Северцев

 

- Ты чем был так занят, что не звонил домой целых три дня? – спросила меня жена. – А ванильный запах очень подозрителен. Может быть, у кого-то есть такие приторные ванильные духи?

- Какие могут быть ванильные духи? – возмутился я. – Где ты видела ванильные духи? Просто мне пришлось беседовать с очень многими людьми, в том числе и в кондитерском цехе и, возможно, где-то схватился за ваниль…

- А Ваниль твоя, наверное, получила большое удовольствие? – съехидничала жена.

- Естественно, - поддержал я ее, - мужчина средних лет и средней упитанности, недурен собой, да и мозги еще шевелятся вместе с кое с чем, поэтому давай переведем разговор в другое русло, чтобы не поругаться как следует, потому что история, в которую я вошел, может иметь самые неприятные последствия для большого количества людей, не исключая и меня. И выйти из этого дела по своей воле я не могу. Туда вход стоит рупь, а выход – пять. Так что, может, тебе с дочерью стоит съездить в гости к родным? Давно уже не были. Проведаете стариков, а там и я все дела закончу и к вам приеду.

- Неужели все так серьезно? – спросила жена.

- Пока не могу определить степень опасности, потому что ситуация непредсказуема, - сказал я. – Возможно, что ничего не будет, а я просто слишком осторожничаю. Кстати, что там случилось в сериале «Великолепный век»?

- Ничего сверхособенного, - рассказала жена, - Хюррем Султан расправилась с последней сестрой своего супруга, султана Сулеймана и сейчас готовится нанести последний удар по наследнику престола шехзаде Мустафе. Молодец женщина. У тебя что там, телевизора нет?

- По правде говоря, не до телевизора было, - сказал я. – Сама знаешь, как уйдешь в работу, так забываешь и про еду и про отдых. Соскучился по домашней пище и хочу борща. Пойдем на кухню и вместе все приготовим. Я работаю на кухонном комбайне, ты - все остальное. Борщ будет вегетарианский, по семейному рецепту. Что там на Украине?

- И на Украине все по-старому. Идет война, гибнут люди. Наши бугры заварили эту кашу, а расхлебывать будут простые люди. Сейчас вот под видом гуманитарного конвоя введут войска в братское государство.

- Ты у меня прямо аналитик в международных делах и разведчик с большим опытом работы, - улыбнулся я.

- С кем поведешься, от того и наберешься, - парировала жена, - лук тоже можешь пропустить через машинку. Все будет вариться в одном месте, как компот.

Мы разговаривали по домашним делам, а я прокручивал в голове варианты всего, что могло произойти в самое ближайшее время.

Завтра мне нужно идти к банкиру, чтобы доложить промежуточные результаты. Он меня нанимал, перед ним я и должен отчитываться. Кто платит деньги, тот и заказывает музыку.

Выкладывать всю информацию нельзя ни в коем случае. Причины. Банкир держит в банке деньги уголовного мира и имеет с ними тесные связи, при случае отмывая не без пользы для себя деньги, нажитые криминальным путем. А посему, органы внутренних дел должны держать его на коротком чомбуре (чомбур - верёвка, с помощью которой привязывают лошадь, когда она в недоуздке - уздечка без удил, назначение которой - содержание лошади на привязи. Существуют тесьмяные, цепные или веревочные чомбуры). Иного не дано. Затем. В банке хранятся деньги высокопоставленных чиновников. Их нужно крутить и вертеть для получения прибыли, иначе откуда чиновник при маленькой зарплате может ездить на суперсовременном автомобиле и иметь дачку о трех этажах вверх и десяти этажах вниз. Следовательно, банкира пасут и органы госбезопасности. Поэтому, что бы я ни сказал, все это почти одновременно будет известно организованной преступности, органам внутренних дел и органам госбезопасности, тех трех столпах, на которых держится все наше общество с тех пор, как мы вступили в полосу как бы демократии.

Итого, что мы имеем в знаменателе? Три главных силы и окончательный итог будет зависеть от того, что мы будем иметь в числителе, то есть того, что расскажу я. Чем больше я расскажу, тем сильнее возможно воздействие всех этих трех сил на сделанные мною открытия. Кто-то полезет в прошлое, чтобы подчистить хвосты ранних преступлений, кто-то пойдет туда, чтобы с кистенем быстренько сколотить начальный капитал, кто-то подкрутить винтики в политической системе, чтобы в настоящем времени быть не тем, кто он есть сейчас. Совсем как в старой загадке. Сидели у ели и ели то, чего не имели, а если бы они это имели, то были бы не тем, кем были. Кто и что ел? Не знаете? Ну что же, у вас впереди еще много времени, чтобы составить уравнение и ответить на поставленный вопрос.

По борщам в моей семье всегда были пятерки, причем все три борща – мой, жены и дочери были совершенно разными и каждый мог безошибочно сказать, кто его готовил.

- Кстати, - сказал я жене, облизывая ложку, - узнал тут один рецепт, со специалистами общался. Берем мы бутылку «Кока-Колы» и заливаем ее в слив кухонной раковины, умывальника и ванны. К утру все засоры и все предпосылки к ним исчезают как по волшебству. Спасибо братьям-американцам. Они туда ортофосфорную кислоту кладут, и она все растворяет. Все эти мистеры мускулы и прочие коке в подметки не годятся. Ржавчину растворяет, золото и серебро обновляет. Как немного освобожусь, обязательно сделаем.

Я спал в своей кровати, мне было хорошо и беззаботно, пока не появился Велле Зеге Вульф и не сказал так отчетливо, как будто он был рядом со мной:

- Андрей Васильевич, а ведь нехорошо сбрасывать со счетов старых друзей. Мы с вами так сработались, что мне просто жаль быть где-то в стороне, когда в стране Билбордии назревают важные события, связанные с вашим завтрашним докладом. Чем меньше вы будете рассказывать, тем больший интерес вы вызовете. Больше рассказывать тоже нельзя, вас могут обвинить во вмешательстве в мировую историю и припаять все, что угодно, начиная с того, что это вы распяли Иисуса Христа и апостола Петра или то, что вы передали классовым врагам методику печатания книг. Или то, что вы обманули князя Василия Темного, а ведь история Билбордии могла пойти по другому пути и сейчас бы именно она была самым развитым государством в мире, а не какая-то там Америка. Но я вас не брошу, я присоединюсь к вам в самый интересный момент.

Я резко проснулся, встал с постели, но вокруг никого не было. И даже запаха, свойственного Велле, не было. Часы показывали шесть часов утра.

 

 

Банкир

 

Наконец-то позвонил мой следователь. Мы, банкиры, не любим работать с самого раннего утра. Пусть с утра работают другие люди, которые зарабатывают для нас деньги. Мы работаем с десяти часов. Как это говорится, мы спим, а денежки к нам рекой текут. И вообще не нужно относиться к нам, как к пиявкам, которые присосались к чужим богатствам и сосут из них соки. Работа с деньгами - это очень важный и трудоемкий процесс. Все деньги нужно принять, пересчитать, разгладить, заменить порванные и испачканные купюры. Иногда приходится менять и вполне годные купюры, от которых пахнет так, как будто их кто-то использовал в качестве туалетной бумаги. Причем, ими пользуются и такие засранцы, запах которых ничем не выветривается. А вы еще говорите, что деньги не пахнут. Еще как пахнут. Например, тысячные купюры от гламурной дамы пахнут густыми французскими духами и этот запах окутывает всю пачку денег. Так вот, эти деньги пересчитывают, подводится дневной дебет (для активных счетов: дебет - приход, кредит - расход средств. Для пассивных: кредит - приход, дебет - расход), то есть приход, а с него нужно снять процент с дохода и за обслуживание счета, потом разные услуги и скрытые проценты. А как же иначе? Нам тоже жить нужно. И нужно жить хорошо. На широкую ногу, иначе скажут, что банкиры мы хреновые, если последний хлеб с редькой доедаем. Nobles oblige. Положение обязывает. Вот станете банкирами, тогда и вспомните меня.

Мы встретились в двенадцать у меня в офисе. Самое удачное время – полдень. Не до полудня и не после полудня, а именно в полдень. Все важные совещания или договоры лучше подписывать в полдень. Тогда ни у кого из участников встречи не бывает тени. То есть все как будто голые, сами по себе. У другого смотришь, огромная и толстая тень, а сам он тоненький и щупленький. Это важный человек. А другой - солидный и массивный, говорит басом, на руке перстни с бриллиантами, а на тень посмотришь, тощенькая и сгорбленная. Ясно, что человек совсем не тот, за кого он себя выдает. Так что, если хотите равноправия во всем, то все сложные дела начинайте в полдень.

Еще одно скажу. Нравятся мне настоящие офицеры. Они и в запасе, и в отставке остаются офицерами. Бывших офицеров не бывает. В странах с большой историей офицерское звание очень ценится и даже к бывшим полковникам почтительно обращаются «мистер полковник» или «полковник такой-то».

Что же в этих офицерах такое особенное? Вроде бы ничего, но все же. Первое. Образованность. Прямо-таки энциклопедические знания. Но не у всех. Знает понемногу обо всем и может поддержать разговор на любую тему, а уж в том вопросе, где он специалист, тут ему равных нет. Второе. Воспитание, прямо скажем, аристократическое, хотя он и вышел из среды пролетариата или крестьянства. Иногда это выглядит старомодно, но всегда ценится высоко. Третье. Верность присяге и данному слову. Офицер принимает присягу один раз. И если дал слово, то он его держит. Об остальных качествах просто не буду говорить. Если он пьет, так пьет, в лоск или в дребодан, в зависимости от того, где и с кем происходит данное действо. Если начинает ухаживать за женщиной, то укладывает ее в постель в течение первого же вечера. На крайний случай, на следующий день, после того как проснется и приведет себя в привычное состояние. Анекдоты про поручика Ржевского вырастают не на пустом месте. Если матерится, то как сапожник. И не теряет голову в любой ситуации. Если всех вышеперечисленных качеств нет, то это не офицер, а так, случайный человек, по недоразумению получивший офицерские погоны.

Полковник Северцев прибыл минута в минуту. Нравится мне такая точность. Некоторые короли специально опаздывают везде, заставляя себя ожидать как персону, без которой петухи кричать не будут, возвещая о наступившем дне. Такие всегда в истории остаются как неудачники, которые хотели стать великими, но так и остались лаобайсинами (китайское слово лаобайсин обозначает простой народ, простонародье), князьями, выскочившими из грязи и вернувшимися туда же. Такие сами из истории не уходят. Их уходят тем или иным путем, как, например, одному такому же царю при гипертоническом кризе никто не оказывал помощи в надежде, что он самостоятельно отдаст концы. Он и отдал их. Зато какие ему пышные похороны устроили. Как все плакали и кричали, типа, отец родной, да как мы без тебя жить-то будем. А ничего, на второй день забыли. Старые портретики поснимали, поставили за шкаф пылиться и новые портреты на стенку повесили. Все как в Билбордии. Умер Максим, ну и так далее.

Перечень проведенной работы просто поражает. Вот бы все так у нас трудились, проявляя инициативу в выполнении поставленной задачи. Я не продешевил, предложив эту работу именно этому человеку. На его месте я запросил бы больше денег на оплату труда, но этот человек может и не станет обсуждать вопрос оплаты, посчитав это ниже своего достоинства. Хотя, лучше предложить сразу некоторое повышение оплаты, потому что передо мной человек решительный и если он запросит новую цену, то можно будет сказать, что цену он заломит. Инициатива в этом вопросе более предпочтительна.

Мое сообщение о повышении цены за работу воспринято как должное удовлетворительным и легким кивком головы.

Первый и главный вывод для меня – зря я вложился в эту гостиницу. Если она рухнет, то все инвесторы будут сопричастными к этому делу. Нужно будет выводить свои деньги оттуда, а для этого нужно вложить определенную сумму на рекламу и подороже продать акции держателям счетов в банке и другим акционерам гостиницы. У себя оставить самую малость, но для этого нужно обновить стратегию банка, типа, я перенацеливаюсь на другие виды бизнеса. Например, на сельское хозяйство. Хватит кормить заграницу нашими деньгами, пусть Билбордия кормит заграницу нашими продуктами и получает за это деньги. И вообще, от этой гостиницы нужно держаться подальше, но все-таки иметь своего полномочного представителя там. А что если полковника сделать вице-президентом банка? По всяким там специальным вопросам. Пусть ездит по разным временам и работает на банк издалека. Дельно. Нужно это продумать.

Пожалуй, я соглашусь с тем, что в гостинице временной портал и оттуда могут хлынуть орды дикарей в наше время. Будет резня дикая, если дикари не погибнут под колесами наших машин. А если организовать экстремальный туризм в разные времена, то это будет туристический Клондайк. Деньги потекут рекой, если грамотно изложить договор с клиентом, что он знает о смертельных рисках и берет на себя всю ответственность за возможные последствия.

Попадание в разные времена - это не простое перемещение во времени туда и сюда. Это совершенное изменение организма во времени, когда ты еще не появился или, когда тебя уже давно нет. То есть, все те болезни, которые у тебя были, исчезают в том времени, когда тебя еще или уже нет. Тут нужно проконсультироваться с врачами, провести эксперименты и можно обеспечить вечную жизнь тем, кто не пожалеет никаких денег, чтобы прожить еще год-другой.

Как я понял, время выбирать не приходится. Открытие портала происходит случайным образом и человек может очутиться даже во времена динозавров в качестве червячка для плотоядных хищников. Нужно искать пульт управления порталом.

Следующее. Существует опасность того, что государство может засекретить все, что известно и если кто-то попробует открыть рот о возможной упущенной выгоде, то рот он закроет где-нибудь в тюрьме, в которой содержался олигарх Дворковский, совершенствуя свои десятилетние навыки в пошиве рукавиц для строительных рабочих.

Полковника я поблагодарил за проделанную работу и торжественно сообщил ему о назначении вице-президентом нашего банка и дал ему несколько дней на отдых, пока приготовят его кабинет с видом на новую церковь.

В этот же день у меня состоялись телефонные переговоры с начальниками областных управлений внутренних дел и службы безопасности, ментом и чекистом, а также смотрящим по нашему региону авторитетом Корепаном.

К вечеру созвонились снова и договорились встретиться через день у меня все вместе, чтобы заслушать доклад моего работника и определить, что и как дальше.

Значит, все они сразу позвонили своим начальникам и получили задание уточнить все детали для повторного доклада буграм.

 

 

Чекист

 

Наши банкиры совсем охренели. Сидят себе, наши денежки пересчитывают и раскапывают мистические истории. Сейчас можно выйти на улицу, кликнуть свидетелей Иеговы или свидетелей распятия Христа, так сразу человек двадцать набежит и все будут громко доказывать, что это они были там в первых рядах, все видели и все помнят так, как будто это произошло сегодня или же вчера вечером. А тех, кто открывает себе чакру и путешествует по космосу посредством Вселенского разума, наберется процентов тридцать от всего здравомыслящего населения. То, что мне говорил директор банка, похоже на бред сумасшедшего, но там находился как бы наш коллега, бывший пограничный полковник Северцев.

Служба безопасности всегда жила на подсосе от пограничников. Исстари повелось, что пограничная стража это было нечто особое, постоянное и боеготовое войско, удерживающее супостата на границах, пока царь с основным войском не подойдет. Даже название ему дали особое – Отдельный корпус пограничной стражи. Тогда же и появились у них зеленые фуражки. Корпус находился в ведении Министерства финансов, но в военное время он мог поступить в распоряжение Военного министра. Все в корпусе было свое – боевая подготовка, финансирование, разведка и контрразведка. И люди туда отбирались не абы как, а проходили проверку на три ряда. Неграмотных на службу туда не брали. К слову сказать, отец Генерального штаба Билбордии генерал лейтенанта Еникина Антона Ивановича, был майором пограничной стражи, где из крепостного рекрута выслужился в фельдфебели, а потом и получил офицерский чин. Пограничники знали все, что творится в приграничных районах Билбордии и в сопредельном приграничье. Кто же вслепую охраняет границу.

После революции все как бы осталось на своих местах. В марте 1918 года при Наркомате финансов Билбордии было создано Главное управление пограничной охраны, в 1919 году переданное в ведение Наркомата торговли и промышленности. В ноябре 1920 года ответственность за охрану границы Билбордии была передана Особому отделу ВЧК. В сентябре 1922 года был сформирован Отдельный пограничный корпус войск ОГПУ. С июля 1934 года Главное управление пограничной и внутренней охраны НКВД Билбордии, а позже КГБ и ФСБ.

Вот времена были. Все в одной конторе, только фуражки разные. Надел зеленую фуражку – уже пограничник, надел фуражку с васильковым верхом и краповым околышем, и ты уже лагерный вертухай или оперативный сотрудник НКВД. Надел фуражку с темно-синим верхом и голубым околышем – и ты уже милиционер со свистком. Но пограничники всегда были на особом счету и в НКВД по своей воле не переходили. А уж в послевоенные годы ко всем сотрудникам КГБ относились как к пиджакам, которые вставляют палки в колеса охраны государственной границы. И полковник этот отставной тоже носом будет вертеть, считая себя выше сотрудника федеральной службы безопасности.

Сейчас пока один нерешенный вопрос. Докладывать или не докладывать центральному руководству о том, что созывается совместное совещание по расследованию убийств в гостинице «International»? Доложу позже. Доложишь заранее, направленцы с шеи не слезут, каждый будет торопиться раньше всех доложить и ходить гоголем, вот я какой, раньше всех узнал и доложил. И ведь, зараза, еще и опошлит тех, кто информацию добыл. Сволочь на сволочи сидит в каждом управленческом звене. Да и в нашем управлении тоже самое. Каждый старается выслужиться и пораньше что-либо доложить по обстановке или стукануть на начальника. Тут тоже нужно быть острожным, частенько доносы возвращаются обратно, тому, на кого был написан донос. При докладе информации нужно изловчиться и доказать, что эту информацию добыл ты, а не кто иной. И еще. Стоит чуть-чуть замешкаться, как кто-то другой доложит подготовленную тобой информацию и будет какое-то время на коне, потому что начальнику она тоже нужна, чтобы доложить наверх и показать, что он не зря штаны просиживает и получает большие деньги. У нас даже анекдот такой есть. Чекистский. Сидят в камере два зека. Один из них сидит за лень. Как так? Очень просто. Сидели с другом и рассказывали политические анекдоты. Он решил с утра донести на друга, а друг не поленился и вечером доложил в НКВД.

Ладно, утро вечера мудренее. Завтра и будем думать, что докладывать в зависимости от того, что нам расскажут.

Внезапно зазвонила «вертушка» высокочастотной правительственной связи. Звонил директор ФСБ:

- Ты, когда будешь докладывать, что завтра у вас совещание в банке по гостинице «International»?

Во бляхамуха, совещания еще не было, а уже директор звонит по результатам. Докладываю:

- Не поверите, товарищ директор, вот руку к аппарату протянул, чтобы позвонить, а тут ваш звонок.

- Смотри, - грозно сказал директор, - у меня все схвачено, лучше, если доклад последует от тебя, а не от кого-то другого.

- Так точно, доложу сразу, - сказал я и положил трубку.

- Так-так, - подумал я, - менты уже постарались, припомним им это. Или это бандюганы уже всех оповестили?

 

 

Мент

 

Задолбала эта гостиница. Как только начали ее строить, так сразу кровь пролилась, а потом все началось. И одни висяки («вися́к», «вися́чка», «глухарь» - преступление, вероятность раскрытия которого крайне мала). А начальство все долбит, ты чего снижаешь раскрываемость по всему управлению. Потом криминал начинает косо смотреть, подозревая, что это мы потихоньку уничтожаем его, а в судах почти все дела почему-то разваливаются и преступники выходят на свободу и фигушки показывают моим милиционерам. Сами понимаете, какая законность у нас в стране. Все так переплелось, что неизвестно, кто борется, против кого борешься ты и вообще непонятно, кто же стоит за всей этой борьбой, правда или кривда. Сегодня никто об этом не узнает. Но если начнется революция, то все скрываемое вытащат наружу и тогда будет понятно, кто и за кого кровь проливал. Опять же все будет зависеть от того, какая будет революция. Если пролетарская революция, то движущей силой будет люмпен-пролетариат, то есть самый настоящий криминал, который и займет главенствующее место в диктатуре пролетариата и все будет так же, как и было. Как в 1917 году написали законы, защищающие преступников от честных людей, не имеющих права на защиту свой жизни и жизни своих близких, так оно все так и будет.

Хуже, если революция будет демократическая и бескровная. Если демократы соберутся вместе и заставят власть провести честные выборы, то существующий режим может рухнуть быстро и навсегда. Вот тогда демократы и проведут люстрацию, то есть вычистят все органы власти, систему образования и средства массовой информации от скрытого криминала и сторонников сгнившего режима, и через пару месяцев в стране все будет тихо и спокойно, как будто так было всегда.

Не сомневайтесь, все так и будет. Смотрите. Кто мог поверить, что ненависть билбордян к краинцам достигнет пика за несколько месяцев. А вот случилось это, и никто отрицать не будет. Когда билбордянским гражданам через каждое информационное окно стали вливать информационную блевотину о том, что на Краине все бендеровцы, а они все фашисты и сотрудничают с Вашингтоном, чтобы захватить Билбордию, то и аннексия Рыма в пользу Билбордии прошла безболезненно, но вот аннексия Востока и Юга Краины захлебнулась в протестах тех же украинцев и билбордян, которые проживают там. И началась откровенная война. Да что я вам рассказываю. Все это об стенку горох. Вы сами все это знаете, да только национальная гордость великобилбордян не дает вам самокритично отнестись ко всему происходящему на Краине. А если, к примеру, та же Бесня или Тыкутия с Мурятией заявят о том, что они самодостаточные суверенные и независимые республики и потребуют, чтобы все члены ООН признали их, то через неделю бомбардировщики и артиллерия в центрах этих республик камня на камне не оставят и все будут удовлетворенно кивать этому, потом средства информации докажут, что это были скрытые бенедеровцы и фашисты, которые при поддержке Вашингтона хотели захватить всю Билбордию и что они всех билбордян постоянно называли какими-то обидными словами. И вся Билбордия в едином порыве бросится на войну с этими сепаратистами.

Так Восток и Юг Краины – это билбордяне территории возразите вы мне и будете правы, но сейчас-то они являются территорией другого государства. И не надо говорить, что это государство не состоялось и прочую ерунду. Это не наш метод. Этот метод был придуман товарищами Гитлером, Розенбергом, фон Риббентропом и вложен в умы граждан товарищем Геббельсом. Спросите, какие же они товарищи? Да самые настоящие товарищи. Партайгеноссе из разных партий. На приеме по случаю подписания «Договора о дружбе и границе» с Германией 28.09.1939 Стулин представил Лаврентия Мерия, главу комиссариата внутренних дел и главу ГПУ Иоахиму фон Риббентропу словами: «...Это - наш Гиммлер!» А в телеграмме Гитлеру в декабре 1939 года он же писал: «Дружба народов Германии и Билбордии, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной». С кем поведешься, от того и наберешься. Бациллы и вирусы — это самые живучие существа на планете. От вирусов и бактерий пошла жизнь на земле, и они же живут и здравствуют в каждом живом организме. Где-то они побеждают и триумфально шествуют, вгоняя организм в гроб и перебираясь разными путями из умершего организма в другой. Успешно борются с разного рода антителами в противовирусных сыворотках, меняя свое обличие от фашизма и коммунизма к либерал-демократизму или национальному миру, разбросанному по всей планете. У китайцев каждый китаец, где бы он ни был, это хуацяо – мост в Китай. У поляков каждый носитель польской крови и языка может назвать себя поляком и будет тепло встречен на исторической родине. Билбордяне создали свой Билбордский мир, простирающийся так далеко, что даже Чингисхан со своими ордами окажется в меньшинстве перед этим миром. Только этот мир настолько разобщен и многолик, что существует только лишь в мозгах кремлевских обитателей, живущих как бы на другой планете и не знающих о том, что же делается в стране.

Спросите, откуда я все это знаю? Знаю. По должности положено. По уровню доступа к секретной информации. А у нас вся информация секретная.

Только я подумал о том, что нужно будет взять для завтрашнего совещания в банке, как зазвонила «вертушка» высокочастотной правительственной связи. Звонил министр внутренних дел:

- Ты, когда будешь докладывать, что завтра у вас совещание в банке по гостинице «International»?

Нихуясе, совещания еще не было, а уже министр звонит по результатам. Делать нечего, говорю так бодрячком:

- Не поверите, товарищ министр, вот руку к аппарату протянул, чтобы позвонить, а тут ваш звонок.

- Смотри, - грозно сказал министр, - у меня все схвачено, лучше, если доклад последует от тебя, а не от кого-то другого.

- Так точно, бу сде (сокращенное – будет сделано), - отчеканил я и положил трубку. С министром учились в одной группе в школе милиции и иногда в отношениях проскальзывали нотки сибирской школы.

- Так-так, - подумал я, - феэсбэшники уже постарались, припомним им это. Или это бандюганы уже всех оповестили?

 

 

Корепан

 

Криминальный авторитет и смотрящий по региону Корепан был законником новой формации. И свое погоняло, это по-старому, а по-новому - псевдоним выбирал сам и переводилось оно, то есть он, с иностранного языка как старший над корешами – пан над корешами – Корепан. Новая поросль авторитетов уже не ботала по фене (фе́ня — язык, созданный в Билбордии бродячими торговцами офенями для общения «не для чужих ушей». Впоследствии язык был перенят уголовной средой, и в настоящее время феней называется воровской жаргон, разговаривать на таком языке — «ботать по фене»), а разговаривала самым нормальным человеческим языком, не чураясь знания и применения иностранных слов, а также и знания этих языков для общения. Да и уголовно-тюремная романтика осталась представителям старой формации, промышлявшими разбоем на большой дороге, бандитизмом, квартирными грабежами да вспарыванием сейфов у зажиточных предпринимателей. Различия между старой и новой формациями были точно такими же, как различия между католиками и протестантами, между суннитами и шиитами. Есть небольшие отличия, но вражда смертельная.

Новая формация - это совсем не то, что было при советской власти. Это то, чего добивалась американская мафия во все годы своего существования. В Америке итальянцы и афроамериканцы, (кстати, а почему итальянцев не называют италоамериканцами или ромариканцами?), а у нас представители всех бывших союзных республик. Мафия везде национальна. Весь вопрос в гражданственности. А новая формация есть формация гражданственная, чтущая законы государства и добывающая средства легальными путями. В большинстве случаев. Потому что не все каналы поступления средств можно открывать, так как связь между старым и новым криминальным миром была достаточно крепкая.

Корепан не был авторитетом, короновавшимся в тюрьме. Он был назначенцем нового мира и не был украшен татуировками с колоколами и надписями типа: «Не забуду мать родную», БОСС (был осужден советским судом), КОТ (коренной обитатель тюрьмы), ЗЛО (за все лягавым отомщу). У него вообще не было никаких татуировок, и он имел высшее образование. Боссы направили его на учебу, чтобы он, как юрист, защищал их интересы и был перспективным кандидатом на занятие самой высшей должности в стране. А что? Грабить так банк, а спать так с королевой.

Он был молодым хулиганом, но был нещадно бит паханом и отправлен в университет на юридический факультет. Сейчас он руководитель крупной юридической конторы и смотрящий над целым регионом. Конечно, новое положение обязывало ко многому, но маленькие слабости позволительны многим. Дома у Корепана была отдельная комната, в которую он заходил только сам и не пускал никого. Что такое одна комната в огороженном трехэтажном особняке в заповедном лесу на берегу озера с причалом, купальней и катером, на котором так приятно пронестись по ровной глади воды. С высокопоставленными соседями Корепан старался не общаться, да и они, местные нувориши и чинуши, тоже не стремились к общению с выскочкой-адвокатом.

В минуты лирического настроения он заходил в свою комнату и любовался коллекциями орденов и медалей, новоделов купленных прямо в коллекционных ящиках, коллекциями часов всех времен и народностей, пусть и подделки, но выглядят здорово, оружием, драгоценными перстнями и портретами в виде римского патриция, генерала Отечественной войны двенадцатого года, генерального прокурора, маршала Советского Союза, мраморным бюстом в виде Юлия Цезаря. В платяном шкафу висели все эти мундиры с орденами и как приятно надевать их, позвякивая тяжелым металлом. Кто его знает, возможно, через какое-то время он достигнет таких высот, когда спрятанные мундиры станут его повседневной одеждой. А что? Будет президентом и введет в обращение мундиры с эполетами. Кремлевский полк уже переодели, чего же всю армию не одеть. Ностальгия по царизму и самодержавию должна удовлетворяться в билбордянском народе. Без царя билбордский народ никуда не годен. Ему бы крепостное право да порки на конюшне, вот тогда бы он воспрял. Крепостное право это та духовная скрепа, которая объединяла весь билбордский народ на свершения великие. Например, на войну с Наполеоном. Новые Черепановы и Ползуновы, Кулибины, Павловы с Менделеевыми. Ну и что с того, что Менделеев с Павловым не были крепостными? Мы бы их закрепостили и на Билбордию снова обрушился бы Серебряный век. Или Золотой.

Завтра будет совещание в подведомственном банке. Следак (жаргонное, следователь) приватный что-то нарыл в гостинице «International». Банкир весь трясется. Трупов там было наваляно порядком, похоже, что открылись следы и появились доказательства, кто это сделал. Боссы сказали, чтобы я все подробненько вызнал и сразу доложил им.

 

 

Велле Зеге Вульф

 

Честно говоря, мне надоело быть каким-то бессмертным Пророком, Мессией, Творцом, Антихристом, Судьей и Наставником в одном флаконе. Почему не пожить просто так вот, как живут все эти куда-то спешащие и думающие о хлебе насущном и грядущих удовольствиях люди. У всех свои достоинства, недостатки и возможности, каждый борется за них и не любит, когда кто-то вмешивается в их жизнь. Все. С сегодняшнего дня я простой человек и буду жить как простой человек. Главное – забыть о том, что я всесильный. Я такой же беспомощный, как и все остальные люди. Сказав это, я почувствовал облегчение, как солдат, которому зачитали приказ об увольнении в запас. Нет никаких обязанностей, одни права. Мундирчик приготовлен, кейс в руках, фуражка набекрень и ничего, что ты в изуродованной форме выглядишь как деревенский придурок, главное – ты свободен. Правда, через три часа тебе захотелось покушать, но никто не бежит звать тебя в столовую, где сидят твои сослуживцы и уплетают не шибко вкусную, но зато питательную пищу. Никто тебе и ничего не обязан и не собирается кормить, но у тебя есть право кормиться самому.

Так и я шел по улице Билбордтауна с видом демобилизованного солдата, не знающего, что ему надо и совершенно не представляющего, чем заняться в данный момент. Кто ты такой? Никто и звать тебя никак. Это почему никак? Я - Велле Зеге Вульф! Так вот прямо так подойдешь к кому-то и назовешься этим именем? Все сразу скажут, что это пациент дурдома, да еще и скорую психиатрическую помощь вызовут. Это точно. Тогда я буду Владимир Захарович Волков. Звучит просто, но достаточно изысканно. И одет я вполне прилично.

Я шел по улице и как-то по-новому смотрел на окружающий меня мир. Он стал мне ближе, роднее, что ли, и все люди, шедшие мне навстречу, были как бы моими родственниками или хорошими знакомыми. Я улыбался им, а они мне совсем не улыбались. Все хмурые и сосредоточенные, а одна девушка даже покрутила пальцем у виска. Ничего не сделаешь, Билбордия.

- Эй, - я повернулся и увидел девушку, которая подманивала меня пальцем, выглядывая из прохода во двор дома.

Как добропорядочный гражданин, я поспешил на зов девушки, думая, что ей нужна моя помощь. Но пройдя пять шагов по подворотне, я почувствовал сильный удар дубиной по голове и упал. Если бы я был просто гражданином Волковым, то я вряд ли выжил от такого удара. Били насмерть. На какое-то время я снова превратился в Велле Зеге Вульфа, но не предпринимал никаких действий, ожидая продолжения городского приключения со мной.

Приключение продолжилось в пинках по голове и по животу. Били кованными ботинками. Специально ковали, чтобы забивать насмерть. Такие ботинки носят ультрарадикалы. Что фашисты, что коммунисты, что религиозники - все одинаковы. Все тоталитарные партии и религии суть есть выразители интересов люмпен-пролетариата и маргинальных слоев населения. Поэтому все государственные органы заполонены маргиналами всех сортов. Думаешь, что в нормальном обществе этого человека вряд ли бы допустили работать чистильщиком обуви на улице, а здесь он то директор департамента, то и начальник областной охранки или краевого партийного абтайлунга или иерарх, и подчиненным для пожатия подает два пальца.

Убедившись в том, что я не подаю признаков жизни, молодые люди обшарили мои карманы и удалились, рассматривая диковинный бумажник с монограммой в виде перевернутой мухи. В бумажнике был только один неразменный червонец. Нет-нет, не золотая десятка с портретом последнего или предпоследнего билбордийского императора, а обыкновенная зеленая монета достоинством в десять бордов, на которую не шибко что много можно купить, но прожить можно.

Бумажник был отброшен в сторону, а вот за обладание новым десятибордом разгорелась нешуточная драка. Четыре парня бились за нее насмерть как за редчайшую драгоценность на земле, которая стоит миллионы долларов и которую с руками оторвут на рынке.

Кованые ботинки, только что работавшие вместе на моем теле, стали работать по отдельности, увеча бывших друзей. Упавшего добивали вместе, а потом снова бросались друг на друга. Наконец, десятиборд оказался в руке порядочно избитого, но обессиленного парня. Он сидел, привалившись к стенке, и блаженно улыбался, глядя на зеленую монету. Грош ей цена, как и грош цена была их жизни. Жили как волки, так и подыхают как волки в чащобе миллионного города, никому не нужные и никто не придет к ним на помощь, потому что люди спешно проходили мимо подворотни, видя, что там кто-то дерется.

Милая девушка, манившая меня в подворотню к своей банде, подошла к «победителю» и со всей силы пнула его в лицо. Было слышно, как что-то хрустнуло в его шее, и он опустил голову на грудь.

Раскрыв его окровавленную ладонь, она взяла десятибордовую монету, равную тридцати американским центам, и стала удивленно ее разглядывать, выискивая ту ценность, из-за которой произошла кровавая драка с пятью трупами, лежащими на земле.

Бросив монету на землю, она собралась идти прочь, но тут очнулся добитый ею «победитель», который схватил за ногу девушку и уронил ее на землю. В другой руке полумертвого человека был нож, который он втыкал в тело девушки, как в глыбу льда, карабкаясь по ней к ее голове. Жуткий крик распугал редких прохожих. Молча дерутся только пауки в банке. Все остальные звери либо рычат, либо кричат человеческими голосами. Последний крик был сдавленным и скоро эти два тела затихли.

Я мог спасти эту девушку, но это было бы равносильно похищению маньяка-убийцы со скамьи подсудимых. Правосудие должно торжествовать в любом виде. Пусть даже в таком. А в суде Билбордии эта девушка получила бы условный срок как классово близкий элемент. Она же не из панк-группы Russy Piot и не из фигурантов «билбордного дела», протестовавших против нечестных выборов в стране. Те получают от власти по полной шкале ненависти, а к преступникам гуманность по высшей разметке. Да и что это за суды, если судьям приговоры спускают с верхних этажей власти.

 

 

Улица

 

Я поднял свой бумажник и вложил в него неразменный десятиборд. Я снова был простым билбордовским гражданином Владимиром Захаровичем Волковым. Избитым до полусмерти и еле держащимся на ногах.

Выйдя на улицу, я прошел по ней метров сто и сел на тротуар, привалившись к стене какого-то дома. Избитое в кровь лицо, разорванная одежда. По качеству одежды можно было определить, что это не опустившийся, а попавший в беду человек, по голове которого струится кровь, смачивая волосы и капая на воротник белой рубашки. Прохожие молча отворачивались или смотрели сквозь меня, как бы не видя. Создавалось ощущение, что вокруг меня нет никого, и я сижу один в пустом городе. Это, кстати, одна из причин высокой смертности в вашей стране. Человеку стало плохо и вместо того, чтобы помочь ему, все как курицы в курятнике, перепрыгивают через потерявшего сознание человека и несутся к тому зернышку, которое они разглядели где-то там вдали. Если и им станет плохо, то никто, как и они, не придет к ним на помощь и они помрут от того, что им никто не помог.

Наконец, около меня появился страж правопорядка с надписью Polizei на спине. Странное решение высшего руководства о переименовании милиции в полицию в связи с повсеместным и устойчивым негативом в отношении к царской полиции и полицаям - пособникам гитлеровских оккупационных властей.

Пропуская через себя всю информацию о стране моего временного пребывания, я вспомнил один художественный фильм на эту тему. Называется «Вызываем огонь на себя». И там господин Терех, местный полицай разглагольствовал, каким он должен быть при новой власти, называемой Ordnung:

- Народ меня должен бояться и ненавидеть, потому что власти нужен вот такой как я курво-полицай.

И он прав. Что же будет в стране, если к полиционерам будут относиться так же, как к своим гражданам, которые поставлены на их защиту? Они же полезут к ним искать защиту от произвола начальников и их сынков. Получится, что неприкасаемых не будет и всем придется подчиняться требованиям закона. Да кто же такое допустит? И где они возьмут столько людей, которые при такой вот работе будут еще по-человечески относиться к людям? То-то и оно.

Я вдруг почувствовал удар ботинком по ноге и голос:

- Кто такой, документы есть?

Как избитый гражданин, я покачал головой.

Страж закона наклонился к трещащей рации в кармане его куртки и начал говорить:

- «Днепр», я «Дунай», на углу Имперской улицы лежит пьяный бомж без документов. Где-то подрался. На вид, наш клиент.

Рация ответила:

- Жди, едем.

Кто такой «наш клиент» я уже начал догадываться. Это законопослушный и добропорядочный гражданин, на которого можно повесить всех собак, и он даже сопротивляться не будет. Зато раскрываемость повысится, премии, медали, ордена, чины и прочее. Да и «срубить» с мужика можно будет. Срубить это разжиться деньгами несколькими разными способами, о которых все знают. У них, у интеллигентных, шибко не любят, когда человек с органами дела имеет. Любые деньги предлагают, лишь бы откупиться. Это не уголовный элемент, который и в драку может полезть, законы знает, да и дружки у него на воле остаются, могут и присунуть что-нибудь в темном углу. Не то, что у этих лохов.

Внезапно ко мне подбежала невысокого роста женщина и запричитала:

- Что ж ты, горюшко-то моё, и отпустить-то тебя никуда нельзя, всегда в историю вляпаешься. Пошли. Пошли домой, дети уже из школы пришли, нужно кормить их, - и она стала тянуть меня, помогая встать.

В это время подъехала полиционерская автомашина и из нее вышли околоточный надзиратель с городовым высшего разряда.

- Это что такое? – грозно спросил околоточный.

- Да муж мой, - запричитала женщина, - пошел в магазин за хлебом и что-то долго его нет. Вот, побежала искать и нашла его здесь всего избитого. Вы-то куда смотрите, – набросилась она на полиционеров, - людей средь бела дня избивают на улице, а вы только и стоите, что руки в брюки. Надо злодеев искать, а не людей избитых задерживать, да в суд их отдавать.

- А паспорт у него есть? – спросил околоточный надзиратель.

- Ага, - сказала женщина, - я еще должна проверять, взял ли он паспорт, чтобы в булочную пойти. Вы что как оккупанты на нашей земле ведете, у каждого гражданина аусвайс спрашиваете? Вы с преступниками боритесь, а не с нормальными гражданами. Муж мой, - и тут я вложил в ее уста свои слова, - Волков Владимир Захарович, врач высшей категории, таких как он нигде нет, он диагност самый лучший, с первого взгляда знает, где и что у человека болит.

Женщина все это так бойко говорила, и сама с удивлением смотрела на меня.

- Так уж все и видит, - нерешительно сказал надзиратель. Ему явно не улыбалось возиться с известным врачом, потом придется еще извиняться, да и по шее могут накостылять, если он лечит каких-нибудь полиционерских начальников. – Ну, и что у меня болит? – с вызовом спросил он

- У вас пока ничего не болит, - сказал я, - но у вас генетическая и наследственная предрасположенность к гипертонии и атеросклерозу. Кроме того, у вас пограничная, между первой и второй, степень ожирения, что является предвестником гипертонии и возможного инфаркта миокарда или инсульта. У вас отец умер от инфаркта, а мать перенесла инсульт. Причем недавно. Кроме того, у вас постоянное стрессовое состояние. Вам нужно либо менять работу, либо на работе переменить отношение к людям, потому что вы получаете постоянный негатив от окружающих вас людей. Такой же негатив получают и члены вашей семьи. Дочка вас стыдится.

- И что же мне делать? – уже как-то по-человечески спросил меня околоточный надзиратель.

- Первое. Постарайтесь нормально питаться, не кушайте в забегаловках, а возьмите из дома бутерброд. Для снижения стресса, в каждом человеке видьте в первую очередь человека, а потом уже классифицируйте его по степени нарушения им закона. Помогайте людям. И гордитесь своей профессией, тогда и люди к вам будут относиться по-людски, и дочка будет с гордостью говорить, что у нее папа милиционер.

- Так нет сейчас милиции, - чуть ли не хором сказали все три полиционера.

- Будет, обязательно будет, - сказал я, - только звание милиционера нужно заслужить.

 

 

Дом

 

С помощью женщины я встал и, опираясь на нее, пошел по улице. Куда мы шли, я не знал. Мне было все равно, куда мне идти. Под моей левой рукой была чужая женщина, почему-то проявившая ко мне столько сочувствия, как будто я действительно ее муж.

- Как тебя зовут? – спросил я.

- Катя, - ответила женщина, - а тебя?

- А меня Волков Владимир Захарович, врач высшей категории, самый знаменитый в области диагност, - и мы вместе засмеялись.

- Здорово ты их развел, - сказала женщина.

- Почему развел, - сказал я, - я сказал то, что действительно есть у этого лейтенанта. И я действительно врач.

- Ты врач? – изумилась женщина. – А вдруг кто-то из знакомых увидит, что ты идешь в обнимку с другой женщиной, не со своей женой.

- Не волнуйся, - сказал я, - никто не увидит. Первое. Я не женат. Второе. Я не местный. Здесь оказался случайно. И третье. Куда мы идем?

- Ну, пока мы идем ко мне, - сказала Катя, - тебе нужно умыться и обработать раны. Потом, привести в порядок одежду. И я тебя покормлю.

- А как вообще на это посмотрит твоя семья? – спросил я.

- Никак не посмотрит, - грустно сказала женщина, - никого у меня нет. Все были, а сейчас никого нет. Потом как-нибудь расскажу. Пошли и не разговаривай, тебе сейчас вредно говорить.

Мы подошли к невзрачному серому домику из пяти этажей. Такие дома во многих странах мира называют трущобы. А в соседней стране их называют «хрущевки» или «хрущобы». Двухкомнатная квартирка была так мала, что была похожа на клетку для содержания диковинных животных. Двухшаговая прихожая сразу выходила в большую комнату, из которой вели двери в крошечную кухню, санузел, кладовую и вторую смежную комнату. Когда-то это было прорывом в решении жилищной проблемы страны, жившей в бараках лагерного типа и коммунальных квартирах, сделанных из нормальных жилых квартир того времени. Потребовалось побольше полувека, чтобы страна продвинулась от бараков до хрущевок. Билбордяне сами делают для себя жизнь и то, что они делают для себя, кажется им самым лучшим и прекрасным. Они до сих пор во все верят и не знают другой страны, кроме своей, где так вольно дышит человек, о чем они поют в своих песнях до сих пор.

В крохотной ванно-туалетной комнате я принял ванну и оделся в старенький бывший когда-то махровым халат примерно одного со мной роста мужчины. Возможно, что это халат ее бывшего мужа, и я даже представил, как он из себя выглядел. Я посмотрелся в маленькое зеркало, висящее над умывальником и увидел лицо усталого человека, пришедшего с работы, умывающегося и думающего, что завтра нужно доставать где-то немного денег, чтобы содержать свою семью, потому что то, что он получает на своей нынешней работе, трудно назвать зарплатой, это просто подаяние нищему, чтобы он не подох с голода.

Я вышел из ванной и прошел в большую комнату, которую большой может назвать только тот, кто всю жизнь прожил либо в тюремной камере, либо в маленькой комнатке в коммуналке.

На кухне что-то шкворчало и булькало, а звонкий голос Кати предложил мне присесть на диван и подождать, так она прямо сейчас подойдет с йодом и прочими принадлежностями.

- Включи телевизор, - сказала она, - пульт лежит рядом с тобой, с правой стороны.

Я включил небольшой телевизор «Panasonic» с электронно-лучевой трубкой, купленный еще во времена первой демократической революции. На всех каналах крутили почти одинаковые детективы про честных билбордовских полиционеров, неподкупных и народных, которые день и ночь на страже народных интересов и кулаком, и пулей искореняющие коррупцию, преступность и вообще все самое плохое. Если бы в жизни было наяву хотя бы десять процентов от того, что показывают по телевизору, то жизнь у этих билбордян была бы намного лучше. Но, телевизор для того и предназначен, чтобы намазать кусок хлеба баклажанной икрой, а на экране увидеть, что он намазан таким же слоем красной или черной икры, потому что те, кто с той стороны экрана, жрет эту рыбную икру, а человек с этой стороны жрет свою икру, баклажанную, в зависимости от получаемых зарплат и думает, что и на его куске хлеба икра для богачей.

Я мог бы снова стать Вульфом и узнать про мою спутницу все, но я не хотел нарушать ту частичку счастья, которая появилась в этой крошечной квартирке. Именно частичку счастья, потому что я не знал, что это такое. Я не помню, когда я появился на свет и кто мои родители, но я помню, что я велик и всемогущ, а здесь мне захотелось быть просто сильным человеком, способным защитить хозяйку этого жилища.

- Владимир Захарович, - услышал я голос из кухни, - идите сюда и подкрепитесь, чем Бог послал.

- Бог, Бог, - пробурчал я про себя, - почему все хорошее ассоциируется у них с Богом, а не со мной? Ведь все большее, что у них есть, дал я. Я разрешил науки, искусство и открыл людям мир для познаний и для жизни. Бог изгонял из Рая за прикосновение к плодам Знания, а я разрешал это Знание. Советчики говорили, что люди уничтожат этот мир, они рыскают по всем уголкам в поисках выключателя или пробки, в которую этот мир сольется и все полетит в Преисподнюю. Дурачки эти советчики, потому что Преисподняя это моя епархия и если даже Преисподняя упадет в Преисподнюю, то и у той Преисподней есть своя Преисподняя. Не к Всевышнему же все полетит. Мир вечен, и он вечен благодаря только мне.

 

 

Катя

 

Я увидела беспомощного мужчину, сидящего на тротуаре и бессильно привалившегося к стенке. Лицо его было избито и по виску струилась кровь. Одет он прилично, но весь испачкан. Было видно, что он подвергся нападению и только благодаря Богу остался в живых. Над ним возвышалась фигура здоровенного полиционера с дубиной на поясе. Любая встреча с полиционером в наши дни не предвещает ничего хорошего. Либо на тебя повесят любое нераскрытое преступление, либо обвинят в противоправительственной деятельности. И если даже ты ничего не совершал, то под пытками ты признаешь все, что угодно. А суды предписывают все, что им приказывают сверху или что предлагают прокуратура с полиционерией. Во времена культа личности в каждой области была «тройка», которая подписывала смертные приговоры. Областная тройка состояла из начальника областного управления НКВД, секретаря обкома и прокурора области. Сейчас тройка состоит из полиционерии, суда и прокуратуры. Почти ничего не изменилось.

Этому мужчине не светило ничего хорошего. Если почитать газеты о том, что творится в полиционерии и в других близких к ним органах, то видимо их передали в управление дьяволу, который дан нам в наказание за грехи всей нашей прошедшей жизни.

Всю жизнь нас воспитывали на книгах и кинофильмах, в которых рассказывалось, как люди готовили революцию и боролись с царской охранкой и полицией. Мы знали, что у нас была народная милиция, которой народ помогал, а полиция она и есть полиция, и создана для того, чтобы охранять царскую власть и уничтожать самых лучших людей в государстве. Что изменилось в стране, после того, как в ней произошла революция? Нищие стали господами, а господа нищими. Нищенская идеология стала господствующей, а в стране уменьшилось число богатых, зато максимально увеличилось число нищих. Что же хотят нищие? Вы думаете, что они хотят того, чтобы все люди стали богатыми и достаточными? Ничего подобного. Они хотят, чтобы все люди в мире стали нищими. Чтобы дворцы превратились в трущобы, когда любая блестящая вещь считалась бы счастьем и иллюзией обеспеченной жизни. Любой грамотный, мыслящий и предприимчивый человек становится врагом нищих, а, значит, и врагом их государства.

Я бросилась к мужчине и стала ему помогать. Если за человека есть кому заступиться, помочь ему, то у полиционеров становится меньше уверенности в том, что они могут безнаказанно творить с народом все, что им вздумается. Они даже между собой воюют не на жизнь, а на смерть. То тут, то там, они арестовывают своих же генералов, и эти генералы во время допросов падают и стукаются головой раз пять или шесть об угол стола, а потом выбрасываются с большой высоты. И это повсеместно. Народ уже не верит не только полиционерии и всей карательной тройке, народ не верит власти вообще, так как люди, причастные к власти, набивают карманы деньгами и вывозят свои семьи за границу, считая, что в своем государстве все обречено на гибель. Что остается простым людям? Ничего. Остается просто выживать.

Меня спросили, кто это человек. И я ответила, что это мой муж. Почему я так сказала, не знаю. Мне почему-то вдруг захотелось, чтобы это был мой муж, а я ждала его возвращения и пошла искать.

Меня спросили, а как зовут моего мужа. И тут я испытала ужас. Я не знала, что мне сказать, ведь любое мое слово было бы ложью, и я могла попасть в руки полиционеров, и ко мне отнеслись бы так же, как они относятся ко всем людям. Но вдруг в моем мозгу явственно отпечаталось, что этого человека зовут Владимир Захарович Волков и он врач-диагност. Я сказала все это и мне вдруг показалось, что я знаю его всю жизнь. Что это мой муж. Он с нашей дочкой вернулись с дачи, а не попали в аварию, столкнувшись с огромной машиной, за рулем которой сидел пьяный водитель.

Я удивилась, когда мужчина подтвердил все то, что сказала я. И он действительно оказался отменным врачом, который рассказал все о подъехавшем офицере полиционерии. И нас отпустили.

Я помогла мужчине встать, и мы с ним пошли по тротуару. Куда мы пошли, я первоначально не представляла. Нужно было вывести его из поля зрения полиционеров, а потом уже определиться, куда его вести. Возможно, что его ждут жена и дети. Пусть у них все будет спокойно и ладно в доме. Но потом выяснилось, что он не местный и ему некуда идти. Бросить его посредине города, это все равно что отдать на растерзание тем, у кого в руках дневная или ночная власть. Хотя, их можно перепутать, кто правит днем, а кто ночью. Частенько они работают круглосуточно, не жалея сил и средств на свою власть. Только лечатся все у докторов. У кого есть деньги, те едут за границу, чтобы их там обули по первому классу. Те, у кого денег нет, лечатся у нас. Результаты лечения везде одинаковы. Сервис и лоск на качество лечения не влияют. Отец рассказывал, что у них в деревне жил коновал, который лечил животных и людей, роды принимал у тех и у других. Мастер был на все случаи жизни. Многие болезни он лечил простым керосином. Тогда керосин делали экологически чистым без всяких примесей. Перегоняли нефть и получался керосин. Горло болит – полощут горло керосином и все проходит. Живот болит – ложка керосина натощак. Ребенок дифтерией заболел – керосином лечат. Вши одолели, педикулез по-научному, керосином насекомых изгоняют. Травы пьют еще и мед с пчелами у них в ходу был. И ведь выживала Билбордия. И сейчас выживет и, возможно, изживет в стране идеологию нищих людей, стремящихся подчинить себе весь мир. Где-то стихи слышала о таких.

 

Все бордийцы больны ностальгией,

Вспоминают умильно царя,

Кто террор назовет терапией

И большие в тайге лагеря.

 

Кто-то горло лечил керосином,

Кто-то улей занес на балкон,

Кто-то лечится лампочкой синей,

Кто-то сиднем сидит у икон.

 

Кто-то вспомнит икру в магазинах,

Море водки, цена - три рубля,

Продавщица, красавица Зина,

Материлась, ну сущая бля.

 

Как-то без слов я повела его к себе. Заставила помыться, дала белье мужа. Обработала раны и продезинфицировала. Научили на курсах гражданской обороны.

Накормила я своего гостя чем только могла, а потом постелила вместе со мной. Он подарил мне счастье. Полную ночь счастья. Я летала с ним над полями и над лесами. Мы были на каких-то праздниках, где были такие же обнаженные и счастливые люди.

А утром он ушел от меня. Почистил одежду, чисто выбрился и ушел.

- Ты еще придешь? – спросила я.

- Жди, я обязательно буду, - сказал он.

 

 

Совещание

 

Совещание началось ровно в полдень. Для соблюдения равенства сторон, чтобы ни одна тень не была длиннее другой.

За столом сидели финансы, полимилиция, госбезопасность и организованная преступность. Вместо привычной тройки, триумвирата, четверка – кварта, квартет или тетрада, которой предстояло решать, выносить информацию наверх или утаить ее для всеобщего спокойствия. Все понимали, что утаить ничего не удастся и только какой-то огромный катаклизм мог остановить это дело.

- Пожалуйста, господин полковник, доложите всю ситуацию, - сказал банкир на правах хозяина совещания.

Я встал, осмотрел присутствующих и сказал:

- Товарищи!

Раздался общий смех. Действительно, какие тут товарищи, ччв – человек человеку волк, чуть не так повернись и уже зубами вцепились. Жалеть никого нельзя, стоит кого-то пожалеть, тот человек отплатит так, что и детям своим закажешь не жалеть никого, даже самого себя. А что? Высшая политика, шестеренки должны крутиться. Стоит одной шестеренке остановиться и остановится вся машина, а уж машинист любую шестеренку заменит новой. Незаменимых людей, то есть деталей, нет. Отверткой подцепил щербатую, выкинул и поставил зубастую, блестящую, которая отсебятину пороть не будет, а будет тикать так, как скажет машинист. Если надо, то и остановится во время движения, остановив всю линию, которая идет за ним.

- Господа! – снова сказал я и почувствовал общее одобрение. За столом сидели господа нашей жизни. – Господа, ситуация очень сложная. Строительством гостиницы был тронут Горюч-камень, который, как оказывается, существует не только в сказаниях и преданиях, а существует на самом деле и почти в центре нашего города и нашей многострадальной страны. И не только страны, но и в центре всего мира. И еще. Эта стихия неуправляема. Неизвестно, когда откроется временное окно и в какую эпоху. И кому оно откроется. Во всяком случае, все ранние открытия окончились трагически для тех, кто полюбопытствовал неизведанным. Поэтому я предлагаю. Всю информацию засекретить. Второе – гостиницу выселить и поставить круглосуточную охрану. Но мне думается, что завтра нас всех отстранят от этого дела и возьмут подписку о неразглашении, хотя мы могли бы многое сделать, будь все это в нашем распоряжении.

Все молчали, понимая, что я прав. В нашем распоряжении оказалось нечто, на что завтра же наложит лапу верховная власть, а что будет дальше, одному Богу известно. А вот только ли Богу? Может быть его антиподу?

Тишина продолжалась недолго. Все вздрогнули от громкого стука двери и не менее громкого голоса, раздавшегося от двери:

- Господа, мсье Андре сгустил краски. Не так страшен черт, как его малюют, - сказал веселый Велле Зеге Вульф, по-хозяйски расположившись в торце большого стола для заседаний.

- Кто вы такой? – спросил возмущенный Банкир. - Кто вас сюда пустил и откуда вы знаете нашего сотрудника? – и банкир посмотрел на меня с тенью подозрения.

- Я тот, кто выполнит все ваши желания, - просто сказал Вульф.

- Вы что, господь Бог? – саркастически спроси Чекист.

- А, может, вы и есть тот самый главный мафиози из бывшего Советского Союза? – рассмеялся Мент.

И только Корепан ничего не сказал, прикидывая, насколько можно верить этому фраеру, который возомнил себя если не Господом Богом, то его заместителем.

- Ну, что вы, - засмеялся Вульф, - я просто тот, который захотел стать человеком. И не просто человеком, а счастливым человеком. И я хочу сделать счастливым весь мир. Я знаю ваши желания и выполню их. Я выполню желания всех людей. Зачем тянуть время, пытаться что-то вам объяснить и уверять, что это так и будет. Лучше включите телевизор и послушайте, что там передают.

Я кивнул головой, и Банкир включил большой тоненький телевизор, висящий на стене. На экране диктор торжественным голосом читала указы президента:

- …в интересах развития финансовой системы страны назначить председателем Центробанка Банкира из города Билбордтауна; министром внутренних дел начальника управления внутренних дел Билбордтаунской области; директором ФСБ начальника управления ФСБ по Билбордтаунской области. В целях децентрализации государственной власти перенести столицу Билбордии из города Борда в город Билбордтаун. Президент Билбордии, мая такого числа и такого-то года.

Корреспондент:

- Господин Президент, ваши последние указы произвели эффект разорвавшейся бомбы в болоте. Что вынудило вас принять такие сложные решения?

Президент:

- Знаете ли, жизнь стала скучна. Пятнадцать лет одно и то же. В других странах президенты работают по два срока и сроки эти исчисляются четырьмя годами. Вот и я захотел разнообразить жизнь и сделать что-то такое, чтобы меня люди запомнили.

Корреспондент:

- Народ всегда был неблагодарен к своим правителям, он помнит только жестоких диктаторов, тех, кто убивал и унижал. Тогда он боготворит таких руководителей и сам рвется на плаху с чувством огромной благодарности за то, что его дети останутся сиротами и будут носить гордое звание члена семьи врага народа. Вы же это знаете сами.

Президент:

- Да, я это знаю и очень хотел поступить точно так же, но какая-то нечистая сила приказала мне быть добрым ко всем людям, и я ничего не могу поделать. Мне приснилось, что ко мне пришел некий человек, который называет себя Велле Зеге Вульфом и сказал, что увековечит мое имя во всем мире, если я переведу столицу в Билбордтаун и сделаю главными начальниками средних начальников из этой области. А иначе меня забудут на следующий день после того как он уйдет, а я отрекусь от президентского кресла. И я обещал ему, что через неделю будут назначены новые президентские выборы, и все партии смогут зарегистрироваться и принять в них участие. Нужно что-то делать, чтобы в нашей жизни не было застоя и людям хотелось жить, хорошо жить и что-то делать для этого.

Корреспондент:

- Большое спасибо, господин Президент, и еще один последний вопрос. Получит ли народ счастье от реализации ваших последних указов?

Президент:

- Народ получит то, что он заслуживает. А наш народ заслужил своих правителей и своей жизни. Да и кто собирается его спрашивать? Ему с три короба наврешь, ему покажешь медный грош и делай с ним что хошь. Не мои слова, но кто-то из старых мудрецов верно определил систему власти над народом.

Корреспондент:

- Мы передавали срочное интервью по поводу новых указов Президента страны. Гениальность этих документов покажет время, а в самое ближайшее время мы проинформируем вас о всенародной поддержке наимудрейших решений нашего лидера.

В кабинете Банкира все молчали. Пауза стала затягиваться до неприличия, как вдруг раздался телефонный звонок в пиджаке у авторитета Корепана. Он достал телефонный аппарат, посмотрел на номер звонящего, изобразил улыбку номер четыре и медовым голосом произнес:

- Здравствуйте любезнейший Петр Спиридонович, как вы поживаете…

Внезапно улыбка сошла с его лица. Оно стало суровым и властным, как у ефрейтора, которому вручили в руки судьбу целого государства. Гены гениальности сразу проснулись и набросали план действий на ближайшую тысячу лет.

- Понял, - сказал железным голосом Корепан, - сходняк назначаю на послезавтра в Билбордтауне, предупредите братков из зарубежных кланов. Мы будем жить по-новому, я этот вопрос утрясу прямо здесь с членами правительства. А вы, господа чего так сидите, как будто хотите заныкать новые назначения. Хозяин, давай, мечи на стол все, что у тебя заготовлено для кофе-брейка. А вас, Андрей Васильевич, прошу во главу стола.

По мановению руки Банкира на столе появилась закуска в виде небольших бутербродиков из икры красной и черной, а также янтарной - щучьей, красной и белой рыбы, ветчины и сырокопченой колбасы, корзинок с чищенными креветками и еще много чего было на этом столе.

- Убирай рюмки, - командовал Корепан, взявший на себя руководство столом как человек, который знает много больше других и потому уважаемый за то, что он должен сказать что-то приятное, - за такое нужно пить стаканами, как и положено настоящим офицерам. И только гранеными стаканами.

Простонародные граненые стаканы не нашлись, зато нашлись шестигранные стаканы для воды чешского стекла емкостью двести грамм. Как бы граненый стакан, но стилизованный по-современному. В стаканы чуть не дополна был налит фирменный американский коньяк «Хеннеси».

- И вы, как вас там, тоже присоединяйтесь, - широким жестом Корепан пригласил Велле Зеге Вульфа к столу. – Итак, за здоровье дорогого Северцева Андрея Васильевича. Счастья ему и здоровья. И мы, здесь все собравшиеся, даем слово поддерживать его во всех делах и начинаниях. До дна!

Круглые глаза собравшихся за столом говорили о том, что они вообще ничего не понимают. Кто этот отставной пограничный полковник, чтобы министр внутренних дел и директор федеральной службы безопасности поднимали за него тост и пили полный стакан дорогого напитка, который пьют только наперстками. Какие-то лейтенантские воспоминания вспыхнули в их глазах, но быстро погасли, потому что они уже стали воспринимать как факт, что службу они начинали с подполковников, так же как начинают службу сынки высокопоставленных чиновников.

- Ну что вам непонятно, - рассмеялся Корепан, - через неделю нынешний президент подает в отставку, а своим преемником назначит Андрей Васильевича. За будущего президента!

И тут внезапно прозревшие участники совещания, знающие, что организованной преступности известно все и заранее, в унисон прокричали троекратное «ура! ура! ура!», одним махом выпили по стакану «Хеннеси» и полезли с поздравлениями ко мне.

Я исподтишка показал кулак Вульфу и заметил его саркастическую ухмылку, с какой он принимал посетителей в московской фирме по исполнению желаний.

Затем начались поздравительные звонки подчиненных Мента, Чекиста и Банкира, и я посчитал необходимым по-английски покинуть это заседание.

 

 

Разговор

 

Мы вышли из банка и пошли по улице.

- Честно говоря, - сказал я, - мне казалось, что мы распрощались навсегда и я собирался вернуться к своей прежней жизни. Возможно, даже сел бы за письменный стол и стал писать книгу каких-нибудь воспоминаний, напоминая то, о чем люди давно уже забыли.

- Я тоже подумал об этом, - сказал Велле Вульф, - и решил тебе помочь. А, кроме того, мне захотелось пожить жизнью простого человека и, представь себе, мне это в какой-то степени понравилось. Правда, нравы у вас какие-то звериные, но жить можно. И я помогу тебе выправить дурные нравы у людей так, чтобы они были образцом поведения.

- Это бесполезная трата времени и нервов, - сказал я, - никому это не удавалось и не удастся нам. Может быть, за тысячу лет произойдут какие-то изменения, но никак не раньше.

- Вы заблуждаетесь в своем нежелании сделать что-то хорошее для людей, - сказал Вульф, - любой родитель знаком с главной воспитательной истиной - кнут и пряник. Таким способом воспитывают всех. Даже слонов. У вас, у билобордян, по этому поводу есть много смешных анекдотов, подтверждающих эту истину.

- Расскажите хоть один, - предложил я, лихорадочно вспоминая хоть один анекдот, связанный с воспитанием по методу кнута и пряника.

- А вот, пожалуйста, - оживился Велле Зеге Вульф. – В цирке укротитель спрашивает: Кто умеет разговаривать со слонами? Встает один мужичок, идет на арену и что-то шепчет в ухо слону. Слон согласно мотает головой. Мужичок снова что-то шепчет, и слон отрицательно мотает головой. Все ошеломлены, в том числе и дрессировщик, потому что он хотел показать свое умение разговаривать со слонами. А что такое сказали слону? – громко вопрошает укротитель. А я спросил, знает ли он меня, - сказал мужичок, - и слон помотал головой, типа, говорит, что знает. Тогда я его спрашиваю, а не хочет ли он кирпичом по яйцам? – засмеялся мужичок, - и слон ответил, что не хочет. Вот вам и народный фольклор. Или пословицы ваши. За одного битого двух небитых дают.

- Да ладно, миролюбиво сказал я. – Битье - это не метод воспитания. Как у нас говорят. Битьем да клятьем многому не научишь. Не корми калачом, да не бей кирпичом. А в старой армии в офицеры не мог выйти тот, тот кто был порот. У того гордости и чести нет. И сдается мне, что ты опять страну мою в яму какую-нибудь затащить хочешь. Сколько правителей не было, а все кончали ямами да проклятьями. Дай уж нам пожить умом своим, а не тем, что нам со стороны несут.

- Все правильно, - подхватил Вульф, - я и хочу, чтобы вы жили умом своим и что вы задумали, все у вас и получилось.

- Нет, нам такого не надо, - твердо сказал я, - медовая жизнь скоро станет приторной, пусть уж все идет так, как идет.

- Что вы за существа такие – люди, - сказал Вульф, - все-то вам не так и эдак. Я сейчас врач-диагност и скажу вам ваш диагноз: вы сами не знаете, чего вы хотите. Когда Моисей водил свой народ по пустыне, Бог сыпал с неба манну, чтобы люди не страдали от голода. И возроптали тогда люди и попросили мяса. И посыпались с неба перепела, и переели люди мяса, и снова стали Бога ругать, что нет разнообразия в пище, и плюнул тогда Бог на людей и предоставил им возможность жить так, кто как может. И вы хотите так же?

- Да, и мы хотим так же, - сказал я и пошел домой, приглядывая за тем, чтобы он не поперся за мной.

 

 

Вульф

 

- Что за странные люди живут в этой стране, - думал я. – В других странах почитают за счастье, если кто-то им поможет. И дружок мой новый, с которым мы не худо покуролесили в свое время, тоже хочет остаться один. Домой пошел, семья его там ждет.

Совсем недавно в этом мире была большая война. Один мой протеже вздумал тягаться со всем миром. Типа, ты да я да мы с тобой оба из Билбордтауна, у тебя и меня рожа поцарапана. Тьфу ты, опять эта Билбордия со своим Билбордтауном. Так вот, он подумал, что я на его стороне и что мы с ним одолеем весь мир. А мне-то зачем весь мир одолевать? У меня весь мир и так под ногами. Решил я посмотреть, что у него получится без меня. Посылал я ему намеки разные, приметы и прочую дребедень, чтобы человек задумался. Не помогло. Так ведь и народ его как один встал за его идею пограбить другие страны, увеличить до бесконечности lebensraum, и чтобы жители других стран были у них рабами на плантациях. И что характерно. Если вместо немцев был бы другой народ, то и он бы поступал точно так же, как и немцы. И немцы были бы таким же угнетаемым народом, подлежащим полному уничтожению как билбордяне и евреи. Разницы совершенно нет никакой.

Вот, например, страна, в которой я сейчас нахожусь. Вместе со всем миром приложила свою руку к уничтожению германского фашизма. В одиночку ее Гитлер бы задавил. Человеческие и материальные ресурсы не бесконечны. Другой мой протеже, который оказался в победителях, сам был не прочь повластвовать над всем миром. У него даже лозунг такой был «Пролетарии всех стран соединяйтесь», а в Билбордтауне заседал Коммунистический Интернационал, сеющий зерна коммунизма во всех странах мира. Они даже секс хотели запретить, чтобы размножаться беспорочно святым или коммунистическим духом. Партия сказала – надо и баба взяла и родила! Кого нужно, того и родит, а мужик добытчиком будет, пусть добывает уголь или дрова, или его тоже заставить рожать беспорочно. Чтобы демография в стране не хромала. И с демографией тоже нужно разобраться. Судя по всему, они и ее считали продажной девкой империализма, которая им постоянно гадит. По историческим меркам прошло совсем немного времени с той последней войны и народ, и правители забыли о том, что кто-то помогал им и все уже считают, что это они в одиночку победили во всей войне, а весь мир старается отнять у них победу. Так всегда бывает, когда готовятся к новой большой войне.

Мой протеже с чего начинал? С того, что они проиграли в прошлой большой войне и нужно было поквитаться с победителями и обидчиками. И весь народ, испытывавший нужду, как-то повеселел от мысли, что есть возможность поквитаться теми, кто их унизил. И в этой стране пропаганда довела народ до осознания обиженности за то, что кто-то другой пытается сказать, что и он тоже воевал в той войне и его вклад в победу не менее значим, чем у бывших союзников. Все возвращается на круги своя и мне пришлось явиться к нынешнему правителю и сказать, чтобы он не задерживался у власти. Вроде бы понял. А я поживу жизнью простого человека. Возьму отпуск на какое-то время. Я даже не помню, когда я был в отпуске. По-моему, не был ни разу. Я Волков Владимир Захарович, врач высшей категории, самый знаменитый в области диагност, иду домой и буду в отпуске.

 

 

Катерина

 

Я позвонила к себе в библиотеку и сказала, что приболела. Заведующая наша дама добрая без слов разрешила мне остаться дома, а меня подменят другие девочки.

Знания в нашей стране не особо ценятся, поэтому хранители знаний получают нищенскую зарплату. Я представила, что я сижу в подземном переходе и пересказываю все книги, которые прочитала за свою жизнь. Мне кажется, что я зарабатывала бы за день столько, сколько я получаю за месяц и у меня была бы благодарная аудитория, толпившаяся в переходе и слушающая рассказы о нашей истории или детективы и приключения иностранных писателей, которых у нас сделали классиками.

Когда я была маленькой, у нас в доме постоянно работал громкоговоритель городской радиосети. Там передавали новости, рассказывали сказки, делились секретами домашнего хозяйства и передавали сигналы тревоги на случай войны. Особенно нам нравились детские радиоспектакли, которых было множество, и мы с детства знали многих писателей и представляли все, что они написали.

Иногда наша заведующая обращалась к нам с просьбой помочь начинающим писателям в прочтении их произведений и оценке с художественной точки зрения. Один рассказ я взяла с собой и читала его, пока готовила обед.

 

 

История одного Принца

 

История эта произошла давным-давно, когда царство, в котором служил Принц, было империей, а граждане империи были братьями, выжидавшими, когда можно приступать к дележу всего нажитого для безбедной и беззаботной жизни.

На гербе у Принца были вышиты золотые лилии на зеленом фоне, и поэтому он занимался порубежными делами, охраняя границы своего государства.

Вероятно, от того, что все время Принц находился вдали от больших городов, уничтожающих и пережевывающих все живое и неживое, он был скромен и нежен в общении с людьми и с самой природой. Многие люди принимали это за слабость Принца, но они быстро раскаивались в своем заблуждении, когда дело касалось интересов границ.

- Боже, – молили они, – сделай так, чтобы этот зверь всегда оставался добрым и нежным Принцем, при появлении которого начинают петь птицы и распускаться цветы.

Иногда, когда выдавалось свободное время, Принц любил гулять по огромному полю, украшенному цветами. Весной на поле цвели сочные тюльпаны, затем их сменяли пионы, которые на родине Принца называли «Марьины коренья», а затем распускались разноцветные хулиганки-саранки, напоминающие причудливые колокольчики. Эти нежные цветы так и манят прикоснуться к ним и понюхать тонкий аромат. Но тот, кто прикоснется к ним, обязательно испачкает свой нос в яркой пыльце и все люди начинают смеяться: посмотрите на него, он нанюхался саранок!

Где-то в середине лета Принц увидел в поле Принцессу из соседнего княжества. У ее отца был такой же герб с золотыми лилиями, но на красном поле. Такие гербы были у суровых людей, которые выходили на битвы с полчищами врагов, а в мирное время в своих замках готовились к ратным подвигам, пожиная плоды предыдущих побед.

Принц уже давно заметил, что в один с ним день кто-то гуляет на его любимом поле, но Принц никогда не приходил в одно и то же время, поэтому сегодняшняя встреча была совершенно случайной, хотя Принцу очень хотелось увидеть обладательницу маленьких туфелек с серебряными блестками, которые он находил около следов.

Как воспитанный человек, Принц снял шляпу и вежливо поклонился Принцессе, испросив разрешения быть рядом, чтобы не досаждать своим присутствием такому прелестному созданию.

Девушка молча кивнула головой, и пошла в необъятную даль поля, жестом пригласив Принца следовать за собой.

О чем разговаривали Принц с Принцессой, остается тайной до сегодняшнего дня, но только каждый день в определенное время Принц во весь опор мчался на своем скакуне к полю, где его уже ожидала Принцесса. И они снова уходили в поле, взявшись за руки.

Их лошади спокойно паслись вместе недалеко от дороги. Издалека можно было видеть, как одна из лошадей высоко вскидывала голову, как бы рассказывала что-то интересное. После этого другая лошадь так же вскидывала свою голову, как бы смеялась над рассказанным или выражала свое удивление.

Один день сменялся другим днем, и никакие капризы погоды не могли удержать Принца и Принцессу от ежедневных свиданий.

Однажды утром наступила осень, окрасив в багряные тона листья деревьев и освежив утренний воздух до такой степени, что от утренних туманов поле казалось настолько маленьким, что на нем не оставалось места погулять.

В этот день Принцесса сообщила Принцу о том, что ее отца переводят в другой замок, и она будет вынуждена уехать вместе с ним в края далекие и негостеприимные. Она с тяжелым чувством уезжает и обещает всегда помнить своего Принца, надеясь на то, что только Бог поможет им снова встретиться когда-нибудь.

- Не уезжай, – сказал Принц, – я сегодня же пойду к твоему отцу и попрошу у него твоей руки. Он благородный человек и не позволит страдать любящим сердцам. Я достаточно обеспеченный человек, чтобы составить для тебя достойную партию.

- Спасибо, мой Принц, – ответила Принцесса, – я с радостью буду твоей женой, но только в том случае, если ты поедешь вслед за мной в то место, где находится новый замок моего отца. Здесь, среди этих диких людей, я не хочу оставаться.

Принц всегда был человеком долга. Сейчас в нем боролись чувство долга перед родиной и чувство долга перед любимой девушкой. Любое решение будет трудным.

- Моя Принцесса, – сказал Принц, – свой выбор я уже сделал, предложив тебе свою руку и сердце. Выбирай сама. Ты прекрасно знаешь, что за тобой я поехать не смогу, а ты можешь остаться со мной. Возьми моего почтового голубя и напиши с ним ответ.

Круто повернувшись на каблуках, Принц подошел к своей лошади, легко сел в седло и рысью поехал к городу.

Около города его нагнал почтовый голубь. В контейнере на лапке Принц нашел записку со словами: «Не знаю».

Прямо на окраине города находилась большая корчма, куда собиралась местная знать, чтобы отметить какое-нибудь событие или обсудить городские новости.

Въехав в корчму, Принц поставил на дыбы лошадь, позволив ей опустить ноги на первый попавшийся стол.

- Корчмарь, – громко крикнул Принц, – пива мне и моей лошади!

Намерения Принца были настолько серьезными, что все снова увидели в нем зверя, с которым опасно связываться.

Слуги проворно принесли поднос с пивными кружками для Принца и ведро пива для лошади.

Выпив пиво и вытянув нагайкой по спине чересчур любопытного горожанина, Принц в хорошем настроении выехал на улицу. Весь кабак тихо наблюдал за тем, как на покачивающейся лошади сидел покачивающийся Принц.

 

 

Катерина

 

Вот что можно сказать по поводу этого рассказа? Я даже затрудняюсь. Хотя, с другой стороны, я поддерживаю Принца. Он влюбился, предложил руку и сердце, а избранная им сказала, что посоветуется с папенькой, а уж папенька решит, как им дальше жить и пристроит Принца к тепленькому местечку, и будет ее муженек прилипалой к медовому бочонку. Но Принц не такой. Он самостоятельный и знающий себе цену военный человек. Он не станет с кем попало есть и пить, и будет один, чем вместе с кем попало. Как я здорово сформулировала, но все-таки, мне кажется, что эту истину высказал кто-то из древних. И тот древний был поэт, причем он молод даже сейчас через пятьсот лет после своей смерти. А вот, как вы оцените этот рассказ?

 

 

У попа была граната

 

Отец Серафим, священник нашей сельской церкви, небольшого роста, как водится, у священнослужителей, рыжеват волосом, голос имел ласковый, и был сравнительно подвижным для его шестидесятилетнего возраста.

В приходе отец Серафим служил давно, и поговаривали, что хотели его по должности повысить, но он отказался, сославшись на то, что не станет покидать могилы жены своей и сына, безвременно погибших.

Лет двадцать назад сын отца Серафима нашел в лесу ручную гранату и принес домой показать родителям. Серафима как раз не было дома, взрыв он услышал из церкви и сразу побежал домой, как будто Господь его вразумил о несчастье в его доме.

С тех пор отец Серафим жил один, став жестким радетелем детского воспитания в селе. Не все из родителей могли с чистым взором пройти мимо отца Серафима, а дети постоянно сопровождали священника по селу, на ходу обсуждая маршруты походов и работы кружка детского творчества.

С этого кружка все и началось. Кружок вел учитель рисования сельской школы, но занятия проводились при церкви. Во время занятий учитель и отец Серафим рассказывали детям о библейских историях, которые нашли отражение в творчестве величайших художников мира. Дети рисовали орнаменты, пейзажи, делали росписи крашенок и постепенно из среды учеников начали проявляться таланты, чьи произведения высоко ценились не только в епархии, но и успешно продавались в художественных магазинах, принося небольшой доход на содержание кружка.

Отец Серафим знал заповедь о невозможности одновременного служения Господу и Мамоне, но учитель уговорил его создать на базе кружка общество с ограниченной ответственностью и реализовывать художественные произведения не подпольно, а открыто, принося налогами пользу государству, зарабатывая деньги на зарплату художникам и развитие художественного промысла.

Прав был учитель во всем. Но он забыл, что с 1917 года государство уничтожало частное предпринимательство. Сейчас, декларируя переход семимильными шагами к рыночным отношениям, оно с усмешкой посматривает, выживет ли предприниматель от государственного и криминального беспредела. Поэтому и иностранные предприниматели не хотят деньги в Билбордию вкладывать. Они знают, что если не государство, то криминал их обует по всей форме и со всех сторон.

Только начали работать в полную меру, так сразу, как по наводке из регистрационных органов, приехали рэкетиры и потребовали долю. Пожаловались в милицию, как будто дополнительную бригаду рэкетиров вызвали. Ни сан, ни церковь не помогли. Дали сроку три дня, иначе и мастерская вместе с церковью дымом пойдут.

Когда шестисотый «мерс» с бригадой выезжал из села, на околице стоял и махал рукой отец Серафим с наливающимся кровоподтеком под левым глазом.

- Что, козел, деньги нашлись? - высунулась из окна бритая голова без затылка.

- Нашлись, нашлись, - сказал отец Серафим, и быстро перекрестившись, что-то сунул в полуоткрытое окно.

Расследование показало, что в «мерседесе» взорвалась граната Ф-1, «лимонка», осколки которой размером с фалангу пальца летят на двести метров, порубив пять человек и повредив имеющееся у них оружие.

Судя по осколкам, качеству взрывчатого вещества, взрывателя, граната была изготовлена в период 1940-1942 годов.

Свидетелей происшествия не было.

 

 

Катерина

 

По этому рассказу я сама скажу. Правдивый рассказ и я не осуждаю отца Серафима за то, что он сам устроил земной и божий суд притеснителям людей. Божий суд, это так, к слову пришлось. При отсутствии суда законного от власти, в силу вступает суд народный, земной, по справедливости. А справедливость и законность понятия совсем разные. При империализме не допускалось никакого выражения мнения, отличного от царского. Слово сказал – на каторгу. Два слова сказал – на эшафот. Совсем как сейчас. Вот и рванул котел в 1917 году. Все революционеры по тюрьмам сидели, дружков своих из уголовников привели на высокие посты и стала власть наша полуголовная, она и законы уголовные сделала такими, чтобы преступника не обидеть, а законопослушного гражданина поставить в такое положение, как мужика на зоне или как другого зэка более низкого кастового положения. То ли отпущенные, то ли опущенные. Поэтому уголовные преступники всегда были социально близкими для власти и даже в лагерях помогали власти бороться с политическими оппонентами, уничтожая их физически и морально.

Раньше у нас говорили, что в стране историй много, да только вот Шекспиров на них не хватает. Был один билбордянский Шекспир по фамилии Солженицын и того затравили, а потом и вообще из страны выгнали. Выпнули. Зато сейчас Шекспиров много, да только никто их не слушает. Вернее, слушают, но только тех, кто пишет, что власть здесь ни при чем. Вот все так и есть, нищета, беспросветная серость, но в том повинны сами люди, а не власть. Власть, мол, пришла от Бога и трогать ее нельзя. Попов поставили под государственную охрану, майоры и капитаны охраняют духовных особ, а они в качестве небожителей катаются на дорогущих иномарках и посылают в разные стороны представителей власти. Зато главные попы все проповедуют, что нескромно заглядывать в карманы скромных священнослужителей и интересоваться, на какие шиши они приобретают такие дорогие автомашины.

А вообще-то это все мелочи по сравнению с тем, что представляет из себя жизнь одного человека. Вот мне, например, более интересно, придет ли ко мне мой новый знакомый, с которым я познакомилась вчера. Ушел неизвестно куда и не сказал, когда придет. Доктор-диагност. А ведь он и вправду диагностирует всех людей и говорит им то, что им нужно. Мне кажется, что он специалист по человеческой душе. Это самое главное. Можно человека осыпать золотом, но если у него черная душа, то и золото это пойдет на черные дела и принесет людям столько вреда, что лучше бы его этого золота лишить, но кто его лишит. Это все от Бога, а лишить его всего может только тот, кто с Богом не якшается. Господи, прости меня за такие грешные мысли.

Давно я так не бежала с работы. Нужно было в магазин зайти, купить продуктов, чтобы приготовить настоящий ужин, ведь мужик с промысла придет, его кормить нужно. И что я как невеста на выданье с такой тревогой и волнением жду человека.

Непрошенная слеза выбежала из женского глаза, заставив вспомнить утерянную семью. Говорят, что время лечит. Не лечит оно, просто оно стирает то, что было, как история стирает в песок ранее цветущие города и страны и только археологи что-то открывают, заставляя людей думать о том, что ничего не вечно и только жизнь способствует развитию и процветанию другой жизни.

Электрический звонок заставил ее вздрогнуть, она опрометью метнулась к выходу, открыла дверь и бросилась на шею к стоящему там мужчине.

- Володя, - шептала она и плакала то ли от радости, то ли от прошедшего горя, то ли от того, что необъяснимо никакими теориями.

Мужчина обхватил ее рукой за талию, приподнял, внес в квартиру и аккуратно прикрыл за собой дверь. Катерина висела на нем и казалось потеряла ощущение реальности, к которой ее вернуло шипение на кухне и доносящийся запах подгорающего лука в сковороде. Высвободившись из объятий, она унеслась на кухню и на ее лице не было никаких следов слез и страданий. У плиты стоял человек со счастливым лицом и было ясно, что то, что он приготовит, будет необычайно вкусно и полезно тому, для кого все это готовилось.

- А я отпросилась с работы пораньше, - торопливо говорила Катерина, - иди мой руки, возьми розовое мыло, оно очень хорошо мылится и запах от него приятный, а у меня будет гуляш из говядины и макароны. Написано, что итальянские, но итальянские едят итальянцы, а мы едим всякую ерунду, думая, что это произведено в Италии. Как у тебя прошел день? Ты что больше любишь, вино или водку? Если хочешь, то у меня есть и коньяк. У меня есть маленькие огурчики, сама мариновала с чесноком и другими специями, держу на праздник, а сегодня праздник и есть.

 

 

Вульф

 

Я испытал все. Не было такого приключения, в котором бы я не участвовал; не было такого злодейства, к которому бы я ни приложил руку; не было такого мошенничества, к которому бы я не был причастен; не было такой сволочи, которая бы не числилась в моих соучастниках; не было такой трагедии, в которой бы мне не отводилась если не самая главная, но не второстепенная роль, но вот такого чувства, какое я испытываю сейчас, намыливая руки розовым мылом и слушая то, что говорит эта, вчера еще незнакомая женщина, у меня не было никогда.

Я перепробовал все, что есть съедобное в этом мире. Мои друзья-китайцы говорят:

- В мире нет несъедобной пищи – есть плохие повара. Мы едим все, что шевелится, что не шевелится, мы расшевелим и съедим.

А здесь, за этим незатейливым столом, накрытым с теплом и уважением, я чувствовал себя намного лучше, чем где бы то ни было.

- Давай водку, - сказал я Кате, - я у вас, в Билбордии, поэтому я должен пить водку.

Какая-то тень промелькнула в глазах приютившей меня женщины, но я не придал этому значения, наливая водку в граненые стопки. Себе – полную, Катерине – половину.

- За счастье, - сказал я маханул водку в рот. По-билбордски одним глотком. Огненная жидкость обожгла рот и наполнила его горечью, которая прошла почти что мгновенно. Подцепив вилкой маленький огурчик, я весело захрустел им, чувствуя, как по всему телу разливается, что-то холодное и согревающее.

Катя сидела с поднятой рюмкой и внимательно смотрела меня.

- Ты почему не пьешь? – спросил я.

- Скажи мне, Владимир, - грустным голосом произнесла она, - ты шпион?

Я прямо-таки поперхнулся куском хорошо приготовленного мяса, которое только что с большим удовольствием жевал.

- С чего это ты взяла? – спросил я.

- Ты сам сказал, что ты у нас, в Билбордии, и поэтому должен пить водку, - обреченно сказала женщина.

- Глупенькая ты, - засмеялся я, - я просто очень много поездил и мне приходилось пить всякую разную бурду, за которые дерут бешеные деньги, н ничего не может сравниться с нашей кухней, поэтому я так и сказал. Я тебе как-нибудь расскажу о висячих садах Семирамиды, пирамиде Хеопса, колоссе Родосском и Александрийском маяке, о строителях, которые все это сделали и как мы с ними пили вино на этих стройках…

Глядя на меня, Катерина засмеялась и выпила водку, сразу открыв рот и махая ладошкой как веером, стараясь загнать побольше воздуха в рот, обожженный крепкой жидкость. Я быстро взял стакан воды и дал ей запить.

- Бедная женщина. – подумал я, - ради меня она выпила водку, хотя никогда до этого не пила. Нужно будет ее успокоить и рассказать что-нибудь так, чтобы не беспокоить ее. Конечно, я не буду говорить ей о своем знакомстве с вавилонским царем Навуходоносором Вторым, который для борьбы Ассирией заключил военный союз с Киаксаром, царем Мидии и женился на его дочери Амитис. Вавилон был всегда пыльный и шумный город, продуваемый со всех сторон на голой песчаной равнине, а поэтому приводил в уныние юную царицу, жившую в гористой и зелёной Мидии. Чтобы порадовать свою жену, Навуходоносор приказал возвести висячие сады. О садах сохранились только легенды, потому что они были построены лет за шестьсот до появления на свет Христа, но почему-то историки приписали название садов ассирийской царице Семирамиде, которая жила раньше всех этих событий лет на двести. Да мало ли что я расскажу Кате, она все равно этому не поверит, но будет счастлива слышать мой голос. Женщины любят ушами и закрывают глаза на все, но Катерина женщина бдительная, вот что значит жить при коммунизме, когда каждый человек сначала воспринимается как враг и носитель враждебной идеологии, а затем уже как человек. Вроде бы коммунисты как нехристи должны быть моими соратниками и союзниками, но я всегда их недолюбливал за то, что они могли вонзить нож в спину любому другу и союзнику. Мне их нож все равно, что слону дробинка, но они здорово поработали на ниве уменьшения численности населения земного шара, чтобы не было проблемы с перенаселением.

Мы ели гуляш с макаронами и весело болтали о всяких разностях. Катя немного захмелела и рассказывала новости у нее в библиотеке, а я рассказал, как встречался с главным банкиром в их области и что скоро Билбордтаун будет столицей всей Билбордии.

- Да ну,- засмеялась Катя, - чтобы столицу сослали в Билбордтаун? Ну ты и придумал.

- Точно-точно, - подтвердил я, налив себе еще рюмку водки, - так все и будет. А хочешь, я сделаю тебя самой счастливой женщиной в мире?

- А я и так самая счастливая женщина в мире, - сказала Катерина, - ты лучше сделай счастливыми всех людей в нашей стране.

За что я люблю билбордян, так это за то, что они, будучи обутыми в лапти и шагая за деревянной сохой, пытаются облагодетельствовать и научить чему-то своему весь мир. Как это получилось, не знает никто, но даже евреи, которых в библии назвали богоизбранным народом, много не дотягивают до билбордян в плане самовозвеличивания и мессианства.

Когда создавали билбордян, кто-то из ангелов добавил душицы в билбордянскую душу. Вот сказанул, добавить душицы в билбордянскую душу. Возможно, что так оно и есть. И тогда, в 1941 году, если бы Стулин махнул рукой на Запад, то билбордянские орды смахнули бы всю Европу на португальский берег и в Атлантический океан. Все билбордяне были готовы наступать и бить врага на чужой территории мощным ударом и с малой кровью. А все получилось не так. Им пришлось не наступать, а отступать, а к отступлению никто не готовился. Признаюсь, что и я приложил к этому руку, раскидав всюду соблазнов для правителей, которые встали над билбордянским народом. Это я на одном из митингов выкрикнул, что Стулин это Лунин наших дней. И пошло, и поехало. Два в одном, а потом и три в одном – Маркс-Лунин-Стулин и только изображение Стулина было полным, а у остальных только носы торчали.

- Хорошо, - сказал я, - я сделаю всех людей в Билбордии счастливыми, подарив им нового президента.

И снова Катерина вытаращила на меня свои красивые глаза и замолчала, как бы в раздумье, какой же ей вопрос задать: то ли я карбонарий, то ли народоволец, то ли заговорщик. То ли еще хуже – брат Навального.

- Да не терзайся ты так, - засмеялся я, - я нашел себе работу, буду имиджмейкером кандидата в президенты. Через полгода новые выборы и этот кандидат живет здесь в Билбордтауне.

- Этого не может быть, - категорически сказала Катя. – наш президент зубами вцепился во власть и его ничем от этой власти не оторвать.

- Ах ты, Фома неверующая, - сказал я, - немедленно включай телевизор, а я пока приготовлю чай. Ты мне позволишь похозяйничать у тебя на кухне?

Чмокнув меня в щеку, женщина убежала в комнату и скоро я услышал слова диктора, передающего указы президента о назначении новых выборов и перенесении столицы в Билбордтаун.

Заварив чай, я разлил его в чашки и на маленьком подносике понес в комнату.

- Чай подан, - сказал я и склонился в полупоклоне, поставив чай на маленький журнальный столик слева от диванчика.

- Володя, ты извини меня, - сказала как-то виновато Катерина, - а то я про тебя подумала черт знает что. Я больше так не буду делать. Ты простишь меня?

Столик перед ее ногами и моя улыбка говорили о том, что шутка получилась удачной и что сегодня мы больше не будем заводить разговоров о политике, а я сейчас встану и посмотрю грампластинки, лежащие стопкой у старенького проигрывателя и мы с ней будем танцевать вдвоем, и она будет думать, что мы с ней на Венском бале в Хофбурге и все смотрят на нас, начав с полонеза и во время всего венского вальса. И Катерина в длинном белом платье и с блестящей короной. А в черном фраке и лакированных туфлях. Как все-таки давно я не был на Венском бале.

 

 

Северцев

 

Я шел и про себя ругал ту ситуацию, в которую попал с первым предложением банка провести расследование по исчезновениям в гостинице «International». Нужно было сразу отказаться и предоставить это дело кому-нибудь другому. А что, если бы за дело взялся другой, то это что-то бы изменило? Изменило, но только в частностях, а так бы мне пришлось быть статистом, исполняющим приказы правителей: выйти на демонстрацию и кричать: «смерть врагам народа!», иначе меня самого запишут во враги народа и ликвидируют, а всю мою семью будут гнобить как членов семьи изменника родина – ЧСИР. Все мы это уже проходили и все к этому движется, так пусть это остановится раз и навсегда, но под моим руководством. А Вульф непрост, так заворачивает дела, что без него ничего не делается, хотя он как бы ни при чем. И делать мне нечего, придется соглашаться с его предложением. Как оно все получится, я не знаю, но то, что меня ждет кромешный ад, в этом я не сомневаюсь. Что бы я или другой человек ни делал, все мы стремимся вниз, в преисподнюю, потому что правильного говорят, что благими намерения устлана дорога в ад. Поэтому не будем терзать себя думами и догадками, а просто утром проснемся и будет делать то, что будет под рукой. Не будем искать приключений на одно место, на котором человек сидит.

- Папуля, что я тебе сейчас расскажу, - заговорщицки зашептала мне дочь, встретив прихожей. – Мама сейчас пирожки делает с яйцом и луком, нам на кухне делать нечего, чтобы не мешать ей, а мы пойдем ко мне в комнату, и я тебе такое расскажу…

Заинтригованный я пошел за дочерью.

- Так вот, - говорит мне дочь, - мои какие-то знакомые привезли меня на дачу, дачей оказался большой терем из темного дерева с высоким крыльцом и высокой крышей, прямо как в сказках описывается, только темное все, внутри тоже было все обставлено старинной темной мебелью и застелено тоже темными коврами. Я осталась ночевать там, а знакомые уехали. Разбудил меня какой-то шум, я встала, пошла по длинному застеленному ковром коридору и навстречу мне выскочила незнакомая женщина с обезьяним лицом в желтой куртке и вязанной белой шапке. Она громко поприветствовала меня и затянула в кухню. Я спросила, кто они? Она уклончиво ответила, что они приезжают сюда на праздники, а сегодня как раз праздник, показала мне из окна на зеленую лужайку перед домом, на которой несколько незнакомых мне людей разжигали костер и тащили большой чан. Потом эта неприятная женщина налила мне в старинную глиняную чашку какой-то жидкости и сказала, - выпей этот очень полезный чай и отдохни, а чашку мне пустую принеси. Я дошла до комнаты с этим чаем, несколько раз понюхала его и решила не пить, вылила его на ковер и принесла пустую чашку этой женщине. Она сказала, чтобы я шла теперь отдохнуть. Я вернулась в комнату, забаррикадировала дверь, а сама вылезла в окно и побежала от этого дома без оглядки. Не знаю что, но что-то меня сильно напугало. Я бежала достаточно долго, пошел снег, и я прибежала к другому дому, который оказался церковью. В светлой и даже серебристой церкви были люди, от которых я узнала, что бежала несколько дней подряд из дома, в котором меня хотели сварить и съесть. Узнав об этом, я заторопилась из церкви на остановку транспорта, откуда ходили троллейбусы до нашего дома. В троллейбус меня долго не впускали, я пыталась зайти, а меня все время выпихивали. Когда троллейбус уже набрал скорость, я из последних сил подтянулась и оказалась в салоне троллейбуса... и на этом я проснулась. Что бы все это значило?

- Ну, ты и нарассказывала, - рассмеялся я, - а отец твой все это время думал, что это реальные события. Что можно сказать? Это сон-предупреждение. Не доверяй новым знакомым и не езди ни с кем на дачи и на пикники. Обойдешься и без приключений. Тебе сопутствует удача, раз ты вырвалась из терема и успела спрыгнуть с идущего под откос поезда. Церковь это к удаче и радости, а поездка, причем удачная, сулит избавление от всех невзгод. Так что, все у тебя хорошо и будет еще лучше. Пошли маме помогать.

На кухню мы пришли к шапочному разбору, не в смысле, что все съедено, а в том, что уже все почти готово. Румяные жареные пирожки высились высокой горкой на широком блюде, еще четыре пирожка дожаривалось в сковороде, шкворча раскаленным маслом.

Я достал их холодильника пакет молока и разлил по стаканам. Вся семья в сборе, и мы с аппетитом налегли на горячие пирожки.

Пирожки, да особенно с яйцом и луком, вещь опасная. Не заметишь, как скушаешь штук пять-шесть и откинешься в блаженном настроении. Все, что ты хотел сказать серьезного, как-то улетучивается и все серьезное становится несерьезным. То есть серьезным оно остается, но не таким, чтобы делать из него трагедию.

-Ну, что, - скала я благодушно, - начинаем семейный совет.

Дочь моя ужасно любит семейные советы. Еще с детства, у нее всегда глазенки загорались, и она становилась не по возрасту серьезной, так как по-взрослому участвовала в решении семейных вопросов.

- Телевизор сегодня смотрели? - спросил я.

- Нет, - сказали мои женщины, - а что там случилось?

- В двух словах не расскажу, лучше посмотрите сами, - и я включил маленький кухонный телевизор. Специально поставил женщинам, чтобы не бегали из кухни смотреть, как без них идут интересные передачи.

По новостям дикторы наперебой передавали судьбоносные указы президента, и я видел, как удивленно вытягивались жены и дочери.

- Ничего себе, - сказала дочь, - а совет будет на какую тему?

- Вы только сильно не волнуйтесь, - сказал я, - но моя кандидатура будет выдвинута на выборы президента страны.

Вероятно, во всех трагедиях и комедиях без безмолвной сцены не обойтись. И мы не обошлись. Первой нарушила молчание жена.

- А это нам нужно? – спросила она.

- А мне стало страшно, - сказала дочь.

- Все правильно, - поддержал я их, - не приведи Бог кому-то оказаться в нашем положении. Сейчас вокруг нас закрутится всякая шушера, которая будет выискивать грязь у каждого из нас и все, что не должно выплескиваться за пределы нашей квартиры, будет полоскаться на всех телеэкранах всего мира. Завтра без моего разрешения никуда не выходить, сначала я решу все вопросы по вашей безопасности.

 

 

Билбордтаун

 

Из утреннего поезда Билбордтаун-Борда, того, что прибыл из Борды, в потоке пассажиров сошел лилипут, или гномик, если хотите, с беленьким козликом. Пассажиры с некоторым интересом оглядывались на них, но, торопясь по своим делам, пропускали мимо своего сознания, мало ли чудиков есть на нашем свете. Вот, например, придумали свиней одомашнивать, делать из них комнатных животных наподобие кошечек или собачек. И ведь свиньи не подкачали. Стали вести культурный образ жизни, не свинячат, помои не едят, им культурную пищу подавай от всяких там кутюр, к хозяевам очень привязаны, легко поддаются дрессировке, легко моются и расчесываются, копыта чистые, только вот когда срут, то срут помногу и вони производят немеряно. Хотя, чем кормить будешь, такая вонь и будет. Дерьмом будешь кормить, то запах дерьма и будет вокруг.

Вокзал встретил новоприбывших равнодушно. У нас и не такое видали. Вокзал - это государство в государстве. Все в нем есть. Берите любой вокзал.

Огромный вокзал - это как супердержава. С огромным столитровым самоваром, который либо никелировался, либо надраивался до зеркального блеска и отражал в себе всю проходящую мимо жизнь.

Вокзал поменьше - это как перворазрядная держава. Все есть, но самовар поменьше и заварка пожиже. А остальное все то же.

Вокзал еще поменьше – это как страны третьего мира. У них чайник на плите или простой кипятильник, но иерархия все та же, хотя все более выпукло и не так замаскировано, как в супердержавных и перворазрядных вокзалах.

И на маленьких полустанках, где присутствуют всего лишь три-четыре фигуры, но все с той же строгой иерархией.

Для знакомства с новоприбывшими чудиками поспешил Колян, старорежимный бомж, бомжевавший при всех генсеках, а потом и при президентах. Прямо как Талейран или Микоян, переживший всех, начиная с последнего императора. Но дорогу Коляну заступил представитель закона. Не тот, что в законе, дравшийся за свой титул и сидевший за это в лагере, а тот, который был просто назначен, вооружен и пытающийся получить авторитет при помощи Закона.

- Ты куда с козлом прешься? – грозно сказал страж закона. – Не видишь, что здесь люди ходят? А ну-ка, давай сюда свой аусвайс.

Лилипут полез в карман и достал два орленых паспорта темно-красного цвета.

Страж закона открыл их и стал читать примерно так же, как первоклассник читает свои первые ма-ма-мы-ла-ра-му:

- Гра-ж-да-ни-н Гно-мов Ка-ли-гу-ла, дата выдачи, кем выдан, все на месте. Прописан в гостинице «Билбордтаунная» города Билбордтауна. Так, второй гражданин Козлов Адольф, прописан там же. Фотографии похожи. Фотография как фотография, козел с рогами. У нас таких много, только не все в своем обличье хотят на паспорт фотографироваться. Извините, граждане, - сказал страж порядка, возвращая паспорта и вытирая пот со лба, - можете следовать дальше.

Уходя к выходу, Адольф Козлов все-таки не удержался и проблеял:

- А за козла ты еще ответишь.

В этот же день в книге учета происшествий вокзального отделения полимилиции на транспорте была сделана витиеватая запись о том, что постовой младший сержант Сидоров снят с дежурства и направлен в поликлинику МВД на обследование в сопровождении заместителя начальника отделения и четырех постовых свободной смены.

А в психиатрическом кабинете поликлиники МВД состоялся задушевный разговор старенького врач с козлиной бородкой и здоровенным младшим сержантом Сидоровы.

- Успокойтесь, молодой человек. Все в порядке, здоровьем вас Бог не обделил, и я с вами полностью согласен, что все, кто шатается по вокзал, повсеместно козлы и гномы, - задушевно говорил врач, - но все-таки, вы не почувствовали никаких болей в голове или в глазах, когда рассматривали паспорт гражданина Козлова Адольфа? А вы перед этим не пили ничего такого из рук благодарных предпринимателей или ваших знакомых? Такое бывает, когда начинаются галлюцинации.

- Да ничего я не пил, - начал ерепениться Сидоров, - я вам не вру. Паспорта все честь по чести, я сам в пограничниках служил и паспортов этих навидался, особенно у иностранцев, вот там козлы так козлы. А это нашенские, чистопородные. Козел этот еще проблеял, что я ему за козла еще отвечу. Ну какой же заграничный козел так скажет?

Подмигнув сопровождавшему офицеру, врач елейным голоском сказал:

- Товарищ Сидоров, вы хотите послужить мировой науке и рассказать нам все снова, но только с присоединенными к вам датчикам, чтобы зафиксировать каждый электромагнитный импульс в вашем теле? Вы просто феномен, обнаруженный вашим доблестным командиром.

- Конечно, - сказал довольный Сидоров, - для науки послужить можно, только как это скажется на моей выслуге и зарплате?

- Не волнуйтесь, Сидоров, - ласково сказал капитан, заместитель начальника его отделения, - мы тебе еще премию выпишем за вклад в науку, да и доктора тебя не забудут.

Довольного Сидорова переодели в больничный халат и четыре здоровенных санитара увели его к скорой психиатрической помощи, только-только подъехавшей к черному входу в поликлинику.

- Случай интересный, батенька, - сказал задумчиво врач, - вот вроде бы нормальный человек с виду, а чуть копни, и нате вам заболевание в самом чистом виде. Их ведь сразу не отличишь от всех нас. Да и, по правде сказать, все люди шизофреники, только болезнь эта проявляется у всех по-разному. Один вроде бы гений записной, а на нем клейма ставить некуда – наш пациент. Другой – дурак дураком, дурка по нему плачет, а он стопроцентно здоровый и на нем все и держится. Возьмите вот поэтов наших, такое напишут, хоть святых выноси. Вот мне тут написал один наш пациент:

 

Завяжите мне руки рубашкой

И заклейте мне пластырем рот,

Виртуально я буду с рюмашкой

И скажу удивительный тост

 

Про Сократа, Геракла, Сизифа,

Что в палате со мною лежат,

Про врачиху – ужасная фифа,

На меня не поднимет свой взгляд.

 

Я нормальный во всех отношениях,

Я танцую, пою и пишу,

Даже в белых своих облачениях

Я совсем ни о чем не прошу.

 

Знаю, просто никто не поверит,

Что я ночью летаю во сне,

Что я взглядом открою все двери

И на улице выпадет снег.

 

- И что интересно, - два раза сбегал от нас, и именно во время снегопада. Стоит, снежинки ловит и улыбается как дурак. Санитары его под руки и в палату, а он доволен как паровоз. А вот как он открыл двери, этот вопрос нами никак не прояснен. Может вы, товарищи полиционеры, проясните этот вопрос?

Капитан опасливо посмотрел на доктора и стал пятиться к двери, выталкивая в коридор своих подчиненных. Правильно говорят: с кем поведешься, от того и наберешься. Бывает момент, когда служителей закона не отличишь от преступников, а психиатров от пациентов. Как будто все местами поменялись.

- Вот, поди ж ты, - сказал капитан своим полиционерам, - не пил, наркотиками не баловался, а крыша поехала, а все потому что что уж сильно реально представил окружающих граждан теми, как он к ним относился. Вы поняли меня? Если к каждому гражданину относиться как к гражданину, а не как к козлу, который цокает копытам и везде гадит, то уж никак не свихнетесь и в паспорте не увидите козлиную морду. Поняли?

- Так точно, - гаркнули четыре полиционера, испугав людей, задумчиво шагавших мимо поликлиники.

 

 

Дурка

 

Все психиатрические клиники в Билбордии называют дурками. Или по имени своих основателей. Если говорят про Пащенко, например, то все понимают, что речь идет о февраликах. Вот вы меня спросите, а кто такие февралики? Февралики это те, у которых в мозгах кое-чего не хватает, как в феврале – несколько лет по двадцать восемь дней, а в один год двадцать девять и в феврале всегда не хватает нескольких дней, чтобы стать нормальным месяцем.

В приемном отделении дурки было столпотворение. Скорая не успевала доставлять пациентов с галлюцинациями, а врачи не успевали всех оформлять.

Все пациенты, как сговорившись, говорили о гномиках и говорящих козлах.

Бомж Колян видел, как постовой полиционер проверял документы у гномика и козла, потом козырнул им и ушел, а козел сказал полиционеру, что за козла тот ответит.

Водители такси, пятнадцать человек: к одному из них на стоянке у вокзала подошли гномик и козел. Козел сказал, что им нужно в центр и дал пятьдесят долларов. Гномик в машине постоянно ел фисташки и мусорил на пол, а козел курил трубку с таким табаком, от которого глаза слезились. И еще насрал в салоне. И какашки не простые, прямо-таки золотые, в середине изумруд. Когда водитель стал убирать мусор из салона, он заметил их особенности и стал лихорадочно прятать по карманам. Но это заметили и другие водители, которые решили поживиться за счет их приятеля. Завязалась нешуточная драка, каждый старался выхватить у другого какашки и затолкать их в рот. В результате массовой копрофагии все пациенты испачканы в испражнениях козла и многие его съели. Всем назначены промывание желудка и анализ съеденного копроса.

- Николай Петрович, - спросил практикант Петенька, долговязый студент-пятикурсник медицинского факультета местного медицинского университета, – а зачем они козлиные какашки ели?

- Знаете ли, коллега, - сказал старый врач, - копрофагией занимаются тогда, когда в организме чего-то не хватает. Возможно, что этим таксистам не хватало именно козлиного дерьма. Но мы посмотрим результаты анализов и подтвердим или опровергнем наши первоначальные предположения. Кстати, некоторые особо дорогие сорта кофе получают из зерен, прошедших переработку в пищеварительной системе животных и птиц. Так, например, филиппинский кофе сорта «Копи Лувак», получаемый из экскрементов млекопитающего пальмовая цивета, приобретает свой особый вкус и аромат именно в виде дерьма этой циветы.

- Фу, какая гадость, - сказал Петенька и недовольно поморщился.

- Вот вам и гадость, Петенька, - сказал старый врач, довольный произведенным эффектом эрудиции, - а богачи выкладывают тысячи долларов, чтобы испить чашечку дерьма и чем они отличаются от наших пациентов? А вот я вам еще скажу, что в Тибете есть далай-лама, обладающий божественным даром или происхождением своим от Будды, ну, одним словом, он является живым воплощением ихнего Бога на земле. Так вот дерьмо этого далай-ламы вообще ценится на вес золота. Считается, что оно лечит все болезни. И концентрированное дерьмо доступно только высшим сановникам, а людям пониже, как правило, достается седьмая вода на киселе и за большие деньги.

- И это помогало больным? – спросил белобрысый Петенька?

- Об этом история умалчивает, коллега. – сказал старый врач и продолжил запись доставленных больных.

Официант в пивной палатке на площади Маяковского. Гном заказал пива и фисташки, а козел в это время стал поедать герань на одном из столиков заведения. Когда официант замахнулся на козла, чтобы отогнать его, козел ударил его копытом по лбу и обматерил его десятиэтажным матом.

- Я, - говорит официант, - никогда раньше такого мата не слыхивал.

Понятно, травматический синдром, вызванный ударом твердого предмета по лбу. На лбу есть отметина, похожая на копыто.

Двенадцать человек, задержанных по причине драки и копрофагии. Все в один голос утверждают, что были у киоска мороженого, где гном купил десять порций шоколадного пломбира, а козел насрал вокруг него золотыми какашками. Набежавшая толпа стала хватать какашки, запихивать их в рот и драться за обладание другими какашками. В числе дерущихся задержаны три полиционера, пришедшие для наведения порядка у киоска мороженого. Задержана и продавец киоска, утверждающая, что это ее какашки и она никому не позволит воспользоваться ими.

- Какое-то массовое помешательство подумал доктор и сказал, - Петенька, каждому из пациентов ввести усиленную дозу галоперидольчика, пусть успокоятся, приведут мысли в порядок, а потом будем решать, что с ними делать. Честно говоря, я им совершенно не завидую.

 

 

Вульф

 

Мы лежали в постели с Катериной, и я был счастлив. Да, я был счастлив. Вы, кто-нибудь, сможете дать определение счастья? Не сможете1 потому что что это не подлежит определению. У каждого человека свое счастье. У каждого. У одного крупный бриллиант является признаком счастья, а для другого символом счастья является запах родного очага и ребенок, повисший на шее у отца. Вот что такое счастье. Тот, кто тащится по бриллиантам, скажи мне, и я брошу огромнейший бриллиант в тонну весом на его могилу. Пусть лежит в могиле и радуется величине сего камня.

Возбужденный любовной песней и близостью с предметом моего обожания, голова которого лежала на моей руке, я читал ей стихи одного поэта, слышанные когда-то давно:

 

За светлячком шагал в тайге,
Путей-дорог не разбирая,
Луна за мной шла вдалеке,
Как будто ничего не зная.
 
И вдруг я вышел на поляну,
На ней стоял красивый дом,
Он весь украшен вензелями,
Объят спокойным нежным сном
 
И лишь в одном окне светилась
Свеча на маленьком столе
И девушка в обличье милом
Уже сидела на метле.
 
В воздушном платье с капюшоном
Глядела трепетно в окно,
Шла на свидание с влюбленным
И дверь раскрылась, как в кино.
 
Она меня не испугалась,
За руку в дом к себе ввела,
И нежно в губы целовала:
В углу стоит твоя метла.
 
А мне метла, что конь для строя,
Но без седла и без стремян,
Скорей летим, ведь нас же двое,
Я от любви к тебе уж пьян.
 
Взлетели резко мы над лесом,
Нога к ноге, рука к руке,
И стал я сразу её Бесом,
Манеры сбросив вдалеке.
 
И что хотел, то я и делал,
Читал стихи, ласкал её,
Хмелел от вкуса ее тела,
Везде бросал ее белье.
 
Так прилетели мы на праздник,
Минут на пять лишь опоздав,
И дев там много, телом дразнят,
Себя любви большой отдав.
 
И что там было, не опишешь,
Какой-то в поле фестиваль,
Как будто лес устало дышит
Устами Тань, Ларис и Валь. 
 
Мы ночью столько танцевали,
Что с места сдвинулась Луна,
И по росе мы все купались,
Чтобы прогнать остатки сна.
 
Домой вернулись мы с рассветом
И с маху бросились в постель,
Проснусь, узнаю с этикетом,
Как же зовут мадмуазель?
 

- Как мне хорошо, - шептала на ухо Катерина, - мне никто и никогда не читал стихи, и никто не предлагал заняться любовью так, чтобы это нарушало все нормы, которые внушает нам Государственная Дума и поддерживающие ее во всем попы, якшающиеся с нечистой силой и мнящими себя праведниками во всех делах.

- Как я согласен с вашим Богом, - засмеялся я, - который речёт, что устами младенца глаголет истина. Я очень старый и по сравнению со мной ты действительно младенец.

- Да-да, - засмеялась Катерина, - скажи еще, что ты родился за четыре тысячи лет до того, как появился Христос и ты по возрасту совсем как граф Калиостро.

- Калиостро - это мелкий мошенник, который стал играть крупными картами, - сказал я Катерине. – многие так делают и срывают хорошие взятки.

- А как они это делают? – удивилась Катерина. – Ведь жулика сразу видно.

- Один умный человек сказал, если на клетке со слоном вы увидите надпись тигр, то не верьте глазам своим, - рассмеялся я. – Любой жулик стремится показать себя значимой фигурой. Возьми самое дрянное пиво. И на цвет погано и на вкус противно. Ну, куда такое пиво девать? Да очень просто. Увеличьте цену пива в десять раз, и оно сразу переходит в разряд элитных. То есть самое элитное пиво. Для самых богатых. Вот и сидит этот богатый человек и пьет самое дорогое пиво, морщится, но пьет, марку держит. Так и жулики начинают показывать, что они элита, дворяне, кавалеры и прочее. А уж объегорить человека, который так и желает быть объегоренным, это уже не так сложно. Я Калиостро так и сказал: погоришь ты на этих фокусах, что в конце концов и произошло. Не было у него никакого бессмертия и помер он в тюрьме, из которой не мог сбежать при всей его ловкости.

- Ты разговаривал с Калиостро? – засмеялась Катерина.

- Конечно, нет,- ответил я, - а ты хочешь, чтобы я стал твоим Бесом и взял на настоящий шабаш?

- Меня на шабаш? – засмеялась моя женщина. – Мне нужно намазываться специальной мазью, и мы полетим на метле?

- Это ты своего Булгакова начиталась, - с улыбкой сказал я, - никакой мази не нужно, никаких микстур и волшебных напитков, никаких ступ и метелок. Только твое согласие.

- Я согласна! – торжественно сказала Катерина.

- Тогда поехали, - засмеялся я и крепко ее поцеловал.

 

 

Шабаш

 

Шабаш это древнееврейское слово, описывающее собрание нечистой силы для обрядов и причинения вреда нормальным людям.

Естественно, когда у человека что-то не получается, то причины этого ищутся в нечистой силе. Если все получается, урожай огромный, у животных приплод, мошна набивается, то это все заслуги Бога и божественной силы.

Божественные силы собираются в храмах, а их служители собираются на земские Соборы и принимают судьбоносные решения, избирая своих пап, патриархов, принимая церковные законы и стараясь подмять под себя светскую власть, говоря, что она от Бога, а значит и должна делиться со служителями Бога на земле.

Нечистой силе храмы не положены, но собираться-то она где-то должна. Как пел замечательный билбордский бард Владимир Песоцкий, видите, мы и их знаем, «чтоб творить совместное зло потом, поделиться приехали опытом. Страшно, аж жуть». Или вот это: «нету мочи, нету сил, леший как-то недопил, лешачиху свою бил и вопил: дай рубля, прибью не то, я добытчик, али кто, а не дашь – пропью долото». Это так, шутки, а на самом деле вся билбордская нечисть пряталась под лавками, в банях, в овинах, в оврагах, на погосте. Одним словом - полная дискриминация по религиозному признаку. Типа, как оппортунисты или оппозиционеры. И везде травля и угрозы и ругательства:

- Леший тебя задери

- Пошел к дьяволу.

- Катись к черту.

- У-уу, сатана.

- Баба яга.

- Бесово отродье.

А ведь все это несправедливо. Точно так же, как день нравится всем, а ночь не нравится никому. Хотя есть люди, которым ночь нравится, но их не так много.

Билбордский мыслитель древности Козьма Крутков говорил по этому поводу:

- Ежели спросят у вас: что важнее - Солнце или Луна, ответствуйте - Луна. Ибо Солнце светит днем, когда и без того светло, а Луна - ночью.

И он прав.

Где-то я уже читал даже стихи про ночь:

 

Мне ночь не нравится,

Она без звука несет в себе людей,

Как будто речкою струится

По тонким тропкам заводей.

 

И яркий свет убрать не может

Для всех налитой черноты

Она и в душах, липнет к коже,

Меняет чувства и черты.

 

И так мы ждем всегда рассвета,

Стремясь увидеть вновь себя,

И первый встречный с сигаретой

Вдруг улыбнется вам любя.

 

Мы не вмешивались в религиозные представления выращенного нами земного населения, до всего они доходили сами и сами же они классифицировали все божество, а их инквизиторы классифицировали темные силы.

В библиотеках борцов с нечистой силой описываются ночные полёты ведьм по воздуху для вызывания гроз и ливней и для лишения людей солнца, луны, звезд, чтобы весь мир погрузился во тьму. Даже сказки об этом писали, как крокодил проглотил солнце.

У древних славян чародеи и колдуны разъезжали на животных: на волках, на медведях, на свиньях, на кошках, на козлах.

Затем фантазия людей стала приписывать нечистой силе способности летать на мётлах, кочергах, ухватах, лопатах, граблях и палках.

Билбордянские ведьмы и Баба-яга летают в железной ступе или котле. Перед полетом ведьмы мажут себя волшебными мазями, брызгают водой, вскипяченной вместе с пеплом купальского костра (билбордянская мифология), творят заговоры и т.д.

Самоорганизацию нечистой силы придумали христиане, которые в нечистой силе нашли своих врагов. Многие народы и государства, не имевшие врагов, погибли и исчезли от рук врагов, которые появились внезапно и захватили то, что им не принадлежало. Так и церковь. Зачем она нужна, если нет нечистой силы? То-то и оно. И церковь расписывала нечистую силу разноцветными красками, поощряя писателей и художников рисовать геенну огненную, в которую будут отправлены все грешники. Так и шабаши были описаны христианами.

Наиболее известными местами для сборища ведьм и прочих чародеев считаются Лысая гора у Киева, где некогда стояли главные кумиры славян, Бабьи горы y чехов и словенцев, гора Шатрия у литовцев, вершина горы Брокен, гора Блокула в Швеции, Блоксберг, Шварцвальд у германцев и другие.

И время сборищ приурочено к старым языческим праздникам. У билбордян это на коляду, при встрече весны и в ночь Ивана Купалы. У немцев в первую майскую ночь - Вальпургиеву ночь.

На своих сборищах-шабашах ведьмы докладывают Сатане о больших и малых злодеяниях и утверждают планы на очередной период. Нерадивых ведьм тут же наказывают физически. Одним словом, типичный партийно-хозяйственный актив коммунистических времен.

Затем начинается фуршет. Волшебным путем между рогами большого козла зажигается огонь. Как это делается, никто не знает, но огонь не обжигает и все очень похоже на схождение благодатного огня, иначе бы козел сгорел.

От этого огня зажигаются факелы для освещения всего шабаша. Все гости при свете факелов едят лошадиное мясо, из коровьих копыт и лошадиных черепов пьют различные напитки. Затем танцы чертей и ведьм под джазовый оркестр волынок из лошадиных голов и скрипок со смычками из кошачьих хвостов. Как говорят «свидетели», на месте плясок остаются коровьи и козьи следы.

Как в пионерских лагерях все торжества заканчивает большой костер, так и на шабаше производится сожжение козла, чёрного быка и чёрной коровы.

И под занавес праздника начинался групповой секс. Как говорят летописи, кто кого сгреб, тот того и облагодетельствовал.

Все это воплощалось в праздниках древних славян и осталось в памяти народа и по сей день, несмотря, что это вытравливалось в течение нескольких веков. Но то, что заложено в гены, не вытравишь никакой кислотой.

Но все это сказки и сказками останутся. Все шабаши совершаются телепатически. В определенный день и час все сливаются в едином поцелуе, находясь за тысячи миль друг от друга и общее сознание узнает, что и где происходило и как к этому относиться. Это доступно только избранным, и они переживают в себе все то, что происходило на литературных шабашах и никто не мог отрицать, что он летал на Лысую гору, не пил вино из черепов, не кружился в плясках на поляне при свете мерцающих факелов и не обладал телом той, которую он желал и о ком мечтал.

Когда я оторвался от губ Катерины, она еще долго не открывала глаза, а потом сказала:

- Володя, ты просто не представляешь, где я сейчас была и что делала, - и она счастливо уткнулась в мое плечо.

Я бы да не представлял, чем мы там занимались? Для непосвященных это нечто, а для нас это уже обыденное дело, все как на службе, и мы тоже давно стали чиновниками тайной службы на планете Земля.

- Ты там была одна? – нежно спросил я.

- Одна? – возмутилась Катерина. – Я там была с тобой, и ты был самый главный!

Я целовал ее и думал о том, что поставил перед собой амбициозную задачу, и я ее выполню. Для меня нет невыполнимых задач, но насколько я могу быть в уверенным в кандидате Северцеве Андрее Васильевиче? Он человек твердый, раб принципов, а вдруг он на переправе скажет, что его Боливар устал и он поворачивает назад? Вот для этого и существуют проверки и проверки последними не бывают, всегда должно быть место сомнениям. Любого человека можно купить, соблазнить и испортить, причем он будет помогать вам в этом. И все не от неразумности человека, наоборот, от его большого ума и огромного самомнения. И к власти приходят именно такие люди. Избрать человек – нет проблем, а вот как избавиться от него, заменить его на хомо разумного, вот в чем проблема. В таких странах, в какой я сейчас нахожусь, у любого демократически избранного руководителя сразу отрастают зубы, которым от вцепляется во власть как клещ и оторвать его от власти невозможно. И очень мне не хотелось, чтобы я повторил тот путь наименьшего сопротивления, по которому шли мои предшественники. Сегодня должны прибыть мои помощники и мы славно повеселимся в центре одной шестой земной суши.

- - Катя, - спросил я у женщины, - если бы тебе нужно было искушать человека, какое оружие бы ты выбрала: вино, деньги или женщин?

- Дьявол всегда искушает женщинами, - рассмеялась моя спасительница, - недаром говорят, что в любом деле ищите женщину.

- Спи, - сказал я ей, погладил по голове и неожиданно запел почему-то пришедшую в голову песню из неизвестно откуда, - спят усталые игрушки, книжки спят, одеяла и подушки ждут ребят, даже сказка спать ложится, чтобы ночью нам присниться…

Да что это такое? Это какое-то колдовство, усыпившее мою женщину, но главным искушением являются деньги. С ними человек получает власть, вино, женщин, безнаказанность, силу. Как сказал один поэт, всё куплю, сказало злато, всё возьму, сказал булат, но без денег булат не купить и без денег владелец булата даже пальцем не шевельнет, чтобы денег заработать.

 

 

Искушения Северцева

 

- Папуля, вставай, хватит спать, - моя дочь раскачивала меня в кровати, требуя немедленной побудки. Как была маленькой, такой осталась и взрослой. Судя по голосу, ничего особо страшного не произошло, просто ей хочется поделиться со мной какой-то радостью или я заспался в какой-то праздник.

На помощь дочери примчалась и жена. Тут я не выдержал и рассмеялся:

- О чем переполох в доме? Почему такой ранний подъем?

- Какой такой ранний подъем? - возмутились мои дамы, грозно встав передо мной, уперев руки в бока. Сразу видно, что мама с дочкой. Хотя, когда мы с дочерью стоим рядышком, то все говорят: как же похожи папа с дочкой. Просто рядом с нами хамелеончик, который превращается то в одного, то в другого родителя, чтобы быть поближе к ним. – Немедленно вставай, умывайся и вообще приводи себя в парадный вид. У нас домашний праздник.

Я видел, что моих женщин так и распирает поделиться какой-то новостью, чем-то радостным, но они сдерживали себя, наблюдая за тем, как я мою лицо, чищу зубы, неспешно намыливаю лицо и сбриваю вчерашнюю щетину.

- Папуля, ты вообще перестал быть военным, - сказала мне дочь, помнящая то, как я собирался и брился в несколько минут и сразу же уходил из дома по обстановке на границе. – Ну, давай же скорее.

Наконец, я был одет и даже надел галстук, а в это время в большой комнате был развернут складной стол, у которого я подрезал ножки, чтобы он был по высоте для сидения на диване, и он был уже накрыт парадной скатертью в красную крупную клетку под Шотландию, расставлены приборы, тарелки, бокалы и рюмки, и принесены кушанья с бутылкой водки и бутылкой вина.

_ По какому случаю праздник? – спросил я, открывая бутылку вина. Сам я к вину равнодушен и в Риме тосковал по хорошей рюмке водки, которую можно было закусить свежим или соленым огурцом, или отварным картофелем с селедкой. Открыв бутылку, я налил жене и дочери вина, налил себе в рюмку водки и положил в тарелку наш фирменный салат.

- Итак? – сказал я, подняв рюмку.

- Поздравь нас, - выпалила дочь, - мы выиграли пятьсот миллионов рублей!

- Вот за это и выпьем, - сказал я и выпил, - а если по серьезному, - закусывая спросил я, - за что пьём-то?

- Да серьезно это, - в один голос сказали мои женщины. – Мы – миллионеры, - и они пригубили свое вино.

- Серьезно? – спросил я.

- Конечно, серьезно, - и мне показали лотерейный билет и выигрышную таблицу. - Нам выпал джек-пот в пятьсот миллионов рублей.

Тут было от чего взволноваться. Я налил еще рюмку водки и выпил ее, раздумывая, откуда же нам привалило такое счастье. Что-то мне подозрительно стало везти во всех делах. Вчера сказали, что меня избрали преемником и я должен участвовать в выборах. Сегодня выигрыш в пятьсот миллионов. Таких выигрышей давно не было не только в нашей стране, а вообще во всем мире.

- Доча, включи телевизор, - сказал я, - нужно, чтобы наши разговоры не услышал никто.

Телевизор мгновенно по мановению пульта оказался включенным. На вспыхнувшем голубым светом экране диктор говорил о том, что действующий президент через месяц уходит в отставку и своим преемником назначает Северцева Андрея Васильевича, который станет одним из кандидатов на выборах на высший пост в стране.

Тут уже изумились мои женщины. Эта новость их совершенно не обрадовала.

- А как наши мечты, чтобы купить отдельный дом с участком, чтобы ты мог выйти из дома босиком, сесть в беседку и пить чай или писать свою книгу мемуаров, - чуть не плача говорила жена. – И деньги есть, а на тебя свалилась эта напасть. Иди и отказывайся от этой должности. Пошли их всех куда подальше и давай тогда купим виллу в Испании, там, говорят, самые низкие цены на недвижимость. Да и там безопаснее жить, а то здесь придется всем покупать бронежилеты и пулеметы, чтобы защититься от тех, кто будет покушаться на наши деньги.

- Началось, - подумал я, - большие деньги рождают большие проблемы. О нашем выигрыше станет известно всем. Лотерейные компании не обязаны сохранять инкогнито счастливчиков и не было ни одного выигравшего, кому выигранные деньги пошли бы впрок. Поэтому я сказал свое мнение:

- Что-то мне кажется, что выигрыш этот – это проделки дьявола. Я уже видел эти шуточки. Человека могут наказать деньгами. Помните, в графе Монте-Кристо, подлецу Кадрусу отдали крупный бриллиант, как наследство от преданного им друга. И в результате, Кадрус лишился и бриллианта, и денег, и еще был отправлен на каторгу за убийство. Вот, что бы ты сделала с деньгами? – спросил я жену.

- Ну, я бы купила хороший и уютный домик в тихом месте. С гаражом и банькой, и с подвалом-погребом. Машину хорошую для сельской местности. – Жена задумалась, - Ну, съездили бы на отдых в Испанию или в Португалию.

- И это всё? – спросил я. - На это на всё про всё у тебя уйдет десять миллионов рублей. Шестьдесят пять миллионов уплатим в виде подоходного налога. Остается четыреста двадцать пять миллионов рублей. Куда эти деньги пойдут?

Жена задумалась:

- Ну, придумаем чего-нибудь…

- Придумаем, - сказал я, - а ты, дочь моя, как бы ты распорядилась деньгами? Учти, к богатой невесте будет липнуть всякое дерьмо, которое будет блестеть на солнце как золото или платина, но дерьмо оно все равно останется дерьмом. А нормальные люди от тебя будут шарахаться, потому что понимают, что и о них ты или мы будем думать, как о мухах, которые слетаются на нечаянно пролитый мед. Если хочешь, то купим тебе виллу из трех этажей с пятью бассейнами, самую дорогую машину, самое дорогое бриллиантовое ожерелье. Что только пожелаешь. Или давайте разделим эти деньги. Так как билет покупали вы, то вам каждой достанется по двести десять миллионов рублей. Располагайте ими по своему уразумению, чтобы я вам не мешал осуществить ваши заветные мечты…

За столом у нас повисла напряженная тишина. То, что начиналось как праздник, начало превращаться в застолье за упокой. За упокой нашей некогда дружной семьи.

Первой захлюпала носом дочь, за ней жена.

- Не надо нам никаких денег, - сказали они, - давай порвем лотерейный билет, - предложила дочь.

- Спокойно – сказал я, - деньги будут в банке, бездумно тратить их – это совершенно неумно. Родственников на содержание брать не будем. Каждая семья живет на свои деньги. Благие дела всегда наказуемы. Не забывайте, что благими намерениями выложена дорога в некое известное всем место. Если подвернется хорошее дело, то будете обе у меня успешными бизнесвумен, - и это мое предложение растопили всю напряженность.

Праздник продолжался до тех пор, пока не зазвонил телефон.

- Андрей Васильевич? – раздался приятный женский голос в трубке.

- Да, это я, - солидно сказал я.

- Мы ждем в вашем избирательном штабе, - сообщили мне, - господин Вульф тоже прибудет в течение часа.

Так, понятно, откуда ветер дует. И с деньгами тоже. Как хорошо, что мои жена и дочь умные и любящие меня женщины. Мы как крепость, которую нельзя разрушить, если мы вместе. Даже гороскоп говорит о том, что три месяца рождения – август, сентябрь, октябрь – Лев, Дева, Близнецы – образуют собой невиданную силу, с которой не справится никакой враг.

 

 

Штаб

 

Штаб избирательной кампании нового президента страны располагался в старом историческом особняке в центре сравнительно молодого города Билбордтауна. Молодой – это понятие относительное. Всего каких-то триста лет. По сравнению с Багдадами и Александриями это вообще юный возраст. Я шел по узким коридорчикам и читал надписи на дверях: колл-центр (это просто комната, где сидят телефонные операторы), аналитическая, информационная, материальная, финансовая, штаб.

Меня провели в большую комнату, где уже ждал штат фотографов и визажистов. Без всяких разговоров меня посадили в парикмахерское кресло с зеркалом и принялись делать визаж, то есть наводить красоту на увядающем лице пятидесятилетнего мужчины. Кто говорит, что мужчины к пятидесяти годам расцветают, тот откровенный врун и подхалим. Никому не верьте, что двадцатипятилетний мужик выглядит хуже пятидесятилетнего.

Специалисты высокой квалификации быстро освободили меня от рубашки и галстука и очень нежно помыли голову, хотя я с утра принимал душ и голову мыл. Но под приятными женскими руками и струей теплой воды человек начинает терять бдительность.

Пока я лежал с запрокинутой головой, кто-то измерял размер моей груди прохладным сантиметром, измерили размеры шеи и запястья, длину стопы. Затем начался процесс стрижки. У всех кандидатов в президенты стандартная модельная стрижка, превращающая голову в цилиндр с растительностью на верхушке и обязательным пробором слева или справа. Если человек лысый, то лысину стараются зачесать тем, что осталось, хотя лысая голова сама по себе самодостаточна.

После укладки волос и бритья настоящей опасной бритвой, от чего отвыкли все существующие на нашей Земле мужчины, началась процедура массажа и макияжа.

Я сидел и молчал. Единственное, мне приходилось миганием глаз показывать, что мне все нравится. Пуховки и кисти прямо-таки летали над моим лицом.

Когда я встал из кресла, меня уже ожидал новый костюм темно-синего цвета с еле заметными полосками светлого цвета, белая рубашка, красный галстук и темно-коричневые полуботинки какой-то известной итальянской фирмы.

- Кто это выбирал полуботинки? – спросил я. – К темно-синему костюму положены черные ботинки.

- По классике – да, - ответил мой главный имиджмейкер, - но иногда классику нужно менять, чтобы добиться заметности. Представьте себе, сколько людей даже понятия не имеют, как и что им носить и какие цвета являются сочетаемыми. И тут вы, в темно-синем костюме и темно-коричневых полуботинках. Всё! Вы свой и за вас нужно голосовать.

Я только махнул рукой. Со стороны виднее, что и как. Переодевшись, я снова попал в руки парикмахера, который пригладил некоторые непослушные волосы и еще раз прошелся кистями по моему лицу.

Затем начался процесс фотографирования. Весь этот процесс называется фотосессией, и он не менее важен, чем выступление на митинге. Я крутился перед фотографами как фотомодель, принимая то или иное выражение лица или ту или иную позу. Сидя, стоя, нога на стуле, рука на колене и поддерживает голову под подбородком. Веселое лицо, задумчивое, вопросительное, утвердительное, злое, доброе.

Сессия длилась примерно часа полтора, и я устал.

Выйдя из комнаты, я увидел Велле Зеге Вульфа, который спешил ко мне, радостное протягивая руки для объятий.

- Дорогой Андрей Васильевич, - сказал он, - я же говорил, что никогда нельзя говорить никогда. Нас с вами свела судьба и только судьба может разлучить. Я ваш начальник штаба и мы произведем фурор по всей стране. Сейчас мы идем обедать, а после обеда нужно будет отснять пару рекламных роликов.

Обед был калорийным, но не обильным. Если уж взялся за гуж, то не жри уж. Не надо толстеть перед тем, как тебе придется держать в руках вожжи огромной страны.

После небольшого послеобеденного отдыха и прогулки по зимнему саду (?), мы пошли в комнату-телестудию.

- Откуда здесь столько места? – спросил я. – Я знаю этот особнячок, здесь когда-то располагался избирательный штаб местного губернатора.

- Андрей Васильевич, - с улыбкой сказал Вульф, - от особнячка остался только фасад, - а с тыла к особнячку пристроено довольно солидное и современное здание, и мы это здание арендуем. Сейчас отрепетируем жесты и прочитаете написанную для вас речь.

Режиссер объяснил, что для меня приготовлена роль отца нации, который имеет высокую миссию сделать из отсталого народа новый народ-мессию, который понесет их традиционные ценности по всему миру и станет самым богатым народом в мире. А для этого нужно сплотиться вокруг лидера и следовать его указаниям, не раздумывая и не вступая в бесплодные дискуссии.

- Извините, - сказал я, - но это же образ диктатора, нового Гитлера, а не демократического лидера.

- О, не скажите, уважаемый Андрей Васильевич, - сказал мне режиссер, - народ соскучился по твердой руке. Свои недостатки он не видит, но зато видит, что соседи делают что-то не то, соседи соседей тоже, и он сигнализирует по этому поводу властям. А если приходят власти и наподдают соседям за некрашеный забор или мусор около дома, то он будет просто счастлив, и этот день будет почитаться им как второй день его рождения. Но потом обиженные соседи напишут на него донос, и власти придут и навтыкают ему по заднему месту, и вот тут получается, что каждый человек начинает следить за своим ближним и докладывать обо всем, что у них происходит, и таким образом мы очень быстро приходим к стандартам развитого западного общества. Люди вынуждены поддерживать порядок по месту проживания, так как об их упущениях сразу становится известно властям, и они сами начинают перерождаться генетически, становясь гражданами с западным образом жизни и психологией.

- Ну, это вы это слишком упрощенно себе представляете, - сказал я. – Западные улыбки нашему народу не привить. Наш народ по натуре суровый и хмурый и основной постулат: смех без причины – признак дурачины.

- Не скажите, - не согласился режиссер, - те же самые улыбки Запада по любому поводу возникли не сами по себе. Если человек не улыбается, то он таит против вас злобу, что-то замышляет или состоит в антиправительственном заговоре. Таких хмурых людей выводили из жизни самыми разными способами от казней до изгнания. И человеку для выживания приходилось улыбаться, показывая, что он таким образом становится единомышленником другим улыбающимся людям. Это все равно как пропуск. Стой, кто идет – улыбка номер пять. Свои – улыбка номер три с половиной. Проходи – улыбка номер четыре. Даже приматы улыбаются друг другу, чтобы показать свои дружественные намерения. Плохие намерения выражаются при помощи оскала, их уже не перепутаешь с улыбками. А демократия - это процесс длительный и воспитательный. И он может быть проведен только сильным руководителем, который не будет рассусоливать по поводу того, что делать с нарушителем устоев. Разговор должен быть один: для друзей – всё, для врагов – закон.

- Но ведь это же именно то, против чего мы должны бороться, - воскликнул я.

- Да, - согласились со мной режиссер и Вульф, - но народ не должен об этом знать. Это все равно, если вы выйдете на трибуну и призовете всех пойти в медпункт и сделать прививку от диктатуры и от фашизма с коммунизмом. Да никто с вами не пойдет. А вот потрафить простому человечку, сказать, что он пупок земли и будет завтра хозяином всего мира, то тут и ленивый не сможет устоять. Но для этого нужно в каждом городе распять по одному Иисусу Христу и сжечь парочку Галилеев, чтобы никто не усомнился в том, что хозяин не будет никого уговаривать, а демократические нормы должны внедряться постепенно. Помните демократию в 1991 году, когда развалилась тысячелетняя империя, билбордийский рейх, как будто его никогда и не было? Помните. Так вот, нам нужно, чтобы это больше не повторилось.

 

 

Предвыборные речи

 

Сограждане!

Граждане Великого государства! Вы сами по себе каждый велик и никакой пиндос и гейропеец не может сравниться с вами по уровню благородства. Вы самая великая нация, потенциал которой не исчерпали ни крестовые походы католиков и завоевательные походы в нашу страну войск Наполеона и Гитлера!

Вспомните, как проклятое окружение стало забывать нашу Великую победу над фашизмом. Мы в одиночку сломали хребет фашистскому зверю, а жители запада жиреют за счет нашей крови и пьют себе пиво, вместо того, чтобы увеличивать пенсии наших пенсионеров.

Мы заслужили то, чтобы к нам относились как к самым главным представителям земной цивилизации. Мы вернем себе все наши земли, мы возродим наше основное, что было сделано в результате Великой победы – содружество и совет экономической взаимопомощи стран Европы и Билбордии. Мы покажем кузькину мать всем, кто косо глядит на нас. Мы их пошлем на перевоспитание в Мурятию и Тыкутию, их там научат родину любить.

Если вы выберете меня своим президентом, то вы будете самой главной силой нашей современности и прежде чем чихнуть, весь мир будет спрашивать у вас разрешения!

Наше дело правое, мы победим: Умрем же под Бордой, как наши деды умирали!

 

- Ну, как? – спросил меня режиссер.

- Какой-то параноидальный бред, составленный из речей Гитлера и Стулина, - сказал я. – Мне как-то доводилось знакомиться с их трудами. Откровенные, я скажу, демагоги.

- Вот именно, - с восторгом сказал режиссер, - это именно то, чего мы и добивались. Кто пойдет вслед за вами трудиться на предприятия для повышения качества и производительности труда, сбережения материалов, ведения трезвого и культурного общественного бытия? Единицы романтиков. Кто в нашей стране будет подметать рядом со своим домом и мыть тротуары под окном? Вообще никто. А кто пойдет учить весь мир и показывать всем кузькину мать? Кто поедет по туристической путевке Верховного главнокомандующего без всяких виз на самом современном танке? Все. Тут и ленивый не сможет устоять, как говорил один великий пролетарский поэт дореволюционного периода. Поедем или не поедем, это еще бабушка надвое сказала, но надо, чтобы весь мир затаился в ожидании прыжка, и чтобы весь наш народ напрягся перед этим прыжком. А ваша задача, сказать это, нет даже – выпалить с такой уверенностью, чтобы сам Фома Неверующий или Константин, сами понимаете, Константинович Станиславский и господа Немирович и Данченко сказали: верим! а народ сказал – веруем! Вот и ваша победа будет бесспорно добыта в честной и неравной борьбе.

- С кем же мне сейчас придется бороться? – удивился я.

- Да вы не волнуйтесь, Андрей Васильевич, - успокоил меня один из функционеров избирательного штаба. – Конкуренты ваши известны. Председатель от фруктовой партии, председатель демократ-либералов, генсек от коммунистов и недавно появившийся председатель партии справедливости, которая раньше защищала выхухолей, а сейчас защищает как бы демократию. Эти все вместе отнимут процентов пять голосов, максимум, которые они тут же отдадут вам. И в избирательной комиссии у нас волшебник сидит. У него, правда, бывали заскоки, когда количество голосов превышало количество людей, но это все технические недоделки. Зато сейчас все будет так, что комар носа не подточит

- А реальные кандидаты есть или все повымерли? – спросил я.

- Если говорить честно, - сказал режиссер, - то реальных кандидатов не осталось, всех выпихнули за границу или посадили по тюрьмам, а наиболее ретивых отстреляли как куропаток. А у нас, сами знаете, заказные убийства – преступления недоказуемые. Так что, никто ничего не знает, не видит и не слышит. И все это ерунда, основное - народ за вас. Сейчас подгримируемся и начинаем съемку. Главное – пафос, говорите так, как будто хотите вспахать огород у своей бабушки, а бригадир лошадь не дает. У, сволочь, поквитаемся мы с тобой. Вот это и должен быть главный лейтмотив речи. Чтобы у людей слеза брызнула, когда они вспоминали, что выходцы все из народа, дети семьи трудовой, братский союз и свобода, вот наш девиз боевой.

- Вы случайно не из партработников, не из политических комиссаров коммунизма? – спросил я.

- Грешен, - улыбнулся режиссер, - окончил Билбордтаунское военно-политическое училище по классу клубных работников, снимал революционные фильмы и фильмы о борьбе чекистских органов со шпионами иностранными и безродными космополитами, которые разрушали нашу родину. Награжден боевыми орденами за успехи на ниве кинематографии. Жаль, не доверили снимать кино про Штирлица, ух, я бы им такое снял!

Он что-то еще говорил, а я подошел в Велле Зеге Вульфу, стоявшему в стороне.

- Ну что, доволен? – спросил я его.

- Я-то здесь при чем? – сказал он. – Это все твои соотечественники и сослуживцы в политических войсках и органах. Я что ли вас на все это науськивал? Мое здесь только то, что я тебя на эту должность рекомендовал и сейчас защищаю от того, чтобы тебе просто-напросто не устроили суд Линча где-нибудь на улице. Ты просто не поверишь, что тысячи твоих соотечественников помчатся по магазинам или будут перерывать свои кладовые, чтобы найти самую лучшую веревку для твоего повешения, а сотни водителей подъемных кранов будут соревноваться за право поднять стрелу с твоим прикрепленным к петле телом. Пусть ты моя креатура, но тебя-то я направляю на доброе дело. Возможно, что при тебе дело пойдет лучше, народ станет добрее и поймет, что он никакой не мессия, а счастье свое нужно зарабатывать своим трудом.

- Ты думаешь, я поверю во всю эту ересь? – усмехнулся я. – Наш народ нужно исправлять в течение двухсот лет жизни не в сатрапии, а в свободной жизни, чтобы гены у людей изменились, чтобы они шапку ни перед кем не ломали, а сами были хозяевами своей жизни.

- Все правильно, дорогой Андре, - сказал Вульф, - только ты забыл одно правило – в вашей стране ничего не делается снизу, все делается сверху и пока не будет команды слушать по вечерам Моцарта, никто по вечерам Моцарта слушать не будет. А с народом ты подружишься. Мы найдем такого врага, против которого все и будем дружить, и будет у вас полное счастье. И я тебе помогу.

Рекламный ролик vs сняли на одном дыхании. Я кричал, махал руками, стучал ими в грудь, взывал к небу и к избирателям, истерил по полной. В конце ролика я даже поверил в то, что я самый выдающийся человек своего времени на всей планете, а наш народ способен управлять всем миром. Вся душа пела и в едином порыве со вместе пел и мой народ:

 

Bilbordland, Bilbordland über alles,

über alles in der Welt,

wenn es stets zu Schutz und Trutze

brüderlich zusammenhält.

Von der Westen bis an die Osten,

von der Norden bis an den Suden,

Bilbordland, Bilbordland über alles,

über alles in der Welt!

 

Билбордия, Билбордия превыше всего,

Превыше всего в мире,

Если она для защиты и отпора

Всегда братски держится вместе!

От Запада до Востока,

От Севера до Юга.

Билбордия, Билбордия превыше всего,

Превыше всего в мире!

 

Если заставлять всех людей каждое утро петь эту песню, то через полгода наша страна была бы цельной и дисциплинированной страной, четко и беспрекословно выполняющей все приказы и указания лидера нации. Одна страна, один народ, один лидер. Врагов у нас выше крыши. Весь мир наш враг. Такого же непримиримого врага найдем и внутри страны. Чем больше врагов, тем выше энтузиазм и самодеятельность масс. Каждый человек получает звание билбордер (bilbordlander), то есть человек, проживающий на территории Билбордии. Не получивший этого звания – называется аусландер (auslander), то есть иностранец, не имеющий права проживать на территории Билбордии. Вот это и есть враги. Любого билбордера можно перевести в аусландеры, если он вдруг подумает о чем-то ином, не рекомендованном для обмысливания. Вот тут и держитесь враги и потенциальные вражишки, сумевшие обманом стать билбордерами.

Неимоверным усилием воли мне удалось стряхнуть с себя наваждение, пришедшее во время киносъемки рекламного ролика. Смогут ли люди стряхнуть с себя наваждение, которое они получат во время его просмотра.

- А все-таки мастеризм не пропьешь, - самодовольно думал я, радуясь тому, что мои приключения сделали меня артистом своего дела. Мне сейчас и любой черт нипочем.

 

 

Странные происшествия

 

Полусонный город Билбордтаун несколько оживился, когда на улицах стала выступать бродячая цирковая группа, приехавшая неизвестно откуда и по чьему приглашению. В составе группы был маленький гномик и белый козлик.

Группа выступала рядом с культурными центрами, которые по случаю развития рыночных отношений арендовались торговыми компаниями и частными предпринимателями, оттесняя культуру в сторону.

Гномик играл на балалайке, а козлик исполнял комические матерные частушки, очень популярные как в Билбордии, так и в соседних с ней странах.

Культурное население Билбордии считало мат одной из своих национальных особенностей и материлось к месту и не к месту, отчего даже малые дети владели матерным языком совсем не хуже, чем забулдыги и бомжи.

Выступления группы привлекали как молодежь, так и почтенную публику, еще помнившую, как их отцы и деды пели примерно такое же, отплясывая на досках танцплощадок после пары стаканов хмельной браги.

Особой популярностью пользовались частушки про Семеновну. Куплетов про Семеновну немеряно, но, похоже, козлик знал их больше, чем собрали народные сказители.

 

Ты, Семеновна,

Больно гордая,

Сиськи мягкие,

Жопа твердая.

 

Ты, Семеновна,

Расфуфыриста,

А спала со мной

Раз четыреста.

 

Люди не выдерживали темпа частушек и сами выходили в круг, чтобы сплясать и спеть что-нибудь такое заковыристое.

 

Полюбила я его

Тихонова Тихона,

А в тихом омуте чертей

До хрена напихано.

 

Все бы по лесу ходила,

Грибы-ягоды брала,

Провалися то местечко,

Где я первому дала.

 

Я гуляла с дролею,

Его звали Колею,

Коля, Коля, Николай,

Больше сена подстилай.

 

В ярославскую тюрьму

Залетели гуленьки.

Залететь то залетели,

А оттуда - х*еньки.

 

Я у тещи был в гостях-

Переменна пища:

Утром - чай, в обед - чай,

Вечером - чаище.

 

Когда по сигналам бдительных общественников приходили полиционеры, то козел начинал бегать кругами и срать золотыми какашками, отчего среди участников представления начиналась драка, в которой активно принимали участие и служители правопорядка, считающие, что изделия из золота подрывают экономическую основу государства и поэтому должны сосредотачиваться в одних руках, а не во многих.

Попытка разобраться с артистами в гостинице «Билбордтаунная» закончилась плачевно для тех, кто это затеял. В местной клинике Пащенко добавилось еще пять клиентов с карманами, полными козлиных какашек и утверждавших, что они сделаны из золота, а внутри у них по крупному изумруду.

 

 

Избирательная кампания

 

Наша кампания начиналась как кампания преемника действующего и несменяемого президента, то есть никак. И так прокатит. Зачем встречаться с избирателями, если результаты выборов уже известны и все дело сводится только к формальной инаугурации и продолжении всего того, что было до этого.

Я пытался что-то делать, но меня со всех сторон успокаивали:

- Андрей Васильевич, волноваца нада нету. Все идет путем. Вы бы съездили куда-нибудь на рыбалку.

Но мое чутье меня не обмануло. В запущенной Вульфом машине произошел сбой. Капитан, получивший черную метку и официально назначивший себе преемника, вдруг передумал и решил использовать выборы в своих интересах. Совсем как в недавно показанном турецким телевидением сериале. Султан передал власть своему сыну и удалился в отдаленное имение для праздного время провождения, а потом приехал в столицу и сказал:

- Сынок, ты занимаешься всякими хреновинами, к делу отношения не имеющими, поэтому посиди, поотдыхай в моем имении, а я продолжу править Турецкой империей.

Потом, правда, сынок все-таки перехватил власть у папаши и отправил его снова отдыхать с приказом охране, чтобы он живым не доехал до места назначения.

Но это Турция. А чем мы отличаемся от Турции? Совершенно ничем. Такие же турки, только не говорим по-турецки.

От моих доверенных лиц стали поступать доклады, что рекламу с моими изображениями стали обрывать. Телестудии начали уменьшать время показа рекламных роликов, а в некоторых областях их вообще запретили показывать в интересах сохранения психического здоровья граждан. Зато активизировались коммунисты, которые стали активнейшим образом проводить встречи с избирателями, электоратом по-современному, а мы сидим и бьем баклуши.

Сразу пришлось заменить почти половину штаба и оказалось, что у нас нет денег. Билбордтаунский банк не стал выделять нам деньги. Новый министр внутренних дел снял полиционерскую охрану штаба, а новый директор службы безопасности приказал перевербовать сотрудников моего штаба.

Попытки проведения встреч с избирателями натыкались на то, что нет подходящих мест для проведения встреч, люди своевременно не оповещены, а оповещенные почему-то не захотели прийти. Там, где встречи состоялись, всегда находились мамаши с детьми, которые с криками бегали перед трибуной, мешая говорить и создавая в зале состояние присутствия в каком-то балагане, где не могут обсуждать серьезные вещи.

Одним словом, бывший пожизненный президент объявил мне войну. Выборы выиграет представитель компартии, который торжественно передаст свои голоса старому султану, довольствуясь тем, что его партия пройдет в парламент и его депутаты будут получать по полмиллиона рублей в месяц. Мне совершенно ничего не грозит кроме позора быть спойлером на выборах нынешнего президента. Одним словом, Турция Турцией, хотя в Турции выборы проводятся по демократическим правилам к изумлению многих проживающих в моей стране граждан.

Жена говорит:

- Плюнь ты на эти выборы. Жили мы спокойно, а тут такая обуза и на работе все косятся на меня, типа, не в свои сани надумала садиться. Дочь тоже вот в школе получает насмешки от всех учеников, а она классный руководитель. Подумай, никогда не поздно сделать решительный шаг.

 

 

Вульф

 

Я шагал по городу Билбордтауну, ставшему столицей нынешней Билбордии и повсюду видел хитрые лица жителей. Я не скажу, что это были хитрецы из хитрецов, но это были природные хитрованы, которые сами себе на уме и которых на кривой козе не объедешь. Всем народам всего мира досталось крепко. Посмотрите на Европу. Расцвет Римской империи совпал с ее крахом и добиванием ее остатков христианами, которые почувствовали свою силу и устроили европейцам испытание инквизицией. Повсюду начался христианский коммунизм под флагами черного цвета. Все живое уничтожалось, все цветное замазывалось черной краской, под угоду Христу обрубались руки и ноги здравомыслящей части, вся Европа освещалась кострами из еретиков и еретических книг, аутодафе стало милой шуткой, спектаклем, на который собиралась местная знать, не знающая, скоро ли придет ее очередь гореть на костре. Затем наступили Ренессанс и Реформация. Затем французская революция в потоках крови. Затем техническая и культурная революция, права человека и прочее, что выдвинуло западную цивилизацию вперед настолько далеко, что другим цивилизациям нужны десятки, если не сотни лет, чтобы сравняться с нею.

С Билбордией оказалось все проще или наоборот – сложнее. Языческая Борда была дика и занималась больше грабежами и территориальными приобретениями, нежели просвещением. Наконец, империя с центром в Бордариуме почувствовала, что без единой идеологи и комиссаров можно потерять все, что было завоевано с таким трудом и приведено с поклоном к княжескому престолу.

В качестве комиссаров были приглашены представители многих религий. Пуритане с обрезанием, сухим законом и молитвами по пять раз на дню были отметены почти сразу. Сами подумайте, утренняя двухракаатная молитва (фаджр), полуденная четырёхракаатная молитва (зухр), предвечерняя четырёхракаатная молитва (аср), вечерняя трёхракаатная молитва (магриб), ночная четырёхракаатная молитва (иша). А когда работать и когда воевать? И для знания молитв нужно учить чужой язык с закорючками и каждый год ездить в Мекку кланяться черному камню. Не любо это билбордянам.

Христиане были представлены католиками и православными. Католиков тоже побоку с их Папой, который требует, чтобы все короли подчинялись ему. Их комиссары неплохи, все как один холостые и домашними делами необремененные, могут работать день и ночь, но вот телом-то они будут преданы князю, а душой своему Папе, которые прикажет им, они и ночью пастве своей горла-то и перережут. А потом для молитв язык ромейский нужно учить. Да князья подвластные и холопы черные князя на вилы-то и поднимут за это. Пусть все остальные билбордянский язык учат, тогда и мы можем благосклонно посмотреть на них.

Другое дело – православные. Главное – Православие! Право – это есть и закон, и сторона правая, и правильность. То есть правильное христианство. А разодеты-то как? В золото и серебро, каменья самоцветные кругом. Морды, лоснящиеся от сытости и бородатые. За воротник закладывают как следует и язык у них непонятный, но как-то звучащий как язык билбордян. А тут еще два братца, Кирилл и Методий, приехали заранее, говорят потихоньку:

- Мы, батюшко князь, языки-то вместе соединим и будет у нас язык един – славянский. И переучиваться не надо. Зато, гли-ко как ризы у попов сверкают, как народ-то обрадуется религии новой, типа и они будут такими же в злате и серебре в царствии небесном расхаживать. И порядки у нас не такие строгие, как у этих папистов. Если чё, так и грешки мы запросто отпускаем без индульгенций.

Вот и стала Билбордия христианской, да только толку с этого никакого. Ни одна страна православная не дала миру ничего такого, что ставило бы ее впереди стран просвещенных и развитых. Образование церковно-приходское, культура скоморошья, наук своих нет, все привнесенное с запада. А тут и монголо-татары с Востока нагрянули. И стала Билбордия улусом Золотой Орды. Двести сорок лет князья ездили на поклон с данью за ярлыками на княжение. Прямо как сейчас. Если губернатор не получит в Борде ярлык на губернаторство, то кучка элиты губернатором его не изберет.

Освободившаяся от владычества Золотой Орды Билбордия сама стала Золотой Ордой, приняв ордынцев к себе на службу и впитав в себя все золотоордынское. А попы исламские говорят, что без золотоордынцев у Билбордии не было бы такой прочной государственности. Развитие началось только при немецком царе Питере и продолжалось с переваливанием с боку на бок до начала двадцатого века. И тут началось кровопролитие – инквизиция, французская революция и коммунизм в одном флаконе. Время было такое, что однозначно его не оценить, как будто на одном месте топтались, воевали, жили, соседей губили, снова воевали, боролись с врагами и сейчас та же Золотая Орда только с иностранными телевизорами и компьютерами. Ханы орды не утруждали себя владением каламом, для этого есть писаря и муаллимы. Так и нынешние ханы к компьютерам не подходят, не ханское это дело, им новости изустно пересказывают сказители ловкие, одно слово вверни не так и все воспринимается шиворот навыворот. И сейчас хан решил обмануть, или как сейчас говорят – кинуть самого Велле Зеге Вульфа. Я понимаю, если бы он поступал как завоеватель и принуждал к чему-то противозаконному. Нет, все честь по чести, то есть по ихней Конституции. Выборы, свободные выборы, чтобы простой человек по фамилии Северцев повел людей за собой для преодоления векового отставания страны от всего мира. И на тебе. Зря вы так, ребята.

Катерина уже была дома.

- Кушать будешь или немного подождешь? – спросила она.

- А что там у нас? – поинтересовался я.

- Пельмени, настоящие, билбордянские, - сообщила мне женщина, - иди помоги мне, порежь соленые грибы и лук.

- Пельмени с грибами? – удивился я.

- С грибами будут потом, - засмеялась она, - грибы с луком и сметаной это на закуску.

- На какую закуску? – не понял я. – Пельмени и есть закуска.

- Пельмени – это основное блюдо, а грибы со сметаной это закуска и даже как приправа к пельменям, - засмеялась Катерина. – Вот, погоди, сядем за стол, и я тебе все покажу и расскажу, а сейчас иди мой руки и помогай накрывать на стол. У меня сегодня праздник. Иди, иди, - и меня буквально вытолкали из кухни.

Почему я разрешаю так со мной обращаться? Она что, хозяйка надо мной или я хозяин над ней и над всеми? Все-таки, это она хозяйка надо мной.

Накрыть на стол - это пара минут. Ну, чуть побольше. Но когда в комнату была внесена чашка с дымящимися пельменями, комната преобразилась от запахов и от предвкушения торжественного приема пищи.

- Нальем по рюмке, - сказала Катерина, - и закусывать будем солеными грибами, а потом пельмени можно опускать в чашку с грибами, если они еще к этому времени останутся. А мы выпьем за праздник – мне дали отпуск, и я смогу постоянно быть с тобой.

Мы чокнулись рюмками, выпили, закусили солеными груздями со сметаной, потом пельменями, потом еще выпили и нам стало так хорошо, как не может быть лучше никому на этом свете. Не было счастья, да несчастье помогло. Я захотел пожить нормальным человеком и попал в такую передрягу, в которой нормального человека уже бы не было, но меня спасла обыкновенная женщина, которая сейчас кормит меня и радуется моему аппетиту.

Я ел и думал, что сейчас буду поступать по принципу одного человека: если бы у бабушки были гениталии, то она была бы дедушкой. Так вот, и я с сего момента становлюсь дедушкой, а вы, надменные люди, получите сполна всего, что я вам отмерю.

- Давай возьмем напрокат велосипеды, палатку и уедем куда-нибудь на природу, - доносился до меня голос Катерины, - погода сейчас стоит отличная, почему бы нам не насладиться природой, не побыть поближе к тому состоянию, когда человек начал ощущать себя человеком.

- Обязательно поедем, - согласился я, - только мне нужно сделать одно небольшое дельце, а потом ты ткнешь в любую точку на глобусе, и мы организуем отдых там.

- Даже в Антарктиде? – засмеялась Катерина.

- Даже в Антарктиде, - засмеялся и я, обняв и поцеловав дорогую для меня женщину.

 

 

Банкир

 

- Конечно, мы нехорошо сделали, кинув этого Северцева с его дружком, - размышлял банкир, стоя перед зеркалом в ванной и собираясь бриться.

Намазав щеки густой пеной для бритья, Банкир взял фирменный трехлезвийный бритвенный станок и приступил к бритью.

Станок шкрябнул по щетине и стал рвать бороду на щеке. Банкир аж скривился от боли. Лезвия были забиты черной щетиной и не пропускали между собой то, что сбривалось ими же, а прочистить многолезвийную бритву не представляется возможным.

Выдвинув ящичек умывальной тумбы, Банкир нашел свой старый классической станок с одним лезвием и початую пачку лезвий «Perma super, Iran». Станок начал брить и так рвал волосы, что сразу вспомнился рассказ того же Северцева о том, как один начальник пограничной заставы не стал опаливать свинью, а стал брить ее советскими лезвиями «Нева». Со смехом и болью, но Банкир побрился.

Смывая мыльную пену с лица, он заметил, что его указательные пальцы как приклеились к средним пальцам, а безымянные - к мизинцам. Получилось, что на ладони большой палец и два широких пальца, словно копыто у свиньи.

- Час от часу не легче, - подумал Банкир и вдруг заметил, что и глаза его как бы отекли и сузились до размера свиных. – Нет-нет, такого быть не может, - лихорадочно думал, оглаживая выбритые щеки, которые стали больше, толще и щетина больно царапала руку. Нос как распух, выдался вперед и пипочка задралась вверх, поставив ноздри вертикально.

- Ни дать, ни взять – свиная рожа, - пронеслось в голове у Банкира.

Сняв пижаму, он увидел, что его грудь за ночь довольно сильно обросла седой и жесткой шерстью, а тренированные в бодибилдинге мышцы рук куда-то подевались.

В кухне жена почему-то отшатнулась от него, когда он по привычке попытался ее поцеловать и пожелать доброго утра.

- Что с тобой случилось? – тревожно спросила она. – Почему от тебя так пахнет серой? Ты мыл голову сульсеной? Неужели снова появилась перхоть? Что случилось с твоим лицом? У тебя какая-то аллергия, вероятно, из-за того, что ты много пьешь и смешиваешь напитки не в том направлении, как это написано в умных книгах. А что у тебя с руками? Почему ты не можешь нормально взять в руку кофейную чашку?

Банкир и сам понимал, что случилось что-то непоправимое и нужно срочно вызывать его личного врача, не пойдет же он в клинику в таком виде. Попытки набрать номер на телефоне ни к чему не привели, он не мог так, как раньше, изящно держать золотой телефон стоимостью в десять тысяч долларов в одной руке и небрежно набирать нужный ему номер.

Бросив телефон жене, он сказал каким-то чужим голосом:

- Хватит задавать ненужные вопросы, вызывай моего врача. За ценой не торгуйся, сколько попросит, столько и отвалим.

- Милый, - сказала жена, набирая номер телефона врача, - у тебя уши заросли волосами, и они стали острыми и длинными.

- А уши-то за что? – взвыл про себя Банкир и чуть не заплакал. – Давай сюда водку, - приказал он жене, - и порежь что-нибудь на закуску, сегодня не до работы.

Выпив стакан водки, он захрустел огурцом и стал жевать толстый ломтик колбаски, чувствуя, как чавкает и прихрюкивает от удовольствия.

- Все мы свиньи по жизни, - как-то равнодушно подумал он, - заметив, что и у его жены появилась рыжая щетинка на щеках, а ее красивый курносый носик стал превращаться в обыкновенный пятачок. – Если бы у меня был такой же пятак, то я был не Банкир, а обыкновенный Хряк, у которого денег куры не клюют. А вот интересно, свиньям деньги нужны?

Махнув на все рукой, он снова пошел в ванную комнату и стал причесываться перед приходом врача. Но когда на макушке гребень стал стукать обо что-то твердое, Банкир похолодел:

- Если у меня на голове растут рога, то я не рогоносец и не свинья, а Черт, - и он счастливо засмеялся, от того, что жена ему оказалась верна, а он оказался не кабаном.

Прибывший врач даже не поздоровался.

- Раздевайтесь, - коротко сказал он и приступил к осмотру.

Осмотр был краткий.

- Все понятно, - сказал, - это либо эпидемия, либо биологическая диверсия нашего вероятного противника. Что вчера пили и ели?

- Да ничего не обычного, - сказал Банкир, - все как всегда: виски, фуа-гра, хамон, пармезан…

- Женщины? – спросил врач.

- Упаси меня Бог, - весело сказал пациент, косясь на жену.

- Понятно, - сказал врач, - у министра внутренних дел и директора службы безопасности тоже самое. И на улице полно чертей, у всех обувь сваливается и все чего-то хрюкают, а на улице запах сероводорода, как будто весь город протух. Сидеть дома не рекомендую, чтобы дом не, - и он замялся, подбирая более вежливое выражение, но потом махнул рукой на все условности и сказал просто, - не провонять.

 

 

Консилиумное совещание

 

Билбордтаун еще не привык быть столицей Билбордии. Пока резиденция президента не в Билбордтауне, приходится все время оглядываться на ту столицу, где работают параллельные структуры. Министры все в Билбордтауне, а их замы в Борде и вхожи в кабинет премьера, решая те задачи, которые всегда решают министры. Вообщем, ситуация как в прошлые годы в Казахстане: президент в Астане, бывшем Акмолинске и Целинограде, а все министры в Алма-Ате и что хотят, то и делают, но они хотя люди на внешний вид.

Совещание проходило у Банкира. Присутствовали Мент, Чекист и Корепан. Все были похожи друг на друга. Произошла какая-то унификация всех людей.

- Что там у нас в мире деется? – упавшим голосом спросил Банкир.

- В мире все хорошо, - сказал Чекист, - у нас все плохо. Все мировые разведки всполошились и зорко наблюдают за происходящим у нас. Все медицинские центры усиленно работают над сывороткой, препятствующей превращению человека в то, во что постепенно превращаемся мы.

- А во что мы превращаемся? – вставил свои пять копеек Корепан. – У нас вся братва на воле и на киче рогом на всех прет, причем на воле рога выросли меньше, чем на зоне. Все вертухаи в панике, их просто невозможно отличить от зеков, своди всех в баню и потом не разберешься, кто кум, кто мужик, а кто вертухай.

- По информации с мест, - мрачно сказал Мент, - восемьдесят шесть процентов населения заражены и испытывают потрясение от превращений. Мне кажется, что мы должны задействовать все средства массовой информации, чтобы доказать, что все происходящее с нами – это норма, а все оставшиеся в прежнем виде люди – это грешники и носители неправильных генов, отклонение от нормы. Все иконы нужно перерисовать, всех художников бросить на внесение дополнений в картины всех музеев. Копыт там всяких, рогов разной формы и щетины.

- Да как же мы у Рембрандта всем героям будем рога пририсовывать? – возмутился Чекист.

- Ну, с Рембрандтом проще всего, у него там все как настоящие черти выглядят, - сказал Мент, - сложнее будет с портретами власть предержащих и олигархов. Как бы они не взбрыкнули.

- Не взбрыкнут, - сказал Банкир, - иначе они к своим банковским ячейкам и счетам доступа иметь не будут. Хуже будет с попами. Звонил мне местный архиепископ, говорит, что это кара Божья и начало нового Армагеддона. Приглашал в Успенский собор помолиться. Куда мы туда с копытами, хвостами да рогами пойдем.

- Хвостами? – переспросили участники совещания, лихорадочно сунув лапу в штаны и ощупывая отмершие было рудименты на пути перехода от обезьяны к человеку.

- Да, - сказал сокрушенно Чекист, первым закончив обследование своего организма, - лучше бы нам все-таки быть обезьянами, а не теми, во что мы превратились. Уж лучше жить на планете обезьян, чем в сплошном Аду. А как там в старом центре?

- Там действительно настоящий Ад, - сказал Мент, - правительство перешло на закрытый режим работы. Министерство иностранных дел прекратило прием и контакты с иностранными дипломатами. Сотрудники наших посольств и учреждений оказались зараженными и самолетами МЧС эвакуируются на родину во избежание создания нежелательного имиджа нашей страны. Выходцы из Билбордии и из СССР тоже заболели неизвестным синдромом.

- А они-то почему? – спросил Банкир.

- Советский синдром оказался сильнее, чем мы предполагали. Несмотря на гражданство тех стран, выходцы с нашей родины не избавились от синдрома победителей и ненависти к тем, кто не молятся на них за прошедшую победу, а поэтому и они стали такими же как мы, с рогами и копытами, - сказал Чекист. – Наши аналитики делают вывод о том, что либералы, национал-предатели и пятая колонная не подвержены общему синдрому. Как заговоренные. Вот это еще раз доказывает, что они настоящие враги и предатели, иначе они были таким же, как и мы.

- Как рейтинги у руководителей? – спросил Мент.

- Выше, чем обычно, - сказал Чекист, - отмечается высочайшее единение руководящего звена и народа, объединенного общей бедой. Все телевизионные каналы переходят на круглосуточное вещание программ «Воскресный вечер с кисельными соловьями», к этой же программе приурочены показы новых мод и обмен опытом житья в новых условиях. Уличные корреспонденты будут снимать избиения пятой колонны, которые не пожелали присоединиться к абсолютному большинству и тем самым бросили вызов новому гражданскому обществу. Раньше его не было, а сейчас стало. То есть – появилось. На кого мы пальцем покажем, того наше гражданское общество и уничтожит. Кстати, в Северной Корее тоже много наших сторонников, они перестали жрать собак и перешли на обыкновенные помои. Таких отщепенцев, как наши либералы, у них остались единицы, и они скоро исчезнут как вид.

- Что будем делать с президентскими выборами? – спросил Банкир. – Что на том верху думают по этому поводу?

- Черт его знает, как там у них, - сказал Мент, - ходят разговоры, что Сам-то передумал и будет выдвигаться в президенты без всяких преемников. Говорит, что сила есть – ума не надо.

- А со столицей как? – не унимался Банкир. – А с вашими назначениями, тоже все коню под хвост?

- Пока ничего не понятно, - сказал Чекист. – Замы наши на два фронта работают, разговаривают как целки, типа я тоже хочу, но до свадьбы не дам. Сволочи, чуть что, сдадут с потрохами.

- А как наш кандидат в президенты? – снова спросил Банкир.

- Пытается проводить свою кампанию, - усмехнулся Мент. – У нас же сам знаешь, когда сверху команда поступает, то помещения не готовы, то электричество пропадает, то население не оповещено.

- А сам-то он как, я имею в виду по внешности? – уточнил Банкир.

- Такой же как всегда, человек человеком, и помощник его такой же, и в штабе у них всего два поросенка оказалось, - сказал Мент.

- А что мы будем делать в этой ситуации? – спросил Корепан. – Братва наша сильно ненавидит этих человеков, может, их того и в кусты забросить?

- Головой думать нужно, - сказал Чекист. – Любая болезнь лечится. В Германии при Гитлере почти сто процентов населения были такими же, как и мы, а ведь всю Германию вылечили. В Германии только наши выходцы покрылись щетиной и щелкают копытами по вымытым с мылом тротуарам. Как бы не получилось с ними по-песоцкому.

- Как это по-песоцкому? – не понял Корепан, хотя всегда гордился своим развитым интеллектом.

- Был такой певец Песоцкий Владимир, - напомнил Чекист, - власть его шибко не жаловала, да и сегодня не очень-то и жалует, а многие вообще забыли о нем. Так вот, в одной его песне про нас были такие слова: «Но Леший поганил своими ногами и их попросили оттель». Как бы и наших выходцев с рогами и копытами не попросили вернуться на историческую родину. Поставят альтернативу: либо будьте как все люди, либо нахрен цу хаузе.

- Слушайте, - начал сердиться Банкир, - я вас спрашиваю, что мы будем делать в ситуации с кандидатом в президенты, а вы тут про выходцев из Билбордии за границей. Да хрен с ними, пусть живут сами по себе, а мы о себе должны думать. Как нам быть с избирательной кампанией?

Все на какое-то время замолчали. Нельзя сказать, что здесь собрались соучастники или подельники по какому-то делу, чуть что сразу побегут докладывать своим кураторам, а те на самый верх. Легче самим сразу доложить кураторам.

- Я считаю, что у нас есть возможность получить иммунитет к синдрому, если мы окажем ему поддержку, - сказал Чекист.

- Думаю, что его нужно поддержать, - согласился Мент.

- Правильно, - сказал Банкир.

- А кого его? – не понял Корепан.

- Кого нужно, того и поддержим, - хором сказали трое.

 

 

«Сидней Морнинг Геральд»

 

Билбордяне заразили весь мир. Социализм, коммунизм, управляемая демократия и сегодняшняя полная чертовщина представляют угрозу для всего цивилизованного мира. Призываем все страны Запада сплотиться единым фронтом против билбордянской экспансии. На земле должен быть Эдем, а не Инферно.

 

 

«Блеттер фюр дойче унд интернационале политик»

 

Билбордия идет по пройденному Германией пути. Этот путь в тупик. Абсолютное большинство выходцев из СССР страдают синдромом перерождения личности. Такие же симптомы у членов радикальных и националистических группировок, исповедующих идеи национал-социализма, что указывает на родственность личностей, подверженных заболеванию. Профессор Карл-Фридрих фон Адлерштейн на страницах журнала «Ярбух фюр психоаналитик унд психопатологик» высказал предположение о соматическом характере синдрома. Опровергая восточную мудрость о том, что сколько ни говори слово халва, во рту не станет сладко, я уверенно заявляю, что если человек будет хрюкать, то он обязательно прекратится в свинью как по внутренне-психологическим, так и по внешним признакам. Регресс быстрее достижим, чем прогресс. Если обезьяну поместить в человеческие условия, то и через десять лет обезьяна останется обезьяной. Если цивилизованного поместить в обезьяньи условия, то менее чем через год он станет настоящей обезьяной, развив необходимые для выживания навыки и забыв язык для общения. Ему хватит нескольких рычаний и кулаки для аргументации своих требований. Так что, билбордянским господам нужно в первую очередь проверить на психическое состояние тех, кто вырвался вперед по пути развития в признаках, описанных Данте Алигьери в своем удивительном путешествии на ту сторону.

 

 

«Азербайджанские известия»

 

Азербайджан оказался нетронутым мировым поветрием, идущим вразрез с исламом. Мы никогда не допустим, чтобы жители нашей благословенной страны ходили с пятачками на носу и пахли серой. Поэтому мы прочно перекрыли границу с Арменией, чтобы не допустить проникновения заразы оттуда. Вся Армения переродилась и это еще раз говорит о том, что мы с ними совершенно разные народы и отвоюем все те территории, которые обманом были отторгнуты от Азербайджана.

 

 

«Голос Армении»

 

По сообщениям наших источников из Азербайджана, их Вооруженные Силы поражены российским синдромом. Нетронутыми остались только те политические лидеры, которые призывают к мирному решению Карабахского вопроса. Мы не скрываем, что и у нас значительные потери, но наши парни готовы как черти воевать за Карабах.

Армянское радио спросили: есть ли жизнь в аду?

Армянское радио отвечает: в аду жизни нет, если все черти вылезли на поверхность и разошлись по всем странам, чтобы сделать нашу жизнь счастливым адом.

 

 

«Дэйли телеграф»

 

Великобритания с тревогой следит за событиями, происходящими в Билбордии и на внеочередной сессии Совета НАТО ею будет поставлен вопрос о создании санитарного кордона с Билбордией.

Ученый мир Великобритании, в котором достойное место занимают выходцы из Билбордии, считает, что изменение внешности билбордийских личностей и народа происходит вследствие психического воздействия на геном билбордянского человека, вызванной коммунистической пропагандой военного времени, запугивающей граждан скорым началом мировой войны с использование ядерного оружия и стремления всего мира уничтожить Билбордию как государство.

Опыты, проведенные на беглых олигархах и предпринимателях, показывают, что разъяснительная терапия, разоблачающая пропаганду центральных каналов билбордийского телевидения, благотворно воздействует на пациентов, у которых наметились улучшения в самочувствии и внешнем виде. Чем больше вменяемость обратившегося за помощью эмигранта, тем выше результат. Вместе с тем, предлагается неизлечимых пациентов, зараженных телевизионной пропагандой, депортировать в Билбордию, так как их присутствие в цивилизованном обществе оказывает сильное влияние и на других эмигрантов, находящихся в пограничном состоянии вражды к государству, в котором они проживают и которое хотели бы разрушить.

В связи с этим, ученые хотят отметить огромную заслугу билбордийской пропаганды в выявлении групп людей по принципу who is who.

 

 

«Ахмадия Интернешнл»

 

Во имя Аллаха милостивого и милосердного! Неумеренное потребление свинины привело к тому, что очень многие гяуры превратились в то, что они потребляли. И все это потому, что Аллах не разрешал потреблять свинину. Баранину и говядину нам разрешено потреблять, и поэтому мы не превратились в коров и баранов. На все воля Аллаха. Но и некоторые правоверные, которых мы считали такими, превратились в тех, кого мы уже называем гяурами. Наши дэвы совсем не такие. Большого роста, сильные, глупые и с небольшими рожками. А эти маленького роста, умные и с большими рогами. И центр их в новообразовании, созданном эмрикаи для уничтожения западной цивилизации в арабском мире. Молитесь, правоверные, и вы обретете спасение во имя Аллаха, милостивого и милосердного.

 

 

«Коль Исраэль»

 

Семя, посеянное большевизмом, вылезло наружу. Безбожие, согласно учениям Маркса и Энгельса, не оставляет пустым это пространство, оно заполняется отрицательной субстанцией – чертовщиной, и чем больше безбожия, тем больше чертовщины. Но как быть, если даже священники отмечены рогами и копытами? Нужно возвращаться к единственному Богу, которому служит народ израилев.

Благословен Ты, Господь, Бог наш, Царь вселенной, накладывающий узы на мои глаза и дремоту - на веки мои. Да будет воля Твоя, Господь, Бог мой и Бог отцов моих, чтобы Ты уложил меня в мире и поднял меня для мира, и пусть не тревожат меня ни мысли мои, ни дурные сны, ни помыслы дурные, и да будет ложе мое непорочным пред Тобою. И озари глаза мои, чтобы мне не уснуть смертным сном, ибо Ты озаряешь тьму глазного зрачка. Благословен Ты, Господь, озаряющий весь мир славой Своей.

Слушай, Израиль! Господь - Бог наш, Господь один!

 

 

«Казахстанская правда»

 

Билбордский синдром раскол на три части казахстанское общество. Казахи, билбордяне и инфицированные казахи, противостоящие всем остальным. Медики и парапсихологи свободного Казахстана установили, что у незараженных людей отсутствуют явные признаки ксенофобии и оголтелого национализма, чего в избытке у инфицированных. Наш мудрый президент принял решение освободить от всех должностей инфицированных представителей бывшего единым казахстанского общества и отправить на работы с ежедневным слушанием лекций по истории Казахстана и изучения трудов нашего любимого руководителя. Ксенофобия и вражда к другим народам - это не наша идея, - сказал Он.

 

 

«Жэньминь жибао»

 

Руководство нашей горячо любимой партии с гордостью сообщает о том, что поддерживаемые ею традиционные китайские мудрости обрели осязаемую и материальную форму: все янгуйцзы (заморские черти) стали чертями в полном смысле этого слова, благодаря своему внутреннему содержанию и психологии. Если человек крикнет сто раз, что он черт, он и будет этим чертом. Yi bai ciyi ge shi (и бай цы – и га ши) – сто слов – одно дело. Если граждане всего мира воспримут заветы Великого кормчего, то у них отпадут рога и копыта и они могут включиться в строительство земного коммунизма. Партия и правительство заявляют, что они могут снабдить цитатниками Великого кормчего два миллиарда человек, желательно глав семей, тогда цитатников хватит на восемь миллиардов человек, заготовленных благодаря мудрым предвидениям Великого кормчего.

 

 

«Вашингтон пост»

 

Билбордский синдром является продолжением холодной войны, начатой Стулиным после Второй мировой войны. Созданная им система социализма угрожала Западу экспортом идей социализма в Западную Европу. Многочисленная Красная Армия с танковыми группировками стояла во всех странах Восточной Европы, сердито урча моторами и угрожая неожиданным броском в Испанию и Португалию. В 1948 страны Запада подписали Брюссельский оборонительный пакт, который в 1949 году оформился как НАТО. Народы оккупированных советскими войсками стран выступали против коммунистических режимов и нужны были силы для подавления общего недовольства. Поэтому, через шесть лет в 1955 году СССР собрал армии всех союзников в Европе и создал Организацию Варшавского Договора, которая уже в 1956 году участвовала в подавлении мятежа в Венгрии. Затем была Польша, Восточная Германия, Чехословакия. А затем распался СССР. Билбордия стала преемником исчезнувшего государства и сразу почувствовала боль от того, что советская оккупация была ярмом, а весь социализм держался на коммунистических штыках. Билбордии нечем похвалиться, кроме Победы в 1945 году, которая была достигнута при активной помощи Запада, о чем в Билбордии давно забыли. Злоба и ксенофобия вызвали к жизни самые низменные чувства населения страны, никогда не жившей свободно и постоянно находившейся под монголо-татарским игом или в рабстве у билбордийских дворян и помещиков. Если Билбордия сменит тон официальной пропаганды, то этот синдром пройдет, и Билбордия вернется в число цивилизованных стран, не угрожая никому ядерной войной.

 

 

«Либерасьон»

 

Билбордийский синдром особо опасен как большой Франции, так и для маленьких Испании и Португалии, которые являются нашими добрыми соседями. Хотя и мы иногда живем с ними как Билбордия и Краина, но мы все являемся членами Европейского Союза и наши разногласия не мешают нам жить и не являются основанием для того, чтобы Испания аннексировала Португалию или Португалия не вторглась в Испанию для захвата тех областей, которые по духу являются португальскими. Но даже и в этой ситуации мы остаемся людьми, не подверженными никаким синдромом. А вот представители Билбордии, купившие недвижимость в наших странах и заболевшие билбордянским синдромом, превратили прекрасные виллы и квартиры в настоящие свинарники и наши правительства намерены предпринять решительные меры санитарного и профилактического порядка для ликвидации заразы на Пиренейском полуострове.

 

 

«Токио Симбун»

 

Билбордский синдром – это наказание Билбордии за нечестное отношение билбордян к Японии. Во второй мировой войне Япония не воевала с Билбордией, несмотря на то, что Билбордия была союзником Америки и Англии, воевавшими с Японией. Все пять лет действовал принцип: враг моего врага не мой враг, а в 1945 году, Билбордия без объявления войны вероломно напала на Японию и захватила японские территории. Если Билбордия отдаст Японии захваченные острова, то билбордский синдром исчезнем и вместо пятачков у билбордян будут маленькие и красивые носы по-японски.

 

 

Старая столица, Центризбирком

 

- Уважаемый господин президент, - сказала секретарь комиссии, собственноручно заполняя заявление о желании выставить кандидатуру на выборах, - почему вы хотите подать заявление и стать президентом?

В зале повисла тишина, были слышны только электронные клацанья цифровых фотоаппаратов корреспондентов, а видеокамеры работают бесшумно.

- Потому что я так хочу, - сказал кандидат, ожидавший вопроса о том, каким документом обосновано его выдвижение на третий конституционный цикл и сжимая в руках постановление Конституционного суда о том, что если президент не доделал дела по исполнению Конституции, то он может выдвинуться на следующий цикл, чтобы обеспечить соблюдение Конституции в отношении государства. Но обошлось без всяких дурацких заявлений и объявлений. Управляемая демократия тем и хороша, что все средства массовой информации хорошо управляемы и поддерживают все начинания человека, который им платит. И что еще хорошо? Все выглядят одинаково, как и положено носителям русского синдрома. Нет ни одного предателя с розовой кожей и выбритым личиком, морщащимся от запаха серы и сапожного крема, от которого блестят и размягчаются копыта.

- Очень хорошо, - сказала секретарь и поставила печать на заявление.

Стоящий рядом председатель Избиркома с членами комиссии на камеру провели экстренное заседание избиркома и голосованием руками утвердили протокол голосования по выдаче удостоверения кандидата действующему президенту.

Поставив подпись и печать на заранее заготовленный документ в сафьяновых корочках, председатель Центризбиркома торжественно вручил его действующему кандидату.

Все бурно зааплодировали, а корреспонденты все бурно снимали и комментировали примерно так же, как если бы они вели репортаж с футбольного матча.

- Какие задачи вы ставите на следующий президентский срок? – спросил лысый телеведущий одного из центральных государственных телеканалов.

- Задачи грандиозные, - сказал кандидат и улыбнулся. – А им сами не противно играть эту мерзкую роль? – подумал он. – Мне вообще противно находиться здесь и играть роль какого-то кандидата. Можно было все принести ко мне в кабинет и провести протокольную съемку, все равно никакой разницы. А все из-за этого электората. Остались единственные выборы в стране, где нужно юлить хвостом перед народом. И так восемьдесят девять процентов поддерживают меня, так зачем колебать воздух на выборах. Пусть этим занимаются спойлеры, а у меня дел выше крыши. Говорят, что поймали и откармливают щуку весом в пятьдесят килограммов. Вот мы ее и поймаем на потеху публике. Это будет лучше всякой пропаганды. Я – отец нации и меня должны видеть не на митингах, а в действии. Я стреляю, я прыгаю, я летаю, я на морском дне, я в кругу глав государств, а все остальное – шелуха для оппозиции, если она сможет протолкнуться сквозь созданную систему фильтров, через которую комар не пролезет, не то что какой-нибудь Алексей Харизматиков. По нему тюрьма плачет, а не пост в государстве.

 

 

Старая столица. Резиденция, узкое совещание

 

- Что делать будем? – спросил президент.

- А чего делать? – переспросил старый товарищ. – Что делали, то и делать будем.

- Ты на себя в зеркало смотрел? – спросил президент. – С такой рожей и рогами в нормальное общество не пускают. Ты что на завтрак ел?

- Как обычно, - сказал старый товарищ, - салат из зелени и кофе. А на обед я обычно смешиваю первое и второе и заливаю всё компотом. Отличная штука получается, сытно, быстро и калорийно?

- И давно ты так обедаешь? – спросил президент. – И кто еще так обедает? – президент строго обвел всех взглядом. – Может вам еще ушаты персональные заказать?

- А что же нам делать? – спросил второй старый друг. – У нас и семьи стали превращаться в таких же, как и мы. Как говорят, муж да жена – одна сатана, муж с женою бранится, да под одну шубу ложится, а детки из-под шубы и вылезают такие же, как и мы.

- Что говорят ученые? – задал общий вопрос президент.

- Какие они ученые, - с презрением сказал глава администрации, - они с ошибками пишут, а в науке полные профаны. Все нормальные ученые давно в заграничных центрах работают, нашу славу чужим отдают. Сами же знаете, кто у нас наукой руководит.

- Хватит чепуху молоть! – вскипел президент. – Что они говорят?

- Говорят, что это все психология, - сказал глава администрации, - какая-то психосоматика.

- Не какая-то, а влияние психологии конкретной личности на заболевание тела конкретного человека, это не эпидемия, - сказал президент. – Дальше?

- Дальше? – переспросил глава администрации. – Говорят, что среди заболевших только плохие люди, на которых клейма ставить некуда. У нормальных людей нет никаких симптомов заболевания.

- Получается, что это на нас клейма ставить некуда? – спросил президент? – Так, давайте каяться, кто и в чем замешан? С кого начнем?

А почему с меня? - вдруг заговорил ближний помощник. – Как что, так сразу на меня. Я вообще человек хороший. Кошек вот люблю, пейзажики фотографирую, в социальных сетях я свой человек и у меня друзей миллионы. Так что, я самый лучший, а смотрите, что со мной делается, - и он наклонил голову, чтобы показать черную и редкую щетину.

- Сиди, тебя никто не спрашивает, - сказал президент. – Я сам ваши грехи хорошо знаю и не вижу в них ничего такого, чтобы что-то выделяло вас из всех. Вы такие же, как и все, и не хуже, и не лучше. Но вот откуда у нас такая соматика? А?

- А, может, нам перестройку устроить, как Горби? – предложил средний помощник по промышленности и торговле. Человек он был ушлый, работал инженером на ста десяти рублях, а как стал дружбаном, так фортуна к нему и поперла. И к его жене тоже. За год стали миллиардёрами.

- А что, это мысль, - подхватил глава администрации. – Как, мужики, а? И перестройку сделать главным лейтмотивом избирательной кампании.

- Что, ножки у моего стула подпилить хотите? – сурово спросил президент. – При перестройке нужно указать на козла отпущения, а кто им был последние четверть века? Вы что, забыли, что президентом хочу быть я?

- Никак нет, не забыли, - по-военному сказал глава администрации. – Сосредоточимся на той разрухе, которая была при вашем приходе к власти, и на грандиозных задачах, которые нужно решить в ближайшие двенадцать лет при двух ваших последующих президентских сроках. Главное – нарисовать светлое будущее. Низкие налоги. Свобода предпринимательства. Демократические выборы. Многопартийность, Сексуальная революция. Судебная реформа. Разделение властей. Свобода информации.

- Ты что, с ума сошел? – перебил его президент. – Да тебя за такие речи гнать нужно погнаной метлой отсюда.

- Так ведь это же слова, - стал оправдываться глава администрации. – Кто же будет всё это делать? Никто, мы не дураки под собой сук пилить. А за двенадцать лет мало ли что может произойти.

- Тааак, - угрожающе протянул президент, - за двенадцать лет либо ишак сдохнет, либо всенародно избранный того?

- А другого выхода нет, - вдруг оживился ближний помощник. – Либо революция, либо перестройка. И за эти двенадцать лет нам нужно исчезнуть так, чтобы никто нас не нашел.

- А ты чего разошелся? – осадил его президент. – Тебе придется садиться в мое кресло и защищать нас грудью дол тех пор пока усидишь хотя бы до первого срока, и не вздумай отказываться от второго срока, если даже я тебя сильно попрошу. Понял меня?

- Понял, - сказал ближний помощник и поник головой, соображая, чем это для него аукнется в будущем.

- Итак, - подвел итого президент, - объявляем вторую перестройку. Никакого сухого закона. Цены на водку нужно снизить на треть и увеличить ее производство, чтобы не было убыли в бюджете. Для среднего класса организовать производство собственного виски, чтобы всякие там белые лошади и баллантайны под ногами у нас не путались. Соберите корреспондентов президентского пула для моего заявления.

Через час все средства массовой информации взахлеб рассказывали, что горячо любимый президент, имеющий поддержку восьмидесяти девять процентов населения страны объявил о своем выдвижении на следующий президентский срок и о намерении провести вторую перестройку сразу после избрания на высший пост в стране. Да здравствуют низкие налоги, свобода предпринимательства, демократические выборы, многопартийность, сексуальная революция, судебная реформа, разделение властей, свобода информации.

 

 

Избирательный штаб Северцева

 

- Это ты меня втянул в эту аферу с выборами, - запальчиво говорил Андрей Северцев развалившемуся в кресле Велле Зеге Вульфу. – Ты запутал все это дело со столицей, назначением министров силовых ведомств и, по сути говоря, сдавшая дела старая власть начла играть мускулами, вызывая нас на бой, забрав себе все оружие. Я получаюсь даже не спойлер, а мальчик для битья, который решил сесть не в свои сани. Тебе что, порезвился, повеселился и полетел куда-нибудь на тараканью планету посмотреть, что и как. А нам здесь, на Земле, жить и еще нужно что-то созидать. А что могут создать люди, у которых вся сущность выражается в рогах и копытах, да в запахе серы. Что они могут создать? Кроме ада кромешного они ничего не создадут.

- Чего ты, собственно говоря, разволновался? – как-то устало сказал Вульф. Обильный обед расслаблял и тянул немного вздремнуть, а не размышлять над проблемами бытия. – Наша задача – не махать руками. Пусть машут руками они. Необходимые подписи мы собрали. Все они сброшюрованы в книги и переплетены в кожаные переплёты с золотым тиснением. Золотым. Люди гибнут за металл, - пропел он. – И все подписи действительные. Все до единой и, если кто-то в Избиркоме попробует не принять их, он горько пожалеет о содеянном.

- Да что ты в конце концов делаешь с нашей планетой, с моей страной? – закричал Северцев.

- С планетой я ничего не делаю, - сказал Вульф, - а вот вашу страну неплохо было бы проучить, чтобы выдавить из каждого гражданина вашего рабскую жидкость, которая скопилась в них в достаточном количестве. Пусть поймут, что и они люди, что они свободные люди.

- И как ты это планируешь сделать? – спросил кандидат в президенты. – Сделать? Сделать? Сделать?

Внезапно гул стих. Я огляделся вокруг и увидел, что мы одни в кабинете. Я за столом. Велле Зеге Вульф – в кресле. Было такое ощущение, что я на все это смотрел со стороны и видел довольно безрадостную картину. Какой-то заполошный кандидат и спокойный советник, задумавший какую-то каверзу. Лишь бы все это обошлось без кровопролития.

В дверь постучали. Вошла секретарша с подносом и принесла нам кофе и какао. Какао – мне.

- Вот ваше кофе, - сказала она Вульфу, подавая чашку.

- Не ваше кофе, а ваш кофе, - поправил ее мой советник по выборам.

- Хорошо, - сказала секретарша – ваш кофе, - и она повернулась ко мне. – А это ваш какао.

- Не ваш какао, - поправил я ее, - а ваше какао.

Девушка заплакала и молча ушла.

- Первое, что я сделаю, - сказал я, - проведу реформу русского языка. Средний род уберем вообще. Будет только мужской и женский. Весь средний род переведем в мужское достоинство. Кофе, какао, молоко, сено, окно, письмо, яблоко, море, фото, кольцо. Сразу исчезнет примерно двадцать правил на произношение и на письмо. Людям легче будет разговаривать на родном языке. У англичан вообще только ззэ и э. И немцы вслед за нами уберут свой дас, дэм, ди, дас. Либо проведем переговоры и договоримся о том, что слова среднего рода так и будут словами среднего рода без каких-либо исключений. У нас западное низкопоклонство никак изжить не могут. Немцы говорят дер кофе, он значит, и мы как обезьяне тоже говорим, что слово среднего рода будет мужским родом. Доколе? И это внесем первым пунктом программы. Хай поднимется неимоверный, академики там разные, филологи, писатели критику разведут, и спасибо им. Чем больше дерьма они будут говорить, тем больше народ простой за нас будет. Для народа кофе – оно, а не он, да и народ кофе не так шибко пьет, а если и пьет, то какой-нибудь растворимый из Индии или из Колумбии и обязательно пол-литровыми кружками. Они будут за нас однозначно.

Второе. Избирательная кампания будет простая. Проводим крестный ход во славу и процветание земли билбордянской. Колонной, с песнями, с крестами пойдем по городам. И представь себе, отсюда, из Билбордтауна на восемь сторон выйдут колонны с моими доверенными лицами. Рядом с ликами святых и мой лик со знаменем-программой. И каждому активисту плейеры с видеозаписями моих выступлений, и все бесплатно. Плейеры сейчас копейки стоят, а каждый активист может с сотню людей охватить, Плейеры нужно раздавать повсеместно людям старше восемнадцати лет, то есть избирателям, и настроить их так, чтобы кроме наших дисков не показывали ничего. На диске записать песню какую-нибудь, молитву, мою речь, рекламный ролик, мультик для детей, бурановских бабушек для пожилых и пойдет это все гулять по народу. За плейерами очереди стоять будут. Будут давки и драки до крови. Нахаляву и жид удавился. Это так, к слову пришлось. Возникнет вопрос – почему крестный ход? Почему я хочу прибегнуть к мракобесию для привлечения людей? Ответ простой. На креативный класс Билбордии нет никакой надежды. Они у нас как херувимы, хотят творить и мечтать, а все остальное кто-то другой за них сделает. Дядя, например. Креативщики начинают думать только тогда, когда оказываются в концлагере на валке леса. И даже тогда никто и ничего не делает. Или просто уезжают за границу и там пережидают трудные времена. Поэтому нам нужен активный элемент – церковники и уголовники.

По еврейскому вопросу. Будет введена отдельная уголовная статья за антисемитизм, который будет приравнен к преступлению против человечности по аналогии с гитлеровским фашизмом. И вообще, преступления на национальной почве будут рассматриваться намного жестче. Тут кое-кто говорит, что преступники не имеют национальности. Да, там, где каждый человек гражданин государства и говорит на одном языке, и подчиняется законам государства, а не обычаям и традициям, там о национальности речи нет. Во всех остальных случаях – должно рассматриваться как преступление на национальной почве. Это будет поддержано всеми, и билбордянами, и представителями других наций и народностей. Хватит возвеличивания одних наций перед другими. Арийцев не будет. Немецкий мультикультурализм можете засунуть в одно отверстие, если оно будет подходящим. Либо ты билбордянин, либо никто – вон отсюда и поганой метлой его по окаянной роже.

Третье. Свободный народ может свободно владеть оружием и защищать себя от преступников. Будет много криков, но те, кто за оружие, перекричат других.

Четвертое. Защита женщин и детей от домашнего насилия. Женщин защитить от харрасмента, то есть от насилия со стороны начальников.

Пятое. Бесплатно давать землю под строительство своего дома. Налоговые льготы производителям деревянных домов. Должна заработать одноэтажная Билбордия. Переселенцам и фермерам налоговые льготы. Каждая семья должная иметь возможность построить свой дом с усадьбой. В Билбордии столько земли, что ею можно наделить каждого жителя земли без ущерба для Билбордии. Мы будем Меккой и Мединой для всех страждущих во всем мире. Хочешь познать себя – едь а Билбордию. Хочешь проявить себя – едь в Билбордию. Билбордия – страна неограниченных возможностей. Но только для тех, кто признает законы Билбордии и руководствуется ими в повседневной жизни. Остальных – на тачку и на свалку истории. Олигархов к ногтю. Налоги девяносто процентов, но, если ты благотворитель, делишься с бедными – налоги могут быть снижены дол сорока пяти процентов. И ни билбордейки ни в ту или в другую сторону.

Это основное. Если растекаться по древу, рассказывать обо всем, то никто это слушать не будет. После пяти пунктов у человека рассеивается внимание, и он уже перестает чего-то соображать. Это как на митинге в период революции. Нужно назвать имя и адрес врага и бросить клич: Вперед! Бей! Грабь! Долой! И все побегут туда.

А сейчас самое главное. Действующий президент будет призывать к демократии, а мы будем призывать к величию и единству государства. Наша задача сделать так, чтобы к нам добровольно тянулись те республики, которые от нас отсоединились. А для этого нужно развить нашу экономику, уничтожить коррупцию и создать условия для привлечения инвестиций. Инвестор должен стать самым главным и охраняемым человеком в нашей стране. Остальное все приложится.

- Браво, - сказал Велле Зеге Вульф, - а я займусь материальным и психологическим оформлением твоего крестного хода. Кстати, как говорят у вас, шкуру неубитого медведя делить легче, скажи мне, а что ты сразу будешь делать, когда станешь президентом?

- Сначала нужно выиграть выборы, а потом, - я на какое-то время задумался, - потом я выпорю своего начальника охраны и пороть его будут его же подчиненные. Зато охрана у меня будет классная. Начальник будет серчать на подчиненных, а подчиненные будут бояться мести начальника, зато службу будут нести так, что ой-ей-ей. Никто не захочет поротым быть. Затем перепорю всех министров. Затем губернаторов. Одних – за дело, других - для профилактики. Затем начну пороть народ. Повсеместно. Чтобы он знал, что пришел хозяин земли билбордянской и он спуску не даст. А уж затем начну реформы.

- Ты что, с ума сошел? – удивился Вульф. – А ты не думаешь, что тебя на первой же порке власти лишат. Руки за спину и в суд.

- Дорогой ты мой, - я снисходительно засмеялся, - ничего-то ты не понимаешь в билбордянской душе. В ней вообще никто и ничего не понимает. Вот, говорят, что Достоевский был мастером по билбордянской душе. Никакой он не мастер. Он просто писака из чрева и написал то, о чем принято молчать из скромности. Если тебя дерет тятька или дядька, то это за дело и нужно благодарить за науку. Если тебя выдрал один раз чужестранец за то, что ты что-то плохо сделал, то это тоже наука, но иностранцу больше одного раза руку поднимать нельзя, а то погонят как Наполеона вилами и ухватами. А вот своим можно сколько угодно. Свой – это хан, который тебя накормит, напоит, спать положит и утром хребет тебе сломает либо на потеху, либо за провинность какую. И во всем круговая порука. Если наказывают, то коллективно. И все это в порядке вещей. Зато хана уважают больше и людишкам плохим хулиганничать не дают.

Вот, к примеру, нужно провести реформу в дорожном строительстве. Это одна из основных отраслей в Билбордии. Дороги. А рядом с дорогами дураки кормятся. Те, которые дураки, те поодиночке кормятся. Умные дураки организуются в банды и кормятся с дорог по-крупному, деньги крадут на этапе строительства и еще проезжающих путников грабят.

И вот, прихожу к ним, то да сё, сюсю-мусю, типа, нужно реформу провести и дороги хорошие сделать по международным расценкам.

Они мне все кланяются, якши, начальник, так и сделаем, приходи завтра. Это как у иранцев фардо – тоже завтра, только потом как-нибудь, лет через сто или через сто пятьдесят.

А я соберу все транспортное начальство, выпорю министра транспорта, да заодно и начальников департаментов и расскажу, что делать нужно. Все, что я буду говорить, дословно запишут в свои рабочие книги с золотым обрезом дорогущими ручками, на которые пенсионер сможет прожить целый год. С утра следующего дня по всей Билбордии в транспортной сфере будет порка начальников. Как цепная реакция при делении ядер урана. А особо ретивые всех бандитов дорожных либо на каторгу отправят, либо поставят в такие условия, что те сами на каторгу побегут как на престижный курорт. И начнется дорожное строительство, да такое, что иностранные кампании будут приезжать для обмена опытом. Главное – доходчиво объяснить и поставить задачи, сообразуясь с разными факторами. Гены человеческие нужно направить в ту сторону, в какую надо. И контролировать все это. И гены нового уже проявятся в потомстве через воспитание в семье. А это самое главное во всем мире. Как ребенок воспитан в семье, таким он и будет в самостоятельной жизни.

Или вот тебе еще пример. Идет война. Нужно идти в атаку. Приходит командир и говорит таким культурным голосом:

- Граждане, товарищи, мусью, сэры и пэры, ситизены и вольноотпущенники. Нужно нам противника выбить вон с той высотки. Не соблаговолите ли вы подняться в атаку и вперед.

И эти ситизены так вежливо тоже и ответят:

- А не хотите ли вы, мусью лейтенант, пойти в пешеходную эротическую прогулку в направлении вон той ямы, куда мы ходим отправлять свои естественные надобности.

Вот и вся сказочка. А представь себе, что прилетает лейтенант с револьвером:

- Мать-перемать, суки вы облезлые, приготовить винтовки, по моей команде вперед, кто замешкается на бруствере, того лично пристрелю, вперед!

Да еще револьвером по зубам тем, кто как бы не совсем уразумел, о чем речь идет. И все побежали вперед с винтовками наперевес с криками: Ура! Хурра! Урагша! Банзай! Валио! Аллах Акбар! Моритури те салютант! Алга! Бо сан! Полундра! А потом оставшиеся в живых будут говорить, что лейтенант у них мужик ого-го какой, ему бы фронтами командовать… Вот она вся душа. И так повсюду.

Если бы царь Питер тоже разводил сюсю-мусю, мы бы до сих пор щи лаптем хлебали. Если все делать в сторону улучшения жизни, то через пять президентских циклов по два срока Билбордию не узнать, если только билбордяне не изберут себе придурка, который снова потянет их к истокам общинности и лапотничества.

Кстати, ты заметил, сколько у нас в штабе человек стали парнокопытными?

Вошла успокоившаяся секретарша и доложила, что прибыли новые министр внутренних дел, директор службы безопасности, банкир и неизвестный человек.

 

 

Заседание теневого кабинета министров

 

Все происходило без помпы. Всем был подан кофе, мне было подано какао.

- Андрей Васильевич, - начал свою речь Банкир, - совещание наше неофициальное, если что, то мы все порознь и пришли сюда только для того, чтобы получить информацию о ваших намерениях на ближайшее время. Собственно говоря, из администрации действующего президента звонили по всем учреждениям Билбордтауна и намекали на то, что лучше поддержать реального президента, нежели того, кого неизвестно как назвали преемником и кандидатом на выборы. И с вами сделать ничего не могут, потому что информация прошла по всем внутренним и мировым каналам связи и средствам массовой информации. Вот и мы пришли сказать, что внутренне мы с вами, а внешне – с тем, кто нами правит. Нам тоже жить нужно. И что нужно от нас?

- Нам поступила информация, что вы готовите крестные ходы, - сказал министр внутренних дел, - Я отряжу вам сопровождение из полиционеров и не допущу никаких беспорядков.

- Я со своей стороны, - сказал директор службы безопасности, - подготовлю активистов, которые будут выступать в вашу поддержку и локализовать враждебные проявления их противостоящего лагеря. На моей совести будет и обеспечением вас информацией об их намерениях.

- Тоже самое вы будете делать и для штаба действующего президента? – спросил я.

Все трое согласно мотнули головой.

- А у вас какая позиция? – спросил я Корепана.

- Все будет зависеть от ваших планов в отношении организованной преступности, - сказал он.

- Получается, что если мы будем требовать строгого исполнения законов, защищать наших граждан и искоренять преступность, то вы объявите нам войну? – спросил я.

- А что? – с вызовом и вопросом на вопрос ответил Корепан. – В тюрьмах ежегодно сидит свыше одного миллиона человек. Вы садите людей по любому поводу и без повода, вычеркивая его из списков вашего общества. Они вам не нужны, и они пополняют наши ряды. Посчитайте, сколько человек было осуждено в годы правления всех ваших генсеков и президентов. И это все взрослые люди. Второе. Практически все ваши чиновники покупаются нами или являются родственниками отсидевших людей. Наши люди есть везде, во всех ваших властных структурах. Вы, кстати, подумайте, чьи приказы первыми выполнит ваша армия, - Корепан понял, что он перехлестнул, но закусил удила и понесся вперед. – Нам просто интересно посмотреть, как вы будете проводить свою кампанию, иначе бы мы выставили своего кандидата и получим все преференции, за которые заплатили.

- Вы говорите это так, как будто министр внутренних дел и директор службы безопасности находятся у вас на содержании, - сказал я. – Если это так, то борьбу с организованной преступностью мы начнем с них и мобилизуем всю страну на борьбу с преступностью, как с агентом мирового империализма, который бросил всех билбордянских преступников на разрушение нашей страны. Поверьте мне, девяносто процентов преступного элемента будут на нашей стороне, и мы не будем садить людей в тюрьму за украденную морковку или порцию мороженого. С вами будут бороться как с власовцами и разноцветными атаманами, грабившими страну. Потеря от вас будет небольшая. Мы не позволим вам быть ночным дозором, властью черной ночи. Либо вы будете легализовыать свои доходы и становиться нормальными бизнесменами, либо вас не будет в списке граждан нашей страны. Не пройдет и десяти лет, как преступления будут чем-то постыдным и воры и бандиты будут огорожены красными флажками от общества.

- А ты не много на себя берешь, Корепан? – зловеще сказал министр внутренних дел. - Мы проведем действительную аттестацию всего личного состава и у нас не будет ни одного полиционера, который будет крышевать вас. А служба безопасности поддержит нас, не так ли? – он обернулся к директору службы безопасности.

- Естественно, - сказал тот.

- Вы меня просто не так поняли, - как-то неуверенно стал говорить Корепан. Зря он так сказал, думал, что умнее всех и забрался на высоту, дающую право на самостоятельный голос. – Мы тоже за власть, мы вкладываем деньги в экономику и сдерживаем уличную преступность. Мы тоже часть государственной машины, только нелегальная.

- Если вы часть государственной машины, - сказал я, - то на вас ложится задача по предотвращению карманных краж и грабежей участников крестного хода с нашей стороны. Вместе с полимилицией.

- Понял, так и сделаем, - сказал Корепан.

На том совещание и закончилось.

 

 

Крестный ход

 

Крестный ход был как крестный ход. Опущу всю организационную работу, но она достаточно большая и любой крестный ход не стихийное событие, а хорошо подготовленной мероприятие.

Крестные хода проводятся по определенной причине, чтобы попросить у Господа Бога чего-то нужного в данный исторический момент, как правило, исцеления или дождя в засуху. Использовать крестный ход для агитации за кандидата в президенты начал я. Приоритет, так сказать, мой.

Восемь групп вышли из Билбордтауна со священниками с хоругвями и с молитвами. За городом их ждали автобусы, на которых они поехали по сельским населенным пунктам области. И так было во всех восьмидесяти девяти губерниях. Всего было задействовано порядка десяти тысяч человек и две сотни автобусов с наглядной агитацией, техническими средствами и подготовленными агитаторами. Сами посчитайте, нужны были огромные деньги, и они появились в виде пожертвований от добрых людей. Почему добрые люди не боялись делать пожертвования? Потому что не боялись и видели перспективу в смене власти, да и мы не афишировали наших спонсоров, благодарность будет потом, когда могущие помочь, но не помогавшие, будут кусать локти от злости на себя. Да и пусть злятся, все теплые места будут розданы тем, кто не боялся попросить их.

У нас не было другого выхода. Все средства массовой информации сосредоточились на агитации за действующего президента, а для нашего штаба был организован полный отлуп по всем направлениям. Как обычно, у кого власть, у того и средства информации. Если стану президентом, то в первый же месяц организую приватизацию всех информационных каналов.

На день раньше нас были организованы крестные ходы в пользу нашего главного конкурента. Информаторы сообщили о нашем ноу-хау, сверху была дана команда и вот вам добросовестная конкуренция на деле.

Нужно отдать должное, что подготовка этих мероприятий прошла мимо силовых ведомств, я имею в виду министра внутренних дел и директора службы безопасности. Вернее, ничего не прошло мимо, прошло только мимо Билбордтауна. Все их подчиненные работали напрямую, минуя главных начальников. Есть над чем поработать после выборов, а я почему-то был уверен, что одержу победу в любом случае. Просто потому, что Велле Зеге Вульф никогда не получал такой откровенный нах.

Неизвестно по какой причине, но по маршруту правительственных крестных ходов были дожди и грозы, ломались машины, крестоходники дрожали от холода и страха, когда ночью около них выли голодные волки, то в наших крестных ходах светило солнце и высыхали дороги, а мы появлялись словно луч света в темном царстве и нас встречали с хлебом и солью, а также чарочкой на серебряном подносе.

Их встречи были обязаловками, а наши встречи – праздниками и весть о них разлеталась по всем селам и поселкам и нас уже ждали, потому что доверенные лица делали чудеса, обращаясь к небу и вызывая небольшие подарки для потенциальных избирателей.

Один раз крестный ход наших конкурентов был прямо засыпан деньгопадом из однодолларовых бумажек. Все хватали эти доллары и распихивали по карманам. Денег было очень много и по звонкам с митинга стали прибегать люди из близлежащих поселков. Кто мог, бежал бегом, моторизованные приезжали на велосипедах, мотоциклах и автомашинах. Запасливые брали собой картофельные корзины, чтобы набить их доверху зелеными гринами. Устроители крестного хода были крайне удивлены и в них проснулась вера в Бога, хотя и Бес наживы тоже не дремал, они тоже активно собирали деньги. Но вдруг среди сборщиков денег раздался одинокий вой, потом к вою присоединилось еще несколько голосов, и вся оборудованная площадка для митинга одновременно закричала и заматерилась мужскими и женскими голосами. На купюрах вместо портрета американского президента красовалась физиономия нашего конкурента с американской улыбкой. Твою мать. Раздосадованные люди бросились с кулаками на организаторов хода и произошла короткая, но ожесточенная стычка, закончившаяся побегом агитаторов, которые были вообщем-то согласны с избивавшими их людьми, потому что и они сами участвовали в набивании карманов никому не нужными бумажками.

Периодически на митингах конкурентов появлялись неразлучные Гномов Калигула с балалайкой и Адольф Козлов с матерными частушками. Все, что говорилось до этого, забывалось начисто и начинался перепляс и пересып матерных частушек. Потом Адольф Козлов начинал скакать, разбрасывая везде золотые какашки и люди бросались собирать их, с боем добывая себе все больше и больше. И откуда у такого маленького козлика столько какашек, когда потом каждый участник митинга выворачивал дома на стол пригоршню этого дерьма.

Что они думали и рассказывали друзьям о кандидате, нам не было известно, но общий тон этих разговоров мы знали, а рейтинги конкурентов так резво поползли вниз, что купленные рейтинговые агентства не могли выправить положение дутыми для заказчика цифрами.

А сейчас представьте себе, как руководитель хода по просьбе собравшихся вздымал руки вверх и просил благодати для тех, кто будет голосовать за меня. И вдруг с ясного неба неизвестно откуда начинали подать денежные бумажки в бордах и долларах (как правило, однодолларовые купюры, их много), но зато очень большая экономия избирательных расходов и рекламная продукция в виде помад, флакончиков духов, пачек сигарет, микробутылочек с коньяком и водкой как в Аэрофлоте, календариков с моей физиономией. Четыре мужика четырьмя бумажками по одному доллару могли купить хорошую бутылку водки и посидеть, поговорить по душам, обдумывая, где в следующий раз будет встреча с кандидатом, чтобы подхватить побольше волшебных бумажек, при помощи которых они могут отвести душу от всех трудностей, свалившихся на нашу страну.

Это и было концовкой избирательной встречи. Доходило дело и до стычек между избирателями, особенно за право обладания микробутылочками. Стоило кому схватить пару бутылочек, как друзья его восстанавливали справедливость по Божьим заветам.

Самый высший иерарх церкви не разрешал своим служителям на параллельных нашим крестных ходах обращать руки к небу и являть чудо, но под нажимом дал разрешение. При первых же попытках на людей падали разноцветные дожди, полчища майских жуков спускались вниз и с громким жужжанием устремлялись в огороды пожирать все, что уже было в состоянии полуготовности на грядках и растениях. С отчаянными криками люди бросались в свои подсобные хозяйства спасать урожай, славословя обиходными выражениями приехавших представителей и самого кандидата.

А через два часа приезжаем мы. На улице уже солнечно, мы все в белых фраках, джаз-банд играет «У моей бабушки есть одна маленькая штучка», детям бесплатное мороженое, мужикам по стопарику хорошей водки, а бабам по бокалу вина. Всё в одноразовых пластиковых бокалах и рюмках с цветными портретами кандидата, которые остаются в семьях на долгую память. Буквально через несколько минут вся сельская площадь начинает приплясывать и припевать:

 

К нам приехал, к нам приехал,

Андрей Васильич дорогой….

 

И тут ведущий кричит:

- От имени Андрей Васильевича наш любимый Господь и Спаситель дарует вам благодать, - и вздымает руки вверх.

И тут на людей начинает сыпаться манна небесная в виде уже вышеописанного набора. На площади оживление и неразбериха, а когда все подарки были разобраны, то нас и след простыл, однако у людей осталась приятная память и знание, за кого им нужно голосовать на предстоящих выборах.

И вот так, без всяких газет, журналов, телевидения и интернета наша избирательная кампания набирала обороты, и слава о наших крестных ходах далеко обгоняла нас, а люди и местные священники с помощью святой воды и матов отгоняли наших конкурентов. ожидая нас.

Наши рейтинги росли как на дрожжах в теплый день в дачном туалете и когда невозможно подогнать ассенизаторскую машину для восстановления бывшего статус-кво. И тогда против меня был применен последний и безотказный козырь моего конкурента.

 

 

Тюрьма

 

Мою дверь начали пилить в пять часов тридцать минут летнего утра. Я лежал в постели и слушал, как ломаются режущие элементы у «болгарок». Всех сотрудников спецслужб можно смело называть болгарами, потому что у каждого из них в столе лежат по десятку запасных режущих кругов для этого безотказного инструмента, который никак не научатся делать в нашей стране.

Ровно в шесть часов утра моя новенькая немецкая дверь распахнулась и в квартиру влетело шестьдесят два человека в черных одеждах, а масках, с самыми современными автоматами, мотками веревок через плечо, с десятком прикрепленных к бронежилетами гранат оборонительного действия с радиусом поражения в двести метров, а масках и шлемах, как у космонавтов, но только черного цвета, у каждого по пять раций и все орут на разных языках и все наставили на меня и мою жену автоматы в готовности стрелять до посинения.

Теснота в помещении была настолько высокая, что два следователя, которые возглавляли это действо никак не могли пробиться, чтобы объявить о проведении у меня обыска в подозрении совершения какого-то ужасного преступления или в том, что я очень похож на человека, который совершил это ужасное преступление.

Для любой страны, кроме нескольких африканских, арест кандидата на пост президента событие чрезвычайное, но только не для нашей страны.

Обвинение было абсурдное, но у меня изъяли все ценности, немногочисленные украшения жены, все письменные материалы, мои погоны и медали. До орденов за службу я не сподобился. Причем, следователь сорвался на визг, предъявляя понятым – моим соседям мои воинские атрибуты – смотрите, какой личиной он прикрывался и что они найдут подлинных владельцем наград и погон полковника пограничных войск.

- А чего его искать, - хмуро сказала хозяйка соседней квартиры, - он сюда из армии полковником и приехал, и все соседи его за глаза полковником называют, потому что он полковник и не чета таким как вы.

Следователь носился по квартире и пинал все, что ему под ногу подвернется. Мне его даже было жалко, приказали арестовать ни к чему не причастного человека, а он и не знает, что предпринять. И внутри него беснуются и дерутся два человека: подлец и честный человек. И, как правило, подлец побеждает. Арестован первый невиновный – орден и звездочка на погоны. Второй – еще орден и звездочка. Потом сто, двести, триста, четыреста, пятьсот арестованных и расстрелянных жертв и у человека глаза светятся от удовольствия. И вокруг его помощники с горящими глазами, горячим сердцем, воспаленными мозгами и дочиста вымытыми в крови руками. Все готовы уничтожить друг друга, да только вот нет времени на очистку тюрем и заполнение их новым контингентом. Все-таки на все это нужно время. И так продолжается до тех пор, пока не сдохнет тиран. Все ждут его смерти и когда она приближается, никто и пальцем не пошевелит, чтобы отогнать ее. Все с вожделением наблюдают агонию некогда страшного человека. А потом наступает время покаяния. Все начинают стучать себе коленкой в грудь и говорить, что время было такое, если бы я отказался расстреливать, то расстреляли бы меня, а у меня, семья, дети, мамочка вот больная, к постели прикованная. Помилуйте, люди добрые, я хороший. Вот я первом классе был в костюме зайчика у елки пеню распевал: «В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла», не расстреливайте меня, господа-товарищи. А его никто и не собирался расстреливать, а он всё канючит и канючит. Его как бы прощают, а он воспитывает подобного себе вертухая и исполнителя несправедливых приговоров.

В СИЗО номер один города Билбордтауна меня препроводили обычным порядком. Привезли, передали дежурному с решением об аресте как особо опасного преступника. По этому случаю вызвали и начальника СИЗО, пожилого подполковника, на старости лет защитившего диссертацию по истории и теории тюремного дела в Билбордтаунской области.

- Ба, Андрей Васильевич, - широко улыбнулся он и разведя руки как для объятий, но спохватился и пожал мне руку. Во времена свободы мне приходилось встречаться с ним по общественным делам, и он мне даже подарил свою диссертацию с дарственной надписью. – Какими судьбами? А, впрочем, судьбы у нас всех одинаковы, мы только меняемся местами, сегодня ты по одну сторону решетки, а завтра я или они, и только надзиратели все время загружены одной и той же работой. Сами понимаете, работа у нас тяжелая. Царь Питер, царствие ему небесное, говаривал, бывало:

- Тюрьма - есть ремесло окаянное, и для скорбного дела сего потребны люди твердые, добрые и веселые. И в нашем следственном изоляторе такие люди и служат. Сами понимаете, что мы принимаем на себя основную роль в перевоспитании лиц, переступивших закон. И мы же закладываем основу психолого-педагогического воздействия на нарушителей и именно здесь начинается истинное раскаяние в совершенном преступлении. Только у нас человек попадает в систему воспитательного воздействия, единую для всех учреждений исполнения наказаний. Тайный советник и Астраханский губернатор В.Н Татищев слово тюрьма описал следующим образом:

- Тюрьма – есть слово не славянское, прежде называлось порубь, погреб. Темница, по-немецки «тюрьме», «башня» по-татарски, по-славянски «вежа» и «стрельница». Первые тюрьмы появились в Европе в шестнадцатом веке. А в Билбордии первые тюрьмы появились в Борде и Питерсбурге в начале восемнадцатого века. Так что не мы были родоначальниками тюремного дела.

Мы прохаживались с начальником по коридорам как старые знакомые под удивленные взгляды следователя, привезшего меня сюда.

Спохватившись, начальник посмотрел документы о моем задержании и дал команду определить меня в общую камеру, так как СИЗО было переполнено.

Перед посадкой сделали опись вещей и дали расписаться в том, что у меня ничего нет.

- Счастливо, Андрей Васильевич, - попрощался со мной начальник СИЗО, - люди в камере сидят солидные, в законе, думаю, что найдете с ними общий язык.

- Вот, бляха-муха, и сбылась билбордянская пословица: от сумы и от тюрьмы не зарекайся, - подумал я и шагнул в камеру.

 

 

Камерные отношения

 

- Здравствуйте, люди добрые, - сказал я, войдя в камеру. – Зовут меня Андрей, фамилия моя Северцев, статья 58-я, десять прим, я кандидат в президенты нашей страны. Дозвольте приземлиться на вашем аэродроме на неопределенное время.

Пауза несколько затянулась. Семь человек сидели за столом, на котором стоял алюминиевый чайник и восемь алюминиевых кружек, и внимательно смотрели на меня. Оценивали, кто это и как с ним вести.

Это был и экзамен для меня, согнусь ли я под взглядами и буду ли шестерить перед новыми соседями, потому что сидели не новички, а действительно люди авторитетные в уголовно-тюремных делах.

Пауза стала затягиваться на неприличный промежуток времени. Нужно что-то делать. Я увидел свободную койку на втором ярусе, подошел к ней и положил свои туалетные принадлежности и стал заправлять подушку и то, что можно было назвать простыней под одеяло солдатского образца 1914 года. Раз у людей нет желания разговаривать, то и не нужно к ним лезть со своими разговорами. Хотя и в тюрьме соблюдаются некоторые элементы вежливости при поступлении новых постояльцев: либо здороваются, либо нападают кодлой, чтобы показать, кто здесь хозяин. А здесь все хозяева и никто не решается взять верховодство. Как говорят, если пьянку нельзя предотвратить, то ее нужно возглавить, то и я подошел к столу, сел на свободное место и сказал:

- Предлагаю попить чай, с собой ничего сладкого нет, но обещаю, что скоро будет.

- Так это у нас не чай, а чифирь, - сказал один, тот что постарше.

- Чифир так чифир, - сказал я, - в гостях носом не воротят.

Мои слова вызвали что-то подобие улыбок у моих сокамерников. Один взял чайник и налил в мою кружку что-то черное как смоль, хотя на свет был вид крепко заваренного чая. Себе они тоже налили.

- За всех присутствующих, - сказал я как бы тост и сделал хороший глоток горячего варева. Заварка была крепкая и во рту сразу появилась оскомина, а зубы стали скрипеть друг о друга.

- Откуда же пятьдесят восьмая взялась? – сказал один из сокамерников. – Ее, помнится, в шестидесятые годы Хрущев Никита и прикорешил вместе с Берией.

- Не скажите, уважаемый, - сказал я, - пятьдесят восьмую раздербанили на части и в качестве отдельных статей поместили в раздел десятый кодекса, как преступления против государственной власти. Так что, если у них будет желание, то любую вашу статью можно будет перевести в раздел десятый.

- Это как же так? – угрожающе загудел верзила с пудовыми кулаками. – Кто им это позволит это сделать?

- А кто им это запретит? – ответил я вопросом на вопрос. – Я хотел сделать, чтобы Конституция и законы страны соблюдались неукоснительно, и сейчас мы с вами товарищи по несчастью и сидим в одной камере. Так кто им помешает? Только мы с вами, а больше некому.

И мы все засмеялись.

- Слушай, а что можно сделать, чтобы вертухаи были похожи на людей? – задали мне очередной вопрос.

- Ну, братаны, вы и мастаки задавать сложные вопросы, - засмеялся я. – Вот, давайте рассмотрим пример. Два друга, Колян и Петруха. Одного посадили в камеру, а второго поставили его стеречь у камеры. И все. Дружба закончилась. Стали смертными врагами. А почему? Да потому что Петрухе дали мундир и власть, причем бесконтрольную над Коляном, и он эту власть употребляет на полную мощь. Вот приходит он домой, снимает форму и его начинает грызть совесть от того, что он по-зверски относится к своему другу. И с каждым днем эти угрызения совести становятся все меньше и меньше, а потом совесть пропадает совсем. Возьмите кино. Там менты, которые без мундира, то есть сыщики, намного душевнее, чем те, которые в мундирах.

- Не, кореш, не скажи, - возразили мне, - они что в мундирах, что без мундиров - одинаковые. Их чем-то кормят таким. Я бы вот послушался нашего участкового, так сейчас поди бы генералом был и не сидел бы в этой камере.

Рассказ снова вызвал смех. Стали вспоминать, сколько полиционерских генералов сидит и сколько из них умерли во время следствия или покалечились, или с жизнью счеты всели.

- В полимилицию я бы ни в жисть не пошел, - сказал пожилой зек. – В такой службе не запачкаться нельзя, да и на любой службе тоже. Даже мы, законники, и то мараемся о всякое дерьмо чуть ли не каждый день. А что вот ты с евреями делать будешь? Расплодилось их несчетно и нам конкуренцию составляют, свою мафию организовывают и перекрывают нам все пути легализации доходов.

- Нет, братаны, - сказал я, - тут дело не в евреях или в армянах, а в нас самих. Вы, да и мы тоже, разобщены полностью, каждый сам по себе, а они все коллективом, и они все родственники-знакомые и друг за друга горой. Кто вам мешает так же делать? Никто. Сами себе мешаете. А про евреев я вам сейчас анекдот расскажу. Было это в советские годы, еще при Хрущеве. Объявили в Борде, что в самом крупном магазине икру будут продавать по шестьдесят копеек за килограмм. А дело было как раз тридцать первого декабря. С утра у магазина очередь километра на три. Стоят, мерзнут. В двенадцать часов вышел директор и сказал, что евреям икру продавать не будут. Евреи ушли, а все зааплодировали. В три часа снова директор объявил, что приезжим икру не будут продавать. Приезжие ушли, а очередь снова зааплодировала, понаехали тут, понимаешь. В пять часов директор объявляет, что продавать будут только ветеранам Отечественной войны. Очередь сильно убавилась. В семь часов директор снова объявляет, что обслуживаться будут только ветераны войны 1812 года. И очередь разошлась. Остался только один старичок, старенький-престаренький, замерший до такой степени, что говорить не мог. Завел его директор в свой кабинет, налил рюмку водку и спрашивает:

- Вы член партии?

Старик кивает головой, типа, да еще с 1917 года.

- Вы же понимаете, - говорит директор, - что в интересах пропаганды мы должны были показать, что у нас все продается и все очень дешево.

- Я-то понимаю, - говорит отогревшийся старичок, - но я не понимаю, почему евреев самыми первыми отпустили!

Хохот в камере стоял такой, что в дверь несколько раз заглядывали надзиратели, а один раз мелькнула и голова начальника СИЗО.

- Веселый ты человек, кореш, - сказал коллектив заключенных, - а не боишься ты пролететь на выборах как фанера над Парижем?

- Если не убьют, то не боюсь, - сказал я. – Если говорить о фанере, то это значит говорить о смерти. Был во Франции такой летчик по фамилии Фаньер. Еще перед Первой мировой войной летал он над Парижем, врезался в Эйфелеву башню и погиб. А потом революционер Мартов сказал, что российское правительство несется к своей погибели как Фаньер над Парижем. А у нас в Билбордии всегда так – слышим звон, да не знаем, где он, вот и стали говорить о фанере над Парижем, если человеку в чем-то не повезет. Я хочу, чтобы в стране была власть народная, и чтобы народ управлял государством через демократически избранных представителей. Моя бабушка всегда говорила про власть «оне», мол, оне живут сами по себе, и мы живем сами по себе. А народ должен иметь право избирать и менять не справившихся с делом представителей во власти. Вот я за что.

Наши разговоры затянулись заполночь. Говорили обо всем. О военной службе. Об отношении к преступности. О легализации теневых доходов. Об обучении детей. Естественно, что большинство состояний составлялось не вполне честным и легальным путем, а владельцы состояния хотели быть не с разбойничьей повязкой на пиратском бриге, а быть уважаемыми сэрами и пэрами, а их детишки получать образование в престижных учебных заведениях и становиться элитой, и это право должно быть у всех, а не только для своей кодлы.

- А ведь это не ваша камера, - сказал я, когда мы укладывались спать.

- Начальник нас собрал вместе, - сказал один из сокамерников, - говорит – тут привезут интересного типа, потолкуйте с ним. Вот мы и потолковали. Ты нам понравился, здесь тебя никто не тронет, а с утра мы разошлем малявы корешам, чтобы поддержали твою кандидатуру.

Утром у меня уже были другие сокамерники. То есть, в камеру вернулись те, кого попросили на ночь перебраться в другие камеры.

Читатель будет очень разочарован тем, что я не стал описывать нравы в тюрьме. Тем, кто желают узнать о них поподробнее, можно просто бросить камень в витрину самого дорого магазина и начать увлекательные приключения по местам содержания уголовных преступников и познакомиться с ярчайшими представителями их класса, или, как сейчас говорят, социальной группы, и в эти группы входят их представители, и возбуждение ненависти к одной из этих социальных групп ведет возбуждение уголовного дела, так что и я об уголовниках ничего не скажу, чтобы и на меня не возбудили за это уголовное дело.

В тюрьме я просидел ровно неделю. Как ни за что взяли, так и без объяснений выпустили. Билбордия, однако. Не понять ее ни умом, ни сердцем, и аршином не обмерить, и управлять ею нужно так, как дитем непослушным.

 

 

Ночь перед выборами

 

Выпустили меня за два дня до выборов. В пятницу, после обеда. Пока до дома добрался, уже ужинать надо. Никто меня у ворот тюрьмы не встречал. Не было ни журналистов, ни сторонников. Это и правильно. Зачем делать раскрутку тюрьме, хотя тюрьма - это то место, где куются революционные характеры. В детстве мы читали воспоминания большевиков и вождей о том, как они сидели в тюрьмах, как они боролись с тюремщиками, чтобы соблюдались права политических заключенных, основная вина которых заключается в том, что они призывали народ к новой жизни, чтобы не было богатых, а все были бедными.

Предвыборная новая столица была заклеена с головы до ног портретами основного кандидата, автобусные мониторы крутили его предвыборные выступления о том, что все у нас хорошо, что мы по уровню развития находимся впереди Америки и Германии, только они не подозревают об этом и вообще, мы в кольцо врагов и нам нужно сплотиться вокруг вождя, чтобы через каких-нибудь десять-пятнадцать построить общество всеобщего щастья.

- Ну и Вульф, - несколько обиженно думал я, - заварил кашу и в кусты. Ушел туда, откуда пришел. Фокусник и манипулятор людьми, хотя мне нравилось наблюдать за ним, когда он хулиганил в Борде перед нашим полетом на Тарбаган.

Выйдя из автобуса недалеко от дома, я увидел на остановке Велле Зеге Вульфа с какой-то женщиной.

- Катенька, познакомься, это мой товарищ Андре Северцев, кандидат в президенты страны, - сказал он, представляя мне женщину, - а это Катя – моя спасительница и добрая фея, - сказал он, представляя мне женщину. – А сейчас приглашай нас в гости, твои тебя уже ждут и стол накрывают с расчетом на нас.

Что же делать с этим Вульфом? Без мыла залезет во все щели и выражение такое, как будто ничего не произошло и все в порядке вещей.

- Андре, выше голову, - балагурил он, - каждый порядочный человек в Билбордии должен либо посидеть в тюрьме, либо быть отправлен в ссылку. Вспомни, ваши Лунин и Стулин сидели в тюрьме. Сидели и в тюрьме, и были в ссылках. И ты там был, следовательно, у тебя великое будущее.

Дома меня встретили так, как будто я отлучался из дома на несколько часов по каким-то делам. Это и хорошо. Зато я сразу ушел в ванную и с удовольствие плескался под струями горячей воды, смывая с себя тюремный дух. В Билбордии два духа: тюремный и Билбордский, и оба друг друга стоят.

Стол был накрыт царский. Отварной картофель, селедка с луком колечками и маслом, сало соленое, ветчина, салаты из капусты, редьки, свёклы. Это на закуску, а в качестве горячего блюда мои любимые пельмени.

Застолье получилось веселым и сытным. Выпили мы немало с такой закуской, но пьяными не был никто. О выборах никто не проронил ни слова. Зато я веселил людей тюремными анекдотами. Вот, например.

 

Идет надзиратель по тюрьме и говорит:

- Сегодня у нас будет пасха, каждый получит по яйцу!

Все кричат:

- Ура, круто!!!

Надзиратель:

- Вот этим сапогом.

 

В одной камере сидят два вора. Один за то, что украл часы, а второй - корову.

Спец по коровам решил приколоть любителя чужих часов, спрашивает:

- Который час?

- Точно не знаю, но думаю, что как раз время доить коров.

 

На зоне один зек спрашивает другого:

- Ты политический?

- Да.

- А кем работал?

- Сантехником.

- А как вышло, что ты политический???

- Да вызвали меня как-то в горсовет. Раковина у них в туалете сломалась. Ну, я посмотрел и сказал, что пора менять всю систему...

 

Кто в тюрьме не сидел, тот всю эту лажу принимает за романтику и приключения, подпевает Шуфутинскому: «Владимирский централ, ветер северный». Как посидит, так вся романтика куда-то девается. Вот и у меня романтики тюремной нет, а вот был бы я при власти, то я запретил бы людей садить в тюрьму по пустякам. При коммунистах были профсоюзы, как школа коммунизма. Сейчас тюрьмы как школа преступного мира. И те, кто увеличивает количество заключенных, работают на преступный мир.

Гостей мы проводили до дверей, а потом я завалился спать. Уснул практически мгновенно.

В два часа ночи во дворе дома послышался звук громко работающего мотора. Такие моторы были на старых автомашинах. Говорят, что такие моторы специально разрабатывали для душегубок и труповозок, чтобы не было слышно голосов жертв, кричащих в последние мгновения перед смертью. Такие же машины любили представители карательных органов, выезжавших на аресты врагов народа, чтобы весь народ слышал, кто приехал и что их очередь будет несколько позже.

Внизу противно заскрипела дверь в нашем подъезде. Все время собирался смазать и все время до нее не доходили руки. А с другой стороны, кто бы меня предупредил, что это за мной пришли. А за мной ли.

Весь дом слышал, как с девятого этажа начал спускаться вызванных снизу лифт. Как он шел натужно, как бы нехотя, потому что не хотел везти вверх тех, кто в нем нуждался. Но там парни здоровые, им один хрен, что на третий этаж взбежать, что на двадцатый.

Наконец, лифт остановился на первом этаже. Судя по времени его стоянки, в него входили четыре человека. Лифт поехал вверх натужно и остановился на третьем этаже. Это за мной.

Через пятнадцать секунд зазвонил музыкальный звонок в мою квартиру.

Вошли четверо. В черных кожаных пальто, положенных по комплекту каждому водителю грузовой автомашины типа «Studebaker». И эта мода сохранилась до сегодняшнего дня. Такие пальто носят либо министры, либо чекисты.  Интеллигенция сторонится такой вычурности.

Говорят, что когда Черчилль прилетел на конференцию в Ялту, то его встречала внушительная делегация в таких вот шоферских кожаных пальто. Он тогда улыбнулся и сказал, что его встречает делегация профсоюза автоводителей.

Старший в распахнутом пальто, из-под которого виднелись тупоносые хромовые сапоги со скрипом и темно-синие галифе с темно-синим, как его называют – васильковым, кантом.

- Северцев Андрей Васильевич? – спросил старший группы.

- Да, - сказал я.

- Оружие есть? – последовал следующий вопрос.

- Не заслужил, - сказал я, - именным оружием награждают только особо приближенных, а я все по дальним гарнизонам мотался.

- Ясно. Одевайтесь, последуете с нами, - поступила команда.

Узелок с сухарями, нательным бельем и мыльно-рыльными принадлежностями был собран заранее, а одеваются военные довольно быстро.

- Что в узелке? – спросил старший.

- Все, что положено по описи для арестанта, - сказал я и развязал узелок.

Немного постояв, покачиваясь с носка сапог на каблук и обратно, старший сказал:

- Забирайте, мало ли что.

Вероятно, что старший все-таки знакомился с историей органов госбезопасности и знал, что чекистов первой волны, уничтожившей первую волну врагов народа, уничтожили тоже как врагов народа. Так что, ни один палач не избежал участи своей жертвы, потому что следующему поколению палачей нужно было на что-то кормить семью. Когда нормальные жертвы исчезают, всегда принимаются за палачей. Молодежь, она, как правило, тупая и соображение у них просыпается только тогда, когда они наполучают полную корзину люлей и поймут, что служба и выслуживание это две большие разницы.

Поцеловав жену и дочь, я вышел из квартиры. Странно, что у меня не стали делать обыск. С одной стороны, это хорошо, а с другой стороны – это плохо. Хорошо – это могут везти на правёж, то есть на вынесение официального предостережения. А плохо – могли сразу вывезти на расстрельный полигон и там шлепнуть, как расстреляли коллективно все членов антифашистского еврейского комитета. У наших органов практика богатая, недаром все представители всех спецорганов большинства стран мира получали свои знания у нас и очень много афро-азиатских военных преступников очень хорошо говорят по-билбордянски.

Везли меня недолго. Минут пятнадцать. Глаза были закрыты, но я представлял дорогу, идущую мимо санатория с йодобромной водой. От санатория метров триста и поворот налево на государственные дачи. Если проехать еще метров триста, то там будет круглосуточный милицейский пост, который охраняет рекламный столб с портретами тандема и надписью, что жители города вместе с ними. А пост выставили потому, что один первый заместитель губернатора, поверил, что у власти сидит один человек и дал команду заменить плакат с двумя членами тандема на другой плакат с одним членом тандема. Через час первый заместитель губернатора стал бывшим, а около билборда поставили круглосуточный пост из полиционеров в гражданской одежде и на гражданской автомашине.

Въезд на дачи охраняется постом со шлагбаумом. Я слышал, как поднялся шлагбаум, и мы проехали. Так триста метров прямо, затем триста метров налево, затем поворот налево и движение по кругу на площадку перед центральным особняком для самых высокопоставленных гостей.

С завязанными глазами меня ввели в особняк, я спокойно поднялся на две ступеньки, потому что неоднократно бывал в это особняке и пошел в холл, где меня повернули налево в обеденный зал.

Там был он. Мой основной конкурент. Прилетел в новую столицу инкогнито. Ясно инкогнито. Если бы не инкогнито, то в центре новой столицы не было бы ни одного человека. Все движение транспорта прекращено. Тишина. Пролетающие воробьи начинают беспокойно оглядываться и сталкиваться друг с другом, а потом падать на землю с разрывом сердца от страха. Даже колокола в центральном храме города звонили по-чекистски. Как по-чекистски? А вот возьмите два граненых стакана, налейте в них наполовину водки, возьмитесь рукой за горловину и стукните стаканы донышками. Получится такой же звук, как если бы вы на пляже стукнули одним камнем-голышом о другой. Вот и чекисты так чокаются стаканами, и звуков звяканья стекла не слышно, и никто не подумает, что они пьют водку. Так вот, ничего этого не было. Просто в город приехал один человеке, как приезжают ежедневно десятки тысяч человек и также уезжают.

Я сидел на стуле, а конкурент, сцепив руки за спиной, неровно ходил передо мной. Затем он становился и сказал:

- Кто ты такой? Что тебе надо? Ты понимаешь, что мы здесь жили спокойно, по-семейному. Все было расписано, распределено и размерено. Парламент работал, отдыхал и выступал с разными идиотскими инициативами, чтобы никто не подумал, что они зря получают по полмиллиона в месяц и пенсию в размере семидесяти процентов от их зарплаты. Да за такие деньги любой баран станет просвещенным политиком и будет угадывать намерения власти, воплощая их в жизни самым добросовестным образом. Выборы проходили с периодичностью смены времен года, мы даже увеличили сроки между выборами, чтобы не терзать людей необходимостью походов на избирательные участки. Зачем ходить, когда результат известен давно. И тут нарисовался ты. Вот скажи мне начистоту, зачем тебе эта должность? Ты гений? Ты Рузвельт или Наполеон? Вот ответь мне.

Вопрос мне был задан сложный. А зачем мне эта должность? Я о ней вообще не думал, просто она свалилась на меня слишком неожиданно. С другой стороны, каждый из нас думал так, что вот если бы он был президентом, то он сделал бы вот так, а не так, как это было сделано. Получается, что каждый вменяемый человек, да и невменяемые тоже, все хотят быть президентами, чтобы делать все по-своему. К слову сказать, люди недалекие и малообразованные уверены в своей готовности президентствовать в любом государстве, а вот люди умные начинают сомневаться в своих способностях. Поэтому, например, в бою, умный начинает обдумывать, как провести бой с меньшими потерями, полный дурак вскакивает на бруствер, кричит: «Слушай мою команду! В атаку, вперед!» И все бегут за ним прямо под пулеметный огонь, и дурак этот обязательно остается в живых, положив за собой сотни трупов, которые могли бы остаться живыми, если бы командование взял на себя умный, провел маневр обхода огневой точки и уничтожения ее с тыла. Но. Дурака награждают, навешивают золотые эполеты и отвешивают пригоршню разных орденов, и получается этакий Антисуворов, который на всех углах кричит, что пуля дура, а штык молодец. Кибернетика – продажная девка империализма и прочую ересь, из-за которой страна наша самой последней мире сняла с себя лапти.

В Билбордии героями не становятся, героев назначают. Неужели вы думаете, что монах Пересвет и богатырь Челубей выехали перед рядами своих войск похвалиться силушкой своей немеряной, себя показать и людей посмотреть. Ханы и князья шибко не любят тех, кто вперед их выскакивают мускулами поиграть.

Наоборот, хан говорит Челубею:

- Езжай-ка, Челубеюшко, вперед да поноси этих билбордян самыми последними словами, чтобы поняли они, что их никто не боится, что войско наше несметно и что дело наше правое и победа будет за нами.

И поехал Челубей палицей махать да жопу голую супротивнику показывать, типа мы вас вот так, а потом вот так и еще так.

А тут князь Митрий Иванович по прозвищу Донской говорит монаху Александру Пересвету, иноку Троице-Сергиевского монастыря:

- Давай-ка, Санёк, съезди, перекрести крестом эту басурманскую рожу, пусть знает наших.

- Есть! – крикнул монах Сашка, руку приложил к козырьку и помчался исполнять приказ, проявляя смекалку и инициативу.

Знал он, что Челубей воин нечестный. У него копье было на один метр длиннее, чем у всех. Пока противник тянулся к нему, как челубеево копье уже пронзало его. Придумал Сашка хитрость воинскую. Снял он себя доспехи, надел только рясу с крестом и поехал на бой. Сошлись они в поединке и пронзил его Челубей насквозь, а из седла не вышиб, зато Сашка Пересвет наколол его на копье, как энтомолог найденного жука в коллекцию, да и убил насмерть. После этого подъехал к своим войскам Пересвет и там умер. Вот после этого и началась сама битва. И приказал князь помнить Пересвета, а церковь его к лику святых причислила и день памяти его 7 сентября.

А сколько во время битвы было таких вот Челубеев и Пересветов? Не перечесть, а кто их помнит? Никто. А вот князь приказал помнить и их помнят.

Или ближний пример. А вот если бы Наталья Гончарова не понравилась царю-батюшке? Не был бы Пушкин при дворе, не причислили бы его к числу классиков, и царь не стал бы его личным цензором, и был бы Пушкин в числе многих поэтов, которые писали не хуже, но к лику избранных не причисленных.

Зато другой поэт, Лермонтов, сам выскочил со стихотворением на смерть поэта про надменных потомков и что они не смоют всей черной кровью поэта праведную кровь. Все аж остолбенели, а он заматерел и написал поэму «Сашка», замахнувшись на Самого:

 

Наш век смешон и жалок, - всё пиши

Ему про казни, цепи да изгнанья,

Про темные волнения души,

И только слышишь муки да страданья.

Такие вещи очень хороши

Тому, кто мало спит, кто думать любит,

Кто дни свои в воспоминаньях губит.

Впадал я прежде в эту слабость сам,

И видел от нее лишь вред глазам;

Но нынче я не тот уж, как бывало, -

Пою, смеюсь. - Герой мой добрый малый.

 

Получается, что и я тоже выскочил на бруствер и крикнул:

- Слушай мою команду!

Но не я же издал указ, где меня объявили преемником и затвердили кандидатуру на выборы. Чего же ко мне претензии предъявлять? Мне терять было нечего, поэтому я и ответил вопросом на вопрос:

- А кто меня назвал на всю страну преемником и кандидатом на должность президента? Ты. Поэтому и я сейчас спрашиваю, а какие ко мне претензии? Послезавтра будут выборы, они и скажут, кто будет дальше править.

Мой конкурент сел за стол, махнул рукой и сказал:

- Принесите сюда водки.

Стоявший наготове официант с офицерской выправкой подскочил к нему с подносом, на котором стояла рюмка водки, накрытая бумажным колпачком.

Конкурент посмотрел на них, да как ругнется матом:

- Вашу мать! Вы что не понимаете, что я без закуски не пью. Второе. Я не один за столом. Немедленно накрыть стол на две персоны в водочном варианте.

Приказание было исполнено в несколько минут. На столе появились разнообразные закуски и графинчик с водкой. Наливали в рюмки из одного графина. Значит, не отравят. Выпили, закусили. Хозяин махнул рукой, и все удалились. Выпили еще по рюмке.

- Значит так, - сказал хозяин, - выборы мне не выиграть. Ты хитро свою кампанию провел, как будто тебя Бог сюда послал сменить меня на посту. Сколько мы людей ни болванили, а вот соскучились они по новому лицу и хоть им кол на голове теши, за тебя голосовать будут. Давай здесь, на поляне, договариваться. Вот здесь бумажка о передаче должности президента. Вот сам текст, место для подписей, сдал, принял. А вот это текст указа, где ты подтверждаешь мою неприкосновенность и неподсудность за все принятые решения. Подписывай, иначе у меня не будет другого выхода, кроме как убрать тебя. Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы. И по-джентльменски, дай слово, что мой самолет не будет сбит.

Я молча подписал два документа. Расписку о сдаче должности я положил к себе в карман, а указ номер один следующего президента мой конкурент положил к себе в карман.

- Ну, бывай, - сказал он, - не поминай лихом, - и ушел, громко стукнув дверью.

От этого звука я и проснулся.

За окном была суббота. День тишины.

Я потянулся и пошел на кухню, откуда доносились аппетитные запахи и негромкий разговор дочери и жены.

Зайдя на кухню, я чмокнул в щечку моих дам и моя дочь, химик по специальности вдруг сказал:

- Пап, а чего от тебя так спиртом пахнет? Ты когда пил в последний раз?

Принюхалась и жена:

- Точно. Ты что, с утра уже приложился? Странно, никогда ты с утра не пил, а тут на тебе…

Я сразу развернулся и пошел в комнату. Взял пиджак и сразу полез во внутренний карман слева, там, где всегда находились документы, удостоверяющие личность. Там лежали два вчетверо свернутых листа плотной канцелярской бумаги, на которых было напечатано:

АКТ приема-передачи должности президента.

Мы, нижеподписавшиеся Ф.И.О. и Ф.И.О. составили настоящий акт в том, что сего числа Ф.И.О. сдал, а Ф.И.О. принял должность президента страны. Претензии по должности не предъявлено. Подписи: Ф.И.О. и Ф.И.О. Наши с конкурентом подписи и дата на следующий день после выборов, то есть понедельник. И Указ президента от того же числа, что его предшественник ни суду, ни следствию не подлежит и имеет право устроить свою судьбу по своему собственному желанию.

Эх, лучше бы вторник. Но понедельник, так понедельник. Как это в песне? Видно в понедельник их мама родила, что они ни делают, не идут дела.

 

 

Выборы

 

Выборы прошли в состоянии растерянности всех ветвей власти.

Не было ни одного наблюдателя от партии власти. Ни одному чиновнику не дали команду сидеть целый день на избирательном участке и изображать члена правящей партии, хотя чиновникам нельзя быть членами партий.

Наблюдатели от партий, называемых системной оппозицией, то есть провластной, сидели так, как будто их не было. Все понимали, что что-то происходит, но что, никто не понимал.

Корреспонденты ждали первых лиц государства, но они не приходили. Нужно давать бодрый выпуск новостей, а новостей нет. На участки первыми пришли бабушки с дедушками. Купив в местах избирательной торговли гостинцы своим внукам, они пошли домой.

Полиционеры не понимали, кого можно задерживать и можно ли кого задерживать в день демократии. Поэтому все, кто хотел, те свободно снимали и фотографировали процесс голосования.

На выходах стояли люди с блокнотиками и выборочно задавали проголосовавшим коротки вопросы:

- Если не секрет, за кого вы проголосовали?

Кто и что отвечал, не известно, но к вечеру, к концу избирательного времени корреспонденты всех средств массовой информации стали пророчить победу моему конкуренту.

- Так и есть, - подумал я, - с шулерами нельзя садиться играть в карты.

Вместе с тем, в наш штаб поступали постоянные сообщения о том, что избирательные комиссии работают как никогда не работали. Полный карт-бланш всем наблюдателям. Справка по ходу выборов на участке? Без проблем. Вот подпись, вот печать. Наблюдатели в шоке. Подсчет голов? Без проблем, смотрите на здоровье. Хотите проверить вот эту пачку? Пожалуйста. Хоти сами уничтожить неиспользованные бюллетени? Без проблем при строгом соблюдении мер безопасности. Хотите поприсутствовать при подсчете голосов? Пожалуйста, только не мешайте считать.

За весь день голосования из Центральной избирательной комиссии не поступало никаких окриков и указаний.

Активность избирателей была поразительная. Кавказские регионы согнали всех избирателей на выборы, европейские регионы пришли сами и процент участников был примерно одинаковым.

Губернаторы регионов по десятку раз звонили в столицу с одним и самым важным вопросом:

- За кого голосовать?

- За кого хотите, за того и голосуйте, - отвечали сверху.

Что значит, за кого хочу? Люди, с детства привыкшие к тому, что без команды они не могли сделать шаг вправо или влево, что считалось проявлением оппортунизма или враждебной деятельности, были в трансе. А вдруг промахнешься. В билбордийской истории почти все цари притворялись уставшими, отходящими от дел и предлагали подчиненным выбрать нового царя. Те и рады, давай выбирать кандидатуры, да и спорить так, как будто прежний царь уже помер и его в расчет и брать не надо. А вот тут царь вставал и рычал как лев:

- Всех запорю!!!

И порол да так, что смерть его праздновалась как престольный праздник. Все как бы в трауре, а внутри душа поет и пляшет, и водка с вином морем разливанным и пьются так хорошо, что не пугает похмелье нового царя. И, как говорят в Билбордии, дерни мочало и начинай свою сказочку сначала.

Созвонившись между собой, губернаторы порешили: нужно голосовать за старого царя. Все это инкогнито и так называемая чистота выборов – это ловушка для них, причина, чтобы поменять всех на новых региональных лидеров.

- Как можно передать команду в день выборов? – возопил губернатор столичного региона. – Лучше делать вид, что мы делаем все так же, как и сам центр. А там, будь что будет.

На том и порешили.

Председатель избиркома бился головой о стол в своем кабинете. Поступающие цифры говорили о высокой активности, но высокая активность - это явный показатель того, что люди голосуют за новую жизнь, за нового кандидата. А что сделают с ним, если будет избран новый президент? Прилюдно побреют и сорвут ордена с груди за волшебные выборы прошедших лет. Телефон на столе накалился от беспрерывных звонков: что делать? – вопили все как один. Все прекрасно понимали, что это их предпоследний день на работе, если они будут заниматься подтасовками, поэтому все сотрудники стали молча делать то, что должны делать настоящие сотрудники избирательного органа – фиксировать и документировать объективную реальность и все поступающие заявления о нарушениях, чтобы никто и никакими заявлениями не смог дезавуировать то, что происходило на улицах огромной страны.

Всеобщее волнение передалось и мне, хотя мне-то можно было быть спокойным, потому что у меня в кармане уже лежал приемопередаточный акт, и я был уверен в своем будущем. А не является ли этот акт ловушкой или средством расслабления и потери бдительности? Пуганая ворона и куста боится, а с действующей властью в поддавки играть нельзя, поэтому и я сидел в надежной конспиративной квартире, просматривая бесконечный сериал о спецотделе в морской полиции США.

Если судить по этому фильму, то в США творится преступный беспредел, убийства на каждом шагу, преступный мир легко расправляется с чиновниками любых рангов, тем более с военнослужащими морской пехоты, которых мочит направо и налево. А тут еще мексиканская наркомафия, которая руководит сопредельным государством и в США чувствует себя как дома. А разве у нас по-другому? У нас, пожалуй, еще хуже. Организованная преступность у нас посильнее самого государства будет. В Америке там тоже половина всех чиновников куплена, но зато вторая половина исполняет свои обязанности и чтит законность. А у нас? А у нас к квартире газ. И еще водопровод. Вот.

Как хорошо, что никто не знает ни телефона, ни адреса этой квартиры. Тишина. Обыкновенная билбордтаунская квартира послехрущевского проекта с малюсенькой кухней, продолговатыми комнатками трамвайчиком на обе стороны дома и одна маленькая комнатка квадратного типа, но малая для того, чтобы быть гостиной. На всем печать недоделанности. Кто может представить, что в такой квартире в целях безопасности отсиживается будущий президент страны?

Безопасность, конечно относительная, но я верю Велле Зеге Вульфу, который и привел меня на эту хату.

 

 

Вульф

 

Я не вмешивался в переговоры старого и нового президентов страны. Там собрались разумные люди, понимающие, что плетью обухом не перешибешь. Причем, с обеих сторон. Можно включить африканский вариант, но тогда начнется Билбордский бунт, бессмысленный и беспощадный. А что получается в результате бунта, эта страна знает хорошо, но ничего не помнит. У них память отшибает от побоев и расстрелов.

О таких странах и ее жителях сами же билбордяне просто говорят, что им хоть кол на голове теши, толку никакого не будет. И чем больше в стране пролетариев и деклассированных элементов, тем больше вероятность повторения истории и смазки кровавого колеса человеческой кровью. Руководство, которое было, делало все, чтобы бедняков и необразованных людей было большинство. И им это удалось добиться. Восемьдесят шесть процентов населения по своему уровню развития стоит на уровне базарной торговки, задача которой всучить покупателю то, что нормальный человек в нормальном состоянии никогда не купит и передавать то, что она услышит от других покупателей. А такие люди всегда озлоблены на то, что они такие умные, а выше торговок так и не поднялись, и сейчас готовы с маузером в руках восстанавливать социальную справедливость, как это делалось в начале прошлого века.

Умным человеком труднее управлять, если он еще материально независим, а если в стране есть традиция соблюдения законов, то в такой стране невозможно совершить революцию, но можно установить диктатуру, если пообещать всем, что они будут зажиточно жить за свет завоеванных людей и завоеванные люди будут у них на положении рабов, исполняя все прихоти. Такой была Римская империя и Третий Рейх. А сейчас в их ряд встала и страна вот этих людей.

Все несамодостаточные люди стремятся стать самодостаточными за счет других людей. Это аксиома. В чужом глазу, как говорится, и соломина кажется больше. Любой представитель самого отсталого племени, затерянного где-то в джунглях, считает нашедших их людей недоумками, убежавшими из джунглей и слезшими с пальмы. И удел этих людей быть на побегушках у вождя этого племени и его соплеменников.

Можно не согласиться с последним предположением, но это все повторяется в тех странах, которые считают себя цивилизованными и, проводя политику мультикультурализма, сами оказываются в подчинении у вождей диких племен, которые приехали к ним и устанавливают свои порядки.

Можно еще открыть двери вольеров и выпустить на улицу в свободное проживание зверей, находящихся в зоопарках, исполняя все их прихоти. И через некоторое время наша земля станет планетой обезьян или планетой тигров, которым будут подчиняться и люди, и приматы из зоопарка.

Когда-то древние люди, верящие в то, что их создал некий человек, которому было скучно и он создал свет, а потом темноту, потом создал время, воду, земную твердь, всех ползающих и прыгающих гадов, в том числе и человека, говорили, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. И эти люди плюнули на свой устав, принимая у себя чуждых им людей со своими нравами и обычаями, предполагающими забрасывание ног на стол у тех, кто стали им подчиненными или завоеванными. Но сами они у себя не допускают того, что допускают сами в чужой стране.

Или возьмите религии. Самые распространенные: буддизм, христианство, ислам, иудаизм.

Все религии должны быть равны и не допускаться дискриминации одной религии перед другой. Но разве это происходит? Христианство разделено на несколько непримиримых ветвей, готовых к уничтожению друг друга за торжество своих идей. И все идеи крутятся вокруг Иисуса Христа, так почему же такая непримиримость?

Вы посмотрите, что делается с этими христианами в Иерусалиме во время схождения Благодатного огня. Драки между священниками, как доказательство того, что кто-то из них стояли ближе к Богу и тому подобное.

Отдельной строкой Православие. Типа, вы все дураки, а мы самые правильные, то есть православные. И вражда эта идет почти тысячу лет. Не буду вникать в тонкости, но причиной вражды была обыкновенная жажда власти и стремление подмять одно течение другим.

Тоже самое и в исламе. Две непримиримые секты – сунниты и шииты. Готовы разорвать друг друга за место рядом с Мухаммедом. На Ближнем Востоке идет война, в которой сунниты воюют с шиитами. Десятки тысяч жертв, террористы-смертники, и все это на религиозной почве.

Ислам и христианство сосуществуют друг с другом на такой непрочной основе, что столкновение между ними вызовет катастрофу, подобную Второй мировой войне. В чем непрочность отношений? Снова жажда власти. Смотрите сами. Если христианин переходит в ислам, то к этому относятся как к выбору человека. Если мусульманин переходит в христианство, то этого неофита убивают. Итого, это участь всех христиан, если они не будут бдительны и не проложат глубокий ров безопасности между двумя религиями.

Ислам и христианство насаждали свою веру огнем и мечом. В лубочных кинофильмах Голливуда с умилением рассказывают, как христиане агитацией и смирением привлекали себе в веру близких им по духу людей, а открываешь Библию и видишь реки крови, которые пускали из тех, кто вставал на пути христиан. Точно так же и султаны умиленно разрешали всем исповедовать свою религию, и в результате кроме мусульман там не оставалось никого.

Буддисты самые миролюбивые и самые хитрые, как обезьяна, которая смотрит на борьбу тигра со львом и потом спускается и убивает оставшегося в живых израненного зверя. И людям не нужно забывать, что обезьяна не вегетарианка.

Рядом с буддистами – индуисты. Те верят в то, как и буддисты, и многие народы, самостоятельно не вышедшие на тропу цивилизации, что возможно переселение душ, реинкарнация. Жил человек, умер и воплотился в старом баобабе и будет жить, созерцая окружающий мир еще в течение тысячи лет, а потом воплотится в кого-угодно, в министра какой-нибудь самой могущественной державы или в их царя. Главное – не терять терпения и веры.

Самые дальновидные – зороастрийцы, верующие в блаженное сознание и ждущие, когда все преобразится в результате победы духа добра над духом зла. В основе их учения вера, совесть и разум и они противопоставили себя исламу, уничтожающему культурное наследие Востока руками искусственно созданного исламского государства. Не исключено, что на основе этой веры возродится великий Курдистан, как санитарный кордон между исламом и христианством.

Основная масса мусульман и христиан может мирно сосуществовать, обогащая друг друга знаниями и культурой, но это им не дадут сделать экстремисты с обеих сторон. И если обе стороны не будут бороться с экстремистами, столкновение двух цивилизаций неизбежно, а господствовать будет третья цивилизация, китайская, которая ни к каким религиям не относится, но будет властвовать окончательно на земле и будущее всего человечества с раскосыми глазами, маленьким носом и желтой кожей.

Все женщины будут ходить в паранджах и никабах, мужчины будут бриться только в разрешенные для этого дни. Женщина не будет иметь права сидеть за одним столом с мужчинами и будет жить в отведенной для нее части дома.

Библию перепишут на арабский язык и докажут близкое родство Иисуса и Мухаммеда. Проблема будет в том, чтобы объяснить различия между христианским исламом и исламским христианством.

Все искусство будет безликим. Человеческие фигуры буду изображать квадратами. Большие квадраты – мужчины, средние квадраты – женщины, маленькие – дети. С икон уберут все лики. Все скульптуры будут уничтожены как бесовское воплощение на улицах городов. Все иконы будут перелицованы, так же и изображения на надгробиях.

Все фотоаппараты будут настроены так, что лицо фотографируемых будут исчезать, а фигуры заменяться квадратами и прямоугольниками.

В паспортах на месте фотографии будет написано – «фотография», у женщин такой надписи не будет. Verboten. Запрещено.

Язык будет повсеместным – английским с национальной спецификой, типа как у американцев вроде бы и английский, но не совсем английский. То есть, все будут полукитайцами, но со своими особенностями – в том числе и рыжие, широкоскулые, с англосаксонскими зубами, с веснушками, с черной кучерявью по всему телу, блондины с синими раскосыми глазами, рязане и парижане.

Наука будет уничтожена. Все, что не вписывается в богословие, будет считаться ересью. Ученые будут на нелегальном положении. Пойманных будут подвергать кадийно-церковному суду и сжигать на кострах из научных произведений и литературных трудов.

Женщины будут обвиняться в колдовстве и сжигаться на кострах вместе с учеными.

Искусство будет аполитичным и политкорректным, таким, чтобы удовлетворить все требования конфессий и национальных особенностей различных представителей единого этноса.

Все это будет, и трудно сказать, когда это будет, но процесс уже идет о даже очень активно. Если к власти в крупных государствах придут фюреры, одержимые строительством нового Рейха, то это будет скоро. Каждый фюрер – игрок и он ставит ва-банк не только свою жизнь, но и жизни людей, которых он уболтал и застращал Гиммлерами и Геббельсами, Бериями и Вышинскими, Освенцимами и Дахау, Колымой и Мордорами.

Жизнь и судьба человечества в руках самого человечества. И тут уж ему не поможет ни Бог, ни царь и не герой. Само человечество должно осознавать свою судьбу и выживать оно будет совместно. Оно обречено на симбиоз и усреднение человеческой личности по генотипу и по умственным способностям. Наряду с увеличением количества гениев, будет расти и количество злодеев, которое будет поддерживать хрупкое равновесие между силами добра и зла.

Аятоллы привнесли новое в ислам – оккупацию Запада из жалости. Половину афро-азиатского населения в приказном порядке отправят в западные страны в виде беженцев в поисках лучших условий жизни. Жалостливые европейцы примут их на условиях мультикультурализма, то есть ассимиляции приезжих к языку, традициям и культуре, а беженцы размножатся и установят в их странах режим тех государств, откуда они прибыли, и будут третировать местное население, представляя их расистами и неполиткорректными людьми. Затем число беженцев за счет сверхрождаемости превышает количество титульного населения, и оно становится национальным меньшинством, которому будут даны некоторые поблажки в уже новом государстве, ставшем союзником тех государств, откуда прибыли переселенцы.

Это все будет и люди еще не понимают, что они ютят у себя птенцов кукушки, которым для выживания нужно уменьшить количество конкурентов.

Это проблемы у западных стран, а у этой страны проблемы намного глубже. Посмотрите на их столицу в дни исламских праздников. Верующие выходят на улицу резать жертвенных животных и перекрывают все движение в столице, чтобы показать, кто в ней хозяин и перед лицом разобщенных столичных жителей эта сплоченная масса выглядит силой, способной захватить власть и внести посильный вклад в регулирование популяции, не принадлежащих к их общине людей.

Эта страна пока не вышла из состояния ига, которое довлело над нею последние четыреста лет. Страна, в которой люди не могут самостоятельно мыслить. Им постоянно нужен какой-то барин, который вот приедет и все рассудит. Они не будут убирать рядом со своим домом, пока не придет квартальный с полицейскими и не выпорет для примера каждого десятого или каждого пятого. И потом выпоротые будут вставать, кланяться и проникновенно говорить:

- Спасибо, господа хорошие, за науку!

Если утром объявят, что народ этот будут вешать или расстреливать, то к обеду к местам казни образуются очереди, и очереди эти будут кричать на тех, кто пытается пролезть вперед и прочее. Эти люди никогда не жили на свободе, они смертельно боятся ее и свобода им кажется безбрежной пустыней, в которой им самим придется заботиться о хлебе насущном и думать, что нужно делать, чтобы жизнь их была человеческой.

Моисей водил египетских рабов-евреев сорок лет по пустыне и во время этого хождения умерли те, кто был рабом и на их место пришли те, кто родился на свободе.

Вот и сегодня людям предоставили возможность сделать выбор: либо они будут за свободу, за торжество их самодеятельности, либо они снова выберут рабство от тех, кто их обирает до нитки и вывозит все богатства за границу.

Если они выберут свободу, то им придется лечиться не менее тридцати лет, пока старые люди перестанут быть дееспособными и передадут бразды управления молодым специалистам.

Потом эти люди поймут, что у них должно быть право на осуществление правосудия и право на оружие. Это права свободных людей.

Право людей на правосудие существовало всегда и называлось самосудом до тех пор, пока это право не было делегировано судьям, действующим на основании законов. Если народ не будет выбирать судей, то это значит, что у него нет права на правосудие. Что толку, если правосудие осуществляет человек, на котором клейма ставить некуда.

Кто-то говорит, что человек не имеет права на правосудие, то есть ему не позволено судить других людей. А кто же может их судить? Судьи? А они что, не люди? Кто им дал право судить, забрав это право у остальных людей? Им это право дал царь? А он по какому праву дал им это право? Ему Бог дал это право? Так Бога нет и никогда не Было. Это наш руководитель создал этот мир и таких миров у него тысячи, а мы, доглядывающие за ним, думаем, что если не вмешиваться в дела этих людей, то не способные к самоорганизации люди повымрут и освободят место свободным и развивающимся личностям, которые еще приедут поговорить с их создателем и порешать, как они будут жить дальше.

 

 

Утро после выборов

 

Вероятно, я никогда не спал так крепко, как в день выборов. Если сказать, что я очень волновался о результате, то это значит, что я просто кокетничаю и хочу ввести в заблуждение доброго читателя. Я совершенно не хочу быть президентом. Не хочу, но обстоятельства сложились так, что мне придется быть им, если изберут. Если изберут, то отказываться от должности было бы преступлением перед народом и избирателями. Люди доверили, и даже те, кто голосовал против, скажут: а ты куда намылился, мил человек. Мы хотя и голосовали против, но нам придется подчиняться тебе, так что уж будь мил, иди на голгофу твоей должности и исполняй ее так, чтобы нам не пришлось выносить тебя с крестом за спиной и выставлять на общее обозрение.

И что им можно сказать? А ничего не нужно говорить. Пообещать, что будешь защищать их интересы и пожелать всем счастья, здоровья и удачи в жизни. Тут дела нешуточные.

Так вот, я честно говоря, хотел, чтобы меня не избрали и поэтому спал спокойно. Или мне что-то подмешали в еду? А чего тут подмешивать? Валерьянки в сахар или афобазольчика грамм пять порошком в соль? Так это все ерунда. Если бы я жаждал этой должности, то меня бы не успокоили десять психологов и литры пустырника. Мы уже видели, как дергаются люди, хотя у них была безоговорочная победа за счет властного ресурса. И то люди волновались. А у меня такого ресурса нет и мне волноваться нечего. Изберут, так изберут. Не изберут, так не изберут.

В десять часов пришел Велле Зеге Вульф. Он один только знал про эту квартиру и у него есть свой ключ.

- Телевизор не смотришь? – с порога спросил он.

- А чего его смотреть? – сказал я. – Делаю гренки на завтрак, ты что будешь, кофе, чай, какао?

- Давай, неси коньяк, - сказал Вульф, - а я включаю телевизор. Ты выиграл и результаты прямо-таки ошеломительные. Никто не ожидал такого. Явка на выборы – восемьдесят процентов от всего списочного состава избирателей. За тебя – семьдесят два процента от числа явившихся на выборы.

Бабушки и дедушки голосовали за тебя, их дети и внуки тоже поддержали тебя.

Либеральная, научная и техническая интеллигенция поддержала единогласно.

Творческая интеллигенция – поддержка пятнадцать процентов, это по результатам экзит-поллов, то есть опросов на выходе. Ну, эти перестроятся на ходу, слету, сразу песни запоют и со сцены своих театров будут выступать, что в душе они либералы и поддерживали именно тебя, в глубине сердца, так как открыто об этом говорить было нельзя, времена были такие, понимаете ли. И, типа, они бы с удовольствием снялись в телевизионных роликах в твою поддержку, но им пришлось сниматься в поддержку другого кандидата. Но по выражению их лиц было понятно, что они поддерживают тебя, а не его.

Что удивительно, абсолютно все верующие поддержали тебя, оценили твои крестные ходы. Но верующие – это такой электорат, который в одночасье повернется на сто восемьдесят градусов, если очнутся первосвященники, и сдаст тебя на расправу, три раза отречется от тебя еще до того времени, пока не пропоют петухи, при повторном выборе отдадут предпочтение разбойнику Варавве, а среди огромной толпы, собравшейся посмотреть на твое распятие найдется всего лишь одна бабушка, которая даст тебе напиться.

Военные поголовно голосовали против. Ну, они, как и крестьяне, голосуют за того, за кого им прикажут. После инаугурации нужно будет сменить всех командующих военных округов. Наградить самыми высокими орденами с личным именным оружием и отправить нахрен в почетную отставку под надзор в виде клуба военачальников.

Студенты все твои почитатели. Новая поросль понимает, кто ведет вперед, а кто тянет назад. Их не соблазнишь одной жвачкой и байками из совковой жизни студента.

В телевизоре уже показали пресс-секретаря нашего избирательного штаба. Всех интересовало, где я нахожусь и что говорю по поводу результатов выборов.

- Кто звонил вашему кандидату и поздравлял его с избранием? – сыпались вопросы.

-Никто, - был краткий ответ.

- Звонили ли конкуренты по избирательной кампании? - не унимались журналисты.

- Не звонили, - отвечала пресс-секретарь.

- Где находится ваш кандидат? – допытывались самые дотошные.

- Отдыхает, - отвечала пресс-секретарь.

- А где? – спрашивали телевизионщики.

- В комнате отдыха, - отвечала пресс-секретарь.

Это было как бы сигналом и все корреспонденты ринулись в здание нашего избирательного штаба, разыскивая мою комнату отдыха.

Вместе с корреспондентами в штаб устремились десятка полтора подозрительных личностей, которых быстро выловили и провели фильтрацию. Пять человек оказались обыкновенными воришками, бросившимися под шумок стащить что-нибудь из оргтехники или из вещей сотрудников штаба. Десять человек были представителями конкурирующих парламентских фракций, выставивших своих кандидатов качестве альтернативы. Кому альтернативу? Да кому угодно, спойлеры, то есть отстающие и бесперспективные, которые всегда нужны для того, чтобы кандидаты не смогли сорвать выборы путем отзыва своих кандидатур. Все равно кто-то бы остался в списке.

Разочарованные корреспонденты вышли на улицу, не зная, что и предпринять.

- Пошли ловить спойлеров, - предложил кто-то из дуайенов, то есть старейшин журналистского корпуса, и они побежали в штабы конкурентов.

Все это транслировали центральные каналы телевидения, которые не получали указаний, чем им заполнять информационное время о выборах и первых интервью с избранным кандидатом.

- Когда ваш кандидат выйдет к народу? – спросили нашего пресс-секретаря.

- Мне кажется, что он выйдет к народу только тогда, - сказала пресс-секретарь, - когда будут подведены итоги голосования и объявлены результаты выборов.

- Да уже все и так известно, - возмущались журналисты.

- В нашей стране все может быть, - засмеялась наша девушка, - вдруг рак на горе свистнет или в четверг дождик пойдет. А наш кандидат даже стихи написал по этому вопросу:

 

Позабыл я вдруг адрес радистки,

Мы же в среду выходим в эфир,

Дождик каплет с утра серебристый

И войну поменял он на мир.

 

Мне сейчас «два песят» не хватает,

Хлебануть бы стопарик под дождь,

На углу ты меня поджидаешь

И подносишь рукой к горлу нож.

 

Может, двери сейчас распахнутся,

Встретит зайчик с морковкой в руке,

И зверьки все твои улыбнутся,

И замкнет что-то там в ночнике.

 

Мы с тобой отстучим телеграмму,

Так и так, не кончается дождь,

Мы со всеми войну прекращаем,

Ты, разведка, уж нас не тревожь.

 

Она продекламировала это стихотворение и громко засмеялась. Рассмеялись и все собравшиеся, совершенно не понимая, к чему эти стихи.

А сегодня как раз был четверг и после обеда пошел дождик.

Все-таки наша страна – это страна многих неожиданностей и талантливых людей. Многие журналисты, разбирая эту запись, стали обнаруживать в ней программные заявления нового президента о прекращении конфронтации со всем миром и о том, что даже худой мир лучше доброй ссоры.

На всех новостных каналах передавали предварительные известия о моей победе. На столько-то часов проверено столько-то бюллетеней, на столько-то часов – столько-то. На прежних выборах через четыре часа уже все было подсчитано и все решено, а здесь тянули время, как бы ожидая команды сверху, что все это глупая шутка и все результаты выборов нужно похерить, так как власть меняться не будет потому, что она не хочет меняться и меняться не будет. Но команды не было. Председатель досадливо отбивался от журналистов, шныряя на машине то в Белый дом, то из Белого дома. Столица в Билбордтауне, а Центризбирком в прежней столице и в ней, старой столице, никак не могли решить, что же делать с результатами выборов.

Зарубежные средства массовой информации передавали то, что говорили наши журналисты, но никаких выводов не делали, выжидая, что же будет в самое ближайшее время.

На подсчет голосов законом отводится пять суток и в эти пять суток многое что может произойти. Вдруг новоизбранный поскользнётся на банановой корке где-нибудь и расшибет себе голову. Или поперхнется чаем за завтраком. Или пойдет на охоту на кабана и раненный и истекающий кровью кабан смертельно поранит новоизбранного.

Привел пример о кабане и вспомнился мне случай из моей пограничной практики, когда я еще был молодым лейтенантом. Напросились к нам в погранзону на охоту на кабанов два офицера из мотострелковой дивизии по Башеградом. Два майора, два командира батальона, только что окончили военную академию, перспективные офицеры, сынки высокопородных начальников. Друзья – не разлей вода. Еще в школе вместе учились, затем в военном училище, в академии и служили все время вместе. Ну, как таким отказать? Вот и отрядили меня сопровождать их. У них ружья, а у меня автомат. И вот что интересно, за год до этого вот так же приезжала группа офицеров из этой же дивизии и одного подполковника кабан и подрал клыками. Так и не довезли до госпиталя, кровью истек.

Ну, это дело давнее, а тут два молодых джентльмена. Ружья марочные, по советским временам для простых офицеров неподъемные. Ходили мы часа три по кабаньим местам и ничего не нашли. То ли кабанов нет, то ли кабан от охотников прятался. Бывает у них такое, лень умирать в этот день, вот он и затаился где-нибудь в укромном месте.

Ходили мы ходили и притомились изрядно. А тут заросли ежевики. Вот в тенечке мы и прилегли отдохнуть, покурить, байки охотничьи потравить. Лежим мы с одним майором покуриваем, а второй майор залез в заросли и ягодой ежевикой балуется. Кусты сверху колючие, а он на четвереньках стоит и ест себе ягоду. Настроение было хорошее и дружок взял его за причиндалы и два раза хрюкнул: хрю-хрю. Ну, любитель ежевики так и упал в отключке со страху. Сами попробуйте встать спиной к кабану, у которого клыки сантиметров на десять из пасти вылезают. Посмотрел бы я на вас. Привели мы в чувство майора, а он глаза открыл и в драку на своего дружка закадычного. Еле-еле разнял. Тут и дружба у них закончилась. Так и уехали оба из Туркмении, одним приказом получили назначение, один – на Запад, второй – на Восток. Как в песне: дан приказ ему на запад, а ему – в другую сторону, уходили комсомольцы на гражданскую войну. Раз в воспоминания ударился, значит перешел из возраста молодого в возраст старший.

Так вот я и говорю, что в течение пяти суток, определенных на скрупулезный подсчет голосов с новоизбранным все может случиться, поэтому лучше отсидеться где-нибудь в сторонке, ожидая выводов комиссии. Это раз. По закону вступление в должность предусмотрено в день, когда исполняется шесть лет со дня вступления в должность прежнего президента. А если этот срок прошел, то в течение месяца со дня объявления результатов голосования. Каково, а? Пять дней и плюс тридцать – это получается тридцать пять дней в подвешенном состоянии без охраны и без всяких прав в стране, где все может быть.

По информации наших сторонников, все силовые ведомства были брошены на мои поиски под предлогом обеспечения безопасности будущего главы государства. Возле моей квартиры было установлено негласное наружное наблюдение, а все разговоры моей жены и дочери контролировались с помощью самой современной аппаратуры.

Наконец, на исходе пятых суток глава Центризбиркома выступил с заявлением, что он может подписывать прокол о результатах выборов, так как одного из кандидатов нет в наличии и если он такой протокол подпишет, а со мной что-то случится, то получится, что он совершил противозаконный акт, признав победителем исчезнувшего бесследно человека.

Практически, меня похоронили для всего мира, и поэтому наш представитель на пресс-конференции встал и выступил с ответным заявлением, что он уполномочен передать собранию видеозапись с выступлением победившего кандидата, которая сделана два часа назад. Председатель Избиркома сразу схватил кассету с записью и закричал, что на этом пресс-конференция закончена, а наш представитель раздал всем присутствующим журналистам копии моего выступления.

Торопливость чиновника, представляющего прежнюю власть, была понятна. Запись будут тщательно исследовать, чтобы определить место, где она была сделана.

Но и Вульфа трудно раскусить кому-либо. Запись была сделана по всем правилам конспирации с шумоподавлением и звукоизоляцией на фоне баннера: «Мы готовы на мир со всем миром!».

В течение часа мое обращение и моя физиономия замелькали во всех мировых средствах массовой информации. Этого никто не ожидал и вот тогда со стороны всех руководителей государств посыпались официальные телеграммы на мое имя с поздравлениями. Еще через час была вновь созвана пресс-конференция, на которой председатель Центризбиркома подписал протокол о признании законными выборов и о моей победе на них, а моему представителю передано удостоверение избранного президента.

Удостоверение представляет собой «книжечку» в кожаной сафьяновой (из козлиной кожи) обложке бордового цвета, «корочки». На обложке документа - Герб Билбордии и надпись: «Президент Билбордии». Внутри размещена фотография (нас всех специально фотографировали для этого удостоверения), указаны фамилия, имя и отчество избранного президента, срок его полномочий и место выдачи удостоверения. Документ подписан председателем Центризбиркома с четкой печатью. Не просто картину шлепнули, а ставили, аккуратно и равномерно прижимая, чтобы получился красивый и видный для всех оттиск печати Центризбиркома.

Как говорится, сейчас я легализован, но опасности для моей персоны до сих пор не устранены.

Мой представитель был направлен в канцелярию президента в старую столицу для переговоров о церемонии передачи власти.

В канцелярии сказали просто:

- Ваш кандидат все знает, пусть сам назначает время инаугурации и инаугурируется на здоровье.

Я достал акт приема-передачи должности и посмотрел на дату подписания акта. На следующий день после выборов. То есть, я уже почти неделю полноправный президент.

В этот же день мы взорвали еще одну информационную бомбу. Наш пресс-секретарь созвала срочную пресс-конференцию и объявила дату инаугурации на вторник следующей недели, а также раздала всем средствам информации нотариально заверенные копии акта приема передачи должности и указа о том, что предшественник не подлежит ответственности за деятельность в должности президента и что он волен устроить свою судьбу по собственному разумению. Инаугурация будет проведена во вторник на центральной площади города Билбордтауна в присутствии парламентариев, членов дипломатического корпуса и граждан Билбордии. Одновременно был обнародован и мой новый указ о создании Белой гвардии для охраны президента и создания резерва командных и руководящих кадров силовых структур и министерств в новом правительстве.

Этот указ поставил в ступор всех в нашей новой стране. А что прикажете делать? На выборах победил никому неизвестный человек. Отставной полковник пограничных войск, если говорить традиционно, то чекист, наследник традиций Дзержинского, Ягоды, Берия и Андропова. На всем протяжении избирательной кампании все силовые ведомства работали против меня. Могу ли я им доверять свою жизнь и жизнь президента великой страны? Не могу. И у меня нет своей команды, которую бы я мог назначить на ключевые посты. Я получаюсь как чилийский президент Сальвадор Альенде, который пришел без команды и был убит в результате вооруженного путча военных, поддержанных олигархами. Что прикажете делать в таком случае?

Избирательный штаб работал как моя временная канцелярия. Велле Зеге Вульф работал в качестве курьера и моего советника. Он брал завизированные бумаги и нес на оформление в канцелярию. Первые указы и распоряжения и сейчас хранятся в Библиотеке моего имени, можете посмотреть, как мы начинали работу в новом государстве.

До инаугурации оставалось всего пять дней, и я предложил разослать приглашения всем руководителям государств, с которыми у нас есть дипломатические отношения. Я рисковал. Страна наша стала одиозной после известных событий на Западе и вряд ли кто-то из глав откликнется на мое приглашение, потому что дан малый срок и приглашение нарушает все планы приглашаемых. И второе. Билбордтаун не имеет такой инфраструктуры, чтобы обеспечить проведение такого мероприятия. Но я надеялся на своих земляков и был уверен в том, что мы справимся и с этой грандиозной задачей.

И, наконец, я вышел из подполья под охраной бойцов Белой гвардии, молодых ребят в аккуратных костюмах и с белыми лентами на лацканах пиджаков.

В качестве временной резиденции оборудовался особняк на берегу билбордской реки, в котором располагалась резиденция правителя Билбордии во время гражданской войны адмирала Колчака.

 

 

Инаугурация

 

Что бывает, когда заштатный провинциальный губернский центр становится столицей. Сначала берет некоторая оторопь, а потом все приходит в норму.

Провел совещание с руководством города по плану проведения инаугурации. Вводные сыпались одна за другой как во время сражения при Ватерлоо или под Бородино. Откликнулись почти все главы приглашенных государств. Три президента не смогли приехать по очень уважительным причинам и вместо себя прислали премьер-министров. Это было удивительно. Я тут совершенно ни при чем. Они меня не знали, но надеялись на то, что к власти придет тот человек, который поведет страну не в тупик, а на широкую дорогу просвещения и развития вместе со всеми странами мира, так у нас общие задачи настолько грандиозные по масштабу, что в одиночку их не решить ни одной даже сверхразвитой и сверхбогатой стране.

На должность руководителя Администрации президента назначил Велле Зеге Вульфа – Владимира Захаровича Волкова.

- Вульф, - сказал я, - мне нужна помощь в строительстве правительственного района, подборе кадров и проведении инаугурации.

- Я помогу, - ответил мне Вульф, - но это будет временная работа. Как только найдется подходящий кадр, я сразу уйду, я обещал Катерине свозить ее туда, куда ткнет ее пальчик.

На том и порешили.

Демократический характер выборов проявился сразу, как только я вышел из подполья. Ко мне пришла делегация демократической общественности Билбордтауна с предложением назначить на пост вице-президента известного в Билбордтауне демократа и общественника Викентия Короба.

- Чем же он так знаменит, что его нужно сразу произвести в вице-президенты? – спросил я у демократических общественников.

- Ну как же, - удивились общественники, - он непримиримый борец с коррупцией и чиновничеством любого ранга.

- А кроме Билбордтауна его знают в каком-нибудь другом регионе? – интересовался я.

- А как же, - замотали головой члены делегации, - у него есть аккаунт в фейсбуке и его читают не только из регионов, но прямо-таки со всего мира.

- Очень хорошо, - сказал я, - а вы его проводили через праймериз?

Мой вопрос поставил общественников в угол или завел в тупик. Выбирайте сами, какая формулировка будет правильной.

- Э-э-э, понимаете ли, - замычали общественники, - все эти праймериз не отражают объективного положения дел, поэтому все злопыхатели голосовали против Короб и на общем голосовании он никогда не получал большинство голосов, но неоднократно претендовал на ключевые должности в Билбордтауне.

С шуточками и прибауточками я выпроводил общественников. Вот так и бывает. Придут общественники, приведут в поводу кандидата, верховному начальнику он понравится, он его выдвинет, а потом этот кандидат его же и задвинет, и получится новый Стулин, а те же общественники, сидя в лагерях, будут сокрушаться, да как же это произошло, а ведь такой человек хороший был, были правда закидоны, но тогда это были не закидоны, а закидончики, а смотри как все вышло.

Когда общественники вышли на улицу из встретили уже знакомые всем Гномов Калигула и Адольф Козлов с известными частушками:

 

Я с женою разведусь

И на Фурцевой женюсь,

Буду щупать сиськи я

Самые марксисьския.

 

Перестройка, перестройка, -

Нет ни мяса, ни муки,

Как бы с этой перестройкой

Не ослабли мужики.

 

Мне не надо шоколада,

Мне не надо колбасы,

Дайте мне кусочек мыла

Постирать свои трусы.

 

Пароход уперся в берег,

Капитан кричит: «Вперед!»

Как такому раз**аю

Доверяют пароход?

 

Как обычно, Адольф Козлов начал скакать, раскидывая вокруг золотые какашки с изумрудом внутри. Так и демократическая инициатива с выдвижением наверх задолбавшего их человека окончилась тем, чем заканчиваются выступления гномика с козликом.

Население Билбордтауна на период инаугурации выросло чуть ли не в полтора раза. Мест в гостиницах хватало только для высокопоставленных гостей и по нашему обращению многие граждане города разместили гостей и журналистов в своих квартирах на правах пансиона. Предприниматели увеличили свои заработки увеличив количество место питания и ассортимент продуктов как местного производства, так и импортных товаров. Жизнь в Билбордтауне закипела ключом.

Для того, чтобы упростить процедуру общения с главами государств, мною была подготовлена и роздана всем делегациям инаугурационная речь, в которой я определил основные направления деятельности президента и его администрации.

Основные положения очень просты:

- сотрудничество со всеми странами;

- миролюбивая внешняя политика;

- соблюдение международных договоров;

- отстаивание билбордийских интересов;

- обеспечение прав и свобод граждан Билбордии в вопросах получения информации, правосудия, безопасности, политических свобод.

Не будем мы ходить вокруг да около. Сразу будем решать, что нужно сделать для развития отношений с каждой страной.

Все это будет на следующий день после инаугурации, а сейчас я шагаю к высокой трибуне, установленной на центральной площади у восстановленного собора, бывшего губернского и епархиального управления, в котором размещались ВЧК-НКВД, а сейчас ФСБ. Справа и слева от трибуны – приглашенные главы государств. А вокруг море людей. Вернее – людское море. И все стоят и внимательно слушают, что скажет человек, за которого они отдали свой голос.

Встав перед микрофоном, я положил руку на Конституцию и торжественным голосом произнес:

- Клянусь при осуществлении полномочий Президента Билбордии уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать Конституцию Билбордии, защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства, верно служить народу.

Аплодисменты людей были свидетельством того, что слова присяги были ими услышаны.

Затем я произнес инаугурационную речь. А это уже материал для следующей книги.

Купить книгу
Вернуться на главную страницу сайта


Все мои книги опубликованы в системе Ridero и размещены в электронных магазинах на ЛитРес, Озон.ру и Амазон.ру. На Озон.ру вы можете заказать и печатный вариант книги.
Вы можете помочь изданию понравившихся Вам книг в бумажном виде в типографии и рассылке их в книжные магазины путем перечисления не ущемляющих Ваше материальное положение денег на один из следующих счетов:
  • WebMoney R193845959431
  • Яндекс-деньги счет номер 41001246432523
Все мои книги в интернет-библиотеках представляют собой перепечатки друг у друга промежуточных вариантов моих книг, содранных из журнала Самиздат.
Рейтинг@Mail.ru