Олег Северюхин

 

 

В лабиринтах темного мира

 

 

Том 1

 

 

Москва, 2013

 

 

 

 

Северюхин О.В.

В лабиринтах темного мира. Том 1. В трех томах. Роман. - М., 2013 - 250с.

 

ISBN:

 

 

Во время негласного расследования зверских убийств в новой гостинице следователь случайно обнаружил межвременной портал и попал в Древний Рим, где начал жизнь никем и без средств к существованию. Используя свои знания и умения, он приспосабливается к новой жизни и становится успешным римским гражданином, организует типографию и печатает труды апостола Петра, помогая распространению христианства. Но Нерон казнит Петра, одновременно отдав приказ о казни и печатника, как пособника христиан. Следователь спасается в открывшемся портале и попадает в Древнюю Русь времен князя Василия Темного, которого преследуют заговоры и козни соперников. Для спасения князя офицер предлагает изготовить воздушный шар и держать его наготове. Во время испытаний шара главный герой попадает в Амстердам, а оттуда с помощью некоего Велле Зеге Вульфа в Москву, где тот высмеивал интересы современных жителей столицы. В качестве последнего испытания Вульф предложил следователю полететь на планету Тарбаган

 

© Издательство

© Олег Северюхин

 

 

 

Пролог номер 1

 

Утро на космической станции ничем не отличалось от миллионов таких же утренних часов, каких было очень много и которые требовали пробуждения и начала рабочего цикла. Но, похоже, что работы подходят к концу и нужно возвращаться домой.

В каюте раздался механический голос, настроенный на приятный тембр, который приглашал на производственное совещание в кают-компанию.

Сборы в кают-компании были очень редкими, хотя поначалу, все встречались там, завтракали, обедали, ужинали, проводили часы досуга, но с течением времени все стали отдаляться друг от друга и жить своей жизнью, так как долгое нахождение людей в компании начинает раздражать, а, порой, и приводить к неизбежным конфликтам. Каким бы толерантным ни был человек, но наступает момент, когда внутренний зверь начинает вырываться наружу и искать соперника, с которым он бы мог схватиться если не наравне, то с большой уверенностью в победе. Зато в собственной каюте, а затем и на своем месте в лаборатории этот зверь успокаивался и удовлетворенно мурлыкал, когда случалось сделать открытие или точно исполнить заданные работы.

Экипаж станции был небольшим – всего пятнадцать человек, но все они были специалистами высшей квалификации, которым по разным причинам не нашлось места в спиральной галактике S в период активного звездообразования.

Никто не знал, в каком месте будет образовываться новая звезда, и какие планеты пойдут на ее создание. Все жили в осознании неминуемой смерти, но когда она произойдет, никто не знал. Возможно, это даже очень хорошо быть в неведении, потому что если знаешь, когда тебе придет конец, то тогда и жить неинтересно, особенно когда все остальные люди могут жить по тысяче и более галактических лет. Процесс звездообразования стихиен и ни один процесс не был похож на другой. Поэтому Высший галактический совет озаботился подготовкой баз, то есть планет, пригодных жизни, которые должны быть относительно обжиты для появления переселенцев, а аборигены должны быть относительно развитыми, чтобы попасть в услужение галактянам.

Работа по оживлению долгая и монотонная и выполнение ее может сравниться то ли с вечным изгнанием, то ли со смертной казнью, которую очень давно отменили и заменили ее работами на отдаленных участках, откуда люди никогда не возвращались.

- Итак, господа, - обратился ко всем капитан Зевс, - работы закончены. Планета имеет атмосферу, животный мир приведен в соответствие с требованиями безопасности и аборигены стали развиваться из земноводных в прямоходящих. Портал размещен в недоступном месте и всем нам разрешено вернуться на S. Но, - прервал он общие аплодисменты, - одному члену экипажа придется остаться здесь в готовности принять на планете первых переселенцев. Добровольцу гарантируется полное бессмертие и обладание высшими силами Зла и Добра. Итак, кто готов сохранить результаты трудов наших?

Зловещая тишина повисла над кают-компанией и радостное известие о возвращении домой сменилось напряженным ожиданием выбора, который мог пасть на любого из них, за исключением капитана и навигационно-двигательной службы. То есть, кто-то из семи исследователей должен остаться на планете.

Добровольцы сидели молча. Они и так не надеялись на возвращение домой, а тут такая радость и неприятная процедура выбора. Если бы кого-то просто наградили силами Добра и Зла и дали бессмертие, то каждый бы вставал и с горячностью доказывал, что только именно он достоин такой награды. А с этой наградой нужно оставаться здесь, и каждый стал доказывать, что именно он не может принять эту награду. Причем все делалось так убежденно, что капитан Зевс начал испытывать чувство неловкости, что поставил в такое положение членов своей команды.

Последним встал старший дезинсектор Велле.

- Приношу свои извинения, капитан, - сказал он, - но я не могу привести убедительных доводов, почему я должен лететь домой вместе со всеми. У всех такие убедительные обстоятельства, что я совершил бы зло, оставив кого-то из них на этой планете. Вероятно, мне придется остаться здесь, - и он сел на свое место.

Вздох облегчения пронесся по всей кают-компании. Велле сам виноват, - думали все, - мог бы и отказаться, пусть капитан делает выбор.

Улетающие нисколько не сочувствовали дезинсектору. Он уничтожил динозавров и саблезубых животных. Планета безопасная. Он становится практическим царем и это ненадолго, скоро через пространственный портал будут прибывать первые поселенцы.

Обретший былую уверенность капитан встал и торжественно произнес:

- Старший дезинсектор Велле! Властью, данной мне Галактическим Советом, нарекаю вас Князем невидимой части мира по имени Вельзевул. До прибытия Совета вы являетесь полновластным хозяином вселенной вокруг здешнего солнца. Прощайте, наш друг!

Вставшая команда громом аплодисментов приветствовала остающегося князя.

 

 

Пролог номер 2

 

Три святителя - Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст собрались в скиту старческом и беседы вели о вопросах самых важных, а отроки грамоте обученные вели записи для памяти потомков и руководства народа русского в жизни дальнейшей.

Думали отцы над вопросами главными, без решения которых невозможно определить порядок и послушание во всех землях. А именно.

Которая церковь над церквами мати?

Таковой является соборная церковь св. Софии в Константинополе, по образцу которой строились церкви во всех главных городах русских и церковь иерусалимская Воскресения Господня на Голгофе, где полагается и «Пуп Земли».

Который у нас камень каменьям отец?

Это камень Алатырь - алтарный камень Сионской церкви, на котором впервые принесена бескровная жертва. Народ называет его Латырь или бел-горюч камень, располагающийся в Центре Мира посреди моря-океана на острове Буяне. На нём стоит мировое дерево или трон мирового царствования. Из-под камня по всему миру растекаются целебные реки и охраняют его мудрая змея Гарафена и птица Гагана. Кит-рыба, на которой земля держится, водится в Ильмень-озере, являющемся матерью всех озёр и из которого вытекает Иордань - всем рекам мати.

Который зверь всем зверям отец?

Это индрик-зверь - фигура, сложенная из сухопутного зверя-единорога и зверя водяного, связанного с греческой гидрой.

Которая птица всем птицам мати?

Это птица Феникс.

Которое царство выше над всеми?

Самое высшее царство это Царствие Божие. Самое низшее это Царствие Небожие. И оба по силе своей равны, иначе на земле не уживались бы Добро и Зло рядом, и неизвестно, кода Добро идет во Зло, а когда Зло делает Добро.

Все это записано было в Голубиную книгу, которую постепенно запретили, так как в книге объединились христианские и языческие мотивы.

А затем один из вопросников обращается к Давиду с просьбой растолковать его сон: он видел, как бились два зайца, белый и серый. Белый после битвы пошёл под небеса, а серый - по сырой земле. Давид толкует, что белый заяц - Правда, а серый - Кривда; Правда пошла на небеса, а Кривда осталась на земле. И в летописях пишется, что «у наместников, у тиунов их и дьяков правда и крестное целование взлетели на небо, а Кривда начала между ними ходить». Вот и разбирайтесь, люди, где правда, а где Кривда и кому она благоволит, а кого неволит.

 

 

Пролог номер 3

 

- Что вы суетесь ко мне со своими бабками и дедками? - кричал главный распорядитель работ. - Я не верю в ваши россказни. Вот результаты геофизической разведки. Выбранная нами местность имеет скалистую структуру и идеально подходит для строительства многоэтажного здания. А что предлагают ваши старички? Низину, в которую будет скапливаться вода, и превращать прилегающую местность в болото?

- Николай Николаевич, да у них тысячелетний опыт подбора мест для расположения деревень, сел, городов и мест битв. И ни разу они не ошиблись, - сказал прораб.

- Эти старички выбирали места битв? - захохотал главный строитель.

- Ну, не эти конкретно, а их кровные родственники - деды, отцы, бабки и прабабки, - сказал прораб.

- Ну, вот что, бабки-прабабки, - сказал главный, - нехер мне лапшу на уши вешать, иди и готовь нулевой цикл.

- Я-то готов, Николай Николаевич, - сказал прораб, - да только давай мне письменное распоряжение о месте производства работ, потому что когда небоскреб съедет с этого валуна, то пусть инвесторы с тебя спрашивают за все последствия, а я человек подневольный, что мне скажут, то и делаю. А бабки и дедки говорят, что это горюч-камень. Нет у нас здесь гор. И никогда не было. И моря поблизости нет, чтобы оно вот так обломок скалы закруглило. Люди в этом месте не селились и даже лес здесь не рос. Как была плешина, так и осталась. Не к добру все это.

- Будет тебе бумага, - сказал главный строитель, - иди и работай, у инвесторов денег немеряно и на расходы они не поскупятся.

- Смотри сам, - махнул рукой прораб, - низина на предлагаемом нами месте небольшая и будет уравнена с местностью вынутым под фундамент грунтом. Для начала работы много ума не надо, на переделку больше времени и средств уйдет.

Главный строитель понимал правоту прораба. У него было какое-то подспудное неприятие этого места, но решение инвесторами было принято. Очень им понравилась каменистое плато для строительства объекта века. Район никогда не был сейсмическим, есть болота, но и они не близко отсюда, зато тянутся до самого Петербурга. Вода в этих болотах чистая и они являются огромным резервуаром, питающим всю водную систему Центральной части России.

Если верить всем предсказаниям, то можно уже сегодня ложиться в гроб, складывать на груди руки и ждать светопреставления, которое случится в 2012 году. А горюч-камень, если верить легендам, это связующее звено между человеком и богами. Вот пусть они и помогают строительству.

Вообще, нашему народу очень интересно узнать, что же будет с нами через миллион или через тысячу ближайших лет. Вряд ли что-то изменится кардинально, но что-то, конечно, будет. Будет развитие техники. А закономерность проста, чем сильнее развивается техника, тем слабее и неприспособленней к жизни становится современный человек.

Раньше человек был добытчиком. Ловил рыбу, охотился на съедобных животных, ходил на дальние расстояния, делал заготовки, воевал, защищался от сильных соседей и сам грабил более слабых. Слабые не выживали. Даже женская слабость была силой.

А что может сделать технический человек против вооруженного дикаря? Да почти ничего, если нет огнестрельного или другого оружия. Стрельнул из помпового ружья или из самозарядной винтовки и нет опасности.

Закладка суперсовременного отеля прошла с помпой. Были высокопоставленные чиновники федерального и губернского уровней, артисты за хороший гонорар, художественная самодеятельность, телевизионщики и корреспондентская братия, делающая пометки в своих блокнотах и что записывающая на свои портативные диктофоны.

Заслуженная актриса взяла в руки привязанную к веревке бутылку шампанского и запустила ею в лопату бульдозера. Веревка была привязана к стреле подъемного крана. Как-то получилось так, что бутылка пролетела над лопатой и попала в лобовое стекло трактора «Катерпиллер».

- На счастье, - дружно сказали все и зааплодировали, когда на помощь актрисе пришел федеральный чиновник, направив бутылку в нужном направлении.

Кто-то постарался и на казенные деньги купил бутылку дорогого красного «Цимлянского» шампанского. Бутылка с хлопком разбилась и по лопате бульдозера поползла красная пузырящаяся масса, как в забойном цехе мясокомбината.

Присутствовавший на освящении стройки священник сплюнул в сторону и торопливо троекратно перекрестился.

- Свят, свят, свят, - говорила какая-то старушка в задних рядах. Она вместе со старожилами этих мест по заявке местных предпринимателей ножками исходила местность, проверяла лозой и нашла самое удобное место для строительства, но ее предложение не приняли. - Теперь жди настоящей крови, - сказала она.

Какой-то подошедший позже корреспондент мельком взглянул на нее и усмехнулся.

- Вот ведь пережитки жизни, - усмехнулся он, - если бы слушали таких типов, то и сегодня бы сидели у лучины и писали куриным пером.

Бульдозер снял символический слой земли на участке примерно в десять квадратных метров, а фундамент решили вырыть самым современным способом - взрывным - поднять массу земли и аккуратно положить ее на края огромной ямы. Взрывные заряды были заблаговременно уложены и ждали команды, чтобы взрывник крутанул ручку магнето и нажал на кнопку разряда большого конденсатора.

Все отошли на почтительное расстояние и театрально зажали уши, чтобы не быть оглушенными взрывами.

Взрыв был негромким, но землю тряхнуло основательно. Затем как бы нехотя приподнялась земля и раздвинулась в разные стороны, вырыв котлован в считанные секунды.

Все подошли к яме и тут раздался взрыв одного не сработавшего заряда. Взрыв был громкий и трескучий, вырвавший из земли множество каменных осколков, запустив их веером в разные стороны и вверх.

Убитых не было, но многие люди получили легкие осколочные ранение.

- Вот вам и первая кровь, - сказала древняя бабка и пошла в сторону от строительства.

Никто и не обратил на нее внимания.

Торжество закладки объекта было испорчено. Порванная одежда, грязь, царапины и ушибы от каменных осколков, падающих со всех сторон. Элита исчезла быстро, оставив строителей наедине со своим объектом.

Строительство отеля не было гладким. То падали краны, то обрывались тросы, то люди падали со строительных лесов. Особенно много травм было при работе в ночную смену. Создавалось впечатление, что кто-то специально тормозит строительство и делает все, чтобы объект не был сдан. Но объект достроили.

Отель «Lissabon» стал самым красивым и высоким зданием в городе. Все дорогие иностранные гости останавливались только там. Свадьбы и торжества состоятельных людей проводились во многих банкетных залах отеля, принося немалый доход его владельцам.

Владельца отеля неоднократно спрашивали, почему название отеля именно Лиссабон, какое отношение имеет название к построенному гостиничному комплексу. Все оказалось очень просто.

- В армии наш взводный всегда материл нас этим словом – «Лиссабон вашу мать». Вот и я дал отелю это название, чтобы сказать всем - «Лиссабон вашу мать».

Как и всякое грандиозное сооружение, отель имеет свои тайны, легенды и даже привидения. Как же без них? Если их нет, то чего простому миллионеру или миллиардеру там делать? Для чего он будет раскошеливаться, если нечем нервишки потрепать и получить настоящую и полновесную порцию адреналина?

Агенты по пиару неплохо потрудились над созданием имиджа главной городской гостиницы. Немало денег было потрачено на то, чтобы каждый человек с уважением и некоторым трепетом смотрел на это здание и на проживающих там жильцов.

Разведки всего мира устремились в номера отеля, заглядывая в каждую постель, принюхиваясь к простыням и проводя инфракрасную видео и киносъемку сюжетов, которые и до сих пор лежат в потайных отделениях несгораемых сейфов центральных разведывательных управлений.

Отель так же был облюбован и криминалом, который первым обратил внимание на странные вещи, происходящие там. Какая там организованная преступность, если неизвестно кто делает с братками все, что угодно и никто не может найти на него управу.

 

 

Глава 1

 

Сразу после Дня защиты детей меня пригласили к топ-менеджеру, то есть к главному руководителю и совладельцу самого крупного в городе банка. По идее, он давно должен был загорать где-то в Испании на собственной вилле или в другом месте, где у него имеется недвижимость. Те, кто соскребают проценты с наших денег на вкладах, предпочитают иметь убежища от тех, кто может спросить их:

- Чего ж ты жируешь на наши деньги, а страна становится нищей?

Вызов этот был для меня в диковинку. С банками я дел не имел. Есть у меня пенсионный вклад в Сбербанке и там денег столько, что хватит съездить на недельку в Турцию одному и то в один конец.

В банке меня уже ждали и сразу провели к директору.

- Андрей Васильевич, - директор встретил меня как старого знакомого, с которым давно не виделся. - Как поживаете?

- Спасибо, - сказал я, - чем обязан?

Не люблю я эти восточные премудрости с выяснением здоровья всех моих баранов поименно, пересчитыванием ложек в выдвижном ящике кухонного стола и непременным кофе-чаепитием. Хотя, кофе и чаепитие это неплохая процедура, особенно если человек с дороги или с момента завтрака прошло уже немало времени.

- Андрей Васильевич, - начал директор, - позвольте один маленький вопросик. Почему все называют вас Андре? У вас есть французские корни?

- Никаких французских корней, - улыбнулся я, - простой рационализм друзей, легче сказать Андре, нежели Андрей. Разница в одну букву, а все же экономия. Как у американцев, вещь стоит не сто долларов, а девяносто девять и девяносто девять центов. На один цент ничего не купишь, зато в целом складывается кругленькая сумма экономии. Кстати, по этому поводу анекдот. Приходит мужик в ресторан и заказывает девяносто девять стаканов чая.

- Девяносто девять, - удивился банкир, - а почему не сто?

- Что я лошадь, что ли? - ответил посетитель.

Я непринужденно балагурил, лихорадочно соображая, в какую сторону повернется разговор, настораживающий тем, что возле больших денег постоянно вьется темная сила, как паук засасывающая в свои сети всех, кто пролетает мимо него. Пикантность ситуации придавало и то, что респектабельный банкир имел довольно темное прошлое, которое никуда не делось за блеском современного дизайна его кабинета и всего банка.

- Ха-ха, - рассмеялся банкир моему анекдоту и сразу перешел к делу. - Андрей Васильевич, у меня к вам конфиденциальное дело. Я даже не знаю, как начать разговор, потому что кое-кто уже пытался говорить с вами, но получил довольно острый отлуп и на его хвост сели некоторые бывшие ваши коллеги. Все-таки, корпоративность это большая сила.

- Корпоративность корпоративностью, - согласился я, - но и меры предосторожности бывают нелишними, особенно в отношениях с теми, кто живет не по государственным законам.

- Не скажите, - засмеялся банкир, шутливо помахав указательным пальцем.

- Если считать законной жизнь по статье в условиях режимного объекта, то это не есть сознательное исполнение законов, - отпарировал я.

- Но я хочу предложить вам дело, которое будет подчиняться только вашим законам, - сказал банкир.

- Что значит - моим законам? - не понял я.

- А это значит, - сказал мой собеседник, - что никто вам не будет связывать руки и ноги и все, что вы сделаете, будет неподсудно и ненаказуемо со стороны законов дня и со стороны законов ночи. И эксзаконность гарантируется обеими сторонами.

Я задумался. Судя по всему, мне предоставляется карт-бланш во всех делах, как и агенту 007 на службе Ее Величества. И все это должно быть шито-крыто. Я прошел полный курс коммунистического оболванивания – октябрята, пионеры, комсомольцы, члены партии – и, по идее, должен быть способен на все от сдачи палачам своих родителей и приведения в исполнения приговора коммунистической партии своему лучшему другу. Но среди двадцати миллионов советских коммунистов встречались и нормальные люди, а остальные продолжают служить режиму, прикидываясь демократами. И это банкир тоже не был исключением из правил.

- На заказное убийство подписываться не буду, - твердо сказал я, поднимаясь и заканчивая беседу. - Шутники вы, однако, господа миллионеры, очкарика в киллеры…

Банкир схватил меня за рукав и быстро заговорил:

- Никаких убийств, Андрей Васильевич, нам нужен грамотный и умный человек, имеющий опыт проведения расследований. Причем таких расследований, о которых не должен никто знать. Речь идет об отеле «Lissabon». Мы стоим на грани войны между правоохранительными органами и криминальным миром. И победы в этой войне не будет, потому что, знаете ли, все в жизни так переплелось, как в гражданскую войну и не понятно, кто у нас красные, а кто белые, кто ночной дозор, а кто дневной. Вот нам и нужен человек, как бы нейтральный от всех и способный поставить точки над «i».

- Что-то вы все вокруг да около, давайте к делу, - предложил я. - Если я задаю дополнительные вопросы, то, в принципе, я как бы даю согласие на ваше предложение.

- Интересно вы облекаете свое согласие, - сказал серьезно банкир и продолжил, - в отеле творятся страшные вещи. Пропадают и гибнут постояльцы. Много изувеченных людей. Оставшиеся в живых повернулись рассудком и несут такую чушь, которую не могут квалифицировать врачи психиатрических клиник. Помогите нам разобраться с этим. Мы гарантируем вам солидное вознаграждение. Все расходы будут оплачиваться немедленно. И скажите, какая вам нужна помощь?

- В милиции эти преступления зафиксированы? - спросил я, потому что никаких официальных сообщений о преступлениях в отеле не сообщалось.

- Какая регистрация, - ухмыльнулся мой наниматель, - будут они портить показатели? Убитых сотрудников наградили и похоронили с почестями. Погиб на боевом посту, охраняя социалистическую законность. Тьфу, привычка, просто законность или капиталистическую законность, если хотите. И материалов расследований нет. У нас, кроме как по телевизору, никто лабораторных расследований не проводит. Всякие там генетические экспертизы это на уровне фантастики. Если по каждому происшествию анализы делать, то министерство внутренних дел через месяц вылетит в трубу вместе с государственным бюджетом.

- У меня к вам просьба, - сказал я. - С завтрашнего дня я поселюсь в гостинице и прошу прислать мне все имеющиеся материалы для ознакомления. Все равно, что-то нужно знать конкретное. Любые сведения мне будут важны.

На том мы и расстались.

 

 

Глава 2

 

Семье я ничего не объяснял. Сказал, что для дела мне нужно пожить в отеле. На связь буду выходить сам. И что все оплачено.

- Не нравится мне эта халява, - сказала жена, - ты лучше будь там осторожнее и не лезь на рожон.

Утром я уже был постояльцем одноместного, но двухкомнатного номера на пятом этаже отеля «Lissabon».

Название отеля так и пишется латинскими буквами и читается не как «Лиссабон», а как «Лишабон». Все американизируемся. Скоро будем писать заявления с таким же текстом как генерал Ермолов: «Государь, произведите меня в немцы или в американцы». У нас даже доллары в ходу, как будто мы какой-то американский штат.

И последнее, чтобы не интриговать читателя своей личностью. Северцев, Андрей Васильевич. Андре. Я не следователь. Не юрист. Не милиционер и не бывший сотрудник ЦРУ. Просто моложаво выглядящий пенсионер. Служил в пограничных войсках, дослужился до полковника и ушел на пенсию в возрасте чуть за сорок лет. Зато человек любознательный и в непорядочности меня упрекнуть трудно, отчего ко мне иногда обращаются за помощью в вопросах частного сыска. Но только не по семейным делам. Я потом, как-нибудь, расскажу вам, в расследовании каких дел мне пришлось принимать участие.

Номер мне достался в экономическом поясе. Считается, что в высотных зданиях самые престижные номера чуть ли не на самом верху. Я так не считаю. Представьте, что что-то случилось. И что вы будете делать на самой верхотуре? Кричать или нестись бегом по задымленной лестнице вниз? Или надевать на себя лежащий во встроенном в прихожей гардеробе парашют и прыгать с ним в окно, если вам удастся открыть его?

Сейчас пару слов об эксзаконности. Это я такой термин придумал как аналогию с термином экстерриториальность, то есть внеземельность и неподсудность местному суду по уголовным делам. Так и эксзаконность есть внезаконность и неподсудность по существующим законам. И эта эксзаконность свела на нет моё инкогнито работы в отеле.

Для обеспечения моей безопасности и неподсудности у знакомого нам банкира пришлось собираться вместе криминальным авторитетам и представителям правоохранительных органов, контролирующим отель. Дико звучит? Еще как дико, но такова наша жизнь. Да и жизнь в благополучных странах мало чем отличается от нашей, просто там законы лучше работают и не делают разницы между власть имущими, криминальными авторитетами, правоохранителями и законопослушными гражданами.

Для меня была подготовлена обобщенная справка о происшествиях в отеле за последние десять лет. Обо всех происшествиях. Прямо скажу, цифры впечатляющие по числу убийств, самоубийств, исчезновений людей, ограблений, пищевых отравлений, членовредительства, мошенничества и психических заболеваний.

И надо сказать, что не все фиксировалось в службе безопасности отеля, чтобы не привлекать внимания полиции и прокуратуры.

Справка мне ничего не дала. Что может дать справка по статистике правонарушений в нашей стране? Только лишь оценку состояния нашего общества и уровень работы органов, стоящих на страже закона. Больше ничего, хотя у каждого преступления есть место, время, фамилия, имя, отчество, возраст и обстоятельства.

К справке прилагались единый механический и электронный ключи к дверям всех помещений отеля как признак доверия и важности моего задания.

Два дня я ходил по этажам. Большей частью в позднее и ночное время, чтобы мне никто не мешал. Присматривался ко всему. Нюхал и ничего не нанюхал. Устал неимоверно. Ходьба по коридору не менее трудна, чем ходьба по лечебному терренкуру где-нибудь в предгорьях курортных зон.

Особо меня удивило то, что я не мог прямо ходить по коридору. Меня все время сносило то в одну, то в другую сторону. Как будто полы в коридорах неровные. Причем на каждом этаже.

Тоже я заметил в своем номере. Под ножки мебели подставлялись деревянные подпорки, чтобы выровнять мебель и придать ей устойчивость, но даже в кровати меня не покидало ощущение, что я лежу на неровной поверхности и, в конце концов, где-то к утру свалюсь с нее.

Неровность я заметил еще и по уровню воды в моем стакане на столе. Сначала я не обратил на это внимание, но неровность поверхности заметна любому наблюдательному человеку.

Признаюсь, что я иногда балуюсь энергетическим маятником. Это миниатюрный строительный отвес - маленькая заостренная латунная гирька на тонкой нитке. Мне всегда смешно, когда этот маятник начинает самостоятельно качаться над рукой между большим и указательным пальцем, стоит только задать какой-то интересующий вас вопрос и, сказав, как должен качаться маятник при положительном или отрицательном ответе.

В гостинице маятник играл роль отвеса, который показал, что стены гостиницы наклонены, не так сильно как у башни в итальянском городе Пиза, но достаточно заметно. Выйдя на улицу, я проверил свои наблюдения с помощью отвеса и констатировал, что отель наклоняется в одну сторону. Если так пойдет, то в какой-то момент здание может рухнуть, уничтожив как постояльцев, так и жителей близлежащих домов.

По результатам своих наблюдений я встретился с главным инженером гостиничного комплекса.

- Что вы, что вы, - замахал он руками в ответ на мои предположения. - Гостиница стоит на монолите. Никакое землетрясение ее не шелохнет. А стены, они иногда имеют свойство быть кривыми. Что сделать, если строители немного напортачили?

- Мне кажется, что вы принимаете меня за представителя контролирующих органов, - сказал я, - неужели вас не предупредили, что на мои вопросы нужно отвечать откровенно?

Главный инженер сидел молча.

- Я уже попытался довести свою озабоченность этим до инвесторов, - сказал он, - но меня никто не хочет слушать. По моим подсчетам, с момента сдачи в эксплуатацию отклонение верхней точки от оси составило около пятидесяти сантиметров. Но нет никаких повреждений и деформаций фундамента и коммуникаций. Выходит, что двигается скалистая масса, на которой стоит здание. Как она поведет себя дальше, непонятно. Похоже, что мы стоим на шаре и при достижении критического угла можем упасть вместе с шаром. А каким будет критический угол, невозможно даже представить.

- А как работает лифтовое хозяйство? - спросил я.

- Пока нормально, - сказал главный инженер, - но есть какая-то повышенная электрическая или электромагнитная напряженность.

- И в чем это проявляется? - поинтересовался я.

- Пока ничего страшного, - сообщил он, - у нас самый быстрый интернет, более яркое свечение ламп при нормальном потреблении электроэнергии и что самое удивительное, здесь заводятся автомобили, у которых в других местах «нет искры».

- А ваши работники не замечали каких-либо странностей в гостинице и в подсобных помещениях? - задал я самый интересующий меня вопрос.

- Как вам сказать, - замялся мой собеседник, - у нас каждый встречается с какими-то странностями. В слесарке такого можно наслушаться, что уши завянут. Но это все рабочие байки, потому что такого в принципе быть не может или может быть, но только по пьянке.

 

 

Глава 3

 

- Так что это за пьяные байки? - спросил я.

- Да, - инженер снисходительно махнул рукой, - сантехник Никифоров с похмелья то ли подрался с кем-то, то ли стукнулся обо что-то, получил фонарь под глаз и начал заговариваться. Говорит, что был в дикарском племени, которое не знает даже огня. Когда он прикурил от спички и зажег им костер, то они сделали его своим вождем. Его, конечно, подняли на смех. Никифорова это крепко задело, и стал он в деталях описывать то, что можно увидеть только в краеведческом музее. Жена написала на него заявление, когда он сказал, что переспал со здоровенной дикаркой, которая намного сексуальнее жены. Ну, та и обиделась. А в психушке ему тоже не поверили, а он кричит дико, когда ему не верят, ну и поместили его к буйным больным.

- Он единственный из ваших работников, кто попал туда? - задал я очередной вопрос.

- Не первый, - как-то неуверенно сказал главный инженер. - На моей памяти человек пять увезли и все с белой горячкой, богов видели, а один так с Брежневым водку пил.

Было бы неплохо потравить байки вместе со слесарями, но это все равно, что объявить о моем специальном задании в отеле. А если знает кто-то один, то завтра будут знать все, а послезавтра об этом заговорит весь город, а там и весь мир узнает о тайнах отеля «Lissabon».

Справки о совершенных убийствах были достойны пера автора ужастиков про маньяков и про бензопилы под номером два и три.

Практически все трупы были ужасно изуродованы. Патологоанатомы дают только описание нанесенных повреждений, а уж следователь или читатель сами должны догадываться, как и что было.

Честно говоря, людям с неуравновешенной психикой или расстроенными нервами лучше не читать мои записки о путешествиях по отелю «Lissabon».

Каждый день приносил что-то новое и неожиданное.

Также неожиданно я столкнулся с дамой, выходившей из треугольной комнаты, и от ее крика чуть сам не закричал, но вовремя спохватился, закрыл ей рукой рот и снова втолкнул в ту комнату, из которой она выходила.

Меня тоже удивило, что комната треугольная, но я быстро представил себе конфигурацию гостиницы в виде не полностью открытой книги и успокоился. Таких треугольных и параллелепипедных помещений должно быть немало и все они входят в категорию подсобных. А нечистая сила как раз и любит такие аномалии.

- Ты кто такая? - строго спросил я и удивился ее молчанию, видя перед собой осмысленные глаза.

Она что-то замычала, и я понял, что еще не убрал свою руку с ее рта и круглой попки.

- Я начальник отдела персонала гостиницы, а вы кто? - начал вопрошать освободившийся рот женщины.

Она производила хорошее впечатление своим телосложением, строгим костюмом, подчеркивающим ее фигуру, и использованием губной помады, не оставившей красного следа на моей руке.

- А я ваш постоялец, - сказал я спокойно. - Вы так напугали меня, что я хотел спрятаться где-нибудь от опасности.

- И утащили с собой меня? - насмешливо спросила она.

- Не мог же оставить вас одну, - поддержал я предложенный тон, переводя разговор во фривольное русло. - А что, ваши сотрудники часто встречаются с привидениями в коридорах отеля?

- Частенько, - улыбнулась она, - и привидения, как правило, подшофе, с бутылкой шампанского и коробкой конфет в руках. Иногда и пристают к горничным, - она посмотрела на меня, прищурив один глаз.

- А к начальнику отдела персонала тоже пристают? - спросил я.

- Да они, пожалуй, пристают к любому шевелящемуся существу женского пола, - усмехнулась женщина.

- А нельзя ли об этом поговорить за чашкой кофе у меня в номере? - предложил я. - Я человек характера смирного, собираюсь писать большой роман о привидениях и ваша помощь была бы неоценимой.

- Без служебной необходимости нам нельзя заходить в номера постояльцев, - с явным сожалением сказала начальник отдела.

Я был перед выбором - прервать ли начинающуюся связь и не повредит ли мне это в моем расследовании? Взвесив все за и против, я пришел к выводу, что в речке с крокодилами купаться можно, соблюдая особую осторожность и не переходя установленных линий разграничения между дикой природой и цивилизованным миром.

- Не беспокойтесь, - успокоил я ее, - помощь в написании романа является делом общественным и в то же время служебным. Если хотите, то ваше руководство прикажет вам быть постоянно рядом со мной оказывать во всем помощь.

- Даже так? - сказала начальник отдела. - Тогда пойдемте пить кофе.

 

 

Глава 4

 

Я не буду подробно описывать процесс моего близкого знакомства с Полиной. Это так зовут начальника отдела персонала отеля. По всем вопросам можно сказать только одно - класс!

Так уж мы, мужики, устроены - кобелиное в нас непокобелимо. То есть - непоколебимо. Мне не приходилось встречать таких представителей мужского пола, которые, идя под руку с шикарной дамой, не раздевали бы взглядом, идущую впереди или навстречу женщину, и не примеряли, какая постель будет подходящей в данном случае.

Даже люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией, но мужской внешностью, не могут изжить у себя этого кобелиного свойства, какие бы таблетки они не пили и у каких психоаналитиков они не просиживали диваны. Даже женская одежда не убивает напрочь мужские гены.

Через Полину я могу выходить на любого представителя персонала гостиницы и выяснять то, что мне нужно.

По ее словам, некоторые горничные рассказывают, что иногда днем, но чаще ночью в глухих стенах как бы появляются проемы, закрытые то грубой материей, то дорогими занавесями.

Если заглянуть за занавеску, то можно увидеть либо незнакомое жилище или незнакомую местность и людей, которые там ходят. Никто из них не отважился переступить порог за занавесью.

- А как мужчины? - поинтересовался я.

- Один сантехник попробовал, - сказала Полина, - был там пару минут, но ему пришлось вызывать специализированную скорую помощь, потому что он начал говорить, что пил с генеральным секретарем компартии СССР Брежневым. Его, конечно, подняли на смех, а он в драку. Вот и сидит там, где положено.

- А вдруг он говорил правду? - спросил я.

- Андре, - укоризненно сказала Полина.

Я не стал развивать эту тему. Это все равно, если верующему говорить, что Бога нет. Но в психоневрологический диспансер или лечебницу, в народе - дурку - придется наведаться.

Проблем с пропуском не было. Был даже приватный звонок главврачу с просьбой обеспечить режим наибольшего благоприятствования.

- Ваша фамилия не Чехов? - ласково осведомился врач средних лет с чеховской бородкой и с таким редким нынче пенсне на носу. - Напишете о нас бред какого-нибудь сумасшедшего, а нам потом отдуваться и доказывать, что психи не мы.

- Не волнуйтесь доктор, - улыбнулся я, - о нормальных людях я ничего не буду писать. Меня интересует бред сумасшедших и этот же бред интересует подавляющее большинство наших граждан. Чем бредовее информация или просто информационный посыл, тем больше людей, которые во все это верят и даже хотят подражать тому, кто это изрекает.

- Интересно вы излагаете основные постулаты науки о психике, - улыбнулся главврач. - А вы знаете, что все люди шизофреники, только одни со знаком плюс, а другие - со знаком минус? И частенько бывает, что минусовые шизофреники более здоровы, чем плюсовые?

- Как это? - не понял я.

- Основными признаками шизофрении являются бредовые идеи и галлюцинации, - сказал человек в пенсне, - так вот частенько идеи и видения наших пациентов являются более здравыми, чем идеи и видения тех, кому доверены самые важные посты в нашем государстве. А врачи - они марионетки в руках плюсовых шизофреников. Прикажут и плюсовика делаем минусовиком, а не то нас выведут в минус. Разве может нормальный человек ослушаться того, кого народ облек властью? Весь народ не может быть шизофреником! Так вот, батенька, всенародная шизофрения и есть самая опасная. Народ-шизофреник. Об этом даже думать опасно, а ведь более семидесяти лет большинство были ими. Или возьмите резонёрство. Люди много говорят, но ничего не делают.

- Стоп, доктор, - я сделал останавливающий жест рукой. - Мы с вами потихоньку от общих тем скатились к политике. У нас резонеров хоть пруд пруди. Любой человек, избирающийся на избираемую должность, по сути есть настоящий резонер. И исключений в этом нет. Другие ежедневно резонируют с экрана, а воз поныне там и становится еще хуже. Мне кажется, что нормальный человек ко всем высказываниям должен относиться критически с точки зрения полезности их для общества.

- К этому я вас и подводил, чтобы вы не верили никому - ни больным, ни здоровым, ни докторам, ни чиновникам, ни политикам. У них, у каждого, в потаенном местечке мозга нарисованы либо плюс, либо минус. И еще одно. Во время разговора будьте внимательны и делайте вид, что верите всему, что вам говорят. Если захочется смеяться, то подождите того момента, когда больной засмеется сам. С кого начнете? С маньяка - постояльца гостиницы, убившего с особой жестокостью двух других постояльцев или со слесаря-сантехника, который водку пил с Брежневым?

- Давайте Брежнева, - сказал я,- из двух зол выбирают меньшее.

 

 

Глава 5

 

Нашу поговорку - от сумы и от тюрьмы не зарекайся нужно дополнить еще одним местом - и от дурдома тоже.

Сколько веселых анекдотов про сумасшедших, от которых люди смеются взахлеб, но, интересно, как они будут смеяться, когда встретятся с сумасшедшим наяву? Он непредсказуем, как обезьяна с гранатой без чеки и любое действие может спровоцировать агрессию или, наоборот, агрессия сменится умиротворением. Кто его знает? Хорошо смеется тот, кто смеется крайним.

Мой товарищ рассказывал, как он в лейтенантские годы отвозил в лечебницу свихнувшегося солдатика. Дело было зимой. Сдал он солдата в приемное отделении и идет в своей парадной шинели, а около лечебницы мужики в телогрейках снег лопатами очищают. Увидели его, остановились, а один здоровый верзила закричал:

- Ребята, к нам Юрий Гагарин приехал, давайте качать его, - и все толпой пошли к нему.

Приятель мой чуть ли не по пояс в снегу добежал до дверей, а они закрыты, он в них колотит, а те все приближаются.

Вдруг дверь открылась, выглянула пожилая медсестра и говорит:

- Чо, касатик, испужался? Ты не боись, это шефы с соседнего завода снег у нас убирают.

Первым в отведенную для меня комнату пришел сантехник Никифоров. Ничего в его внешнем виде и в поведении не было странного. Человек как человек. Пришел, сел и молчит. И что здесь ненормального? Вы бы стали приставать с вопросами к тому, кто вас вызвал? Недолго бы приставали.

- Здравствуй, Никифоров, - говорю я ему, - я из органов. Решили досконально разобраться с твоим рассказом. Расскажи мне еще раз и со всеми подробностями, я все запишу, а потом будем решать, что и как. Понял?

- Понял, - говорит слесарь, - я им говорил, что найдутся умные люди, которые меня выслушают. Знаете, как трудно среди дураков жить? Но я приспособился. Чуть что и по сопатке им. Я к ним не лезу, и они ко мне не лезут. Не буяню и никому ничего не доказываю. Себе хуже. Чем больше доказываешь, тем больше шансов, что тебя в смирительную рубашку закатают и уколов в разные места наширяют, а от них потом корежит. Говорят, что так же гестаповцы подпольщиков кололи всякими аминазинами, их корежит, а они антидот предлагают за данные, значит. И весь персонал у нас сплошь шарфюреры и шуцманы.

- Никифоров, ты не отвлекайся, - остановил я его, - давай, говори по делу, у меня время казенное, я тут с тобой ночи ночевать не буду.

- Понял, шеф, - сказал слесарь, и начал свой рассказ. - Шла обычная смена. Был вызов - из крана каплет. Дел на две минуты, а тут партия в домино неоконченная. Ребята меня ждут. Мотнулся я в номер и обратно. Иду по коридору и вижу - на стене кусок парусины висит и немного колышется. Представь себе, на шикарно отделанной стене с бронзовыми горизонтальными светильниками на стенах и парусина. Горничные ходят, пылинки сдувают, а тут кусок грязного брезента. Даже я внутренне возмутился. Подошел я к этому пологу и хотел дернуть. Только оттянул его от стены и вижу, что под ним проход куда-то. Люди у нас все любопытные и я тоже такой. Глянул туда, а там лес и прямо около лица ветка еловая качается. Как у Буратины. На стене картина висит, а под картиной дверь в светлое будущее.

Очутился я, значит, в лесу. У нас лето, а тут зима. Снег под ногами, а я в легком комбинезончике.

- Дай, - думаю, - метров на двадцать пройду, чтобы выход не потерять.

Выхожу на поляну и вижу, что в меня мужик целится из ружья. И на ружье оптический прицел. Стал я руками махать, чтобы не стрелял он в меня. Он ружье опустил, а ко мне уже человек пять мордоворотов бегут.

- Ну, все, - думаю, - к мафиозникам попал. Сейчас возьмут и в асфальт закатают.

Развернулся я и побежал туда, откуда пришел. А никакой двери не найду. Куда ни побегу, все лес и лес.

Когда мужики стали в меня из пистолетов стрелять, то я и остановился. Руки поднял. Мне сразу руки за спину, наручники надели, карманы обшарили, чемоданчик с инструментами отобрали и потащили к тому мужику в домик.

Домик, скажу тебе, что надо. Настоящий охотничий. В сенях колеса разные тележные лаком покрытые, бадейки какие-то, лапти на веревочках висят. В горнице везде морды звериные на стенах висят. Стол деревянный, здоровый, человек двадцать можно посадить. У стены скамейка широкая, а с другой стороны - стулья самодельные. На столе все мои инструменты разложены. И меня перед столом на здоровенную табуретку посадили.

За столом сидит мужик пожилой в сером свитере. Вроде бы я его где-то и когда-то видел, а вот где видел, никак от испуга и вспомнить не могу. Волосы у мужика густые с сединой и брови как шевелюра. Говорит басовито и как будто леденец за щекой держит:

- Ты кто такой?

- Никифоров, - говорю, - слесарь-сантехник, по вызову вот ходил…

- По чьему вызову? - хитро так спрашивает меня. - Ты на кого работаешь - на Суслова или Андропова?

- На Иванова работаю, - говорю я ему, - а из вашей кодлы я никого не знаю.

- Хорошо ты их обозвал, кодла она и есть кодла, - засмеялся мужик, - а кто такой Иванов?

- А это бригадир наш, - отвечаю.

- А он под кем ходит? - снова спрашивает мужик.

Понимаю, что организованную преступность мне шьют. Сейчас мешок на голову будут надевать и дубинкой по почкам бить.

- Слесаря мы, господин хороший, - завопил я. - Мы сантехнику чиним и никакой заказухой не занимаемся. Знаем, что все этажи по бандам расписаны, а сами ни-ни. Даже не пьем на работе. Выпил - и премиальные тю-тю.

- Ну, и сколько вам на премию выписывают? - осведомился мужик.

- Да жмут все, - сказал я, - если по тысяче выпишут и то хорошо.

- По тысяче чего? - спросил мужик.

- Рублей, - говорю я ему.

- Рублей? - закричал мужик. - Где ты видел, чтобы сантехники на премию в месяц получали тысячу рублей? Ты понимаешь, что ты говоришь? У сантехника зарплата максимум сто двадцать рублей, и премия рублей десять. Всего сто тридцать. Это только шпионы иностранные не знают, сколько в СССР сантехники получают.

Тут я удивился. Какой СССР? Он двадцать лет назад развалился.

Это я и сказал мужику. Он аж поперхнулся своим леденцом. Глаза закатил и задыхаться стал.

Охранник мне по уху съездил:

- Ты чего деду гадости говоришь? Случится что, я тебя порву как Тузик грелку. Понял, сука?

Я кивнул головой. Почему в бандах боевики все такие кровожадные?

 

 

Глава 6

 

Откуда-то прибежала врачиха в белом халате. Капель мужику накапала и давление измерила.

Мужик посидел немного, махнул рукой, отослал врачиху и чего-то пальцем показал.

Сразу прибежал официант с бутылкой и тарелками с едой. Перед мужиком поставили коньяк, рюмку. Он пальцем показал, чтобы рюмку убрали. Принесли большую стопку. Налили полную. Он выпил без закуски и у меня сразу слюна пошла от выпивки на столе рядышком со мной.

- Ну, рассказывай все, - сказал мужик.

Ну, я и начал рассказывать про перестройку нашу, про демократию, едри ее лять, про тандемы и про бандитов, которые преспокойно мочат людей и никто их не трогает, пока они не обнаглеют сверх меры и если об этом не узнают за границей.

Если так разобраться, то я мало чего знаю. У телевизора сутки напролет не сижу, западные голоса не слушаю, хватает того, что студент Лешка во время перекура расскажет.

Я сам-то в девяностых еще пацаном был. Тогда и слесаря тоже в политику шли. Сидят сейчас в профсоюзах, морды важные, через губу плюют. И куда плюют? А в нас и плюют, в рабочий класс.

Вот сижу я и говорю ему это, а он себе подливает да закусывает, а я слюной захлебываюсь. Он, видать, тоже не из дворян, рукой махнул и мне рюмку водки поднесли и бутерброд с ветчиной. Кусок хлеба в палец толщиной и кусок мяса такой же толщины. И рюмка не наперсток, грамм на сто пятьдесят на малюсенькой ножке. Хлебанул я это залпом и сижу, закусываю, а сам вспоминаю, где я этого дядьку вспомнил. И ведь вспомнил. Брежнев это, Владимир Ильич. То, что Ильич - это точно, а вот имя, возможно, и путаю. Брежнев одним словом, самым главным в стране был. А водка хорошая, лучше нашей. Точно хлебная, а не ректификат из всякой гадости.

- Ты, - говорит мужик, - в каком году родился?

- В восьмидесятом, - говорю.

А тут ему на подносе мой бейдж принесли. А там моя фотография, должность слесарь-сантехник и дата выдачи - мая семнадцатого две тысячи одиннадцатого года и печать гостиницы. Все честь по чести, чтобы люди от меня не шарахались, а знали, что я есть должностное лицо и к ним иду по причине технической неисправности умывальных и отхожих мест.

- Это какой год? - спрашивает мужик.

- 2011-й, - говорю я.

- А сюда как попал? - задает вопрос.

- А хрен его знает, - говорю ему честно, - смотрю, в стене дырка брезентом прикрытая, залез, значит, в дырку и сюда попал.

- Так, так, - говорит мужик, - это значит, если бы я стрельнул, то попал бы в наше будущее? А ты знаешь, мил человек, что по диалектическому материализму это невозможно. Не-воз-мож-но! - И он поднял большой палец вверх. - Так вот, ты - провокатор и подослан ко мне специально, чтобы сбить меня с панталыку и привести все к массовым репрессиям для того, чтобы в будущем не было того, о чем ты мне говорил.

Тут я и струхнул. Начнут пытать, а я боли ух как боюсь. На прививку если идти, так меня трактором туда тащить надо. А если по морде будут бить не по драке, а просто так? И чего я им придумать могу, если я никого из ихней мафии не знаю, а по обществоведению в школе нам какую-то ересь преподавали?

- Ваше благородие, - говорю, - вот истинный крест, что все вправду говорил. Пацаном я был, когда антиалкогольный закон ввели. Так мать говорила, что мужики в очередях за бутылкой смертным боем бились. И папашку моего в очереди за водкой задавили. Мамка меня воспитывала. И коммунистов во власти нет. Президенты с министрами лоб крестят и со свечками по праздникам в храмах стоят.

- А, ну-ка налейте ему по-русски, - командует мужик.

Поднесли мне стакан водки с закуской.

А он все вопросы задает. Я ему, на что могу, отвечаю, а он все подливает, да спрашивает. На чем отключился, не помню. Как соображать начал, так слышу, что в комнате сидят десятка два мужиков и этот им про меня говорит, а я притаился, как бы в отключке. И, представь себе, никакого сушняка и голова чистая. Вот что значит продукт качественный.

- Так, кто у нас тут наукой заведует, давай, Дмитрий Федорович, объясняй, - говорит басовитый голос.

- Леонид Ильич, - говорит другой. Точно вспомнил, мужика этого Леонид Ильич зовут. - Это невозможно. Нам его американцы подкинули. Они там все что-то кумекают насчет загробной жизни и всяких перемещений мыслей в астрале. Надо допросить его с пристрастием, еще не то запоет.

- А ты что, сам забыл уже, как тебе в НКВД зубы выбивали и какие ты там песни пел? - спросил хозяин. - Я бы не вмешался, так ты бы самого товарища Сталина в агенты парагвайской разведки записал. Я его и так напоил вусмерть, а что у пьяного на языке, то у него по трезвянке и на уме. Так вот, у него одно и то же. Никакой шпион так не сможет после литра водки легенду свою назубок знать. А кто у нас компьютеры вредными механизмами объявил? Где эта сука сейчас проживает? Вот ему зубы и посчитать надо. У этого мужика водка вызвала в памяти все, что он раньше где-то слышал. Я вам говорю - за державу обидно, за отставание наше полное и дурь несусветную. Так вот, с завтрашнего дня будем проводить реформы. И кто посмеет на пути встать, в лучшем случае с Никитой в домино во дворе играть будет. С меня люди в будущем спрашивать будут за качество своей жизни, а не с вас. Может, мне и начальника КГБ с министром внутренних дел сменить, пока вы все здесь? А то в будущем-то милиция вообще превратилась черт знает во что.

- Леонид Ильич, да когда мы вас подводили, - в один голос заговорили два человека, - да мы любую реформу обеспечим, пусть только кто-то рот попробует открыть.

- Ладно, успокойтесь, - сказал добродушно хозяин, - сейчас стол нам накроют в парадной зале, кабана готовят, что я тут недавно подстрелил, а мы с начальником КГБ потолкуем наедине.

Все ушли, а они вдвоем остались. И я неподвижно в кровати лежу.

- Так что, Владимир Ефимович, забирай этого молодца к себе, - говорит хозяин, - действуй осторожно, но подготовь своего человека и вместе с ним зашли в это будущее. Пусть он там выведает все, как положено. Парень должен быть грамотный. Найдите эту дыру и связь установите. Но только все в тайне, понял меня?

- Понял, Леонид Ильич, - сказал тот, - сделаем все в аккурате, комар носу не подточит.

Они ушли, а меня как куль унесли и положили в какую-то машину на диван. Понял я, что шевельнусь чуть-чуть, дам понять, что все слышал, то и песенка моя может быть спета.

 

 

Глава 7

 

Я слушал и понимающе поддакивал головой. Людям с расстроенной психикой нужно «верить». Но и не верить этому субъекту нельзя. Спросите сейчас любого сантехника, кого из председателей КГБ звали Владимир Ефимович? Не то, что слесари-сантехники, вы сами не ответите это вопрос. А кто в политбюро был Дмитрием Федоровичем и имел отношение к науке? То-то и оно. Первым был Семичастный Владимир Ефимович, а вторым - Устинов Дмитрий Федорович, сначала министр оборонной промышленности, а потом министр обороны. Вот и думайте, как оценивать все сказанное?

Конечно, человек с развитым чувством воображения может нафантазировать что угодно, и все будет похожим, если он обладает фундаментальными знаниями о той эпохе. А кто у нас это знает? Единицы специалистов. Проходит время. Поколения забывают то, что было. Как это у Екклезиаста? Нет памяти о прошлом, суждено всему, что было полное забвенье и так же будет лишено воспоминаний ваше поколенье.

Если людей не учить, то они забудут даже то, кто они такие. Даже язык свой забудут, будут говорить на смеси англо-франко-японского и нижегородского. Будут общаться только между собой, а потом вообще перейдут на мычание и объяснения при помощи жестов.

Никифорову я дал время на отдых, чтобы он не устал и мысли его не стали наслаиваться друг на друга в виде каши, которую невозможно понять.

На следующий день нашу беседу мы продолжили.

- Я таблетки не пью, - заговорщически сообщил мой собеседник, - поэтому голова моя чистая и не затуманена никакой дрянью. Научился я шарфюреров обманывать.

Мне довелось со стороны посмотреть, как обращаются с пациентами, то есть с переменным составом клиник, и в какой-то мере слова его о сотрудниках и их аналогах в спецслужбах соответствовали истине.

- Хорошо, - сказал я, - а что с тобой делали в КГБ?

- Ну, сначала меня проверяли на аппарате - вру я или не вру, - сказал Никифоров. - В кино я видел этот аппарат. Там стрелка фиксирует, когда ты правду говоришь, а когда неправду. Когда человек говорит правду - он спокоен, а когда врет, то дергается, потеет, глазки в разные стороны бегают, сердце бьется. А у меня с похмелья и сердце билось сильно, и руки потели и на каждый вопрос я отвечал так, как будто говорю неправду. И в итоге получилось, что я говорю правду.

Приставили ко мне куратора, который все выспрашивал, как и где я живу, сколько получаю, кто мои друзья, одним словом, всю подноготную узнавал. А мне что скрывать? Мне скрывать нечего. Родину не продаю.

Пили и водку с ним. Смотрел, как закуску нарезаем, записывал, какие ругательства матом в ходу, какие образцы сантехники, как ремонтируются. Можно сказать, что я ученика учил.

Потом вместе осматривали местность в том районе, где я вышел на Брежнева с ружьем. Исколесили немало, а ничего не нашли. Да как же тут найдешь. Я вышел под Москвой, а жил и работал в Сибири. Ты сможешь так? То-то и оно. Нужно ехать в Сибирь.

В Сибири мы тоже ничего не нашли. Гостиницы еще не было. Зато видел тех, кто работал со мной. Они еще были молодыми и не узнавали меня. Да и я с ними не заговаривал, не хотел нарываться на неприятности.

Поехали снова в Подмосковье. Долго кумекали, как и что. Ученые приходили. Осматривали меня. Ходили вместе со мной по лесу. Рассматривали черту, которая была проведена по колышкам, отмечающим мои первые следы на снегу. Появился я из ниоткуда. Следовательно, около этих колышков и должен ждать, когда откроется дверь в мое время.

Я сам не знал, хочется ли мне возвращаться в свое время. Человек я холостой. Семьей обзаводиться - хлопот на шею добавлять. В мое время квартиру мне не купить, а за просто так никто ее не даст. А в то время, выстоял в очереди и получил квартиру. Живи, не хочу. Бензин двенадцать копеек за литр. Лимонад «Буратино» столько же за пол-литра. Литр молока двадцать четыре копейки. Кружка пива двадцать четыре копейки. Колбаса «Докторская» два рубля сорок копеек. Водка «Московская» за два рубля восемьдесят семь копеек.

И тут я вспомнил, что я делал в гостинице, когда передо мной открылась эта дверь.

Вызвали меня в апартаменты. Вода в умывальнике протекает.

Жила в них одна мадама, жена какого-то миллионера, который скоро должен был туда приехать.

Ходила с постоянной охраной. Охранник в коридоре сидел по ночам. У меня еще чемоданчик посмотрел, нет ли оружия какого.

Вода из сифона капает тогда, когда прокладка порвется или крышка открутится.

А сама она открутиться не может. Кто-то ее открутил. Стал я работать. Проверил сифон, прокладку. Все исправно. А хозяйка рядом и в коротком пеньюаре. Стоит рядом и ногами голыми сверкает. Я глаза приподнял и обомлел. Стоит передо мной без трусов и подольчик повыше подтягивает. Ну, красные уши мои меня и выдали. Не от того, что я засмущался, а то, что внаклонку работал. А у нас с этим строго. С постояльцами ни-ни. С работы вышибут, а с такими крутыми - и жизни могут решить.

Я сифон закрутил, перчатки снял, а она мне в руки стакан с висками:

- Пей, давай, - и оливку зеленую в руках держит на закуску.

Я отказываться, а она на меня матом:

- Пей, мать-перемать, а то охрану позову, кричать буду.

Куда деваться. Выпил, оливку в рот и сосу, а она пеньюар-то вверх задрала, на ванную облокотилась и говорит:

- Давай!

- Чего давай? - спрашиваю, хотя чего тут спрашивать. Прикоснись, а потом пришьют изнасилование постояльца и накрутят по полной.

- Чего давай? - переспрашивает меня мадама. - Мать-перемать, баба в стойле копытом бьет от нетерпения, а ты тут в философию ударился? Учить тебя, что ли надо?

Ну, учить меня не надо. Семь бед - один ответ. Мотовилом меня родители не обделили, ну и обработал я ее два раза и без вынима.

Поцеловала она меня крепко, деньги в карман сунула, сколько не знаю, потому что деятели эти все из карманов вынули и даже не сказали, сколько у меня денег было.

- Давай, - говорит дама, - иди и жди вызова, засор в ванне чистить будешь. Фамилия-то у тебя как?

Я назвал и ушел. И вот, когда я шел по коридору, так мне проход этот и открылся.

Рассказал я это все своему куратору. Он так подозрительно на меня посмотрел и ушел.

Дня через два пришел и принес пять бутылок разного виски.

- Дегустировать будешь, - сказал куратор, - выберешь то, которое пил тогда. Понял?

Чего тут непонятного? Наливай да пей. Самое похожее оказалось последнее - с белой лошадью. Говорят, самое дорогое, а мне наливать начали с самых дешевых сортов. От жадности они в пролете оказались. Все пять бутылок допивать будем.

Около колышек палатку поставили утепленную и в десять вечера стали баб мне приводить. Каждый день. Когда это по обязанности делается, то никакого кайфа.

 

 

Глава 8

 

В пятницу у меня была огонь-девка. В жизни такой не видал. И что ты думаешь? Прямо с девки меня сорвал этот куратор и за собой потянул. Ночь была, а в ночи щелка светится. Мы туда и нырнули. Да как-то так получилось, что я упал, а парень через меня кувыркнулся.

Встал я на ноги и не вижу никакой двери, в которую мы вошли. И парня с собой рядом не вижу. Коридор знакомый. Пошел в слесарку, а там бригадир наш на меня напустился:

- Ты где, мать-перемать, шляешься? Да за четыре часа можно двадцать номеров обслужить. И что это за одежда у тебя? А где твой бейдж? А где чемодан с инструментами?

Я ему пытаюсь чего-то рассказать про дверь в стене, а он меня наркоманом обзывает, главного инженера вызвал, врача, я им говорю, а они мне не верят, а потом приехали ребята в белых халатах и привезли меня сюда.

Сам же понимаешь, чем больше доказываешь свою правоту, тем больше козырей у врачей, чтобы доказать, что ты сумасшедший.

- Да, - говорю им, - было временное помутнение, но все уже в прошлом.

- А где этот парень? - спросил я.

- А не знаю, - просто сказал Никифоров, - может, и он мне просто привиделся.

Мы замолчали. Я молчал, стараясь не провоцировать всплеск галлюцинаций больного. И Никифоров молчал, с любопытством глядя на меня и ожидая нового вопроса. Что-то внутреннее подсказывало мне, что собеседник мой совсем не шизофреник. Это человек, спрятавшийся в психушке и дожидающийся своего часа, когда ему нужно будет выйти и принять участие в чем-то серьезном и важном. А вот в чем? Это вопрос.

Я гнал от себя эти мысли, понимая, что если я приму на веру все рассказанное мне, то и я стану потенциальным пациентом этой клиники. И мне нужен помощник в лице Никифорова, который, как мне понимается, не прочь стать двойным агентом.

Двойным агентом? Для того, чтобы им стать, нужно быть одинарным агентом. А что, мысль хотя и невероятная, но не лишена здравого смысла. Если он действительно был там, в брежневские времена, то он вряд ли не был привлечен к сотрудничеству органами КГБ. Поэтому, в отношениях с Никифоровым нужно исходить и из того, что Никифоров рассказывает кэгэбэшную легенду, прикрывая того человека, который пришел вместе с ним.

Второе и не менее важное. А где этот человек? Как он не проявил себя в нашем обществе? Выходит по всему, что он готовился к натурализации в нашем обществе, а у нас нет никаких данных о том, что пришел человек не от мира сего, потому что таких людей половина страны, которая ностальгирует по прошлому и сама действительность является благодатной почвой для развития патриотических настроений нашего населения. А патриотизм губителен для нашей элиты.

Интересно получается. Как только начинаешь говорить об интересах России, так сразу становишься противником правящей элиты. Они тоже вроде бы за Россию, но государственные деньги вкладывает в Запад, в западную экономику и в западные ценности, оставляя страну нашу в полунищенском состоянии. Страна беззащитна перед всем западным миром и нет ни одной страны, которую можно было бы назвать нашим союзником. Промышленность кривобока, может делать устаревшие танки и самолеты, а все высокие технологии на западе. Сами себя прокормить не можем. Захочет Запад, и задавит нас, как кутят, а большинство населения ему в этом поможет.

Единственный выход - суверенизация регионов, обеспечение полной самостоятельности во всех вопросах. Я полностью уверен, что в большинстве регионов к власти придут патриотические элиты, заинтересованные в единстве России. Эти регионы объединятся между собой, выкинув из своего состава Москву и Питер, как коллаборационистские регионы.

Объединившиеся регионы потребуют свою долю ценностей, выведенные в иностранные банки, чтобы пустить их на развитие экономики. Это позволит в кратчайшие сроки создать сильное и суверенное государство с патриотическим населением, с мнением которого будут считаться во всем мире.

Потом и Москва, и Петербург присоединятся к обновленному союзу в качестве городов союзного значения и только потому, что политический и финансовый центр будет размещен по центру союза.

К обновленному союзу примкнут и бывшие республики СССР, которые в настоящее время не представляют собой значительных игроков на международной арене.

Кто-то думает, что это фантастика, но мне кажется, так же может думать и человек в конце двадцатого века, узнав, что делается на его Родине в будущем.

Стратегию страны у нас определяет не народ, а те, кто дорвался до власти и зубами вцепился в нее. У них главная задача не интересы страны, а удержание у власти. Когда человек думает об интересах родины, вопрос о власти отходит на последнее место. Не все ли равно, кто придет к власти демократическим путем в определенные конституцией страны сроки, так как он приходит для обеспечения наших национальных интересов.

Вот, черт, как о чем ни задумаешься, все время приходишь к выводу, что нарушение Конституции всегда губительно для государства. Не случайно началась новая эмиграция российских граждан, разуверившихся в том, что в России может наладиться какая-то путная жизнь. Предстоящие выборы будут таким же фарсом, какой начался с выборов 1996 года. Политических игроков выбили, лидеров замолчали и остались в гордом одиночестве те люди, которым как бы нет альтернативы.

Помню, когда я учился в военном училище, то был у меня один приятель. Мы с ним начинали разговор о лучшем одеколоне после бритья, а заканчивали бандеровцами. Так и тут. О чем ни начни говорить, так сразу речь переходит о судьбе России. А что о ней можно сказать? За державу обидно, а вот где-то есть окно в другой мир, есть ключ от этого окна и где-то этот ключ находится. Главное - у кого?

Задача, поставленная мне банкиром начала как-то проясняться, но мне кажется, что дело все больше начало запутываться. Кто-то отчаянно врет и кто-то водит нас за нос, ухмыляясь тому, что мы ничего не знаем и не понимаем.

 

 

Глава 9

 

Мне не давал покоя рассказ сантехника Никифорова. Он акцентировал мое внимание на том, что дверь открывается только после возлияния хорошим спиртным и обладания страстной девой. Но вот в каком сочетании или в пропорции составных частей «баба-вино» открывается дверь? Возможно, что это просто провокация или попытка скомпрометировать меня беспорядочными половыми связями и неумеренным потреблением спиртных напитков.

Судя по всему, год назад Никифоров находился в СССР периода до 1967 года примерно с месяц, а возвратился в тот же день через четыре часа. От чего это зависит?

Вопросы, вопросы, вопросы.

За период функционирования гостиницы в ней исчезло бесследно пятнадцать человек. В основном представители группировок, взявших ее под контроль, а ныне ставших акционерами отеля. Милицейского расследования по фактам их исчезновения не проводилось, потому что никто о происшествиях не заявлял.

За этот же период убито десять человек, из них четыре постояльца без криминального прошлого. Сначала люди исчезали, а потом вдруг появлялись в коридорах.

Я взялся за изучение справок на людей, убитых в гостинице.

Два человека были найдены в один день. У одного разрыв почек вином. Второй убит обоюдоострым широким колюще-режущим оружием, но удар нанесен странно - сверху под ключицу и прямо в сердце.

Оружие размером примерно семьдесят пять сантиметров длиной и шириной пять-шесть сантиметров. Ни дать, ни взять - римский Gladius. Либо это сделал какой-то маньяк, либо - римский легионер. Но где этот маньяк прятал трупы, так как с момента убийства до находки трупа прошло примерно двое суток?

Третий - был подвешен на дыбе и подвергнут пыткам огнем. Четвертый - с расплющенными конечностями. Пятый был посажен на кол. Шестой - заеден клопами до смерти. Седьмой - с раздробленным черепом. Восьмой - смерть от болевого шока при нанесении множественных внутренних ранений мочеиспускательному каналу. Девятый - оскоплен. Десятый - смерть от болевого шока при непосредственном воздействии на нервы.

Какой-то ужас, а не краткая справка местной службы безопасности, причем документа особой секретности, который у меня забрали сразу после краткого ознакомления.

Где могли проводиться такие пытки в гостинице? Почему нигде не найдено никаких следов преступления? Как будто духи забирают их на расправу и возвращают снова, отомстив за преступления или прегрешения? А что, мысль эта имеет право на существование. Но ведь и духи появляются не просто так, от нечего делать, должна быть какая-то причина или повод.

Трупы обнаружили в дни знаменательных дат. Одного в день судьбы первого-второго января. Того, которого заели насмерть клопы - в день образования органов ЧК-КГБ двадцатого декабря. Других - в Перунов день в начале третьей декады июля и в вальпургиеву ночь в конце апреля.

Интересно. Вроде бы ничего не было, а как начинаешь смотреть со всех сторон, так сразу выскакивают чьи-то уши. Похоже, что именно в эти даты и открываются двери в тот мир. Может, еще какие-то даты есть, но с этим нужно разбираться. Не буду же я весь год жить в гостинице. У меня, слава Богу, и дом свой есть, и жена в нем, и кот на диване спит.

У главного инженера я взял строительные документы и переснял схему местности, на которой выстроен отель. Нужно будет проверить, что это за место и может ли оно оказывать влияние на возникающие здесь аномалии.

Скажу прямо, что как-то равнодушно пролистнул бумажку, написанную от руки на листке из тетрадки в клеточку, где главный распорядитель приказывает главному прорабу начать работы, с подписью и датой. Зачем эта бумажка, когда в строительной фирме есть отдельные приказы о начале работ?

В областной научной библиотеке я взял материалы по нашему городу и установил, что участок, на котором построен отель «Lissabon» является бывшим кладбищем, на котором хоронили умерших каторжников, казненных варнаков, всяких ведьм и безвестных лиц. Последним похоронили, по его просьбе, бывшего начальника областного управления НКВД, снятого с должности после двадцатого съезда коммунистической партии и речи первого секретаря Хрущева о культе личности Сталина. И памятника над могилой чекиста не ставили.

Потом кладбище снесли, хотели там построить танцплощадку, но началась борьба со стилягами и танцплощадку отменили. Хотели там базар построить, да колхозники за версту обходили это место, так и был пустырь, в народе называемый просто - погост, пока землю не выкупили инвесторы и не построили там отель.

Так что, отель стоит на косточках окаянных и не удивительно, что здесь такая чертовщина происходит. И окна открываются не сами по себе, а по типу магнитного ключа только при приближении к ним избранных кем-то людей. Сочетание магнитиков сошлось, и замок открылся. Основной фигурант по этому делу - слесарь Никифоров.

Появилась у него одна странность после возвращения оттуда. Стал читать газеты и передачи на политические темы смотреть. Это у него тоже записано как ненормальность поведения.

Вы представьте себе, как слесарь-сантехник рассуждает о расстановке политических сил перед предстоящими выборами и дает сравнительную характеристику двухчленного и тридцатичленного политбюро правящей партии. Нормально это? Вы сами же скажете, что не вполне нормально. И врачи так же сказали. Хотя, что здесь ненормального?

Кстати, на наших политиков и политологов тоже бы не мешало взглянуть с медицинской точки зрения, а то что-то в последнее время я ни разу не слышал о том, чтобы кандидаты на вышестоящие должности перед выборами представляли на всеобщее обозрение справки об их психическом состоянии.

И гость из того мира. Где доказательства? Даже описания личности нет, его особых примет и поведения. И главное - откуда сантехник может знать, как нужно вести себя в психиатрической клинике, чтобы врачи посчитали тебя выздоровевшим? Этому по книгам научиться нельзя. Этому учат специалисты и, причем, специалисты прикладного плана.

Что значит прикладного плана? Это значит, как использовать на практике науку, которая вроде бы не приносит никакой пользы. Например, математика. Человек умеет складывать, вычитать, умножать, делить небольшие числа и все. Допустим, килограмм молочного шоколада стоит сто рублей. Сто грамм стоит десять рублей. А у человека всего сорок рублей. И он на эти деньги может купить бутылку пива и сто грамм шоколада или четыреста грамм шоколада без пива.

Это элементарная математика. А, допустим, он занимается бизнесом и во время деловой встречи сделал прикидку прибыли от предлагаемого контракта. Прямо в уме. Перемножил миллионы, отнял накладные расходы, зарплаты, налоги и прикинул, выгодно ему это или нет. Вот это и есть прикладное использование математики.

Или знание физики. Ее можно прекрасно использовать в бильярдной и обыгрывать на деньги тех, кто в школе считал физику бесполезной наукой. Физику можно использовать не только в бильярде, но и в борьбе. Используйте инерцию более сильного противника и его силы уменьшатся как раз на величину использованной вами инерции.

Я Никифорова из психлечебницы не вытащу, и никто не вытащит.

Один раз поставленный психиатрами диагноз остается на всю жизнь. Его могут усилить, но не отменить. Поэтому те, кто хочет по психическим заболеваниям откосить от армии, будут косить всю оставшуюся жизнь, потому что психического больного на серьезную работу не примут и дела с ним иметь не будут.

Подождем его выписки и тогда продолжим работу с ним.

 

 

Глава 10

 

Мне все время не давал покоя сотрудник КГБ, приникнувший в наше время вместе с сантехником Никифоровым. Куда он мог деться? Просто так, попасть в будущее и смешаться с толпой людей не получится. Представьте себе неандертальца, который появился на многолюдной площади в Москве и делал вид, что он простой мужик, вышедший в центр попить пивка или хиппи, стремящийся уйти в наше прошлое. Да такого чувака в два счета бы раскусили и сдали снова в психушку. У нас в этих учреждениях можно найти самых гениальных людей, отъявленных негодяев, путешественников во времени, объектов контактов с космическими пришельцами, лунатиков и просто нормальных людей, которые не согласны с тем курсом, по которому вожди ведут народ как стадо баранов в неизвестное никуда.

- Простите, доктор, - спросил я главврача на следующий день, - а у вас в клинике сотрудников КГБ нет?

При данном вопросе доктор пригнулся, вжал голову в плечи и воровато огляделся по сторонам, указав пальцами себе на рот и на уши, мол, органы прослушивают каждого, а уж дурдомы это вообще рассадник международного шпионажа.

Видя, что я сижу совершенно спокойно, начал успокаиваться и доктор. Да, запугали его органы. Чуть что, шаг влево, шаг вправо и из персонала можно превратиться в контингент. Сами понимаете, работа с чиканутыми приводит к тому, что больной либо выздоравливает, либо доктор заболевает той же болезнью. Одновременного выздоровления наукой еще не зафиксировано. Кстати, сумасшедшие доктора, как правило, имеют очень хорошие лечебные результаты.

-Так-так, - доктор побарабанил пальцами по столу, что-то напряженно обдумывая, - чекистов у нас, но вот есть у нас один Шекспир, который намекает на принадлежность к спецорганам бывшего Советского Союза. Этакое, знаете ли, раздвоение личности, то он сам Шекспир, то учитель Шекспира, то он учился в какой-то спецшколе и имеет важное задание от самых высших чинов того времени. Если хотите разнообразить свое времяпровождение, то пожалуйста, он уже отошел от аминазинов и готов для беседы.

Шекспиром был достаточно молодой человек лет тридцати, спортивного телосложения, с хорошими манерами, называл себя капитаном Трилистовым Николаем Петровичем. Посмотрев на меня, он сразу сделал вывод, что я бывший офицер, а узнав, что это действительно так, сразу быстро заговорил:

- Помогите мне выбраться отсюда, я обладаю уникальными данными высшей разметки, которые необходимо передать руководству Политбюро и лично генеральному секретарю Брежневу Леониду Ильичу.

- Помилуйте, батенька, - запротестовал я, - никаких генеральных секретарей и в помине нет, от СССР остались рожки да ножки в виде обновленной России, ставшей преемником этого СССР. Поэтому, снова можно сказать, что СССР существует, но в урезанном составе без союзных республик.

- Да хрен с ним, что нет генсеков, вдруг заговорил Трилистов-Шекспир, - руководство страны все равно осталось, а я обладаю тайной, которую могу рассказать только лично высшему руководству.

- А вы это четко представляете, - спросил я, что вас как пациента психиатрической клиники доставят к президенту и вы будете толкать ему сои теории, а он внимательно слушать и кивать головой, попутно отдавая распоряжения по реализации ваших предложений? В стране по крайней мере шестьдесят процентов сдвинутого по фазе населения, зайдите в интернет, полюбуйтесь и вы этом числе хотите попасть к нему на прием? Не получится ни при каких условиях. Давайте договоримся. Вы рассказываете мне свою историю, а я буду решать, что и в каком объеме доводить до заинтересованных лиц. Договорились?

- А какой у меня есть выбор? – спросил Трилистов. – Никакого. Тогда слушайте.

 

 

Глава 11

 

- Родился и крестился я в России, - начал Шекспир-Трилистов. – Учился в школе, был октябренком, пионером, комсомольцем. Потом поступил в педагогический ВУЗ на факультет иностранных языков. Учил французский и английский и неплохо получалось. По окончании института меня пригласили в серое здание и предложили работать у них. Сразу послали на оперативные курсы на полгода, а потом мы все вместе следили за иностранцами и вербовали из них агентуру для себя.

- Так вот всех подчистую и вербовали? – усмехнулся я.

- Конечно не всех, - сказал Шекспир, - только тех, кто нужен был для освещения интересующего нас направления за границей. Технари вербовали технарей, а гуманитарии вербовали тех, кто имеет отношение к политике. Завербовать мне лично никого не удалось, но опыта оперативной работы я нахватался и руководство направило меня в сто первую школу на годичный факультет и для продолжения дальнейшей работы в нашем центральном разведывательном управлении.

- Что, у нас в СССР было ЦРУ? – немало удивился я.

- ЦРУ не было, - отмахнулся Трилистов, - это я так для образности сказал. Было тогда Первое главное управление, ну мы его меж собой называли ЦРУ. Так вот окончил я этот факультет и вышел в это ПГУ. Язык мне подковали основательно и тот, и этот. На любые темы без запинки говорить мог и по-французски, и по-английски. И тут меня вызывают на самый верх, к самому председателю КГБ товарищу Семичастному, - я внутренне напрягся, - и говорят, что есть для тебя одно важнейшее задание по проникновению в зарубежную страну на длительное оседание в качестве нелегала. Но если не попадешь за границу, то будешь изучать обстановку там, где окажешься и тем же путем вернешься назад. Сколько времени на подготовку? - спрашиваю я. Обойдешься без подготовки, - говорят мне, - дадим проводника, а ты ему обеспечишь открытие двери в эту страну. Денег не жалей, но чтобы задание выполнил. И дали мне мужичка, кажется, что его здесь тоже видел, который прибыл из нашего будущего и врет так складно, что не захочешь, а поверишь. Поил я его самыми дорогими напитками, какие тогда были. В «Березке» покупали ему виски «White Horse». Тридцать процентов солодового и семьдесят процентов пшеничного виски. Пил благородный напиток стаканами и трахал самых красивых девок в палатке около того места, из которого он как бы прибыл.

И вот на пятый день случилось все то, во что поверить было очень трудно и даже я сейчас сомневаюсь, действительно ли все было так, как оно действительно было.

 

 

Глава 12

 

Часов в семнадцать по среднеевропейскому времени я сидел у палатки и покуривал, с отвращением слушая сопенье и крики девушки в палатке, внимательно глядя в сторону темного леса на участке, отмеченном колышками. И вдруг в темном лесу что-то засветилось, как будто кто-то открыл дверь в темной стене и хлынул проток света.

Я сдернул сантехника с женщины и потащил его в этот световой поток.

После прохода через стену света я очутился в каком-то полутемном коридоре, богато отделанном коврами и причудливыми светильниками. Слесарь упал на ковровую дорожку, я сослепу запнулся об него и начал падать на стену, сквозь которую я провалился так, как будто не было никакой стены.

Я вывалился на какую-то грязную улицу, по которой ходили убого одетые люди, ездили удивительные повозки и люди говорили на каком-то странном франко-английском наречии, которое можно было понимать, но если только внимательно сосредоточишься и будешь обладать богатым воображением, чтобы по наитию догадаться о значениях звучащих слов.

Кто-то оттолкнул меня, освобождая дорогу для повозки, и я упал на обочину дороги между каменными домами, испачкав весь костюм, рубашку и полуботинки.

Понюхав свою руку, испачканную в грязи, я понял, что это нечистоты и содержимое моего желудка вывернуло прямо туда, где я сидел.

На меня никто не обращал внимания, мало ли чудиков ходит по дорогам. Я испачкал свой носовой платок, вытирая костюм и ботинки, и мне еще пришлось снять галстук, чтобы как-то привести в порядок свою одежду, но я только размазал грязь и стал похожим на тех людей, которые меня окружали, только качество моего материала было во сто раз лучше, чем даже у зажиточных граждан.

Историю я знал неплохо и мог бы предсказывать будущее за деньги, но была большая опасность быть объявленным колдуном и гореть на костре под восторженные крики обывателей, для которых не выступает Мадонна или не проповедует какой-нибудь радикальный депутат из демократов.

Одним словом, я попал в Лондон одна тысяча пятьсот восемьдесят шестого года. В Англии успешно правила королева Елизавета и шла неспешная борьбы с католицизмом, начатая ее отцом Генрихом восьмым по счету.

Что-то нужно было делать, чтобы устроиться и чем-то питаться, потому что мне нужно было ждать в этом районе открытия светового окна для возвращения домой.

Я раньше был неверующим, но я сейчас я верю и верю истово, потому рука божья направила меня к моему спасению.

Я постучал в первую попавшую дверь и мне открыл молодой человек, назвавшийся как William Shakespeare. Да-да, молодой Вильям Шекспир, который хотел стать писателем и актером, работая у лондонских театральный деятелей.

Я попросил дать мне ночлег, обещая отработать в качестве учителя детей такого почтенного человека.

- Мои дети слишком малы для обучения, рассмеялся молодой человек, - но кров я вам предоставлю, пока вы на найдете подходящего для себя занятия.

Разве не Бог послал на землю Вильяма Шекспира, который помог мне устроиться предсказателем судеб в высшем обществе Англии и стать советником у начальника тайной полиции королевы лорда Олсингема.

Да, есть моя заслуга в укреплении английской разведки и контрразведки и кроме того, я ненавязчиво предполагал, что произойдет в ближайшее время и, как правило, не ошибался, что позволило мне стать авторитетным работником тайного сыска.

 

 

Глава 13

 

Каждый день я выходил на прогулку в место своего появления в Лондоне и периодически обедал у Шекспира, никогда не приходя без подарков его детям и жене Энн Хатауэй, которая не была лучезарной красавицей, но была вполне приятна на вид и слыла хорошей хозяйкой.

Однажды я пересказал Шекспиру содержание его же пьесы «Гамлет», которую он еще не написал. Просто дал сам факт того, что короля убил брат и завладел его короной и женой, но принц не стал верить своему дяде. А кроме того к принцу явился дух его отца и рассказал о страшном преступлении.

В другой раз я рассказал о ревнивом мавре, находившемся на венецианской службе. Обуреваемый ревностью, мавр задушил свою молодую жену и покончил самоубийством сам, а дело не стоило выеденного яйца, потому что сын дьявола подставил его и был рад, когда чистая любовь закончилась смертью двух любящих человек.

- Откуда вы берете эти истории? – постоянно восклицал Шекспир.

Разве я мог сказать ему, что это есть его всемирно известные истории? Если бы не я, то кто-то другой рассказал ему сюжеты Ромео и Джульетты, короля Лира, а уж королева Марго была современницей будущего писателя и ему было легко писать о происходивших при нем событиях.

Работа у Олсингема не была сильно обременительной да и работали тогда не так, как работали чекисты в наше время с ненормированным рабочим днем, то есть работали без нормы. Начальник сидит на месте и все тоже сидят, делают вид, что работа кипит. Зато, когда начальник уходит, все с чувством исполненного долга идут домой, чтобы поздно поужинав, вскочить утром рано и стремглав нестись на работу, чтобы к приходу начальника быть на месте.

Работа с ненормированным рабочим днем так и называлась работниками беззаконием, возведенным в закон.

В те времена работали с достоинством и не торопились никуда. Расстояния были дальние, прохождение бумаг было длительным и то, что у нас именовалось бы махровым застоем, там именовалось активной жизнью.

Однажды я читал рассказ об одном человеке, который двигался быстрее всех. Он шел и видел, как мимо него как в замедленном кино летят неспешные пули, мотоциклисты едут со скоростью черепахи… так и я том мире был в положении такого же человека, обгоняющего время и расстояния.

Наконец, я дождался того момента, когда окно открылось и шмыгнул в него, не двигаясь какое-то время. Осторожно потрогав стены, я убедился в их прочности и стал потихоньку уходить из коридора, в котором у уже был. Сбросив одежду и оставшись в белой рубахе и суконных штанах и кожаных ботинках, я вышел на улицу и быстро нашел здание управление бывшего КГБ, которое сейчас называется ФСБ.

Моя попытка войти в здание закончилась задержанием меня милицией и доставкой сюда, где мне поставили диагноз белая горячка и маниакальный психоз. Вот и все. У меня надежда только на вас. Я уже никому и ничего не говорю, возможно, что меня скоро выпишут, а что я буду делать здесь, когда моя семья уже лет тридцать не видела меня и не знает ничего обо мне. А мои коллеги даже не удосужились проверить правдивость моих слов.

Я ничего не сказал по поводу рассказа несчастного узника, но похоже, что он, как и слесарь Никифоров, не врет. Два человека не могут выдумать одно и то же. И не могут два шизофреника скооперироваться и выработать общую линию поведения.

По своим каналам я сделал запрос в отношении капитана Трилистова Николая Петровича. Сообщили, что капитан пропал без вести при выполнении особо важного задания. Семье назначена пенсия. Дети выросли, а жена давно замужем за бывшим коллегой капитана. Вот я и думаю, принимать ли меры к освобождению капитана из психического узилища или оставить все как есть, чтобы не рушить судьбы людей? Пусть живет на полном государственном обеспечении. Возможно, что не один думаю я так. Новый муж жены Трилистова уже генерал и занимает высокую должность. Нужно ли ему, чтобы из небытия появился его бывший друг и все перечеркнул одним взмахом руки?

 

 

Глава 14

 

Сроков исполнения заказа мне никто не ставил. Попросили разобраться. Вот я и разбираюсь. Прошла всего неделя и я только в самом начале пути в никуда, как тот муравей, который бежал по палочке, а палочку взяла обезьяна и стала поворачивать ее, чтобы муравей все время видел горизонт впереди и бежал без остановки.

Кто же эта обезьяна, что поворачивает палочку тайны? Или это не обезьяна, а организованная преступная группа, расправляющаяся с особой жестокостью со своими конкурентами?

Я не сильно большой любитель чтения книг. Мне больше нравится писать и делать какие-то умозаключения, но, к сожалению, и мои знания не безграничны, приходится обращаться к первоисточникам.

Сначала я обратился к клопам. Помню, в далеком детстве у нас в старой кушетке были клопы. Отец часто переворачивал ее и давил этих клопов то ногтем указательного пальца, то лезвием сапожного ножа, а потом смазывал жидкостью резкого уксусного запаха.

А вот специалисты-дознаватели из народного комиссариата внутренних дел, НКВД, применяли клопяной бокс. В дощатом шкафу разводили и держали тысячи клопов. Полураздетого подследственного заталкивали в этот бокс и на него налетали голодные клопы. Сперва человек борется с ними, задыхается от вони, а потом ослабевает и перестает сопротивляться.

Индейцы в Америке запускали в печень муравьев.

Кто же был гуманнее - индейцы или чекисты?

К гордости нашей, НКВД может считаться изобретателем или доводчиком до совершенства и других способов воздействия на заключенных.

Например, подследственного сажают подальше от себя, заставляют громко отвечать на вопросы и повторять только что сказанное. Выматывает человека полностью.

Или два следователя делают из картона рупоры и кричат в оба уха арестованному: «Сознавайся, сука, что хотел убить Сталина!». Иногда человек глохнет от разрыва барабанных перепонок, а иногда и сознается.

А еще постоянный резкий свет в камере и днем и ночью, а во время допроса ему прямо в глаза направляется яркий свет. Ослепнет? Да хрен с ним.

Или заталкивают человека в узкий шкаф и держат так сутки или более. Человек может озлобиться и надерзить следователю, а ему за это срок.

Или сажают человека в коридоре на табуретку и не дают ему встать с нее несколько суток.

Или поставят стоя и не дают ни сесть, ни лечь. И во время стояния не дают ни капли воды.

Или поставят на колени, и человек сутками стоит на коленях.

Или бессонница. Человеку по нескольку суток не дают спать. Следователи меняются, а человек нет. Некоторые сходят с ума.

Или битье, не оставляющее следов. Бьют резиной, бьют колотушками, мешками с песком, мокрыми полотенцами. Пинают по голени, бьют по мужским придаткам.

Или делают «ласточку». Длинное полотенце закладывают через рот подследственного, как бы взнуздывают его, а потом через спину привязывают концами к пяткам. И человек колесом на животе с изогнутой спиной без воды и еды лежит несколько суток.

И это так, всего лишь несколько способов из необъятного арсенала органов НКВД, описанного теми, к кому они применялись.

Это нужно преподавать школьникам на уроках выживания в нашей сложной жизни, а каждый человек в России должен быть готов к тому, что в отношении него будут применяться такие же пытки, если он окажется несогласным с тем, что ему будут говорить власти.

Пока хоть в одном кабинете будет висеть на стене портрет главного чекиста Дзержинского, мы не гарантированы от повторения массовых репрессий против собственного народа. И руководить ими будет единственная правящая партия. А стрелять будут ее члены в чекистских мундирах иссиня-черного цвета и в черных кожаных плащах, заказ на которые чекистское ведомство разместило на сайте госзакупок.

Подвешивание на дыбе и пытки огнем. Тут Россия не сильно отстала от Запада, хотя Запад в этом отношении более изощрен и технически силен. Непонятно, кем был убит этот человек и где он побывал.

Раздавленный череп, расплющенные конечности и посадка на острую пирамиду - это все из арсенала инквизиции, потому что требуются специальные приспособления типа «испанского сапога» для конечностей и головы, а также «кресла иудеев», которое до сих пор применяется в Латинской Америке с добавлением контактов электрического тока.

Оскопление. Как ни странно, но это самый распространенный вид расправы с врагами. Ассирия, Вавилон, Египет, Греция, Рим, скифы, арабский Восток, Ирландия, Африка, Монголия, Китай, Германия по закону от 1938 года, Югославия. Даже во Франции во время Варфоломеевской ночи придворные дамы с любопытством рассматривали размеры детородных органов поверженных гугенотов и отрезали их.

Надрезы и воздействие на нервные окончания. Этим баловались американские индейцы. Они надрезали пленникам руки и ноги, наматывали на палочки нервные окончания и крутили их, радуясь мучениям врагов. Вероятно, отсюда и пошло выражение «мотать нервы».

Земляки Чингачгука Большого Змея, гуроны и ирокезы, делавары и другие индейцы еще заталкивали в мочеиспускательный канал палочку с маленькими шипами и крутили ее, прыгая от радости при мучениях пленников.

Удар сверху под ключицу прямо в сердце широким и длинным обоюдоострым орудием это уже чисто римское действо. Так казнили децимируемых легионеров и преступников, не приговоренных к другим видам смерти.

В Риме же любили наблюдать за мучениями человека, который погибал от разрыва почек. Его поили молодым вином, а затем перевязывали мочеиспускательный канал.

Если говорить о древнем Риме и существовавшей там системе пыток в отношении инакомыслящих и правонарушителей, то этому государству и ее правителям нужно устраивать новый Нюрнбергский процесс вместо восхищенных аханий и оханий по поводу их достижений и вклада Рима в мировую цивилизацию.

 

 

Глава 15

 

Классификация жертв отеля «Lissabon» не внесла особой ясности, а наоборот дала повод думать о том, что в наше время могут врываться представители других эпох и стран.

Представьте себе, что в открывшееся окно хлынет конница Чингисхана, начнет рубить всех подвернувшихся под руку и грабить магазины и бутики.

Я обошел все коридоры отеля, осмотрел стены, особенно в тех местах, где были обнаружены трупы и не нашел ничего такого, что могло бы быть неестественным или являлось следом совершенного преступления.

По-моему, этап единоличного сыска закончился. Нужно идти к народу.

Почти неделю я потратил на беседы с горничными и без какого-либо результата. Зато беседа с одной из уборщиц вселила в меня уверенность в том, что дело будет раскрыто.

Пожилая женщина лет за пятьдесят, оглянувшись по сторонам, шепотом сказала, что она раза три чувствовала, что сходит с ума, когда ее рука с тряпкой вдруг проваливалась в стену, как будто та сделана из воздуха. Повторное прикосновение к стене все ставило на место. О своих наблюдениях они никому не говорила, потому что когда одна из уборщиц заикнулась о том же самом, то ее подняли на смех, отправили на медицинское освидетельствование и вообще уволили по медицинским показаниям. А ей до пенсии осталось совсем немного и она надеется, что я никому не расскажу об этом. Мне же она рассказала об этом только потому, что не могла держать это в себе, и ей нужно было перед кем-то выговориться.

Соотнести по датам эти невероятные случаи невозможно и нужно искать окна самостоятельно. Рассказ слесаря Никифорова о том, что на стене висел кусок брезента, вызывает сомнения. Брезент могли видеть другие люди, и они вряд ли бы забыли об этом.

Еще один момент. Трупы найдены на трех этажах. На 4-м, 5-м и 6-м. Уборщица работала на этих же этажах. И Никифоров был в апартаментах на 6-м этаже. Одно совпадение - случайность, два - это уже система. Уборку проводят в вечернее время, чтобы не мешать постояльцам, и Никифоров был вызван в номер в такое же время. Следовательно, окна открывают примерно в полночь. Как в легендах о нечистой силе.

На эту тему даже Лирика посетила меня, и я в один мах написал:

 

На старой пластинке царапины щелк
Как будто секунды в огромных часах,
Вот время двенадцать и бархат, и шелк,
И блеск бриллиантов при ярких свечах.
 
Их говор французский понятен вдруг мне,
И сам я француз, капитан де Тревиль,
А в призрачном парке при ясной луне
Две пары порхают, танцуя кадриль.
 
Я парень не робкий, но в День всех святых
Хотел бы сидеть за накрытым столом,
И женщины рядом, и в вазах цветы,
И с кем, не поймешь, мы шампанское пьем.
 
Мне крестик нательный поможет найти
Подругу на счастье в телесной плоти,
Под утро разносит петух всем пути,
А кто не успел, так тому и платить.

 

Ересь какая-то и на ночь глядя.

А, может, нечистая сила, которая жила на кладбище и вынудила прораба требовать расписку о том, что ему действительно приказывают начинать работы в этом месте.

Буду проверять. Начну с четвертого этажа, потом на пятый, потом на шестой. Буду ходить и хлопать рукой по стенам. Представил я это и улыбнулся, вспомнив старый анекдот.

Начальник поезда видит, что человек в чукотской одежде идет вдоль состава и стукает головой по вагонам.

- Ты что делаешь? - спрашивает его начальник.

- Однако, мягкий вагон ищу, - отвечает тот.

Может, и мне головой по стенке стучать, чтобы умным быть?

Головой я стучать не стал, но сделал себе кавалерийский стек с ременной петлей на конце. Я проходил по коридору и прикасался им к стенам. Сколько я мог так ходить в поисках окна? Год, два, три? Не знаю, но раз взялся за проверку, то нужно проверять. Что будет, если исследователи при первых же неудачных опытах бросят всю исследовательскую деятельность? Случится катастрофа. Мы так и будем жить в каменном веке, потому что кто-то, кто бросал камни в костер и прекратил это делать, заявив о бесперспективности этого дела. А в другой стране продолжали бросать камни в костер. И вдруг из одного камня потекла блестящая жидкость, которая, застыв, превратилась в очень твердое вещество, из которого стали делать наконечники для стрел, навершия для копий и мечи для войны.

А из другого камня, брошенного в костер, полилась блестящая желтая жидкость, которая, застыв, превратилась в золото.

Так и я ходил ночной порой по коридорам, пугая уборщиц и постукивая по стенкам своим стеком. И нельзя пропустить хотя бы одно дежурство, потому что в этот пропущенный день обязательно случится то, ради чего затевалась вся катавасия.

Как я внутренне и предполагал, все случилось двадцатого июля, в Перунов день.

В тот день, вернее - в ночь, я шел по полутемному коридору четвертого этажа и касался стен своим стеком. Так ходят слепые, постукивая впереди себя палкой. Если палка опускается ниже привычного уровня, то это значит, что впереди яма и нужно искать обход. Точно так же и у меня в простенке между дверями двух апартаментов, занимающих всю правую часть четвертого этажа, стек как бы провалился в стену, не встречая никакого сопротивления.

Я был в некотором замешательстве, хотя ожидал именно этого. Я доказывал себе возможность этого, но внутренне не верил в эту возможность.

Многие люди у нас ходят в церковь, ставят свечи в шандалы и усердно крестят лбы, внутренне не веря в существование Бога. Так, отдают дань моде. И для них явление Христа воочию было бы таким же потрясением, как и для меня, почувствовавшим пустоту в монолитной стене.

Я подошел и, как неверующий Фома, сунул туда руку. Никакого сопротивления. Пустота. Я помахал рукой и не почувствовал никакого препятствия. Закрыв глаза, я сделал шаг в неизвестность.

Что-то теплое и наполненное запахами конюшни пахнуло на меня. Открыв глаза, я был ослеплен ярким солнцем и обдут легким ветерком, принесшим сильный запах от свежей кучи конских яблок, лежащих неподалеку. Я сделал полный шаг и очутился около глинобитной стены какого-то строения, из которого я вышел.

Приглядевшись, я увидел, что ко мне идут человек пять в странных обеждах балахонного типа и намерения у этих людей явно не мирные.

Я инстинктивно сделал шаг назад, чтобы вернуться туда, откуда я пришел, но моя спина упиралась в стену. Повернувшись к стене лицом, я стал быстро ощупывать ее, отыскивая окно. Но ничего не находил. Потом что-то ударило меня по голове, и наступила темнота.

- Слава Богу, - подумал я, - я уже дома.

 

 

Глава 16

 

Я очнулся у той же стены. Голова болела. Плечи, руки и ноги горели как от ожога на пляже. Я лежал на каменистой земле в одних трусах и порванной майке.

Если это считать несчастьем, то с чем это сравнивать? С тем, что я остался жив и не покалечен? Или с тем, что у меня есть трусы м майка? Во всяком случае, мне еще крупно повезло.

С трудом встав с земли, я попытался осмотреться и никак не мог заставить себя сделать это. Я просто не верил в происходящее. Это был сон. Я сейчас проснусь, пойду в свой номер, лягу в кровать, открою ноутбук и стану записывать свои впечатления от дня прожитого. Потом, лет через несколько издам эти записи как документ нашей эпохи. Все будут ахать и охать по поводу моей гениальности и предвидения того, что мои записи будут кем-то востребованы, а не перенесены в виде миллиардов букв на рулон туалетной бумаги, чтобы потомки по частям читали то, что было задолго до них.

Потрогав руки и плечи, я понял, что получил очень приличный солнечный ожог. Ожоговая интоксикация обычно проявляется в ознобе, слабости, головокружении. Дольше на солнце находиться нельзя особенно нам, представителям белой расы, склонной к ожогам даже от осеннего солнца.

Я поплелся к какому-то поселению, находящемуся от меня примерно в трехстах метрах. За моей спиной была высокая стена, высотой более двух метров, за которой ничего не было видно и ничего не слышно. В стене не было ни дверей, ни окон и я так думал, что это стена, отделяющая все поселение от внешнего мира.

- Куда я попал? - крутился в моей голове извечный вопрос человека, проснувшегося неизвестно где.

Я вошел в первый попавшийся мне проулок и поразился тому, что увидел. Это был огромный торговый двор, вымощенный камнем. По широкой дороге ходили разномастно одетые люди в накидках, римских тогах, коротких рубахах в виде мешков с дырками для головы и для рук. По сторонам дороги виднелись маленькие лавки, около которых толпился и рядился народ.

- Ни дать, ни взять - Древний Рим, - промелькнуло у меня в голове.

Вдруг кто-то закричал на меня и палкой спихнул с дороги на обочину.

Мимо меня прошествовал вооруженный человек в блестящем шлеме с копьем в руках и коротким мечом на поясе. За ним шесть человек несли носилки с каким-то упитанным человеком в римской тоге с пурпурной полосой, как у сенатора.

Я шел вдоль торговых рядов и захлебывался слюной. Прошло, вероятно, немало времени и я успел проголодаться. Везде в лавках виднелись овощи и разные фрукты. Продавалось и сырое мясо. Что-то жидкое было в больших кувшинах. Еще продавался хлеб в виде больших лепешек и маленьких хлебцев типа ватрушек.

Гуляющий народ частью ходил чопорно, свысока приглядываясь к товарам и отдавая команды подбегавшим к ним от лавок людям. Другие люди, попросту говоря, кусочничали, как говорила моя покойная матушка, то есть ели на ходу овощи и фрукты с хлебом или быстро ели что-то завернутое в сочень. Совсем как у нас, когда на улице давятся хот-догом, обливаясь и обмазываясь кетчупом, майонезом и осыпая себя и других соломкой из морковки.

Я вслушивался в их речь и ничего не мог понять. Это не кино, чтобы «Их говор французский понятен вдруг мне и сам я француз, капитан де Тревиль…». Я внимательно слушал и вытаскивал знакомые звучания: номине, сатем, латем, кайзер, спирит, дойм, патер. Если я не ощибаюсь, то это латынь. Ин номине латем эт спиритус сатем. Еще из института запомнилось - во имя Господа и спиртного духа.

Римляне были латинянами и говорили на латыни. Хотя, латиняне это одно из италийских племен, но как-то так получилось, что их язык стал языком межнационального общения, можно сказать - даже объединения многих народов в один народ.

Рим это смешение наций, народностей, рас, каст. Все они объединены одним общим званием гражданина Рима и каждый из них - римлянин.

И законы у них суровы. Дура лекс - сет лекс. Закон суров (дурной), но он закон! Укради сейчас булку хлеба и тут же тебе оттяпают руку, а она мне нужна, да и, кроме того, у них в ходу тот же принцип, что и сейчас - незнание закона не освобождает от ответственности.

Можно подработать, но как можно подработать, не зная языка и не будучи привычным к тяжелой физической работе? Цивилизация нас испортила и если сравнивать на выживаемость нас - цивилизованных людей и римлян - как исторических людей далекой эпохи, то сравнение будет не в пользу современных людей. Хотя мы и живем по одним законам - хомо хомини люпус эст (человек человеку волк) - римлянин не задумается о применении грубой физической силы для того, чтобы получить желаемое ему. И он получал это.

Я сравнил себя с римлянами и не почувствовал какой-то ущербности по сравнению с ними. Я выше их всех почти на голову. Как миллиардер Прохоров по сравнению с нашим тандемом. Силой меня Бог тоже не обидел, а во время службы в армии показывали, как биться в штыковом бою и как расквасить сопатку противнику. Так что, если бы мне сегодня не врезали сзади по голове, то неизвестно, кто кого бы повозил по земле.

Сейчас мне нужно было утолить жажду и успокоить головную боль. Я нашел водоколонку, выливающую воду прямо из стены дома на улицу в сточную канаву и умылся в ней, но почему-то мне не понравился запах этой воды и я не стал пить ее. Проходившие мимо меня люди плевались и называли меня барбари. Барбари это знакомое слово. Барбара суть есть Варвара, а барбар аналогично есть варвар.

Пока я не осмотрелся вокруг, придется заниматься попрошайничеством, чтобы прокормить себя. Я встал у дороги, протянул руку и стал говорить по-немецки:

- Майне херрен, гебен зи мир бите брот эссен. Ихь эссе нихьт цвай таге. (Господа, дайте мне покушать хлеба, я не ел два дня).

Люди равнодушно проходили мимо, совершенно не обращая внимания или показывая на меня пальцем и что-то объясняя своим чадам, вероятно, на моем примере воспитывая их, типа, будете неумеренно пить и жрать, то будете вот так же стоять у дороги с протянутой рукой.

Какой-то толстый мужик в белой тоге остановился около меня и начал произносить речь, указывая пальцем на меня. Похоже, что он признал во мне мигранта и обличал во всех грехах и в самом главном из них - понаехали тут. Собравшиеся люди то молчали, то угрожающе шумели, надвигаясь на меня. Я стоял и думал, что мне лучше сделать - крикнуть - Бей его! - и удариться в бега или все-таки сначала врезать этому в белой тоге.

Наконец, толстый умолк и ушел, так же равнодушно и разошлась толпа, переключив свое внимание на другой объект. Проходивший мимо меня маленький пацанчик в тоге и держащийся за руку красивой женщины, бросил в меня недоеденную булку, наверное, сил больше не было есть.

Только я наклонился, чтобы поднять брошенную мне милостыню, как кусок перехватил какой-то чумазый и кучерявый пацаненок, который помчался по маленькому переулку. Боже, как я разозлился. Я нагнал пацанчика очень быстро. Он делал пять шагов, а я два. Я схватил его за руку, вырвал из нее хлеб и, не отпуская его руки, разделил хлеб пополам. Пацану я отдал половину, а вторую стал кушать сам. Мальчик сверкал черными глазами и уплетал хлеб, не пытаясь вырваться от меня. Затем я отпустил его руку и присел у стены дома, где мы остановились.

Пацан вдруг отрицательно замахал руками, схватил меня за руку и потянул в сторону. И верно, через несколько минут из-за стены кто-то выплеснул помои прямо на дорогу. Вот здорово бы меня окатили помоями в том месте, где я только что сидел.

 

 

Глава 17

 

- Ви хайст ду? (Как тебя зовут?), - спросил я мальчика по-немецки и, видя, что он не понимает, переиначил вопрос. - Ви ист дайн наме?

- Наме, номине? - переспросил, оживившись, паренек и, ткнув пальцем себе в грудь, гордо сказал, - Птолемей.

- Птолемей, Птолемей, - повторил я два раза и сказал, ткнув ему пальцем в грудь, - ты - Толик, будешь Толиком, а я - Андрей, - и я ткнул пальцем себе в грудь.

- Но, но Андрей, - заговорил Толик, - Андрей эс кристо, - он провел указательным пальцем по горлу и сложил два пальца крест-накрест. - Брут, Брут, - и он ткнул пальцем в мою грудь.

Брут так Брут, хотя я только потом узнал, что обозначает эта фамилия. А Андрей это христианское имя и, как я понял, христиан здесь сильно не жалуют.

Жестами Толик показал, чтобы я встал на колени и быстро взобрался мне на шею. Мои смутные подозрения превратились в уверенность, когда голова парня стала торчать над стенами домов. Мы шли воровать. Нашей добычей стал мешочек сушеных фиников, краюха хлеба и чистая рубаха для какого-то толстяка, потому что мне она была впору, но коротка.

Ночевали мы на старой соломе под трибунами Колизея, куда на ночь собирались многие бездомные люди в вечном городе.

Толик быстро уснул, уткнувшись головой в мой живот, а я лежал и размышлял над бренностью нашей жизни. Никто не знает, что ждет нас завтра, мы не можем предположить, что будет через час или два, а пытаемся думать о вечности и о том, что будет, когда нас вообще не будет. Неправильно все это. Нужно думать о том, что ты будешь делать сейчас, что будешь есть на ужин, где будешь спать, что у тебя будет на обед, на завтрак и вообще, как ты будешь поддерживать свою жизнь.

Это все, пожалуй, самое главное в жизни. Представьте себе, мог бы состояться Пушкин, если бы ему пришлось бегать с детишками по детским садам, яслям, больницам, сажать и копать самому картошку или бегать за ней в магазин? Если посадить его в те условия, в которых мы живем, то вряд ли из Пушкина получился бы Пушкин. Получился бы слесарь или плотник Пушкин, может, инженер Пушкин, даже поэт Пушкин, но у него бы не было того размаха, которое получали дети аристократии.

Быстрая южная ночь сменилась неторопливым рассветом и у меня стали закрываться глаза. Похоже, что разница во времени действует на человека и при перемещении во времени.

Вдруг я почувствовал, что по мне ползет чужая рука, ощупывая мою одежду. Воры не спят. Не найдя ничего у меня, чужая рука полезла к Толику и у него в складках одежды что-то металлически звякнуло.

- Ого, у нас что-то есть, - подумал я и схватил руку вора, заломив ее на излом в запястье.

Раздался дикий крик, разбудивший колизейскую ночлежку.

Какой-то мужик с ножом в руках прыгал вокруг меня, что-то кричал и показывал на меня пальцем. То, что было в его правой руке, трудно было назвать ножом. Кусок металла клиновидной формы с ручкой, обмотанной тряпками. Обыкновенная заточка из того, что было под рукой.

Римские бомжи поднялись и стали вокруг нас в кольцо. Я совершенно не понимал, что они говорят, но мог догадаться, что вор обвиняет меня в том, что я чуть не сломал ему руку и он за это должен меня порезать.

Я был для всех долговязым чужаком, выше каждого из них не менее чем на голову. Кроме того, я стоял и молчал, зато мой приятель Толик сновал между бомжами и что-то говорил им, а они ему что-то давали и он что-то прятал в одежду.

Затем Толик подскочил ко мне и жестами показал, чтобы я открутил голову человеку с ножом. Похоже, что мой приятель на мне хочет сделать бизнес, и он уже сделал и принял ставки на победу одного из нас. Вот западники, они из собственных похорон будут делать шоу, чтобы получить прибыль.

Делать нечего. Убежать мне не дадут. Нужно включать мышечную память и вспоминать то, чему учили на уроках рукопашного боя и бокса.

Я рукой поманил к себе своего соперника, но он как-то не выказывал желания идти ко мне на схватку и криками пытался напугать меня или разжалобить зрителей. Тогда я пошел на него. Загнанный в угол вор попытался ткнуть меня ножом в живот, но натолкнулся на мои скрещенные руки, причем моя левая рука взялась за его запястье вооруженной руки, а правая взяла его руку в районе локтя и вывернула его, заведя руку с ножом за спину. Извлечение ножа из руки за спиной было совершенно нетрудно. Отобранный нож я постарался откинуть как можно далеко и, похоже, в кого-то попал. Обезоруженного противника я просто оттолкнул от себя, считая, что с него достаточно.

Стоящая вокруг толпа загудела. Возможно, что нарушитель спокойствия досаждал всем, и возможность наказать его чужими руками была всем приятна и желательна.

Оскорбленный в лучших воровских чувствах соперник дико закричал и бросился на меня с намерением схватить за туловище и повалить, но я остановил его левой рукой и сделал прямой хук в челюсть.

В наступившей тишине было слышно, как звякнули зубы противника и он упал в нокаут. Подбежавший Толик что-то восторженно мне говорил, показывая горсть маленьких серебряных монет, говоря слово сестерций и таща куда-то за руку.

Я подошел к лежащему противнику, приподнял его голову, потер уши и виски, а парень по моей просьбе принес в пригоршне воды из стоящей поодаль бочки.

Поверженный противник открыл глаза и посмотрел вокруг. Увидев меня, он попытался вырваться, но я приложил свой палец к губам, показывая ему, чтобы он не дергался и жестами показал Толику, чтобы он дал ему пару сестерциев. Нехотя, но парень дал ему два сестерция и побитый соперник ушел.

Толик купил хлеба, у нас были сворованные финики, и мы неплохо позавтракали. Сейчас самое главное - вписаться в жизнь этого города. Все остальное - мелочи. Я не тот русский, который приехал в Америку и удивляется, что американцы не говорят по-русски, чтобы понимать его.

Русские как-то не понимают, что американцам глубоко наплевать, на каком языке ты говоришь. Если ты не говоришь на языке большинства, то можешь валить туда, куда пожелаешь. Так и я прекрасно понимал, что Рим даже не заметит присутствие и гибель одного чужака, если этот чужак так и останется чужаком.

Не откладывая дело в долгий ящик, я стал изучать латынь самым гениальным способом, которым человек после своего рождения учит родной язык. Я повторял за Толиком слова, которыми он называл те или иные предметы. Я их повторял десятки раз в различных склонениях и падежах и повсюду спрашивал:

-А это что?

Мне отвечали. Я старался понять предмет, чувственно запомнить его вид, вес, предназначение.

Толик был терпеливым учителем, понимая, что судьба связала нас не случайно и что наша встреча это кооперация двух личностей, способных перевернуть мир.

Я не боялся и не стеснялся учиться. Учиться никогда не поздно. Нет такого возраста и нет таких людей, которые могли бы сказать:

- Все, хватит, я знаю все и мне не нужно ничему учиться.

Даже дряхлому человеку, побитому многими болезнями, нужно учиться жить в условиях этой болезни и достигать при этом возможного комфорта, передвигаясь на костылях или в кресле и принимая то положение, в котором боли не так сильны.

У меня всегда вызывает уважение, когда люди в возрасте за шестьдесят и за семьдесят учатся у своих внуков владению компьютерной техникой и как они бодро ориентируются в бескрайних просторах интернета, не оставаясь безучастными ни к одному страждущему. Этим, конечно, пользуются миллионы мошенников, но их быстро вычисляют и отфильтровывают, составляя сообщество единомышленников и людей одного века.

 

 

Глава 18

 

На выбранной нами для жительства улочке меня уже знали многие, помогая мне в изучении латинского языка. Я говорил как маленький ребенок, радуясь каждой своей языковой победе, а соседи окликали меня и говорили:

- Эй, Брут, это вещь называется так-то.

Я повторял за ними это слово, а ребятишки бегали за мной толпой, радуясь от возможности побыть учителями взрослого человека. Общение с детьми, постижение языка вместе с ними сделало очень быстрым процесс моей адаптации. Уже через месяц я довольно сносно говорил и мог многое объяснить из того, что мне было нужно.

Однажды мне указали на горох и сказали, что это «цицер» (cicer). Я попробовал и не нашел в нем ничего примечательного. Горох как горох. Одно примечательно - его название «цицер», от которого произошла фамилия древнего оратора - Цицерон. По-нашему - Горохов. Вот скажите, смог бы человек с фамилией Горохов стать знаменитым? Сомневаюсь. Допустим, у Пушкина или Лермонтова была фамилия Горохов. Стали бы они знаменитыми? Однозначно говорю - нет! Или возьмем для примера знаменитых адвокатов дореволюционного времени Кони и Плевако. Представьте их со звучной овощной фамилией Горохов. Разве занесли бы их в скрижали юридической истории? Не занесли.

Зарабатывали мы на драках. Толик был мой импресарио и договаривался о драках с первыми забияками улиц. Такие люди есть везде. Они хотят держать верх, или как говорят - мазу, на своей улице. О времени драки уведомляются жители улицы и начинает работать тотализатор, в котором мой приятель был уже достаточно известным и авторитетным букмекером. Кроме этого, он добывал сведения о тех способах драки, которые обычно применяет мой противник. Так что, на поединок я выходил подготовленным.

К нашей компании прибился и тот человек, который пытался нас ограбить и который получил от меня на колизейских задворках. Он держался несколько в стороне, но Толик говорил, что он останавливает тех, кто пытается нам мстить и как бы защищает со стороны. Любой противник заслуживает уважения, кем бы он ни был, если он не маньяк крови и не насильник.

Спартанские условия жизни и питания совершенно преобразили меня. За этот месяц у меня куда-то исчезли лишние миллиметры жировой прокладки, мышцы стали рельефнее, и сам я стал более подвижным, вспомнив все известные мне приемы самбо, карате и бокса.

На мои драки приходило очень много зрителей. Я научился делать из этого спектакль, принимая удары, которые я мог бы спокойно отбить и закончить драку в течение трех-пяти минут, но от этого пропадает зрелищность и интрига. Умение безболезненно падать и уклоняться от ударов сохраняли мои силы для завершающего удара, который я проводил с блеском, не доводя противника до полной потери здоровья.

Сейчас я расскажу коротко о том, как мы жили в Риме.

Тот, кто «знает» жизнь Рима по американским фильмам, тот с уверенностью может сказать, что он знает и жизнь простых русских людей по условиям жизни русских миллионеров и миллиардеров.

Первое, что нужно знать всем, в Риме была система общественных отхожих мест. Не знаю, как это делалось в русских городах, не нашел свидетельств очевидцев, кроме самоличного обозрения общественных туалетов на старых железнодорожных станциях, но в Риме общественные туалеты были на каждой улице, иначе все стены вечного города были бы в желтых подтеках, а на улицах валялись кучи человеческих испражнений.

Они и так валялись, потому что жители инсул имели обыкновение выливать содержимое своих ночных горшков прямо на улицу, мало заботясь о том, идет там кто-то или нет.

Инсула это «хрущевка», только на римский манер. В инсулах жили малоимущие жители города, которые трудились в центре и не имели времени выезжать за пределы города.

Все строилось так, как строится сейчас у нас. Даешь на лапу муниципалитету, тебе дают участок земли и ты там быстренько ляпаешь халупу этажей на пять и на десять каморок в ряд по фронту и по тылу. Итого получился многоэтажный атриум-инсула из ста каморок. Если получать по денарию в неделю, то это будет сто денариев или четыреста сестерциев. Это и немного, и немало. А, кроме того, имущество постояльца становится залоговым и как только он не уплатил вовремя, так все его имущество переходит в собственность хозяина как часть погашения квартплаты.

Так что, постоялец - никто, а домовладелец - все. А если он живет на первом этаже, то у него и водопровод, а так же и печь, которая отапливает помещение на первом этаже.

На втором этаже живут жильцы состоятельные и квартплата у них больше. И к водопроводу ближе, и тепло достается, и до туалета бежать не так далеко.

Вот видите, мы снова вернулись к туалету. Туалета в доме нет. Есть только индивидуальный у хозяина, у него и отходы из туалета смываются водопроводной водой, которая течет круглосуточно.

Как кто выпил молодого вина или просто поужинал с водой и хлебом, то в течение вечера и ночи пару раз сбегает в туалет. А туалет далеко. Общественный. И вот, в течение ночи, люди ходят в туалет с факелами, светильниками, как в ночной клуб. Там люди встречаются, беседуют, знакомятся, ссорятся, дерутся. Одним словом, как ночной клуб в наше время. Такой же сортир для общения, трахания и потребления наркотиков.

На каждый этаж инсулы ведет своя лестница. С этажа на этаж просто так не перейдешь, нужно спускаться во двор.

Комнаты в инсуле маленькие, в ней только маленький стол и деревянный топчан. Часто и стены просто саманные, обмазанные глиной. В комнате постоялец должен иметь емкость для воды, чтобы потушить возможный пожар. А горели инсулы часто, вспыхивали как свечки и, бывало, что погорельцы утром ходили грязные и голодные, не зная, куда приткнуть себя и как дальше жить.

А что? Освещение - масляные светильники. Не так повернулся, светильник упал, масло загорелось и пожар. А если воды в емкости нет, то занимается пламенем весь дом.

Пожар это все-таки стихийное бедствие. Хуже, когда инсула просто рушится. У них строители такие же, как и у нас. Вместо цемента из красного пуццолана брали светло-серый, который менее надежный, чем красный. Вместо бутовых стоек ставили деревянные и стойки закапывали не так глубоко. Стены не всегда были деревянные, чаще плетеные из ивняка. В окна иногда вставляли слюду, а чаще их закрывали деревянные ставни с прорезями. И вот такая конструкция рушится среди ночи, оставляя людей без крова.

А сейчас представьте себе ночь в доме, в котором слышно все и каждый скрип кровати является скрипом всего дома. В инсуле живут и семейные пары, и кое-кто приводит к себе в гости женщин. Часам к трем дом затихает и начинается быстрый утренний сон.

 

 

Глава 19

 

Кроме драк, на которых мы неплохо зарабатывали, я занялся высоким искусством.

Вы бы посмотрели, как воют римляне стихами без рифм, подыгрывая себе на кифаре. Что такое кифара, вы можете сами узнать, набрав соответствующий запрос в интернет. Изогнутая деревянная дуга, дека и три струны. В советское время все время смеялись над национальными инструментами, пренебрежительно говоря - одна палка три струна, я хозяин свой страна. Точно так же говорили и римляне, считая, что они самые грамотные, самые способные и самые артистичные. А если говорить честно, то и на балалайке три струны и она ничем не хуже и не лучше инструментов других народов. Просто нужно уважать других людей.

Уважая римскую кифару, я сделал себе новый музыкальный инструмент типа дутара или балалайки. Половина сушеной тыквы. Лист пергамента. Сухожилия. Деревянная палка и маленькая дощечка. На половину тыквы сухожилиями привязывается пергамент, в пергаменте вырезается круглое отверстие. Из палки делается гриф, гвоздиками он аккуратно прибивается к тыкве. В грифе делаются три дырочки, в которые пропускаются сухожилия и закрепляются клинышками. Сухожилия закрепляются в нижней части тыквы и приподнимаются над пергаментом деревянной стойкой. Есть струны и резонатор. Настраиваем струны на «до», «ре», «ми» и начинаем играть что-нибудь легкое, типа: эй, мамбо, мамбу талияна, эй мамбо.

Когда я запел, то Толик оцепенел.

- Брут, ты умеешь играть на кифаре и петь песни? - восторженно спросил он.

- Нет, я никогда и ни на чем не играл и никогда не пел песни, - сказал я, - просто мне надоело жить в инсуле и я хочу жить в своем атриуме. Как тебе это предложение? Я буду петь, а ты будешь собирать деньги.

Толик завизжал от восторга и как маленькая обезьянка запрыгнул мне на спину. На нас сразу зашикали из всех комнат. Но когда я запел «Эй мамбо!», подыгрывая себе на импровизированной балалайке, вся инсула стала мне аплодировать.

На следующий день у меня предстоял бой с опытным поединщиком из числа римлянизированных галлов. Галлы - здоровые и туповатые парни, упертые на своем национальном превосходстве. В основном они жили на территории современной Франции. Их еще называли кельтами, но это слишком обобщенное название народов Западной Европы. Они даже римлян считали недочеловеками, не понимая, что Рим держится на единых целях, задачах и разобщении врагов. Если бы все враги Рима собрались вместе, то Рим продержался бы месяца два или три и пал.

По нашим подсчетам, мы должны были собрать хороший куш, потому что бой проводился на площади и, кроме того, было объявлено, что один из драчунов будет петь боевые песни.

Римлян, как говорится, хлебом не корми - дай на что-то поглазеть, будь то бои гладиаторов или прилюдное сношение римских свингеров. У нас на площади не дадут посношаться, сразу будет тысяча советчиков и все-то им не так, и все им не эдак.

Я вышел на возвышение в простой рубахе и с диковинным инструментом в руках.

- Спой нам, галльский петушок, - слышались выкрики и смех, - почирикай нам перед тем, как тебе выбьют зубы и сломают нос.

Главное на концерте - не бояться зрителей. Я не боялся насмешников и сейчас мой латинский язык не хуже языка чистых и грамотных римлян. Общая эрудиция и образование помогают освоить любой язык и устроиться в любом обществе, если человек желает этого. Если не желает, то нечего копья ломать.

Я начал играть на диковинном инструменте и напевать то, что когда-то слышал в детстве, переведя это на латинский язык:

 

Хоть далека земля твоя,

И языка не знаю я,

Но ты гостил в моей стране

И эту песнь оставил мне.

Я слышу:

Эй мамбо, мамбо Италиано!

Эй мамбо, мамбо Италиано...

 

Я что-то еще пел о Риме, о его красавицах, сенаторах, гладиаторах и центурионах с красным оперением, ведущих в бой своих легионеров и вся толпа хором подпевала мне:

 

Эй мамбо, мамбо Италиано!

Эй мамбо, мамбо Италиано...

 

Юркий Толик ходил в толпе и собирал пожертвования певцу. У него был как бы маленький колпак, но в этот колпак входило полмешка просо. За ним по пятам следовал Петроний. Это тот, с кем я дрался колизейской ночлежке. Он прибился к нам и оказался хорошим и верным товарищем, находясь постоянно невдалеке и приходя на помощь в трудные минуты. Его не нужно было звать, он сам видел тот момент, когда должен вступать в дело. И Толик относился к Петронию как к брату, считая меня начальником, которого скоро изберут в римский сенат, и я буду ходить в белой тоге с красной полосой по правой полуокружности.

После сорванного шквала аплодисментов я запел несколько переделанную революционную песню, которую пели во всех военно-художественных фильмах времен СССР:

 

Смело, товарищи, в ногу!

Духом окрепнув в борьбе,

В царство свободы дорогу

Грудью проложим себе.

 

Вышли мы все из народа,

Дети семьи трудовой.

«Братский союз и свобода» -

Вот наш девиз боевой!

 

Половину песни я убрал и вообще сократил ее в два раза. Она длинная, если кто знает все ее слова. Спросите у ваших бабушек и дедушек, они еще в школах распевали эти песни.

Концерт прошел на «ура». Но что такое любовь толпы? Это жаворонок, который попел у одного цветка и полетел к другому цветку возносить ему хвалу.

Я сошел с возвышения и пошел готовиться к схватке, как внезапно дорогу мне преградил молодой центурион.

- Я по поручению легата Антония, - сообщил он мне как своему подчиненному. - Мы покупаем эту песню в качестве гимна девятого легиона, и не вздумай петь эту песню снова, голову оторвем, - пригрозил он мне и сунул в руку что-то тяжеленькое.

Это был золотой ауреус с изображением императора Нерона и его матери Агриппины.

Так уж получилось, что с ауресусом в руке я должен сказать пару слов о денежной системе в Риме.

Самые первые деньги были медные и самая большая монета асс. Подразумевалось, что асс весит один фунт меди или двенадцать унций. Но носить полкилограмма меди в кармане или в мешочке было накладно. После всех манипуляций асс стал весить триста двадцать семь с половиной грамм. И унция стала весить двадцать семь грамм. Мне приходилось драться с людьми, которые держали в кулаке монеты в пять-шесть унций для усиления удара.

Для измерения массы асса придумали единицу либр, обозначаемый буквой L. Этой же буквой обозначается и английский фунт стерлингов, идущий от либра.

Потом асс обесценился настолько, что о малоценной вещи стали говорить, что цена ей один асс.

Кроме асса были монеты семис весом шесть унций с изображением Юпитера, триенс весом четыре унции с изображением Минервы, квадранс весом три унции с изображением Геркулеса, секстанс весом две унции с изображением Меркурия и унция с изображением Ромула - основателя Рима.

Потом началась эра золотых и серебряных монет. Серебряный денарий был равен четырем скурпулам (скурпула 4,5 грамма) с изображением Ромула, викториат равный трем скурпулам, квинарий равный двум скурпулам и сестерций, равный одной скурпуле.

И, наконец, золотой ауреус, равный двадцати пяти денариям или ста сестерциям.

В Риме стали создаваться аргенты - прообразы наших банков, которые занимались обменом иностранных денег и выдачей кредитов под залог имущества.

 

 

Глава 20

 

Схватка предстояла тяжелая. Галл был примерно моего роста, то есть выше всех римлян и довольно мускулистый. Причем мускулы его качались не на спортивных снарядах, а в тяжелом труде. Это железные мускулы, может, не такие упругие, но они не выпустят мотыгу или топор в течение целого дня, а спортсмен готовит свои мышцы для кратковременного действия, типа бросить копье или диск, или врезать кому-то по челюсти в кулачном поединке.

Я присмотрелся к противнику. Если попасть ему в руки, то можно считать, что моя песенка спета - удушит как куренка. Но я же не маршал советской победы, который бросал в бой на пулеметы десятки и сотни тысяч солдат, заявляя, что русские бабы еще нарожают. Я - один, как Россия, и помощи мне ждать неоткуда. Те, кто называют себя моими друзьями, могут и ножку подставить, если им хорошо проплатят, чтобы уронить меня на землю перед сильным противником.

Мне нужно маневрировать. Надо мною нет генсеков, которые требуют одержать победу в честь годовщины Октября. Я сражаюсь за свою жизнь и поэтому я должен объективно оценить свои возможности и силы и рационально использовать их для достижения победы.

Я заметил неповоротливость противника и замедленную реакцию как следствие врожденной тугоумости. Этот не будет думать над гуманистическими принципами, шлеп по стене и нет мухи. Поэтому, будем держать его на расстоянии и использовать его природную силу.

Я уворачивался от мощных ударов и рассматривал противника, выискивая уязвимые места. Это закон боя и любого поединка. В наступлении нужно найти самое уязвимое место и прорвать его, обеспечив себе победу. В обороне нужно найти уязвимое место наступающего противника и нанести ему такой урон, чтобы он не был способен к дальнейшему наступлению. И оборона всегда является подготовкой к наступлению.

Наш поединок нельзя назвать боксерским или борцовским. Кто-то придумал ему название «пакратион». Я как слышу это название, так у меня в памяти возникает дядька Панкрат, который жил в одной деревне с моим дедом. Здоровенный мужик был. Всегда ходил разнимать драки на престольные праздники. Драчуны как услышат, что дядька Панкрат идет, так сами разбегались, чтобы не получить по шее здоровенным кулаком.

У нас был не «панкратион», а обыкновенная драка на вырубание противника и укладка его на землю. В пресс можно и не бить, там мышцы как лемех от плуга. Грудь как в доспехах из бугров мышц. Голова как пенек на пригорке. Голова и шея - одно целое. Квадратными челюстями он перемалывает кости, а лбом сбивает с ног быка. Но ведь даже у Ахиллеса было уязвимое место на пятке, за которую его держали, когда купали в волшебном источнике и у Зигфрида был листочек осины, прилипший к лопатке во время купания в крови поверженного дракона. А у моего противника, похоже, таких уязвимых мест нет.

Я уже трижды бил его в челюсть, получил два мощных удара в грудь и скользящий удар по уху, от чего оно у меня горело как фонарь на столбе темной ночью.

Ни одного приема самбо я не мог применить, чтобы не попасть в его клещевой захват, но я заметил, что его гениталии подвязаны и не болтаются как у всех жителей Рима, поддерживаемые только набедренной повязкой. А перевязывают и подтягивают только уязвимые места. Возможно, что они у него такого размера, что он не может научиться танцевать.

Наша схватка длилась уже минут двадцать, но ни я, ни он не могли нанести сколько-нибудь серьезное поражение друг другу. И я пошел на крайность. Перехватил его руку и начал проводить бросок через бедро, одновременно ухватив веревочку подвязки. Бросок у меня не получился, но я порвал завязку, освободив то, от чего охнули даже почтенные матроны, наблюдавшие за схваткой издалека.

Былая уверенность противника была поколеблена. После моего удачного удара в промежность он встал на колени, а затем упал на землю, подтянув под себя ноги.

Оказалось, что на меня сделали ставки только Толик и Петроний. Мы заработали кучу денег, а у меня пропало желание драться. Не люблю я это дело и дрался только ради хлеба насущного.

Когда мы возвращались в инсулу, ко мне подошел один человек, который был доверенным лицом владельца гладиаторской школы и передал мне предложение стать свободным гладиатором в его школе, так как у меня не было отличительных знаков раба.

- Спасибо, - сказал я посланцу, - но мне больше нравится петь песни, чем махать мечом на потеху публике.

В инсуле мы устроили небольшой пир, купив кусок жареного мяса, кувшин вина, фиников и булку хлеба.

Надо сказать, что жители Рима питались достаточно скромно. Ели кашу, хлеб, фрукты, пили воду, которую покупали у водоносов, потому что вода из водопроводов была не так чиста, чтобы ее пить без термической обработки, но все равно эта вода была намного чище, чем в наших водоемах.

Кстати, если из инсулы на улицу начинает бежать вода, то это осуществляется смыв содержимого туалета первого этажа и нужно подальше обходить эти «водоисточники». Особенно людям приезжим и незнакомым с городской жизнью.

Толстых людей в Риме было немного. Если толстый, то олигарх, сенатор, или патриций. Практически все патриции были скотоводами и скот, коровы, овцы и лошади были источниками их богатства. Земледелием занимались низшие слои.

Мне нужно было постоянно находиться в районе того места, где я появился в Риме. Поэтому я сделал друзьям следующее предложение:

- Я намерен стать патрицием и вас сделать почетными гражданами Рима. Сначала мы купим с вами атриум, где будем жить отдельно от всех, а потом мы построим или купим загородную виллу у городской черты, которая будет основным источником нашего дохода. Мы организуем сеть быстрого питания, будем точить ножи и мечи в Риме, а так же организуем сеть бытовых услуг, которая нас озолотит.

Мои друзья сидели и не понимали, что же я хочу.

- Давайте сначала купим атриум, а потом вы поймете мои мысли, - сказал я.

Возможно, что и мои читатели не совсем ясно представляют, какой атриум хочу купить я. Перевожу это на русский язык.

Атриум - это римский отдельный дом. Фасадная часть дома глухая, в ней есть только входная дверь. Название происходит от названия крыши - атриума. Это общая крыша с квадратным проемом, комплювием, в средине. Скат крыши в сторону проема, чтобы туда стекала дождевая вода. Прямо под проемом, комплювием, всегда устраивается бассейн для сбора воды. Бассейн называется имплювий.

Таким образом, жилые и хозяйственные помещения располагаются по периметру дома, а в центре небольшой дворик с бассейном.

Получается замкнутый жизненно-хозяйственный комплекс, в котором жили и живут поколения людей, сменяя друг друга.

Собственно говоря, и у нас тоже многие граждане желали бы жить в таком же атриуме, быть на земле и спрятанными от глаз любопытных людей.

 

 

Глава 21

 

Так вот, я сказал своим друзьям, что намерен стать патрицием, а их сделать почетными гражданами Рима. И сначала мы должны купить атриум, а потом построим или купим загородную виллу у городской черты, которая будет основным источником нашего дохода. Мы организуем сеть быстрого питания, будем точить ножи и мечи в Риме, а так же организуем сеть бытовых услуг, которая нас озолотит.

Мои друзья сидели и не понимали, чего же я хочу. Рассказывать что-то конкретное в инсуле, это все равно, что выйти на площадь и всенародно объявить, что вы задумали переспать с дочерью разносчика воды в вашем квартале.

- Сначала мы покупаем атриум, а потом вам все станет ясно, - сказал я, и мы начали думать, где продается хороший по качеству и размеру дом.

Дом мы купили быстро и так же быстро оформили права владения на него на Птолемея-Толика, так как я не собирался оставаться здесь на всю жизнь и надеялся, все-таки, вернуться в свою жизнь.

Одновременно, я заставил Петрония вступить в гильдии ремесленников, торговцев и поваров.

- А зачем в гильдию поваров? - взмолился Петроний.

- Потом узнаешь, - сказал я.

Пока мы ходили по канцеляриям и давали на лапу чиновникам, чтобы обеспечить быстрое прохождение наших документов, Толик, как домовладелец, занимался обустройством атриума.

Мне был выделен таблинум - то есть комната хозяина, где была деревянная лежанка, маленький столик, табурет и масляная лампа.

По моему заказу принесли откованный мангал и десяток прутов-шампуров. Котел мы купили на базаре. Толик купил баранину, муки, оливкового масла, овощей, кувшин хорошего вина.

Я не буду рассказывать, как надо делать шашлык. Кто не умеет его делать, пусть завидует тем, кто умеет его делать. Мясо для шашлыка я замариновал в вине. Пока мариновалось мясо, Петроний мелко рубил оставшееся мясо на разделочной доске во дворике около имплювия.

Я разжег дрова в мангале и стал замешивать тесто для пирожков. Толик разводил огонь в очаге.

Конечно, для жареных в масле пирожков нужно дрожжевое тесто, но вполне подойдет и простое. Я налепил пирожков с мясом и овощами, потом обязательно сделаю с луком и рублеными яйцами, с грибами, с капустой, с морковью. Но это потом.

Петроний и Толик с удивлением наблюдали за мной, когда я доставал из тазика куски мяса, нанизывал их на шампуры и укладывал на мангал над огнем.

Запах жареного шашлыка сначала возбудил собак в соседних атриумах, а затем люди стали останавливаться неподалеку от нашей двери и шепотом переговариваться, обмениваясь мнениями о том, от чего может быть такой запах.

Я сам с удовольствием ел шашлык, запивая его вином, а вы бы посмотрели на Толика и Петрония. Счастливее их, мне кажется, не было никого в этом свете.

Толик выскочил с шампуром на улицу и постучал в соседний атриум, угостив хозяина. Это было сделано специально, чтобы дать информацию о нашем новом продукте, потому что хозяин был человеком, у которого язык не мог лежать неподвижно во рту. Это и плохо, и хорошо одновременно.

Вся соседская семья отведала шашлык и уже вся округа знала о неведомых деликатесах, которые готовят в нашем атриуме.

Пока мои друзья доедали шашлык, я уже приступил к жарке пирожков в кипящем оливковом масле, прикидывая размеры вилки, которую нужно заказать у кузнеца, чтобы было легче доставать пирожки из масла. Пока же мне пришлось сделать две длинные палочки и по-китайски переворачивать пирожки и так же доставать их из масла.

Пирожки тоже были выше всяких похвал. Мне это было приятно. Я про себя удовлетворенно говорил, как бывало, говорил про себя Пушкин: «Ай да Северцев! Ай да сукин сын!». Кто может что-то сказать о тебе хорошее, если ты сам не можешь сказать что-то хорошее о себе.

Смотрите, какие философские истины я стал изрекать на полный желудок, хотя, как мне кажется, кто-то эту истину высказал еще до меня, но, если принимать во внимание время, в котором я нахожусь, а это примерно год шестьдесят пятый или шестьдесят шестой от Рождества Христова, то мое авторство прутковского изречения бесспорно.

Толик с Петронием ели румяные пирожки и ничего не говорили. Я сам съел пару штук и оценил их как очень вкусные. Никогда раньше не страдал кулинарными талантами, но жизнь заставит вспомнить все, если ты действительно захочешь выжить или занять более высокое положение в том обществе, в котором ты оказался.

- Брут, тебе нужно менять имя, - глубокомысленно произнес Толик, - сейчас никто не поверит, что был брутом. То, что ты делал, похоже на волшебство. У нас тоже жарят мясо на углях, но если бы ты видел это мясо. Его не сравнишь с твоими жареными палочками. А тесто с мясом? Когда я стану патрицием, я буду сидеть в самом удобном седалище и есть только то, что приготовил ты.

Чтобы вам было понятно, в чем смысл сказанного им, скажу, что брут - это глупец. Да-да, тот самый Марк Юний Брут, который первым вонзил свой нож в грудь Гая Юлия Цезаря. Глупец Марк из рода Юниев поразил цезаря (если читать по-другому - кайзера) Гая из рода Юлиев. Всех женщин в роду Юлиев звали Юлиями, в роду Юниев - Юниями и их никто не помнит, но все помнят Юлия Цезаря как величайшего из римлян и Юния Брута его убийцу. Кто-то строит Рим, а кто-то его уничтожает.

В большую копеечку мне обошлось изготовление четырех металлических мангалов и сотни шампуров. Металл был дорогим, и работа кузнецов ценилась достаточно высоко. Все сказки о том, что баснословные состояния начинались с перепродажи одного яблока, рассказываются маленьким детям в благочестивых семьях. Сколько раз мне пришлось получить по физиономии и сколько расквасить чужих носов, чтобы сколотить небольшой начальный капитал.

Я провел небольшую калькуляцию и определил, что стоимость одного шашлыка должна быть не менее трех или пяти сестерциев, чтобы войти в перечень элитных товаров.

В число необходимых расходов были включены и расходы на рекламу. В качестве рекламы я отправил по три шашлыка легату девятого легиона и двум сенаторам-гурманам, надеясь на их поддержку.

Мы начинали с двух точек, на которых работали Петроний и Толик. Я был дома и выполнял посыпавшиеся на меня заказы из богатых домов Рима. Стало модным баловать гостей невиданными кушаньями, пришедшими из далеких стран.

Нам пришлось расширяться и купить соседний атриум, объединив его с нашим прорубанием двери в стене. Мы наняли учеников, а у горшечников я заказал керамические мангалы, которые были дешевле металлических, потому что сделать глиняный ящик особого ума не надо, хотя, если взяться за дело, то сделать его нисколько не легче, чем накрутить на станке амфору.

Скоро у меня работало порядка пятидесяти шашлычников и столько же пирожников на улице и еще с десяток человек на подготовке полуфабрикатов.

Я никогда не был коммерсантом, но тут пришлось включиться в это дело, а коммерция это не прихоть. Если взялся за дело, то ни на минуту его нельзя выпускать из рук. Это как огромный камень, который можно нести, но если его уронить, то вряд ли хватит сил снова его поднять.

Созданная мною система фастфуда была доходной, потому что обычный шашлык и пирожок стоили гроши, но из грошей составляются сестерции, денарии и ауреусы.

Как я не хотел быть рабовладельцем, но мне пришлось покупать рабов на должности руководителей шашлычных и пирожковых точек, потому что доверять что-то можно было только рабам. Вольноотпущенники становились обыкновенными жуликами, ищущими возможности первоначального накопления капитала и не гнушающимися ничем для обогащения.

Но об этом чуть попозже.

 

 

Глава 22

 

Что мы знаем о рабовладении? Вроде бы все. Людей завоевывают, пленят и продают в рабство. Человек - раб-товар - деньги. Хороший рабовладелец - хорошо, плохой рабовладелец - плохо. Раб на всем готовом и под защитой хозяина. Живи по правилам и все будет хорошо.

Но при всех либеральных оценках рабство - есть рабство. Старые рабы не хотят свободы. Как люди, просидевшие всю жизнь в тюрьме или в лагере, они боятся свободы. Лагерная или рабская жизнь стала им привычной. Они стали находить в ней прелести, приспособившись к ней, написав законы лагерной жизни, назначив своих судей, прокуроров и полицейских, которые охраняют рабов от свободного мира, в котором нужно бороться за свое выживание и место под солнцем.

- Но и в лагере нужно выживать, - скажете вы и будете правы. Но в лагере или в рабстве есть какая-то крыша от хозяина, а на свободе человек предоставлен самому себе.

Правда и свобода бывает относительной. Когда твоя страна подпала под власть криминала, то свобода бывает только для тех, кто живет на свободе по законам зоны, а все остальное население это субъекты преступного посягательства, не защищенные ничем и никем. Ситуация совершенно безвыходная и иногда кажется, что римское рабовладение было, пожалуй, прогрессивной общественно-политической формацией для перехода в феодальное состояние, а потом к демократии без превращения в криминальное государство.

Прелести свободного общества я обнаружил посредством бухгалтерии. Наши расходы стали превышать доходы. Попросту говоря, либо нас крупно обманывают, либо мы банкротимся.

Попытка найти справедливость наткнулась на демократические процедуры - предъявите задокументированные доказательства, чтобы обвинить свободного человека в воровстве и вообще - кто вы такой, какого роду племени, чтобы предъявлять претензии к гражданину Рима?!

Они правы. Кто я такой? У меня даже имя придумано Толиком и обозначает оно как Иванушка-дурачок. И откуда я? Будем считать, что я галл, похищенный скифами в младенчестве и воспитывавшийся беспризорником в разных частях ойкумены. Культурной ойкумены.

Чего я теряю? Я назовусь Голд Гений Брут. Золотой гений - масло масляное, для временного использования подойдет. Завтра же идем на невольничий рынок и будем покупать рабов для постепенной замены проворовавшихся коммерсантов нижнего звена. И надо подумать о постройке маленькой инсулы для размещения моих работников.

Я бы с удовольствием уехал из Рима в провинцию, где жил бы не в пример спокойнее и комфортнее, будучи в элите, но я был привязан местом своего появления здесь и не мог далеко удаляться от него.

Боже, какая же тяжелая доля олигарха. Рабов нужно покупать самому. Здоровые и тупые рабы стоят от четырехсот до пятисот денариев. «Ботаники» - до десяти денариев. Женщины это особая статья, вокруг них все время похотливые и жирные морды в возрасте от и до. Нормальные бабы им не дают, так они рабынь для этого себе покупают. А тем и деваться некуда, попробуй они искусай или порань хозяина, защищаясь от него, то всех рабов могут за это казнить.

Нам тоже нужно было в свое время предъявить европейским фашистам счет: за одного убитого нашего сотню ихних. Тогда бы не было никаких мировых войн и было бы общее благоденствие. Хотя нет, пришлось бы защищаться от коммунизма, его всепоглощающих концлагерей и расстрельных стенок.

Работорговцы были рады сбагрить залежалый товар, и я повел полуроту рабов к себе домой. Они еле плелись, ожидая работу на каменоломнях, но были несказанно удивлены, когда очутились в отдельном атриуме. Все владели латинским языком, потому что тех, кто не желал учить язык империи, просто напросто не кормили. Очень эффективный способ изучения иностранных языков.

Почти все купленные мною рабы были слегка грамотные, то есть, умели написать свое имя, зато в вопросах счета денег они были профессорами. А мне больше и не надо. Я им четко объяснил, какая их ожидает работа, и они бросились целовать мне руки и ноги.

Стоять, я не тот римлянин, который привык к рабским проявлениям искренней любви к хозяину.

- Всем спать, - строго сказал я, поручив Толику разместить их в хозяйственном атриуме. Чем больше людей, тем больше забот. Людей нужно научить работать, готовить и считать выручку, а, кроме того, нужно рассчитать проворовавшихся работников и обеспечить безопасность нового персонала. Проблем выше крыши. Как говорят, не было у бабы забот, так купила себе порося. Ничего, подготовлю персонал и буду нежиться на солнышке.

Зато я купил себе преинтереснейший экземпляр. Когда я его увидел, то чуть было не закричал «ура» не бросился жать ему руки, но вовремя остановился. Ни за что не угадаете, кто это.

Не буду томить читателя.

На помосте был один из председателей комитетов Государственной Думы. Агрессивный представитель партии власти, упивающийся административным ресурсом, при помощи которого эта партия, получившая звучное наименование от одного из оппозиционных адвокатов и от которого она не отмоется никогда, получила и сверхквалифицированное конституционное большинство. Прямо как КП и СС в большевистские времена. Как партия, развязавшая массовые репрессии против собственного народа.

- Вы не имеете права, - кричал по-русски этот парламентарий, - я буду жаловаться в Европейский суд по правам человека, - совершенно забыв, что он только что рассматривал законопроект, по которому решения этого суда не имеют силы для России. Единственный судебный орган в мире, в котором россияне могут найти правду, для них не имеет никакого значения. Ну, что же, получи по справедливости.

Парламентарий еще что-то говорил о правах человека, о демократической избирательной системе, о Конституции и простирал руки к собравшимся покупателям, которым были непонятны его слова, а продавцу надоели его стенания и он вытянул его плетью вдоль спины.

- У-у-у, - завыл парламентарий, а я испытал некоторое удовлетворение от того, что люди, узурпировавшие власть в моей стране, получили свою оценку, пусть не от нашего, но все равно от народа, хоть в другом времени, но получили. И купил я его потому, что цена на него была небольшая и только для того, чтобы узнать, когда и как он попал сюда.

Вы бы посмотрели на него. Модная рубашка стоимостью в сто долларов была изорвана в лохмотья без воротника и рукавов. Светло-серые брюки от финского костюма представляли собою шорты и висели на обвисшем брюхе при помощи веревочки, стягивающей ближние шлевки ремня.

Для чего он мне нужен? Для того, чтобы потешить собственное самолюбие. Пусть полы моет в рабочем атриуме, а там посмотрим. Может, сгодится шашлыки делать и продавать их.

Судя по всему, в латинском языке он не преуспел, иначе все, что он говорил, он бы сказал на латыни в надежде на то, что его поймут и испугаются. И в рабстве он не первый день, а ведет себя как правоверный коммунист.

Как всегда, сработал русский великодержавный шовинизм. Вспомните, кто из русских, проживающих в национальных республиках, учил национальные языки? Практически никто, прямо презирая языки коренных народов республики. И сейчас некоторые наивные люди, воспитанные в духе презрения ко всему инонациональному, спрашивают, а почему распался СССР? Ах, как жалко, что распался СССР. СССР никогда бы не распался, если бы русские свободно говорили на всех языках, где они проживали и понимали бы чаяния и интересы местных жителей. Даже при распаде СССР они не были бы инородными телами в национальных республиках, и не было бы тех проблем, которые мы имеем сейчас. Так что, господин парламентарий, можете продолжать говорить на великом и могучем, а я вас быстренько обучу латинскому языку, есть у меня один действенный способ.

 

 

Глава 23

 

Замена вороватых шашлычников и пирожковников, или как-то по-другому назвать их, прошла гладко. Я не стал ни с кого требовать украденные деньги, если они по своей воле уйдут с моей работы без выходного пособия, о чем они написали мне расписки.

Петроний и Птолемей-Толик были прекрасными менеджерами и управляющими, а я занялся строительными вопросами. Девелоперством, как сейчас говорят.

Деньги работали как самые эффективные работники, собирая крупинки серебра и золота в денарии и ауреусы. А это серебряные и золотые ключики, открывающие любые двери. Сегодня я смело могу сказать, что Рим погубила коррупция. И Россию погубит та же беда.

Я выкупил недавно развалившуюся инсулу и построил там добротное пятиэтажное здание из обожженного кирпича. Оно, по-моему, и сейчас стоит в исторической части города.

Мои рабы превратились в обыкновенных наемных рабочих, над которыми я имел полную власть и мог по своему усмотрению определять им график отдыха и работы. Но их и не надо было подгонять, потому что они имели свой процент от выручки. И не было профсоюзов, которые раньше были школой коммунизма, а сейчас стали прислужниками власти.

Утаенная выручка это воровство, за которое раба могли посадить на цепь и уморить голодом. А могли и забить до смерти.

Демократические порядки Рима были очень суровы в отношении рабов. Практически, гитлеровские порядки. Для своих граждан - все блага, а для неграждан - «негров» и рабов - никаких законов, только воля рабовладельца.

Кроме того, ни один раб не может носить при себе оружие. Это привилегия свободных людей. И в России крепостные не могли иметь оружие, если они не отданы в рекруты и не находятся под бдительным офицерским оком, ожидая почти смертной казни за любое нарушение.

В этом отношении крепостническая, то есть такая же рабовладельческая Россия сделала огромный шаг вперед в своем развитии: Рим так и не осмелился призвать рабов на свою защиту. Рабы могли только на арене драться с оружием, удовлетворяя кровожадные потребности того времени, а в России рабы служили в армии, защищая помещиков, которые драли их на конюшнях, портили девок и брали себе право первой ночи с его женой.

Получалось, что в Риме любой рабовладелец это Гитлер в миниатюре. Из миллиона маленьких гитлеров обязательно вырастет большой гитлер.

Надо прямо сказать, что Рим породил Гитлера. Посеешь ветер - пожнешь бурю. Родоначальником всех жестокостей и расизма в отношении славян является Рим. От Рима Гитлер впитал неприятие религии и поклонение культу силы.

Западники еще восславят Гитлера, потому что он им не сделал ничего особенно плохого. Ну, оккупировал их страну. Ну, заставил идти воевать в Россию. В концлагерях он их не умерщвлял миллионами. Даже западные военнопленные жили в человеческих условиях, не страдая от голода и непосильных работ и не будучи обреченными на полное уничтожение. Это же не евреи и русские с частью украинцев и белорусов.

И тут же я критикую сам себя, свои мысли. Как же так, в критикуемый тобою Запад убегают миллионы твоих соотечественников. Почему? Чего же они не развивают свою родину? Чего же они предали свою Россию?

А вы сами не догадываетесь, почему наши граждане бегут из России? А ведь подсказка лежит на поверхности. К власти в России пришли западники. Вроде по рожденью и по обличью - русские, а по внутреннему духу - западники. В них нет ничего русского. Если человек любит тяжелый рок, то этим все сказано. Тяжелый рок это не искусство, это диагноз. В тяжелом роке нет музыки. Там есть древний африканский барабан или бас-гитара, выбивающая тяжелый ритм, который бьет по голове, отупляя человека, и он начинает воспринимать все, что ему дадут. В российских деревнях музыкантов тяжелого рока били бы оглоблей по хребтине, но они сейчас часть государственной политики, делающие все, чтобы талантливые сограждане могли самовыразиться там, где произошла деградация и нужна свежая кровь для поддержания упадка нового Рима.

Наш народ еще не доведен до такого состояния, когда он начнет понимать, что судьба их самих, судьба их государства будет зависеть только от них, от того, за кого они отдадут свой голос. Может быть, после выборов они будут жить чуть-чуть лучше, но пришедший к власти очередной супостат, ливший им сладкие речи перед выборами, не будет защищать интересы страны и гражданами могут обломиться лишь крошки с барского стола.

Наш народ еще никогда был свободным. Свободными были казаки, носившие оружие и в мирное время, кавказцы, которые постоянно носят при себе оружие и плюют на все российские законы. Забыл, свободными людьми являются и преступники, классово близкие российскому руководству, вооруженные и живущие по своему закону.

Простой гражданин России является потенциальным субъектом статьи о незаконном хранении оружия, если он посмеет принять меры для собственной защиты.

Стоит только заикнуться о его свободном владении, как со стороны правительства раздается хор, даже не хор, а вой голосов о том, что русским нельзя ничего доверить. Доверь ему оружие, и он перестреляет половину страны. Это как надо бояться своего народа, чтобы так говорить? Однозначно, что гадов перестреляют в течение первого же года действия нового закона об оружии, зато потом люди будут спокойно гулять по вечерам.

А в отношении того, что они перестреляют сами себя, то можно посмотреть на прибалтийские республики и Молдавию. Там стало значительно меньше мрази, так как преступник понимает, что любая бабушка может стрельнуть ему либо в лоб, либо в живот.

Не нужно обольщаться прелестями демократии и общества всеобщего благоденствия. Власть предержащим приходится подачками - хлебом и зрелищами - удерживать народ от голодных бунтов. А уровень голода во всех странах разный. У одних голод это трехразовое питание - понедельник, среда, пятница. У других - это отсутствие туалетной бумаги в общественном туалете и перебои с поставками киви, потому что остальным они уже обожрались. Теория «золотого миллиарда» это не придумка журналистов.

С такими мыслями я и пришел к депутату Госдумы, используемому на подсобных работах в хозяйственном атриуме. Нахождение в рабстве пошло ему на пользу. Вместо дебелого и упитанного с рыхлым лицом и отвисающим животиком преуспевающего человека в очках передо мною стоял загорелый и поджарый человек, у которого выправилось зрение.

Я обратился к нему на латинском языке и увидел полное непонимание того, что я говорю.

- Неужели ты ничего не понял из того, что я говорю? - спросил я его по-русски.

Депутат от изумления сел на лавку и отрицательно замотал головой.

- Так вот, - сказал я, постукивая согнутым средним пальцем по столу, - если через неделю ты не будешь знать десятка три обиходных слов, я посажу тебя на цепь у дверей атриума, и ты будешь облаивать прохожих, получая за это пинки и плевки как существо, которое не может научиться говорить. Понял?

Депутат согласно кивнул головой. Так и было нужно заставлять учить иностранные языки в школе. В исламских школах язык учили со слуха, а муаллим бил линейкой или палкой по голове нерадивого ученика. Это сейчас с балбесами занимаются по современным методикам. А в наших школах иностранным языкам нужно уделять первостепенное внимание и требовать так, чтобы выпускники свободно говорили на одном иностранном и одном местном языке.

Раздав всем указания и проверив состояние дел на участках, я понес прошение о принятии меня в гражданство Рима. В конце-то концов, весь Рим лопает мои пирожки и шашлыки, я даю работу сотням римских граждан, так почему же я до сих пор не римский гражданин?

 

 

Глава 24

 

Вопрос с римским гражданством решился быстро. Мне был выдан утвержденный Сенатом документ о том, что Октавий Май Брут является гражданином Рима и пользуется всеми правами на территории империи. Манускрипт был скреплен печатью и перевязан шелковым шнурком. Когда платишь за срочность, то и документ готовится быстрее.

Перед получением манускрипта я давал присягу Риму, подняв вверх левую, согнутую в локте руку, а правую положив на мошонку. Это показывало, что мужчина клянется самым у него дорогим и что в случае нарушения клятвы он может лишиться этого или проклятие падет на весь его род.

Это еще что. В Древней Иудее мужчина во время клятвы тоже клал руку на свою мошонку или на мошонку того, кому он клялся.

Одновременно я был приглашен на аудиенцию к императору Нерону.

- О, Боги, - пронеслось у меня в голове, - это-то мне зачем? Говорила моя мамочка: не высовывайся! А я взял и высунулся. Решил развернуться по полной. Кроме шашлыков и пирожков, я создал совместное предприятие с производителями строительных материалов и научил их настоящему обжигу кирпичей и одновременно стал производителем черепицы, а так же ондулина - материи, пропитанной вареной смолой хвойных деревьев. Мои люди очищали от древесного угля и золы печи для обжига гончарных изделий и собирали уголь и золу по домам, платя за нее (!) хоть небольшие, но деньги. Уголь шел в шашлычные и пирожковые точки, а из золы делали щелок и небольшое количество мыла для различных сословий римлян. Я же наладил литье серебряной посуды под старину, чтобы узоры на ней выглядели потертыми, что указывает на древность рода и гордость посудой предков. А такая посуда стоит немалые деньги. А я за ваши деньги могу сделать любую стертость узоров. Я же начал литье серебряных и бронзовых вилок, а также ручек для столовых ножей, которые пользовались большим спросом, особенно с вензелями по заказу. Я же начал строить виллу неподалеку от того места, где я появился и стал разводить баранов для обеспечения мясом своих торговых точек.

Ни дать, ни взять - олигарх. А вот тут олигарха и подстерегает главная опасность. Все императоры ревниво смотрят на тех, кто зарабатывает больше их и живет так, как ему вздумается. Частенько таких олигархов прячут в тюрьму, а их имущество и деньги, как бы по суду, но пускают на дела разного свойства по милости императоров. Или возьмут другого олигарха и бросают на поединок со львами. Если львы его раздерут, значит, так повелели Боги.

В мое время был один олигарх, как разбогател, неизвестно, жил в свое удовольствие, катался с девочками по курортам, семьей себя не обременял. И вот, вызывают его императоры и говорят:

- Вот тебе дохлый лев, оживи его и будь готов к декабрьским играм вместе с этим львом выйти на арену на смертный поединок.

Не знаю, какое там у меня время, я здесь уже почти год, а дома, возможно, этого олигарха со своим реанимированным львом уже по косточкам разобрали на память.

Посланец императора намекнул мне, чтобы я взял с собой свою кифару.

Интересно, никак будет домашний концерт. Я взял свой самодельный дутар, немного прорепетировал современные римские песни и сделал заказ на позолоченный кифар, который преподнесу в подарок императору, благо он тоже балуется виршами и поигрывает на кифаре.

Римскому гражданину положено носить тогу только по торжественным дням. Тога представляет собой сегмент материи, надеваемый прямоугольной частью на левое плечо, а концы сегмента обматываются вокруг тела и скрепляются пряжкой на правом плече, придерживаемый одной рукой. У левши, естественно, все наоборот.

Тога простого римлянина светло-серого цвета, а у сенаторов белого цвета с красной полосой по краю сегмента. Такую же тогу носили и сенаторские законные дети мужского пола. Как бы говорили, что дети сенатора будут сенаторам, а не ремесленниками. Совсем как у нас: сын генерала старшиной не будет.

Я заказал себе тогу чуть темнее оттенка, чем белая, но и чуть светлее, чем светло-серая и приказал по краю сегмента пустить три синие полосы, как на морском воротнике-гюйсе. А, кстати, знаете, почему у наших моряков на воротнике-гюйсе именно три полосы, а не четыре, пять и больше? Моряки сами не знают, почему, нигде в документах это не прописано и все говорят по-разному.

Одни говорят, что количество полосок соответствовало количеству эскадр у царя Петра первого. Другие говорят, что полоски вводились постепенно в честь выдающихся морских побед при Гангуте, Чесме и Синопе. А вообще, воротник был предназначен для того, чтобы насаленная коса парика не пачкала робу. Вот и разберись, кто из них прав?

Тем не менее, когда я шел в новой тоге в императорский дворец, то встречавшиеся мне люди смотрели на меня с чувством удивления и уважения. Кто его знает, кто я такой, может быть, я третий по важности в империи человек или еще что-то.

Такой же взгляд был и у церемониймейстера, который не знал, что и сказать. Мне нельзя носить красную и пурпурную полосы на тоге. Я и не ношу. Но нигде не сказано, какие полосы нельзя носить. И император Нерон тоже несколько недоуменно взглянул на мою тогу и ничего не сказал. Хотя, дразнить императора, это все равно, что дразнить гусей. Гуси могут пощипать, а император может ощипать, хотя он начал от государственных дел и все время отдавал музицированию и актерству.

- Мне рассказали, как ты из беспородных галлов превратился в римлянина, - сказал император. - Этот пример доказывает превосходство нашего государства - государства равных возможностей - перед всеми другими государствами. У нас, кто был ничем, тот может стать всем. Возьмите, например, меня. Только благодаря моим талантам и способностям я стал императором, и в качестве своей главной задачи буду распространять по всему миру римский образ жизни, как основное завоевание человечества. И горе тому, кто будет отвергать римский образ жизни. Мы их заставим жить по римским ценностям. Они были грязными варварами, а станут чистыми римлянами, если заслужат.

Я не буду перепевать те сплетни, которые ходили про императора и его мамашу Агриппину, которая шагу не давала сыну шагнуть. Вот из-за таких мамок и вырастают тираны. И не только из-за них, но и из-за таких льстецов, как я и миллионов других.

- Как ты думаешь, - спросил он, - что самое главное для императора?

Все императоры, особенно те, что спали и видели себя императорами еще в ясельном возрасте, всегда любят поиграть в демократов и спросить массы, как им управлять империей. Я бы, конечно, мог ему надавать советов про тандемы, которые как наперсточники предлагают гражданам отгадать, кто из них будет императором или насоздавать сотню партий, чтобы распылить силы, или наоборот, создать одну партию и создать такие условия, что без членства в этой партии никакой человек ничего не добьется. Да мало ли что. Я решил пойти по пути самому безопасному, но сколько раз говорили мудрецы, что путь в ад всегда выстлан розовыми лепестками.

- Красота спасет весь мир, ваше императорство, - сказал я, вспомнив пророчества моих почти что современников.

Нерон несколько удивленно посмотрел на меня и воскликнул:

- Ты как будто заглянул в глубину моей души. Именно это я и носил там, обдумывая, как это преподнести миру. Сегодня же озвучу эту мою истину - красота спасет мир! А сейчас давай подыграй мне и я спою тебе песню о прекрасном императоре Рима.

И тут секущий за ходом встречи церемониймейстер преподнес отобранную у меня на входе подарочную кифару в позолоченном исполнении. Она могла быть и золотой, но тогда она бы не играла.

Тронув каждую из трех струн, Нерон запел голосом голодного павлина о том, какой он хороший император и как он любит народ Рима, придумывая ему неисчислимые зрелища.

Я тихонько подбрякивал ему на своем дутаре, думая о том, как хорошо, что наши императоры не имеют музыкальных талантов или способностей, а то все чиновники ходили бы с гитарами или с прическами под Элвиса Пресли.

А если бы еще кто-то предполагал, что Нерон из благих побуждений и под лозунгом «Красота спасет мир!», подожжет Рим, то я вряд ли бы живым выбрался из дворца.

 

 

Глава 25

 

Моя вилла была уже готова. Я переселился в нее, проводя большую часть времени вне города. Как говорят, подальше от начальства и поближе к кухне.

Если рассказывать, что такое вилла, то здесь можно использовать и картинки голливудских фильмов, описывающих римскую жизнь по жизни патрициев.

Вилла это тот же большой атриум с садом, огородом, конюшнями, свинарниками и овчарнями, а так же с жилыми и производственными помещениями хозяев и рабов. Можно сказать, что это усадьба и можно сказать, что это крепость.

Как хорошо уединиться, полежать у журчащего бассейна с сигареткой, вернее с цигаркой в руке, покурить и понежиться на благоприятном климате древнего Рима.

Дела у меня шли хорошо. Я избегал столичных тусовок, потому что римский свет был таким же, как и в любом другом месте. Нет никакой разницы между блестящей столицей и захолустным городком. Все одно и то же. Кто-то кому-то не нравится. Кто-то дружит против кого-то. Кого-то охаиваем. Кого-то обцеловываем. Чем-то хвалимся. О чем-то плачемся. На кого-то жалуемся. Проталкиваем своих протеже и задвигаем чужих. Вот и вся сущность света, то есть городской тусовки.

Как и обещал, я проверил ход изучения латинского языка находящимся в рабстве депутатом. За неделю были поразительные успехи. Депутат говорил примерно так же, как говорит таджикский рабочий, ищущий себе работу и не изучавший раньше русский язык. Когда необходимость диктует, то способности просыпаются.

- Где и когда тебя взяли в рабство? - спросил я на латинском языке.

- Полгода назад я был в Триполи по вопросу Каддафи, - ответил депутат на новом для него языке, - и провалился в стену гостиницы.

- Понятно, - ответил я, - будешь работать на вилле и смотреть за местом, которое я тебе укажу. Держи язык за зубами и будь немым, иначе останешься навечно рабом.

Депутат обреченно кивнул головой.

Я ежедневно совершал прогулки к стене, возле которой оказался ровно год назад в цивильном костюме и со стеком в руках. Я проходил вдоль стены и проводил по ней прутиком, отчего на стене осталась полоса.

В один из дней прямо передо мной шли две молодые женщины, одна из которых упала в обморок. Я мог бы пройти мимо и сделать вид, что ничего не видел и ничего не слышал, и никто бы меня не осудил за это. Мало ли бродяжек ходит вокруг. Почтенные матроны гуляют в сопровождении своих мужей или хотя бы рабов или рабынь. А незамужние женщины вообще не высовывают носа за пределы атриумов и вилл без сопровождения.

Я подхватил на руки упавшую женщину и потащил ее к своей вилле, как к самому ближнему к нам помещению, где есть холодная и чистая вода из трансримского водопровода, текущего самотеком из горного озера.

На небольшом пригорке я сделал желоб и пустил по нему воду водопровода в небольшой бассейн, откуда она снова бежала в город по свинцовым трубам водопровода.

Качество и количество воды не изменилось, разве что происходила ее небольшая аэрация падающей струей. Но и струя была пущена мною в дело за счет установки водяного колеса. Оно крутило, во-первых - мельничные жернова, во-вторых - вал токарного станка по дереву и, в-третьих - пять гончарных столов.

Одновременно мои умельцы по моим чертежам соорудили ножные точильные станки, с которыми наемные точильщики ходили по всему Риму, выкрикивая:

- А вот, кому точить ножи, ножницы?

Ножницы я уже разработал и кузнецы сделали несколько образцов, но модели нужно было доводить до ума, потому что они были грубы и быстро тупились.

Вы улыбаетесь, а первые ножницы современного вида появились в Риме около сотого года нашей эры, то есть от Рождества Христова и лет через пятьдесят после того, как я оказался здесь. До этого все пользовались древнеегипетским приспособлением для стрижки овец. Такие ножницы можно и сейчас встретить где-нибудь в сельском магазине для людей, держащих на своем подворье овец.

Потихоньку я стал превращаться в царя Мидаса, у которого превращается в золото все то, к чему он прикасается. Жернова круглосуточно превращали зерно в крупу и в муку, в течение светового дня работали гончары и токарь по дереву, который очень быстро обучился держать в руках резец.

Это так, к слову пришлось, пока я тащил женщину к дому. Слуги уже увидели хозяина с ношей и выбежали на встречу. Женщину отнесли на половину слуг и оказали ей помощь.

Как сообщили женщины о себе, они из Месопотамии, приехали сюда вместе с купцом-родственником, чтобы посмотреть на Рим и устроить здесь свою жизнь. Язык знают с детства, потому что учились в римской школе у себя дома. У них дома дядя римский гражданин и местный патриций, и они тоже имели слуг. И они обе Талии из рода Талиев. Одна Талия старшая, а другая Талия младшая. И не нужно этому удивляться, потому что в роду Талиев всех женщин зовут Талиями.

Конечно, сейчас я разбегусь, предоставлю им слуг как римским гражданкам и поселю их в господском таблинуме. Некоторые читатели уже предвкушают развитие романтических отношений странного римлянина с женщиной, упавшей ему прямо в руки по воле богов. А, может быть, сразу с двумя.

А что, нравы того времени были более свободными, нежели сегодня. Рабыни доступны всегда, а свободные женщины не отличались большой целомудренностью, потому что любили совмещать приятное с полезным, получая от близости с мужчиной то, что им нужно. Женский практицизм всегда был в цене.

Совсем другое это наши российские женщины. Именно в присутствии их хочется быть джентльменом, пропускать везде, помогать надеть пальто, уступать место и делать массу всяких разностей, от которых жизнь у женщины становится более приятной. На Западе я буду чувствовать отвращение к себе, но ни в коем случае не буду пропускать вперед женщину. Не буду, подавать ей руку. Не буду помогать надевать пальто. И, даже если она будет тонуть, то крепко задумаюсь, а спасать ли мне ее? Спаси, а она после этого подаст на меня в суд за то, что я прикоснулся к ней, вытаскивая из воды или еще что-нибудь. Да лучше уж тони со спокойной совестью, западная мадама.

Как раз перед моим исчезновением французский председатель международного валютного фонда был обвинен в изнасиловании афроамериканской горничной в США. И сразу все бледушки зашевелились в надежде подоить богатого папика, стали вспоминать, как лет десять-пятнадцать назад он делал им неприличное предложение. Да я сам лет десять-пятнадцать назад делал такие же предложения, но в очень приличной форме. Если человек не делает предложение, значит - он больной или извращенец, или вы не из тех, кому делают такое предложение.

А помните, когда одна стажерка в Белом доме захотела заработать на минетах, так столько бабенок начали вспоминать о том, что и они оказывали сексуальные услуги на безвозмездной основе и захотели получить то же самое, но только с процентами, набежавшими за полтора-два десятка лет.

Так что, никаких романтических историй в моем повествовании не будет. Будет голая правда.

- Как это? - скажете вы.

А так, у каждого своя голая правда.

Давайте скажем прямо, просто так женщины гроздьями не падают. Да и я с большим подозрением отношусь к западным женщинам. Они ничуть не изменились со времен Древнего Рима и до сегодняшнего дня.

 

 

Глава 26

 

Какой-то древний француз воскликнул, глубокомысленно подняв вверх указательный палец:

- Шерше ля фамм! (Ищите женщину!)

Возможно, что первым был не француз, а кто-то другой, пришедший к выводу, что все зло и добро в женщине и фраза была совершенно другая, но те, кто умел писать, записали ее по-своему и стали тиражировать везде как высшее достижение философской мысли того времени. А в то время как раз свирепствовала инквизиция и поэтому фраза пришлась к делу, отправив на костер тысячи прекрасных женщин, отчего популяция женщин на Западе сократилась.

Две Талии в моем доме постоянно мелькали у меня перед глазами, не делая попыток найти своего дядю и показывая мне, что они настолько обносились, что все их прелести являются их единственным украшением.

Через три дня два моих менеджера Толик-Птолемей и Петроний, а по сути два резидента моей контрразведывательной сети, доложили, что обе Талии усердно трудятся на Марка Юлия Хромого (не Хромой, а Хромый), ведающего хранилищем тайных вещей римских императоров.

Вещей в его ведении нет никаких, но зато он свободно запускает руку в казну для оплаты услуг, оказываемых лично императору. Причем Хромый остался на своем месте от прежнего императора и не потерял доверия. Естественно, кто знает подноготную двора и может влиять на настроения, то человек этот весьма ценный и его хранить нужно. Похоже, что и аудиенции императора я удостоился с подачи господина Хромого.

Старшая Талия постоянно находилась на вилле, а младшая повадилась ходить смотреть, как работают гончары и резчики по дереву. С появлением дам пропала моя ручка со стальным пером и графитовый карандаш. Самолично делал. Возни, конечно, было много, особенно с пером. Раньше, в доперестроечные времена перо одну копейку стоило, столько же стоил и коробок спичек. Графит я нашел и обрабатывать его несравненно легче, а деревянную оправу, то есть сам карандаш и школьник сделает, зато как много легче карандашом рисовать чертежи. Пропал и мой кисет с табаком.

Кто-то крутил мою подзорную трубу, в которую я веду наблюдение за местами работ. А потом я заметил, как младшая Талия, что-то прячет под камень недалеко от тропинки, а вечером кто-то со стороны города приходит и забирает то, что туда положили.

Все понятно и все старо как мир. Я под плотным наблюдением. Если я начну обрубать все возможности для наблюдения за мной, то меня попросту арестуют и подвергнут пыткам. Хотя, меня могли давно арестовать. Так и так, песенка моя спета, и нужно готовиться к худшему.

Правление Нерона, похоже, подходило к концу. Он казнил своих жен, патрициев, своего учителя Сенеку, травил христиан, а потом плюнул на все и стал писать пьесы и трагедии.

Все свое имущество я переписал на Петрония и Птолемея, которые были как «не разлей вода». А приглядевшись, я понял, что они еще и любовники и тщательно это скрывают это от меня.

Конечно, я рисковал. Западный менталитет предполагает, что если кто-то передал свои дела другому человеку, то он расписался в собственном бессилии, его место в доме престарелых или его нужно отвести в тайгу и бросить там, на съедение волкам, как в одной из известных стран, где отец и мать не являются близкими родственниками.

И это везде в порядке вещей. Старые башмаки снимают и выкидывают. Но на Петрония и Толика я надеялся. Мы все трое были бродягами, спавшими на сене под лестницами Колизея, дрались за деньги и перебивались случайными грошами, пока не стали теми, кто мы есть.

Если я не передам им имущество, то при моем аресте все перейдет в пользу императора, а так я просто гость у приветливых граждан Рима.

Хотя в Риме, как и в России, существует римское и российское право. Захочет кто-то из власть имущих присвоить себе что-то, то ему никакие законы не писаны. Через подставных лиц захватят бизнес, выселят из дома и пустят по миру. Прошли тысячелетия, а ничего не изменилось, пещерные законы правят миром. Одна разница, что римлянин во всем мире является римлянином - представителем мощной империи, а россиянин и в России никто, а за пределами России его и еще звать никак.

Часто россиянин за границей идет по такому же пути, как и я, достигая своим трудом существенных успехов, становясь известным и богатым. И вот тогда родина-мать, напыжившись, говорит:

- Вот видите, какие мои сыны, они нигде не пропадут и славу мне принесут!

Смотрят чужие люди на нее, смеются и говорят:

- Что же ты своих сыновей от себя оттолкнула, почему они от тебя к другим людям ушли?

Я оформил все бумаги, передал их Толику и Петронию и сказал, что просто беспокоюсь об их будущем, так как Талии неслучайно находятся у нас.

- Учтите это, - предупредил я их, - и вы вообще не знаете, кто я такой, а все, что у вас есть, это вы заработали сами. Завтра я уезжаю надолго, но буду с дороги писать вам, а потом, может быть, и вернусь. Возьму с собой обоих Талий и того бесполезного раба. Хочу посмотреть мир в той стороне, где я еще не был.

 

 

Глава 27

 

Туристические поездки того времени были делом рисковым и не совершались в одиночку.

Сборы в дорогу растянулись примерно на месяц. А что вы хотите? Раньше жизнь текла размеренно и никто и никуда не торопился. Если ты узнал, что неделю назад что-то и с кем-то случилось и ехать туда нужно дня три или четыре, то торопись, не торопись, а раньше чем через неделю ты туда не доберешься. Так что один-два дня туда или сюда большого значения не играли.

Можно послать вестника, чтобы он, загнав с десяток лошадей, доставил сообщение на пару дней раньше, чем я прибуду куда-то. Так стоит ли игра свеч? Если бы речь шла о судьбе государства, то да. А если о судьбе простого смертного, то стоит ли так сильно напрягаться, чтобы прибыть через два или три дня после похорон человека? Судите сами.

Интернета нет. Электронной почты тоже. Самолеты не летают, поезда не холят по причине их полного отсутствия.

Чтобы добраться до Иерусалима, нам нужно было из Рима добраться до морского побережья в порт Остия. Там сесть на корабль и добраться до порта Яффа, где был хороший невольничий рынок. Просто как оптовый рынок по торговле людьми. Лужники, одним словом.

Морское путешествие не близкое. Нужно рассчитывать дней на десять при хорошем раскладе на парусно-гребном судне и если не будет сильных штормов.

Еще нужно учесть, что в кораблях того времени не было отдельных кают первого и второго класса и все удобства для всех были собраны в ночных горшках для элиты и в общем качающемся сортире на корме судна.

Затем от Яффы примерно с неделю караванного пути до Иерусалима. Сначала с возвышенности Таелет откроется Храмовая гора, а потом и весь Иерусалим, славный лишь тем, что в нем был распят Иешуа а-Ноцри, Иисус из Назарета, который основал христианство, распространившееся по всему Древнему миру. Спасибо прокуратору Понтию Пилату, который Господом Богом был избран в качестве десницы, даровавшей миру человека, искупившего все совершенные до этого людские грехи.

То, что в Иерусалиме правил царь Ирод, мало кого интересует, народ помнит и называет иродом того, кто ведет себя не как человек, а как дикий зверь по отношению к себе подобным. Зато все знают, что на Голгофе рядом с Иерусалимом был распят Христос.

Но и тут нет точных данных, а на Голгофе ли он был распят? Многие говорят, что он был распят в Галате. А Галата находится рядом с Царьградом в благословенной Византии. И кто может точно сказать об этом? Только один человек. Апостол Петр, который раньше был Шимоном, сыном рыбака Ионы из Вифсаиды Галилейской и братом апостола Андрея Первозванного, который и привел его к Христу. Говорили, что Петр находится в Риме, но через своих агентов с шашлыками и пирожками я точно установил, что Петр все еще в Иерусалиме.

- А зачем мне Петр? - спросите вы, и отвечу я вам:

- Я человек крещеный с раннего детства, а вот верующим я стал совсем недавно и есть у меня некоторые сомнения в реальности того, во что я стал веровать. Хочу убедиться, а все ли это так, как нам пишут в старинных книгах?

- А не все ли тебе равно? - спросят меня скептики.

- Не все равно, - отвечу я им, - если бы у меня была возможность встретиться с Архимедом, то я обязательно встретился бы и с ним. А если есть возможность встретиться с соратником того, кто положил начало христианству, то почему я должен отказываться от этой встречи?

С деньгами везде устраиваются хорошо. Без денег сложнее. В Иерусалиме я сделал все полагающиеся визиты должностным лицам, чтобы они знали, что из Рима приехал знатный гражданин, и чтобы ему оказывалось всяческое содействие. Все как у нас. За просто так никто и ничего не оказывает. Каждому чиновнику нужно подношение в виде продуктов, безделиц из драгоценных металлов или лучших сортов вина.

Затем начались поиски Петра. Петр был в подполье. Нерон не жаловал христиан и все местные власти тоже не жаловали их. Кроме того, в Иудее традиционно не жаловали христиан и римлян. И христиане были как бы между двух огней.

Ситуация в Иерусалиме была сильно напряженной. Как у нас в столицах созданных советской властью закавказских республик. Ежедневно фиксировались нападения на римских граждан и легионеров, на иудейских священников. Было совершенно непонятно, чего хотят мятежники. То, что они хотят изгнать римлян из своих пределов, это совершенно ясно, но почему они убивают своих священников, вот это было совершенно непонятно. Можно привести только один довод: бей своих, чтобы чужие боялись. Религия силы не терпит рядом с собой силы других религий.

В этих условиях приходилось действовать очень осторожно, чтобы не попасть под подозрение римлян, иудеев и мятежников. Нужно было стать тайным христианином.

Не было другой возможности спастись и выжить. Еще Иисус говорил Петру, что еще не закричат петухи на рассвете, а ты уже трижды отречешься от меня. И если бы Петр трижды не отрекся, то Петра бы не было. Вот и подумайте, кем считать апостола Петра: предателем или человеком, выжившим для того, чтобы нести слово Божье в широкие массы?

Здесь нельзя дать каких-то одних рецептов. Каждый решает по-своему.

Подходит к человеку римский легионер и спрашивает:

- Христианин?

А тот христианин, человек честный, храбрый и истинно верующий человек говорит:

- Да, я христианин?

Взмахнул легионер своим коротким мечом, и нет христианина. За две недели вся Иудея была бы очищена от христиан, за месяц - весь Рим.

Так же боролись бы с партизанским движением на оккупированных территориях СССР.

- Partisan? (Партизан?)

- Jawohl! (Так точно!)

- Erschissen! (Расстрелять!)

И так за квартал без особых трудов было бы покончено с партизанским движением.

Так что - не судите апостола Петра и сами не судимы будете.

Христианские подпольные организации были достаточно сильны и в нее входили представители всех социальных слоев и сословий Иудеи. Включая и римлян. Прямо как масоны сейчас.

Христиане взяли верх, и вышли из подполья. Если масоны возьмут верх и объявят свои догматы государственной политикой, то это будет такое же государственно-религиозное учение, как и ислам со своей книгой мудрых мыслей по отношению к коровам, баранам, ослам и женщинам.

Сначала иудеи сделали главной книгой «Тору». Затем христиане - «Библию». Мусульмане написали по ее мотивам «Коран». У буддистов ничего такого не было, была только одна проповедь Будды в Бенаресе, в роще Мигадайской, типа что-то Нагорной проповеди Иисуса Христа. И потом еще один деятель вмешался в эту историю со своей «священной» книгой, которая называлась коротко «Mein Kampf» (Моя борьба) и горе было бы всем христианам, если бы автора не остановили на полпути к совершенству по принципам буддизма.

 

 

Глава 28

 

Я иногда раздумывал, а правильно ли поступили мои родители, крестив меня в православие в то время, когда я еще не понимал сущности бытия и вообще не понимал ничего? Не совершили ли они насилие над моей личностью? Возможно, что свыше мне предопределено было стать не тем человеком, каким я являюсь на сегодняшний день и, может быть, для человечества было бы полезней быть представителем одного религиозного течения, проповедующего идею мира и всеобщего благоденствия.

Когда-то мне довелось прочитать эту проповедь Будды и не думаю, что будет вредно, если о ней узнают и другие люди всех верований.

Будда открыл людям четыре истины:

- жизнь в мире полна страданий;

- есть причина этих страданий;

- можно прекратить эти страдания;

- есть путь к прекращению этих страданий.

И чтобы достигнуть этого есть восьмеричный путь, включающий в себя правильные взгляды, правильную решимость, правильную речь, правильное поведение, правильный образ жизни, правильные усилия, правильное направление мысли, правильное сосредоточение.

Складывая все эти религии, анализируя их, мы придем к выводу, что это есть суть одно и то же. Собрались четыре человека и решили, кто из них главнее и важнее для людей, и стали они свои религии насаждать огнем и мечом.

И разделили мир на четыре части. Словно кто-то свыше разделил на масти одинаковые игральные карты. Четыре туза и у каждого свои короли, дамы, валеты, десятки, девятки, восьмерки, семерки и шестерки.

И что характерно. В свою игру они не принимают язычников и огнепоклонников. Как будто не было Древнего Рима, Древней Руси и Древней Индии. Так насколько же верна религия, вбитая в людей мечом и плетью? Или мы просто рабы и нам не позволено рассуждать на эти темы? Но почему же рабы превращаются в фанатиков, защищая то, что вбито им через силу? Чем безжалостнее религия к человеку, тем больше фанатов или фанатиков ее.

Те же древние, отнюдь не были пай-мальчиками и девочками, травя представителей новых религий дикими зверями, утопляя их в реках и болотах, насаживая на колья и распиная на крестах.

Я верю, что у всех религий одна общая судьба - полное исчезновение и превращение их в верховенство Человека во Вселенной, где высшей ценностью будет почитаться сам Человек, познание им непознанного еще мира и сохранение его в неизменном виде для своих потомков.

Земля уже становится тесной для Человека. Мы выйдем за пределы нашей Солнечной системы в поисках братьев по Разуму. Но эту новую религию нельзя насаждать огнем и мечом. Ее можно только защищать убеждением и собственным примером. Все наши дети рождаются одинаковыми и без каких-либо религиозных воззрений. Они и будут носители самого высокого и чистого, отбросив все то, что разъединяло людей на нашей планете.

Новые люди не будут агрессивны и нетерпимы ко всем религиям, если эти религии не будут угрожать их существованию. В это верится с трудом, но союз наций должен сдержать агрессию к представителям верховенства человеческих ценностей в нашей жизни.

Размышляя на эти темы, я не заметил, как дошел до Голгофы, выйдя в одиночку за пределы Иерусалима. Конечно, это опрометчивый поступок с моей стороны, но, вероятно, кто-то хранил меня от встречи с лихими людьми, для которых перерезать горло одинокому путнику было проще, чем высморкаться при помощи двух пальцев в придорожную пыль.

Вдалеке навстречу мне шел человек с седой борой и одетый так, как одеваются все в этих местах.

- Уважаемый, - обратился я к нему на латинском языке, - не подскажете ли, где был распят Иешуа а-Ноцри?

- А зачем это вам? - с интересом спросил меня путник на том же языке.

Как хорошо, когда есть язык общенационального общения. Когда пала Римская империя, люди, жившие в пределах империи, перестали понимать друг друга. Когда пала Российская империя, в бывших ее составных частях стали искусственно забывать русский язык, на котором общались все. То же было и с Австро-Венгрией, когда все народы дружно забыли немецкий язык с австрийским акцентом. Но когда распалась Британская империя, английский язык остался языком общения и выхода на мировой уровень бывших составных частей этой империи, объединившихся в Британское содружество. От чего это зависит? В первую очередь от ума элиты вышедших из империи частей. Остальное - прилагаемое к уму.

- Видите ли, - сказал я, поправив свою римскую тогу с тремя синими полосами, - легенда о нем тревожит умы многих римских граждан и я решил своими глазами удостовериться в правдивости того, что о нем говорят.

- Вы, значит, из числа неверующих? - улыбнулся человек.

- Ну, не совсем из неверующих, скорее, из числа сомневающихся, - сказал я. - Я скорее похож на Фому Неверующего и ищу доказательства чудесного воскрешения, которые утвердили бы меня в моей вере.

- А откуда вы знаете по Фому? - настороженно спросил меня мужчина.

- Люди многое говорят, - ответил неопределенно я, - а правда ли, что Мария Магдалина (Maria Magdalena), к которой первой явился Иисус, была не только мироносицей, но и гражданской женой Христа?

- Кто это вам сказал? - мужчина спросил и стал озираться по сторонам.

- Не бойтесь, - успокоил я его, - я один и наш разговор никто не слышит. Да и я не намерен кому-то рассказывать о том, что их не касается. Почему бы Иисусу не явиться прямо к вам, как к первому из его апостолов? А он явился именно к Марии из Магдалы? И это она поведала вам о его явлении.

Я заметил, что своим предположением попал в точку. Со мной разговаривал апостол Петр. Сейчас он смотрел по сторонам в поиске чего-то тяжелого, чтобы можно было тюкнуть меня по темечку и уйти в безвестность от человека в непонятной римской тоге.

- Вот тебе мой нож, Петр, - сказал я и протянул ему кинжал, - но учти, если ты меня ударишь по левой щеке, я не буду подставлять правую, а так врежу, что мало тебе не покажется.

Петр посмотрел на меня, улыбнулся и отвел мою руку с кинжалом.

- Ты говоришь как человек из другого мира, - сказал он. - Учитель говорил нам, что мы понесем его мысли в народ. Народ уверится в них и будет меньше грешить. И вера в Бога единого захватит весь мир. Так ли это, незнакомец?

 

 

Глава 29

 

- Ваш Учитель был прав, - сказал я. - Христианство будет одной из мировых религий и центр ее будет в городе Риме.

- Боже, - Петр упал на колени и вознес руки к небу, - я никогда не сомневался в словах Твоих и идеи Твои бессмертны, как и ты сам и как царствие Твое. Я сегодня же отправлюсь в Рим просвещать неразумных многобожников вере Твоей…

Он что-то еще говорил, а я уже думал о том, что на первых порах размещу его в рабочей инсуле, где он сможет жить и проповедничать.

Встав с земли и отряхнув длинную рубаху, Петр приложил руки к груди и поблагодарил меня за добрую весть, сказав, что я шутил, сравнивая себя с Неверующим Фомой.

- Нет, Петр, - сказал я, - я совершенно не шутил, потому что кроме веры в Иисуса Христа, есть веры в других сыновей Божьих, которые совершенно на него не похожи. Вот поэтому я и ищу тебя, чтобы ты помог встретиться с Иисусом и чтобы он наставил меня на путь истинный…

- Не богохульствуй, - грозно сказал мне Петр, - у Бога нет других сыновей. Иисус его единственный сын.

- Прости меня, Петр, - сказал я, - но ты сам спрашивал у Иисуса о его божьих братьях или сам Господь Бог тебе сказал, что кроме Иисуса у него нет других сыновей?

- Как ты просто говоришь о делах божьих, - сказал возмущенно Петр, - ты не боишься, что Бог тебя за это накажет?

- Вот видишь, Петр, - улыбнулся я, - ты говоришь так, как те священнослужители, которые не знают, как ответить на трудный вопрос. Они сразу начинают говорить о богохульстве. А почему ты не будешь упрекать меня в твоем хулительстве, если я спрошу о твоем брате Андрее? Бог снизошел до человека, послав нам Сына своего для искупления наших грехов. Неужели он не может ответить на такой простой вопрос? Я специально приехал в Иерусалим, чтобы получить ответы на эти вопросы. А тебе самому не интересно узнать эти ответы?

- Не искушай меня, незнакомец, - заговорил Петр и, встав на колени, стал быстро читать молитву, - Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое…

Я тоже перекрестил лоб. Как говорят, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Все-таки в святых местах нахожусь, два десятка с небольшим лет прошло после распятия Христа, это примерно столько же, сколько прошло лет с распада СССР, еще живы свидетели того времени и тех событий. С годами все утрясется, все позабудется. Будут написаны новые сказки про это время и все, живущие в то время, будут с умилением читать то, что напишут для них писатели, получившие социальный и политический заказ восславить Реформацию в России, возвести в сан святых отцов перестройки и нарисовать нимб над их головами. Их лики намалюют на иконы, иконы покроют золотой и серебряной амальгамой или титановым напылением и засияют они новым светом, затмевая старых богов и святых.

Все, что делается в конкретный день и час должно быть зафиксировано в документе, иначе все это не будет приниматься на веру потомками. Им, как и нам в наше время, устные рассказы тоже не в веру, бумажку давай, где про все это и прописано. Лучше всего газетку с официальной статьей от официального органа. И что интересно? С течением времени эта газетка становится таким секретным, даже совершенно секретным документом и хранится в архиве с такой тщательностью, что и не подумаешь, что именно в эту газетку ты завертывал пару селедок на пикник, а оставшийся кусок газеты использовал по прямому назначению в кустах неподалеку.

Так что, каждое сказанное и запечатленное слово, становится важным документом или доказательством того, что деяние сие есть славное или совершенно бесславное, но опять же, в отношении одного человека это славное деяние оказывается бесславным, а для другого - бесславное деяние оказывается славным.

Так и я сейчас, запечатлевая все, что происходило в Иерусалиме в начале шестидесятых годов от Рождества Христова, как бы становлюсь свидетелем всего происходящего там и приглашаю вас в свидетели этого. Если вы читаете все это, то и вы становитесь соучастником этого действа. Если вы не хотите, чтобы вас привлекли за соучастие, то хватайте книжку двумя пальцами за уголок и бегом бегите в полицию или в инквизицию, чтобы кто-то другой, кто подсмотрел, что вы читаете, не успел прибежать вперед вас.

- Вставай, Петр, - потрогал я апостола за плечо, - пойдем вместе к Голгофе, сопричастие со всем происходящим сильнее всякой молитвы. Считай, что одного сомневающегося ты приведешь к вере истинной, только смотри, кого вести к вере в первую очередь.

Петр встал, осмысливая, что я говорю.

- А не все ли равно, кого вести к вере, - ответил он, - если человек стремится к слову истинному, то не надо мешать ему.

- Ты прав, - согласился я. - Если ты поведешь к вере истинно страждущего человека, готового жизнь свою положить за веру, то твои слова верны. А если ты поведешь к вере Иуду, который пришел, чтобы продать тебя и твоих учеников за тридцать сребреников, то тогда как? Ты и Иуду введешь в число своих учеников, показав всех окрещенных тобой, и отдашь их ему на расправу? Так будет ли угодно Богу такое апостольство? Учти, весь Рим состоит из праведников и иуд. Так кого ты поведешь к причастию? Я и сам в затруднении, кого первого вести к кресту. А кто совет в этом деле может дать? Только Он? Так, давай, и спросим его. Кроме тебя нет человека ближе к Нему.

- Смотрю я на тебя и не знаю, то ли ты ангел, низвергнутый с небес, то ли новый Понтий Пилат, пришедший для выкорчевывания веры Христовой из Иерусалима, - сказал Петр. - Все вроде бы правильно и складно говоришь, а вот разобраться в тебе не могу. И вопросы у тебя такие, что никто, кроме Учителя, не сможет на них ответить. Пойдем, помолимся вместе, может Учитель наш и снизойдет к нам, чтобы помочь нам или тебя на чистую воду вывести.

День был не праздничный и не воскресный, поэтому на Голгофе было пусто. Ни одного человека, чтобы поглазеть на мучения приговоренного. Только три окровавленных столба стоят как сиротинушки рядом с брошенными перекладинами распятья.

Петр встал на колени и начал беззвучно молиться. Тоже сделал и я. У меня нет никакой определенной церемонии молитвы. Наверное, у всех так же. Хотя, рассматривая молящихся в храме, можно увидеть тех, кто рапортует обо всем содеянном и просит как бы благодарности от святых за свои деяния. Другой - признается как перед прокурором. Третий - так же ловчит, как перед дознавателем или перед родственниками тех, кого он обидел. Четвертые - молчат, не имея морального права обременять Всевышнего своими просьбами и мольбами. Пятые - просто разговаривают с теми, кому они молятся и обсуждают с ними свои проблемы, не прося для себя милостей, а только совета, как поступить в том или ином случае. К тем, пятым, отношусь и я.

Я стоял перед столбами и мысленно представлял всю эту церемонию, которую многократно видел в исполнении актеров различных киностудий и представлял, что все было проще и низменнее. И столбы эти не такие высокие, и расстояние от толпы до казнимого не такое уж большое.

Так всегда бывает, когда едешь посмотреть на какое-то чудо света, воспетое в стихах и красках и сфотографированное с таких ракурсов, что человек на снимках кажется пигмеем. А приезжаешь, смотришь и только чувство разочарования от этого чуда. Здесь же все по-другому. Высота столба примерно два с половиной человеческих роста, то есть около четырех метров. Перекладина в размах руки, то есть в человеческий рост, примерно метр шестьдесят. В то время люди были невысокого роста.

Здесь же на месте казни четко представляешь человеческую злобу, обрушившуюся на праведника по воле толпы, которая из двух зол выбрала самую меньшую. И начальники этих людей все сделали чужими руками. Типа, мы, мол, здесь ни при чём.

А если представить, что Понтий Пилат взял и сказал:

- Я отпускаю Иешуа а-Ноцри, невиновен он!

Что бы тогда было? Было бы одной религиозной сектой больше, и мало бы кто уверовал в то, что Учитель был сын Божий, и что именно к нему спустился Дух божий, указав на него Иоанну Крестителю. Да мало ли что. Если религия не обслуживает власть, то она погибает. Вот и получается, что религия есть идеологическое воплощение существующей власти, а Пилат действовал по воле Бога.

 

 

Глава 30

 

- Да, ты прав, - сказал кто-то надо мной, - каждая религия, как и политическая партия, ведет к власти. Иначе, зачем людям собираться вместе и исповедовать взгляды, которые отличаются от тех, что поддерживаются существующей властью. Не зря же на табличке надо мной написали «Иисус Назорей Царь Иудейский». И Пилат сказал фарисеям: я написал то, что я написал. Но и они ошиблись. А вот ты знаешь, сколько есть царств христианских?

Все познается в сравнении. Сначала Господь призвал Моисея и дал ему слово божье в скрижалях написанное. И стала монополия на слово Божье. И погряз весь мир в смертных грехах. Ни моры, ни потопы не смогли очистить род человеческий от грехов. Тогда послан был я, чтобы искупить все грехи. И что увидел Господь не земле? Многобожие Рима и гордыня веры Моисеевой. И еще были посланы пророки Магомет и Будда, чтобы народ весь был к близкой ему религии пристроен, чтобы славил ее, привлекал близких людей и чтобы правил он в отведенных ему частях света. И все религии должны уравновешивать себя, потому что при нарушении равновесия начнется Апокалипсис, перед которым Всемирный потоп это детский уголок в парке водных аттракционов.

Это я говорю не только тебе, но и Петру. Дай ему знания, чтобы он усердие в вопросах веры не превращал в межрелигиозную рознь. Не гневите Отца нашего.

Я поднял голову и не увидел никого, только ощущался неуловимый запах ладана. Я посмотрел на Петра. Он тоже изумленно смотрел на меня.

- Ты все понял? - спросил я его.

Петр утвердительно кивнул мне головой:

- Я не думал, что ты такой великий человек. Учитель являлся только Марии из Магдалы и нам, когда мы оплакивали его. И еще тебе. На меня он даже не посмотрел, но говорил так, чтобы я прислушивался к тебе. Говори, что нужно делать.

- Поедем со мной в Рим, - сказал я, - будешь делать этот город христианской столицей мира.

Как все просто. Да, так все просто. Все самое сложное является самым простым. Один древний исторический персонаж, кстати, проживавший в Риме, о самом сложном деле говорил просто - veni, vidi, vici (пришел, увидел, победил).

Что-то мне подсказывало, что именно апостол Петр поможет мне выбраться в свое время. Как? Я даже не представляю как, но что-то нужно было делать. Какого-то научного объяснения моего нахождения здесь нет. Следовательно, если нет научного объяснения, то нужно искать божественное. И я что-то нашел, хотя, снова уточню, я не видел явления ко мне Иисуса, только слышал его голос в своем сознании. Зато это все видел Петр и подтвердил все то, что было со мной. Если бы он это не видел и не слышал, как бы он мог подтвердить то, что видел и чувствовал я? То-то и оно.

Официальные лица Иерусалима устроили для меня экскурсию по городу. А что там, собственно говоря, смотреть? В современном Иерусалиме еще что-то можно было смотреть, а пока Иерусалим всего лишь небольшой городишко без каких-либо достопримечательностей. Это уже потом, когда начнется антиримское восстание, пока Рим снова не вернет себе протекторат над Иерусалимом. Затем христиане потеснят иудеев, потом придут мусульмане, потеснят тех и других, а потом… Если хотите поподробнее, что было потом, то литературы по этому поводу написано очень много. Я же собирался возвращаться в Рим и наносил прощальные визиты.

Петр стал как бы сотрудником моей туристической экспедиции, но для всех он был наемным работником-проводником нашей группы. Он очень быстро сошелся со всеми слугами и рабами и стал у них как бы комиссаром, призывающим стойко переносить все тяготы и лишения рабской жизни.

Помимо человеческого участия, Петр вел и религиозную пропаганду. Я видел, как депутат вместе с ним крестился и читал на латыни молитвы, а Талии вообще души в нем не чаяли.

В одно прекрасное утро Петр и Талии исчезли. Слуги сказали, что они ушли погулять по городу. Ушли так ушли, проголодаются и к обеду вернутся. Но они вернулись только поздно вечером. Женщины были очень задумчивые, и я с некоторым подозрением смотрел на них и на апостола. Неужели Петр показывал им свою мужскую силу, сохраненную в постоянных молитвах и проповеднической работе?

Завесу тайны приоткрыл Петр и то только для меня. Он рассказал, что водил женщин на реку Иордан и там крестил их, назвав одну Анастасией, а другую Феодорой.

Все правильно. Начинать нужно с себя и со своего окружения.

Обратный путь не изобиловал приключениями. Все шло своим чередом. Дневной переход с привалами на принятие пищи и отдых, ночевки и снова дневные переходы. Затем ожидание попутного судна. Морской переход и вот она Остия, откуда рукой подать до Рима.

Мои помощники, а теперь уже полные владельцы бизнеса и официальные граждане Рима меня ждали.

- Нам спокойнее, когда ты рядом, - в один голос говорили Птолемей-Толик и Петроний, пожимая мне руки.

Я тоже был рад их видеть, соскучившись по энергичным ребятам, которые действительно являются отличными исполнителями, но руководители из них весьма посредственные. Так часто бывает. Двигаешь человека вперед, и он на любом уровне будет на высоте, но только на второй роли.

Петра я определил на жительство в рабочую инсулу. Он там жил всего одну неделю, а потом римские христиане взяли его на свое содержание и предоставили ему место для проживания рядом с ними.

- Петр, изложи свои мысли об Учителе и передай рукопись мне, а я сделаю так, что таких рукописей будет много, и они смогут дойти до всех, стать настольными книгами у просвещенных людей и кандидатов в христианство, - предложил я.

- У меня уже есть такая рукопись, - сказал Петр, - я попрошу переписать ее начисто и передам тебе.

На том и договорились.

Я не знаю, что Талии сообщали обо мне Марку Юлию Хромому, но я точно знал, что это мои связные с миром христиан.

 

 

Глава 31

 

Я давно хотел заняться книгопечатанием или книгоиздательством. Сам я немного писал в свой письменный стол и даже научился переплетать книги, распечатывая все написанное мною на принтере и брошюруя листы в книги. Так они и стоят на полках, радуя графоманский взгляд.

Когда-то раньше издатели искали талантливых людей и помогали им проявить свой талант. Но когда издательство книг имеет целью одну наживу, то талантам нужно становиться ремесленниками, чтобы писать модные тексты на потеху читающей и пресыщенной публике.

Конечно, я составлю конкуренцию переписчикам книг, специалистам каллиграфии и художественного письма, зато я сделаю книги массовым и доступным для грамотных людей товаром, перейдя от свитков к стопкам плоских листов бумаги. Конечно, это будет революция в древнем мире и огромная помощь в распространении христианства.

Можно печатать двумя способами. Первый. На деревянной доске резчик вырезает буквы в зеркальном изображении. Потом эти буквы намазываются краской, и к ним прикатывается бумага. Книга на двести страниц потребует двести досок с буквами и работа по подготовке досок затянется на долгие месяцы. Такой способ применим только для литографии, то есть для создания иллюстраций к книге.

Второй способ. Это изготовление литер из дерева, а потом создание на их основе гипсовой или глиняной формы и отливка их из олова или другого мягкого металла. Я сделал чертеж литеры и посадил на изготовление форм литейщиков и резчиков. Главное это выдержать кегли - расстояние между передней и задней гранями и толщины - между боковыми гранями. Чтобы текст печатался ровным, буквы должны быть одной высоты и на одном расстоянии друг от друга.

Мне было намного легче, чем первопечатникам Иоганну Гуттенбергу и Ивану Федорову. Обратите внимание, что два Ивана открыли печатное дело. Они все изобретали сами, а я пользуюсь их трудами и усовершенствованиями более поздних печатников.

Во всех сказках всегда напоминают, что скоро сказка сказывается да нескоро дело делается. Так и у меня, вроде бы обремененного современными знаниями, не все получалось. Я воплощал в жизнь идею, о которой слышал, но никогда не видел, поэтому я тоже могу ставить себя в ряд с первопечатниками.

Прошло несколько месяцев, пока, наконец, резчики и литейщики не принесли пригодные для печатания литеры в зеркальном изображении. Я сам набирал латынью первую страницу из «Энеиды» Публия Вергилия Марона:

 

Все молчат, обратив на Энея внимательны лица.

С ложа высокого так начинает Эней-прародитель:

«О царица, велишь обновить несказанное горе:

Как погибла Троя, как Приамово царство

Греки низринули, всё, чему я плачевный свидетель,

Всё, чего я был главная часть… повествуя об этом,

Кто - мирмидон ли, долоп ли, свирепый ли ратник Улисса

Слёз не прольёт! Но влажная ночь уже низлетела

С тихого неба; ко сну приглашают сходящие звёзды.

 

Для набора текста нужно, в первую очередь, иметь мозги набекрень, чтобы читать все зеркально. По-моему те, кто умеет читать зеркально, относятся к категории гениев. Хотя и это тоже спорное утверждение, потому что изначально все люди гении, только одни сумели раскрыться, а другие этого не сумели сделать и прозябают в виде людей умных или малоумных на должностях их уму и способностям не соответствующих.

И набор текста это не самое главное. Главное - правильно все отпечатать, чтобы краска легла ровно и все буковки были видны и читались. А для этого валик нужен, тяжелый и мягкий или еще лучше плита прижимная с механическим прессом. А краска типографская? Ее-то где взять? Проблему поставить легко. Решить много труднее.

Иногда и в нашей жизни бывает такое, что хочешь чего-то сделать, а для реализации затеи то денег нет, то инструмента подходящего, то материала нужного. Вот и приходится делать из того, что есть и ведь получается, если намерения твердые и руки растут оттуда, откуда положено.

Сколько же я растирал чернильные орешки, добавлял к ним сажу от сгорания дров и от жертвенных очагов, жирную такую сажу, добавлял пальмовое масло, и получилась густая краска, которая смотрелась не хуже настоящей типографской.

Пришлось узнать, что чернильные орешки это наросты на дубовых листьях. Наросты вызваны такими червячками-вредителями, которые заражают дерево.

Как бы то ни было, но первый лист вышел комом. Второй тоже, зато десятый был удобоварим, то есть вполне приглядным. А к этому времени мне принесли и рукопись апостола Петра, и принес ее грамотный христианин, которого я и подрядил для набора рукописи, положив ему заработную плату как печатнику.

Параллельно я обучал трех переплетчиков, которые изготавливали бухгалтерские книги, женские альбомы и записные книжки для богатых людей.

Собственно говоря, если подумать, то есть очень много направлений, куда можно приложить свои знания и умения для получения дополнительной прибыли, но для этого нужно много работать. От одного хотения появляется только аппетит, но никак не деньги в кошельке.

Первая книга получилась объемной и интересной. Сам немного почитал и первое, и второе послание апостола Петра о добродетельной жизни, предчувствии скорой кончины, благовестии очевидца и пророчествах, о лжепророках и лжеучителях, втором пришествии и кончине мира.

Пока мы делали первую книгу с большим шрифтом, нам сделали шрифт с меньшим кеглем. Мы отпечатали сто экземпляров и везде на первой странице заглавие «Petr biblios», что можно перевести как библиотека Петра, так и книги Петра. Не исключаю, что от этой, придуманной мною надписи, родилось и современное слово «Библия».

 

 

Глава 32

 

Появление печатной продукции подстегнуло христианскую пропаганду в Риме и, естественно, всполошило власть предержащих, благо они уже знали, что я привез Петра в Рим, и я же снабдил его невиданными печатными свитками прямоугольной формы, которые можно читать, не перекручивая бумагу из руки в руку.

Информация о моих деяниях регулярно поставлялась Хромому через двух Талий - Анастасию и Феодору.

А тут выяснилось, что одна жена у императора Нерона стала христианкой. Он ее бросил, женился на другой женщине, но и та приняла христианство. Нерон, естественно, ополчился на христиан и стал их просто напросто уничтожать.

Говорил я Петру, чтобы не лез он в высшие круги, а проводил пропагандистскую работу в низовых ячейках, окружая христианами все социальные слои империи. Завоевали большинство в низах, пошли к ремесленникам. От ремесленников к торговцам, потом к людям ученым и к военным, а там окажется, что все христиане и только император язычник. Тут, как говорится, выбирать нужно.

Нерон тоже это понял и выбрал. От младшей Талии-Феодоры я узнал о том, что отдан приказ об аресте Петра.

Поздней ночью я вывез апостола за городские ворота и отправил в порт Остию, чтобы он укрылся где-нибудь в отдаленных провинциях.

Мы расстались с Петром на заре. Я на лошади поехал на свою виллу, а он на ослике потрусил в сторону Остии.

Лежа на жесткой кушетке, я размышлял о том, когда же человеку жилось лучше, в какие времена и в какие годы. Когда же человек был счастлив так, что выйдя поутру из дома, вознес бы руки к небу и закричал:

- Остановись, мгновение!

Конечно, у всех были такие мгновения, но не все время. Если человек доволен всем, то он умер.

Я лежал и думал о нашей России. Все наши философы и мечтатели думали о России в лежачем положении, либо на теплой печи, либо на мягкой кушетке-козетке с бокалом красного рейнского, разглядывая его на просвет свечи и удивляясь рубиновым искоркам внутри.

В лежачем положении чувства смягчаются, и все воспринимается в блаженном виде. Но стоит только встать с лежанки, как все опрокидывается в горизонтальное положение. И вот тут-то можно разглядеть все наши недостатки.

Тема недостатков всегда была у нас главной, и обсуждать ее начинали после четвертого или пятого тоста, сразу после женщин. Обсуждают эту тему горячо, используя для спора все аргументы, в том числе и кулачные, силой вколачивая несогласному идеи в зависимости от размера кулака агитатора.

Ладно, это в компании по пьянке, а когда это делается в масштабах всей страны да еще на трезвую голову? Вот тогда люди пьянеют от запаха горячей крови людской и начинают становиться волками серыми, не видящими никого кроме себя.

Иисус пришел на землю, вернее, родился на земле, чтобы взять на себя все грехи человеческие, а вот Россия появилась на земле только для того, чтобы отведать все дерьмо, которое нормальными людьми выбрасывается на свалку.

Все страны развивались ни шатко, ни валко, с течением времени понимая, что вместе - они сила и что каждый человек в стране - ценность. Правители это не понимали и размазывали людей как грязь по стене. Заканчивалось это тем, что правителю отсекали беспутную башку, а наследника связывали конституцией, по которой он не мог ничего сделать без совета с населением через выбранных ими парламентариев. А если и это не помогало, то от правителей оставались их кресла, хранимые в музеях как показатель того, что с людьми шутить не надо.

Россия, как и все, удачно сползла с деревьев, откинула хвост и стала развиваться по всем законам цивилизованного мира, попутно спалив божков, утопив в реке жрецов и возведя византийские храмы с византийскими же священниками, проповедующими слово Христово на языке арамейском. Ладно, однобожие это сродни единоначалию с общественными институтами власти.

И тут Бог лишил разума князя-крестителя Руси. Разделил он царство свое большое на множество княжеств маленьких, и заполыхала Русь войной, запахло повсюду кровью большой. Пошли брат на брата, отец на сына и сын на отца. Поймали их на междоусобице орды монгольские и поработили на триста лет и два месяца.

Стали жить каждый по себе, откупаясь от ордынцев данями большими и малыми, и помогая им усмирить непокорных. И до сих пор эта вражда к ближнему своему живет в каждом русском. Гены стали такими и ничего с этим не поделаешь, кроме как новой генной прививкой.

Поджог соседа своего, так плетьми будет порот весь род твой и сродственники по разным коленам. Не помог брату своему в трудную минуту, так весь род твой будет лишен всех благ и пойдет куски собирать в холщовые сумки.

Конечно, я говорю об этом утрированно, но ведь и в России были законы древние. Возьмите хотя бы «Русскую правду» Ярослава Мудрого. Такие же законы были в Византии, в Скандинавии и в Риме были такие же законы, только несколько более совершенные, но каждый свод законов узаконивал ту общественную формацию, которая существовала на тот момент. Та же правда Ярославова была законодательством рабовладельческой Руси. И мы не избежали этой чаши.

Потом все правды были частью отменены монгольскими захватчиками и применялись только те, что не противоречили монгольским установлениям.

В те триста лет, что запад развивал науки и искусства, русичи выживали сами по себе. И кто виноват был в этом? Простые люди? Вот уж не надо. Взял власть, так неси ответственность по полной программе и жди, что люди будут приходить плевать и гадить на твою могилу.

После того, как русичи сбросили с себя иго, так и вот бы жить по правде и по воле человеческой, так ведь нет никакой правды. Никак люди не могут найти то Куликово поле, где бились орды монгольские и витязи русские. Поле нашли, а вот доказательств того, что битва там была, нет до сих пор.

Да и в результате монголо-татарского ига пределы Руси расширились, а центр ее переместился в Москву и вообще непонятно, кто у кого был в иге. Если смотреть на это дело со стороны, то все происходящее никак не укладывается в то, что написано в историях российских, которые и по сей день называются сказками.

 

 

Глава 33

 

И снова история прерывается на полоумном Иване по современному прозвищу Грозный, закончившим великой Смутой, и начинается одним из царей новой породы Романовых Петром, который удумал одним махом Россию сделать цивилизованной державой с западным политесом, но восточным рабством и замашками улусных властителей.

Наследовавшая Петру немецкая принцесса принесла в Россию Серебряный век и процветание с рабами бессловесными, продаваемыми оптом и в розницу благочестивыми помещиками-рабовладельцами, составившими славу и гордость России.

Затем Александр Первый - победитель Наполеона. За труды народные по очищению земли русской от неприятеля оставил народ в рабстве крепостном, но усовестившись в содеянном, ушел в богомолье простым старцем, где и был бит плетьми уездным начальником. Чего насаждал, то и получил по мягкому месту.

Следующий царь - Николай, довел Россию до поражения в крымской войне и ничего путного не сделал для развития ее. Зато был личным цензором у поэта-рабовладельца Пушкина Александра Сергеевича, которого произвел в классики русской литературы и поручил во всех школах учить некоторые его стишки, типа «Вечор, ты помнишь вьюга злилась, на мутном небе мгла носилась», потому что все другие то обличали царей в сказке о царе Салтане, то клеймили попов толоконных лбов.

Александр Второй - освободитель, ввязался в войну с турками за Балканы и дал свободу крепостным, за что и был убит революционерами. Угробил десятки тысяч русских людей в Балканской войне и обеспечил России достойного противника в двух мировых войнах - «братскую» Болгарию.

Третий же Александр послал все западные страны в одно место и стал заниматься Россией, но пример не был поддержан наследниками.

Его сын, Николай под вторым номером, стал последним российским императором и был расстрелян вместе с семьей новыми хозяевами страны - гегемонами, вышедшими из среды крепостного крестьянства.

Российская интеллигенция разделилась на два лагеря: революционеров-большевиков и патриотов, и каждый врал народу о ждущем их счастье в результате победы в Гражданской войне.

Победили большевики, которые обещали, что те, кто был никем, тот станет всем, а все заводы, фабрики и земля будут в собственности народа, а все нации будут иметь свои государства по праву самоопределения вплоть до отделения. Куда там патриотам, которые выступали за единую и неделимую и за непонятное Учредительное собрание, разогнанное матросом-большевиком Железняком, который «шел на Одессу, а вышел к Херсону».

Советскую власть можно назвать большевистским игом, потому что народ выкручивали не хуже монголо-татар, данью было раболепие и политическое угодничество перед властителями. И расправа с непокорными короткая - тройка-каторга-расстрел. Раболепным - должности-деньги-дачи-машины-ордена-премии-лампасы-погоны и при малейшей провинности - тройка-каторга-расстрел. Как у монголов.

Во всех войнах русские показали свое неумение воевать. Давили числом и кровью. Из настоящих полководцев были только генерал Суворов Александр Васильевич и адмирал Ушаков Федор Федорович. Только у них войска учились военному делу и знали свой маневр. И только они были непобедимым полководцами и флотоводцами, знающим цену русскому солдату, да и все иностранные завоеватели и противники уважали силу суворовских солдат, ушаковских матросов и его морской пехоты.

Ушаков стал святым, и Суворов достоин такой же чести.

После Суворова и Ушакова был генерал Скобелев Михаил Дмитриевич. Ак-Паша. Освободитель Болгарии и покоритель Средней Азии. Болгары хотели избрать его своим царем, но русский вдруг оскорбился, как это он будет наравне с простым русским генералом пусть и талантливым полководцем. Вот так царское чванство изменило историю не в нашу пользу.

И все. После Скобелева были генералы, плохие, хорошие, но полководцев не было.

Когда в войну вмешивались цари и Верховные Главнокомандующие, русскую армию постигала катастрофа.

Вся история моей страны укладывается в христианизацию, борьбу с язычниками да староверами, монголо-татарское иго, Великую смуту, крепостное право, социалистические иго и перестройку с демократией.

Я стал было задремывать, но в комнату вбежал Петроний и сообщил, что Петр задержан и находится в императорской тюрьме.

- Вот те раз, - подумал я, - сам проводил его и указал дорогу, на которой его не будут искать, просто никто не подумает, что там можно ехать. Кто же нас сдал?

Мои размышления прервал громкий стук в дверь. Так стучат только те, кому положено так стучать - власть! Демократия демократией, но любой ефрейтор старается использовать те преимущества, которые ему дает лычка.

В открытую дверь вошел целый центурион с плюмажем на шлеме.

- Октавий Май Брут, - торжественно провозгласил он, - вас приказано доставить ко двору императора Нерона. Можете взять с собой одного раба.

И все. Что, зачем, почему? Хорошо, что не бьют и не связывают. Обыска тоже не делали, значит это не арест.

Во дворец меня везли на носилках. Вернее, несли целых четыре раба. А это уже какая-то почесть. Хотя, императоры могут себе позволить расстелить перед эшафотом рулон шелковой материи, типа, ничего личного, работа такая сатрапом быть.

 

 

Глава 34

 

Меня доставили не к императору, а к начальнику его контрразведки Марку Юлию Хромому. Точно таким же был и Малюта Скуратов у Ивана Грозного. Всемогущий человек, который, если бы захотел, стал императором в два счета, и точно так же лишился бы своего поста и жизни, если новый начальник контрразведки обладал бы императорскими амбициями. Замкнутый круг, из которого можно выбраться только тогда, когда при любых амбициях меняя главу сыска вместе с его головой. Как Сталин. Расстрелял Ягоду. Поставил Ежова и расстрелял его. А уж третий - Берия даже косого взгляда вождя боялся. Тут не то, что о заговоре думать, как бы самому живым остаться.

В окружении тирана - все тираны. И в окружении не тирана - все равно все тираны. Не верьте в то, что казненные предшественники были ангелами в белых одеждах и что их нужно чохом реабилитировать, и еще ордена дать посмертно как борцам с режимом. Они сами были опорой режима и репрессировали их за то, что были уж слишком одиозной опорой, которая так покосила здание государства, что его никакими репрессиями не выправить.

- Ну, здравствуй Октавий Май Брут, - сказал Хромый, указывая рукой на кресло-кушетку, - садись, в ногах правды нет, а она нам будет нужна сегодня.

Я молча сел, выжидая, что еще скажет хозяин, запустивший тезис о правде и вызывая меня на уточнение сего вопроса. А я ничего не буду уточнять. Пусть сам уточняет, если хочет. Я к нему в гости не напрашивался.

Хромый прошелся по своему кабинетику, посмотрел в свиток, лежащий на столе, посмотрел на меня, прижав к глазу сложенный в трубочку кулак. У нас дальнозоркие граждане делают так же. Попробуйте, сожмите руку в кулак и оставьте в нем свободное пространство, чтобы можно было смотреть, и вы увидите, как четко просматриваются удаленные от вас предметы. На таком же принципы сделаны корректирующие очки с множеством отверстий, сквозь которые увеличивается четкость видимых предметов.

Мне кажется, что точно так же голландец Антони ван Левенгук в шестнадцатом веке изобрел микроскоп, с помощью которого он первым увидел бактерии. И изобретение это так себе, хотя является величайшим открытием в истории науки. В металлической пластинке просверлил коническое отверстие и капнул в него каплю воды. Вот так он получил увеличение в тысячу раз, как в электронном микроскопе, и увидел бактерию, которая хищно глядела на него в самое узкое отверстие его изобретения.

Я глядел на Хромого и ждал. Нужно будет открыть мастерскую по плавке стекла и начать делать линзы, чтобы обеспечить очками весь Рим.

- Чего молчишь-то, - не выдержал Хромый, - или ответить нечего и придумываешь, что тебе сказать? Ты вот кто такой и как ты в Рим попал?

- Кто я такой? - переспросил я. - Да ты же меня знаешь. Меня и сам император знает, мы с ним песни вместе пели.

- Песни пели? - спросил Хромый, посмотрев на меня с прищуром. - Да у нас тут самые лучшие друзья и кровные родственники на коленях ползают, пощаду вымаливают. Захочу, и ты будешь ползать.

Я промолчал. Хромому ничего не докажешь. Да ему и не нужны доказательства. Если человек внесен в проскрипционный список, то есть на уничтожение, то что бы он ни говорил, как бы он ни защищался, кто бы его ни защищал, результат один - стенка, расстрельная группа и команда - фойер! Хотя, в Риме не расстреливают, режут как на Кавказе. И там, и там приносят кровавые жертвы, правда, в Риме на улицах не режут баранов, это только наши «римляне» делают в Москве, чтобы показать всем, что в этом городе хозяева они. Сейчас понятно, откуда в гостинице зарезанные по-римски трупы.

- Ладно, не хочешь говорить - не говори, - спокойно сказал главный инквизитор Нерона, - я пока поговорю. Я так и не узнал, откуда ты взялся, где родился и где твои корни. Ты очень быстро стал римлянином, проявив способности к изучению нашего языка и взяв в свои руки приготовление деликатесов, востребуемых самыми богатыми людьми и доступных для всего населения. Ты начал поджаривать подсолнечные семечки и продавать их на площадях вместе с жареными каштанами. Ты замусорил весь Рим. Все ходят и плюются. Даже в сенате валяется шелуха от семечек. Мои дети едят семечки, и я балуюсь ими на досуге. Это раз. Второе. Где ты так научился драться? Мои люди проверяли во всех наших провинциях и приграничных территориях и нигде люди так не дерутся. Это так, семечки. А вот самое главное. Ты привез в Рим проповедника-христианина Петра и организовал печатание «Библии», резко увеличив число проповедников и христиан в городе. За один день ты сделал столько книг, сколько пятьдесят переписчиков писали бы в течение года. Зачем тебе нужен Петр? Всем христианам уготована незавидная участь и то, что они делают, люди скоро забудут. Но ты же гражданин Рима. Ты не подумал, что ты можешь потерять от поддержки Петра?

Вероятно, все общества одинаковы. Что Рим, что социализм, что фашизм. Всюду всеподавляющая идеология исключительности одной группы людей над другими людьми, поддерживаемая репрессиями и их карательные органы одинаковы, что гестапо, что НКВД, что преторианцы.

Я немного подумал и сказал:

- Каждый человек ставит на красное или черное. А в итоге оказывается, что он ставит на жизнь или на смерть.

 

 

Глава 35

 

- Так, - задумчиво спросил меня Хромый, - в какой же цвет ты покрасил нашего императора?

- Человек ничего не красит, - сказал я, - красит история. Скоро Нерон подожжет Рим и все приближенные отвернутся от него. Он умрет как бродяга, и даже ты не бросишь горсть земли на его могилу. Петру уготована скорая смерть и бессмертие. Он будет поставлен перед вратами в царствие небесное, и ты предстанешь перед Петром в свое время. Вот тогда и вспомнишь о том, куда нужно было плевать, а куда плевать не нужно.

- Это тот Петр, который сидит у меня в камере? - засмеялся Хромый. - Это император будет открывать ему дверь, а не он императору.

- Зря смеешься, - сказал я, - христианство заполонит мир и в городе Риме будет резиденция христианского Папы, откуда он будет править всем христианским миром, который в несколько раз больше и мощнее Римской империи.

- Да, Брут, ты наговорил столько, что никто не сможет оставить тебя в живых, чтобы самому не последовать за тобой, - задумчиво сказал Хромый. - Я сам становлюсь преступником, слушая тебя. Если я кому-то расскажу об этом, то любой человек сразу донесет на меня императору и нас казнят вместе. А если я не донесу, то я совершу измену перед императором. Ты понимаешь, в какое положение ты меня поставил?

Он встал и походил по комнате.

- Бери мой меч и нападай на меня, - предложил он, - а я тебя убью в порядке самозащиты. Так и запишу, что убил тебя в порядке гражданской самозащиты.

- А ты не думаешь, что так ты обманешь своего императора, и любой придворный сразу догадается, что ты хотел чего-то скрыть от него? - выдвинул я первый пришедший в голову аргумент защиты.

- Ты прав, - почесал голову Хромый, - но почему я должен тебе верить? Ты пойдешь к себе домой и кому-то расскажешь то же самое, а меня убьют за то, что я знал об этом и не арестовал тебя.

- А ты убей сам себя и тогда будешь спокоен за то, что не предал своего императора, а меня будут допрашивать и не поверят моим словам, - предложил я. - Зачем тебе брать ответственность за то, что ты чего-то и кому-то не доложил?

- А ты случайно не Янус? - спросил меня начальник тайной канцелярии. - Являешься неизвестно откуда, смерти не боишься, знаешь все входы и выходы, и мне кажется, что только ты определяешь, когда и чему начинаться, и чем заканчиваться. Великий Зевс прислал тебя сюда, но я хочу посмотреть, кто более могуществен - Зевс или Нерон? Скоро проснется император, и я представлю тебя ему во время казни Петра.

- Уже казнить? - изумился я.

- Да, уже и мы прямо сейчас поедем к твоей вилле, где будет распят нечестивец-христианин, - сказал Хромый, - а по дороге сможешь поговорить с ним, благо пойдете вы пешком, а я там буду дожидаться вас.

Все, что начинается, должно чем-то заканчиваться. Вероятно, подходит к концу и моя история. Я не делал никаких заметок или записей, чтобы не давать в руки следователям аргументов против себя.

Вместе со своим депутатом-рабом и Петром под конвоем мы вышли на рассвете к месту казни Петра.

- Как они тебя выследили? - спросил я.

- Меня никто не выслеживал, - ответил Петр, - я сам к ним пришел.

- Как сам? - удивился я.

- Понимаешь, когда мы с тобой расстались, я поехал в сторону Остии и вдруг встретил Учителя, - начал свой рассказ Петр. - Вначале я подумал, что это мне кажется, поэтому я перекрестился и протер глаза. Сомнений не было, это был Учитель. Я подбежал к нему и стал целовать его руки, благодаря Всевышнего за такой подарок.

- Куда ты идешь? - спросил я Учителя.

- Я иду в Рим принять мучение за грехи людские вместо тебя, - сказал он. - Пусть твой черед придет позднее, а пока живи…, - и он прошел мимо меня по пути в Рим.

Я догнал его и стал умолять не делать этого, потому что то, что уготовано мне, и должно быть сделано мною.

Учитель остановился, посмотрел на меня и сказал:

- Я вижу, что у тебя исчезли все колебания в вере нашей, и ты сможешь своим примером распространить наши идеи среди людей. Иди и будь самим собой, не подражая мне и другим праведникам.

И вот я здесь. Я знаю, что сегодня меня казнят, но я смертию своей искуплю грехи развращенного Рима, наставлю людей на путь истинный.

- Мало кто узнает о твоей казни, - сказал я, - зрителей не будет и никто не посочувствует тебе в мучениях твоих.

- А разве ты не посочувствуешь мне, - спросил Петр, - разве ты не расскажешь обо мне людям? У тебя есть возможности описать это и напечатать тысячу листов, которые прочитают десятки тысяч людей.

- Я так и сделаю, - пообещал я ему, - но я не знаю, останусь ли жив после твоей казни.

Внимательно посмотрев на меня, Петр сказал:

- Ты прав. Даже я не могу сказать, что будет с тобой до полудня.

 

 

Глава 36

 

Когда говоришь с кем-то о важных делах, то не замечаешь текущего времени. Так бывает у художников, которые в процессе творчества теряют чувство времени.

Наш разговор с Петром был прерван зычным голосом центуриона конвоя, подавшим команду остановиться.

Сразу за городской стеной уже был врыт столб, рядом с ним лежала тяжелая перекладина и инструменты палача. Поодаль стояла свита императора, приехавшего посмотреть на казнь главного христианина Рима.

- Ты можешь помолиться своему Христу и попросить его воскресить тебя, - смеялся император, - а я посмотрю, как воскресают распятые христиане. Клянусь Юпитером, это будет забавнее Пиргополинека в комедии Плавта. Или ты хочешь попросить у меня пощады, христианин?

- Спасибо за внимание ко мне, император, - сказал Петр. - У меня есть одна просьба, которую ты в состоянии выполнить и тем самым не быть похожим на Понтия Пилата.

- Интересно, интересно, - Нерон поднялся с носилок, чтобы показать, что это именно он самый главный здесь и по его плану будет разыгрываться сегодняшняя пьеса. - Говори, чего ты хочешь?

- Я прошу, чтобы меня распяли головой вниз, - твердо сказал Петр.

Пришла очередь удивиться Нерону. Этого он совершенно не ожидал:

- Ты хочешь сделать так, чтобы обо мне говорили как об извращенце, нарушающем принципы казней?

- Нет, император, - просто сказал Петр, - я не могу копировать своего Учителя в принятии мук за грехи людей. Он был распят головой вверх, а я прошу распять меня головой вниз. Ты же должен исполнить последнюю волю приговоренного?

Нерон не знал, что ответить и махнул рукой палачам, чтобы те приступали к казни, а сам удобно устроился на носилках, предвкушая наслаждение новой пьесой.

Не буду описывать эту процедуру, но мучения, принятые Петром, достойны того, чтобы понять святость этого человека.

- А это кто? - спросил Нерон, указав пальцем на меня и раба-депутата. - Этого я, похоже, помню, он мне подарил золоченую кифару. Ты христианин?

Я утвердительно кивнул головой, чтобы не попасть в положение Петра, которому напророчили, что он до наступления рассвета отречется от своего Учителя.

- Так убейте и его! - воскликнул Нерон и махнул рукой.

Чем хороша империя? Император махнул рукой, и людей убили за неповиновение представителям власти или при попытке к бегству. Император сказал - засудить - засудят либо к смерти, либо к вечному заключению с конфискацией имущества в пользу указанных в списочке лиц, либо осудят на сравнительно небольшой срок, но в конце каждого срока будут продлевать его «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами». Что изменилось в мире за две тысячи лет? Ничего, просто первый Рим переместился в третий Рим - в Москву. Сейчас российские императоры примеряют на себя тогу Нерона, только вместо позолоченной кифары у них позолоченная труба, по которой денежки туда-сюда катаются, и делать ничего не надо. Завалится третий Рим набок, ну и хрен с ним, на их век нефти и газа хватит

Ситуация, в которую мы попали с рабом-депутатом, была совершенно нешуточная. Два преторианца во главе с десятником с обнаженными мечами медленно шли к нам. Я прижался к городской стене, судорожно думая над тем, что можно предпринять, чтобы смерть была геройской что ли, а не как у барана в загоне. Я уже нацелился напасть на самого ближнего ко мне воина, как почувствовал отсутствие опоры за моей спиной и начал заваливаться назад, падая в какую-то яму.

Ямы, конечно, никакой не было. Мы с депутатом вывалились из стены на мягкую ковровую дорожку зеленого цвета и лежали на ней, разглядывая знакомую обстановку отеля «Lissabon».

 

 

Глава 37

 

Первым опомнился депутат.

- А-а-а, попался рабовладелец, - заверещал он, хватая меня за край тоги. - Я тебя по всем судам засужу. Я депутат, а это значит как министр и я неподсуден, и личность моя неприкосновенная. Снимай с меня ошейник! Я подполковник запаса. За депутатскую работу меня наградили тремя орденами и присвоили пять почетных званий. Я профессор пяти университетов и двух семинарий. Как я объясню эти одежды, гад? - и он со всей силой толкнул меня в грудь.

Я стоял и слушал его так же, как слушают у нас депутатов, обеспечивших себе министерские зарплаты и почти такие же пенсии до выхода пенсионного возраста. Они пользуются всеми привилегиями высшего класса и так же далеки от народа, как и само правительство, распинающееся в верности идеалам построения социально справедливого общества на территории отдельно взятой страны, корчившейся от тоталитаризма царей, генсеков и всенародно избранных президентов на пожизненный срок.

Я не был готов к депутатскому толчку и попятился к противоположной стене, в которую провалился как в туман. Ощутив твердую основу под ногами, я ринулся назад, но уткнулся в бревенчатый сруб. Вокруг меня сновали люди, что-то жарилось на очаге и булькало в котле на печи. Это была кухня и это была огромная кухня, в которой находилось не меньше пятидесяти человек. Каждый был занят своим делом, обеспечивая какой-то пир.

- Дядя Савва, - выкрикнул мальчишеский голос, - гли-ко, ромейский посол на кухню пришел.

Внезапно на кухне воцарилась тишина и все удивленно уставились на меня. Я действительно нелепо выглядел в тоге и в сандалиях на босу ногу у бревенчатой стены под взглядами многих людей. Тишина продолжалась минуты три, а потом все пришло в движение. Людей ждала работа, а не потеха.

Еще через несколько минут прибежал мужичок в шапке, отороченной мехом и одетый по рисункам примерно пятнадцатого века. Он как-то искоса посмотрел на меня, сказал, что он толмач из Посольского приказа и заговорил со мной на латинском наречии, спрашивая, где я оставил верхнюю одежду.

Как русский, я понял, что на улице зима и моя одежда совершенно не соответствует сезону. И что ему сказать? Где моя одежда и как я оказался на Руси в холодное время года да еще в царских хоромах и не только в хоромах, а на кухне, где готовят для гостей, и что я вообще здесь делаю? Вопросов много, а ответов нет ни одного. Как в КВН. Как это там мужик, которому жена назадавала столько же вопросов, говорит жене: дорогая, придумай чего-нибудь, ты же у меня умная.

Я прекрасно понимал, что как только я заговорю по-русски да еще на несвойственном тому времени языке, то меня скрутят по рукам и ногам и подвергнут таким пыткам, что не приведи Господь. Тогда считалось, что только под пытками человек может быть искренним. Давайте мне любого пыточных дел мастера, и он на следующее утро сознается, что пытал людей специально для того, чтобы они побольше напраслины говорили и обеспечивали ему постоянную работу.

Тут недавно, баба одна африканская с мужиком в самой демократической стране в мире узаконили пытки подозреваемых методом утопления, чтобы выявлять террористов. Так вот, если эту бабу помакать головой в ведро или пакет ей на голову надевать, то она через полчаса сознается, что сама возглавляла террористов. Сверхдемократия и самодержавие суть есть явления одного порядка. Один делает, чего хочет в своих интересах, а те делают, чего хотят, как бы в интересах всех.

Время шло, а я никак не мог придумать, почему я в тоге стою на русской кухне. Да и пауза стала затягиваться до неприличия. Наконец, я вздохнул и, как бы устыжаясь самого себя, сказал:

- Меня ограбили. Вот здесь недалеко. Сняли с меня все и заставили надеть вот это.

- Вот варнаки до чего дошли, - всплеснул мужик руками, - прямо у хором царских грабят. А ты разбойников опознать сможешь?

- Да как их опознаешь, - сказал я, - морды свирепые, бородаты и все на одно лицо…. Да, вот они меня еще по голове сильно стукнули, и я не могу сказать, где я живу и откуда приехал. Даже имени своего не помню.

- Бывает такое, - согласил толмач, - иной раз о низкий косяк так стукнешься, что и не упомнишь, куда шел и зачем, вертаться приходится к тому, кто тебя послал, если помнишь, кто тебя и куда и посылал, - засмеялся он. - Но все равно пошли к нашему дьяку, чтобы определиться со всем.

Мы пошли, а я стал думать, что же мне говорить. Потерявший память это одно, но память должна возвращаться, а что я буду говорить? Рима уже нет и в помине. На его месте десятки государств и даже в самой Италии сидят короли и герцоги. Византии тоже нет. В православных храмах Константинополя на ковриках сидят турки и кричат «Алла». Из документов у меня золотой перстень-печатка с надписью «Октавий Май Брут» и изображением палочки шашлыка по диагонали.

Мы подошли к двери и заглянули в нее.

- Смотри, - сказал мне толмач, - уже расходиться начинают. Сейчас самая потеха будет. Будут боярина Тырина трясти. Он, шельма, со стола посуду царскую тянет, то солонку серебряную, то чарку позолоченную, то еще чего. Вот сейчас с ним все будут обниматься и трясти его, чтобы вытрясти то, что он со стола стырил. Специальные люди подглядывали за ним, чтобы царю донести, чего он спер, вернее, стырил. Царь он все должен знать. Если человек жрет зело много, то его на пир в следующий раз и не пригласят. Если ест мало, то нужно узнать, чего это он едой царской гребует.

Внезапно что-то звякнуло, и все сразу уставились на серебряную чарку, которая вывалилась из рукава боярина и предательски зазвенела на полу.

- Ай да Тырин, - захохотали все, - не хочет, а все равно чего стырит.

Хохотал и сам Тырин, вытирая рукой фингал под глазом.

- Это ему за воровство синяк поставили? - спросил я.

- Нет, - смеясь, сказал толмач - это царь-батюшка стравил его с боярином Онуфриевым за честь подраться.

- Дуэль, что ли? - не понял я.

- Дуэль не дуэль, а вот за право сесть поближе к царю нужно побороться. Вот они и поборолись. Тырин-то ловчее оказался, хоть под глаз получил, а к царю поближе сел. На следующий пир царь опять кого-нибудь стравит. У заморских царей специальные шуты есть, а у нашего вон сколько бояр, готовых по царскому приказу пошутить по любому поводу.

 

 

Глава 38

 

Толмач вдруг подбежал к какому-то человеку, одетому попроще бояр, и стал что-то говорить ему, показывая на меня рукой. О чем они говорили, я мог только догадываться, но мне показалось, что начальник хотел меня сбагрить куда угодно, лишь бы не вешать мою проблему себе на шею.

Толмач после разговора с начальником медленно шел ко мне, потирая свою бороду.

- В общем, так, - сказал он, - поживешь пока где-нибудь, а мы о тебе в посольствах справимся. Деньги-то есть, - спросил он и сам же ответил, - откуда они у тебя? А что это у тебя на пальце? - Он потянул руку к моему перстню и прочитал надпись. - Знатная вещица, стоит дорого. Могу взять ее в качестве обеспечения заёма, пока расплатиться не сможешь. И бумагу тебе официальную выпишем, чтобы, значит, все по-честному было. Меня Симеоном кличут. Пойдем, пристрою тебя куда-нибудь.

Я снял печатку и пошел за моим благодетелем. Мне принесли какие-то штаны, рубаху, шапку, старенький полушубок и лапти с онучами.

С онучами, это как портянки, я управился быстро, как будто все время их носил, чем удивил даже Симеона. А чего удивляться? Служил в армии, был солдатом, а кто из солдат не носил сапоги с портянками? То-то. Лапти привязал веревочками, ногами притопнул, нормально. Одел полушубок, шапку и тогу с сандалиями взял в руки. Как-никак, а это мой единственный документ. Андрей Васильевич Северцев, римский гражданин Октавий Май Брут, а кто я сейчас? Андре Норман, латинянин. Турист.

Туристов в то время не было. Были разведчики и соглядатаи, которые ездили по разным странам, делали записи, изучали местные языки и обычаи, рисовали карты, дороги, смотрели, как ведут хозяйство. По прибытии домой они писали книгу о своем путешествии, и эта книга оказывалась в библиотеке правителя, изучалась начальником генерального штаба и его сотрудниками, чтобы прикинуть, каков он сосед по военной силе, то ли ждать от него нападения, то ли самим напасть на него.

Кроме того, времена тогда были жестокие. О гуманизме там ничего не слышали и все дела решали силой, выколачивая из подозрительных людей все, что хотели узнать. Как у нас сейчас сегодня. Заметут, пыткам подвергнут, осудят и в тюрьму посадят, если жив останешься.

На улице была зима. Симеон посадил меня в кошевку, и мы поехали по вечерней Москве в кромешной темноте, ориентируясь на немногие огоньки, светившие в молчаливых домах. Около одного дома остановились, привязали лошадь к скобе. Симеон стал стучать ручкой кнута по ставне.

- Кто там? - раздался женский голос.

- Это я, Симеон, - сказал мой провожатый, - принимай, Дарья, постояльца.

Через какое-то время открылась калитка, и мы вошли во двор, а потом и в избу, следуя за женщиной с огарком сальной свечи, о чем я догадался по характерному запаху.

- Вот, Дарья, жилец к тебе, - сказал Симеон, - по-нашему ни бельмеса не понимает, из богатеньких, ограбили его. Деньги на кормление буду давать, потом он оплатит наши расходы. Человек он чужой, на всякий случай детей держи поблизости, да и топор с собой в постель ложи.

Дарья кивнула головой и Симеон ушел.

Въедливый читатель сразу узрит, что топор кладут, а не ложат. К сожалению, народ того времени мало обращал на такие грамматические тонкости и вообще некоторые предметы называл не так, как мы их знаем.

Мы стояли с Дарьей друг против друга и молчали. Ей было не более тридцати лет. Ростика небольшого, лицо округлое, суровое, волосы длинные, светло-русые. Одета она была в простую льняную рубашку.

- Иди, поешь, - сказала женщина и показала на стол, где под полотенцем лежала половина хлебного каравая с ножом. Она сбегала в хозяйственную часть, где была большая печь и принесла керамическую крынку, из которой что-то налила в керамический бокал. Керамика это по-сегодняшнему, а по-старому - глиняные горшки, то есть сделанные из глины горшечником и в огне обожженные.

Я отрезал кусок хлеба и отпил из бокала, думая, что это молоко. Это оказался жиденький и кисленький квас, не шибко-то и сладкий, но дареному коню в зубы не кормят. Съев хлеб и выпив квас, я стал осматриваться в поисках кровати.

Дарья все это поняла и указала на лавку, жестами показав, чтобы я постелил свой полушубок.

- Эй, немчин, - сказала Дарья и поманила меня пальцем, выведя из горницы, - там будешь опорожняться.

Я кивнул головой в знак согласия.

- Надо же, - удивилась женщина, - нерусь, а человеческие слова понимает.

Ни Симеон, ни Дарья ничего не сказали по поводу того, что я автоматически перекрестился на красный угол в горнице. Как бабушка в детстве учила, так и пошло по жизни.

Я расстелил полушубок на лавке, шапку под голову, лег и провалился в глубокий сон.

 

 

Глава 39

 

Проснулся я рано от звуков, которые доносились из хозяйственного закутка в горнице. Дарья вовсю хлопотала у печи, освещаемая всполохами огня в печи. Пахло свежим хлебом.

- А вставайте, сударь, - певуче произнесла хозяйка, - утренничать будем.

Горница была очень похожа на горницу в доме бабушки. С обратной стороны печи должен быть голбец, где привешивался рукомойник и полотенце для утирания.

Так оно и было. Я умылся, сбегал во двор по нужде и был готов к приему пищи.

На завтрак был кусок хлеба и кружка парного козьего молока. Никогда не пил козье молоко, потом разобрался, что это такое, когда мой желудок не справился жирным молочным продуктом.

У Дарьи было двое детей погодок - Сашка и Машка, которые насупившись, смотрели на незнакомого дядьку, сидящего за столом.

Надо было чем-то заниматься, не должен же мужик сиднем сидеть на лавке, да вот только по легенде я человек не умеющий разговаривать по-русски, следовательно, ничего не понимаю, но ведь как-то нужно выживать в России. А Россия это не Рим древних времен, где можно лежать под финиковой пальмой и ждать, когда дуновение ветерка сбросит тебе в рот несколько фиников. Россия это Россия. Да и светиться мне раньше времени не с руки.

К вечеру приехал Симеон. Привез кое-какую одежду, продукты на прокорм. Спросил, чем я думаю заниматься, пока ходят письма в посольства заморские с запросом, не терялся ли у них путешественник по имени Андре и по фамилии Норман.

Симеон мне казался человеком достаточно современным и верящим в здравый смысл, а не во всякие установления лиц духовного звания.

- Симеон, - начал я свою речь на латыни, - постарайся не удивляться и поверить в то, что я тебе говорю. Ты можешь поверить в то, что какой-либо человек может исчезнуть с места жительства и появиться где-нибудь в другом месте лет через двести?

- Трудно в это поверить, - сказал степенно толмач, поглаживая свою бородку, - но вот об исчезновении людей я слышал немало. Был человек, а на следующий день исчез. Кого-то люди лихие прибили и прикопали в укромном месте, но таких всегда находят потом. А о некоторых ни слуха, ни духа. На моей памяти откуда-то двое появились в странных костюмах и что-то все говорили, что они из двадцатого века и что братки за них отомстят. Так они прямо во время пыток исчезли, как будто и не бывало их. Вещи, что у них были, по приказу батюшки сожжены были, а что из металла, так молотом расплющены и огне сожжены. А ты к чему этот разговор завел? - спросил он, подозрительно прищурившись на меня.

- Ты перстень мой рассматривал? - спросил я Симеона. - Видел, что на нем написано и что там за изображение на печатке? И еще скажи, сильно мой латинский язык отличается от языка италийского? А одежда моя тебе когда-нибудь встречалась?

- Ну, видел, - сказал Симеон, - язык у тебя намного понятнее, чем у италийцев. Перстней я таких не видел, но тяжелый он и стоит дорого. Если его продать, то целый год жить можно. Одежда не встречалась, но когда я был молодым учеником, то учили мы латынь и видел я старинные рисунки от древнего Рима и люди там такую же одежду носили. И ты…, - он быстро перекрестился и закрыл рот рукой.

- Да, и я оттуда же, - быстро сказал я, понимая, что раз уж взялся удивлять человека, то дивить его нужно мощно, чтобы он никуда не делся. - Ты знаешь, как убили апостола Петра?

Симеон кивнул и шепотом сказал:

- Распяли его, головой вниз.

- Я это сам видел, - подтвердил я, - и сюда я прибыл, чтобы разобраться, за что убили двух наших человек, подвергнув их жестоким пыткам. Ты мне не веришь, так я тебе докажу свою правоту и сейчас буду говорить с тобой на твоем же языке.

Я видел широко открытые глаза Симеона, который, похоже, уже был не рад тому, что связался с помощью неизвестному человеку, но как говорится - назвался груздем, полезай в кузов.

- Не удивляйся, - сказал я ему по-русски, - никакой здесь чертовщины или нечистой силы нет. Я тебе как-нибудь расскажу то, что нам известно о верованиях наших предков и о Христе, которому мы все вместе поклоняемся.

Я встал и перекрестился на иконку Спаса в углу горницы.

Симеон тоже встал рядом и перекрестился со мной.

Посмотрел на меня и сказал:

- Вижу, что православный, щепотью крестишься. А у нас раскольники речи смутные ведут, мол, щепоть есть кукиш, раздвинь пальцы, большой сунь меж ними. А еще говорят, что Иуда соль брал щепотью и, мол, только иуды щепотью крестятся.

- Было бы у них ума поболее, так не говорили бы так, - сказал я, - главное не в том, как ты крестишься, а как ты в Бога веруешь. Вон, католики двуперстием крестятся, а вот разделились же на католиков и протестантов и еще воюют между собой. Давай думать, как мне на улице показываться. Зови меня Андрей, прозвищем Северцев. Пусть буду я твоим свойственником, который в годы молодые запропал, ушел в земли чужие мир посмотреть и вот сейчас объявился. Буду тебе бумаги переписывать, грамоте обучен, язык латинский знаю, другим языкам учиться буду, потом еще что-нибудь придумаем для прославления Руси во всем мире. Как?

- А давай, - и Симеон с размаху хлопнул по моей руке.

Дарья с детьми испуганно смотрела на нас из хозяйственного закутка.

- Поняла, Дашка? - сказал ей Симеон, - свойственник это мой, Андрюха, вчерась по темени-то и не признал его. Завтра обрядим его и к делу определим. Ну, бывайте, - и он ушел.

Я все равно опасался, что завтра он придет со стражниками, и поведут меня в пыточную, чтобы прознать все про меня и кто меня сюда послал. И деваться мне некуда. Куда бежать на зиму глядя, в дикие леса, что ли? А в лесах волков полно да люду разбойного.

 

 

Глава 40

 

Мои опасения были небеспочвенны. В стране существовал государственный сыск, выискивающий супротивников Великого князя-царя. К супротивникам относились в основном добропорядочные граждане и знатные люди, а так же разбойники, промышлявшие на больших и малых дорогах.

Был церковный сыск, занимавшийся поиском тех, кто говорит речи крамольные о Боге и князе, а так же поведением своим, речами и делами смущает добропорядочных граждан. Говорят, что на Руси не было инквизиции. Была и никуда не делась до сегодняшнего дня, обеспечив отставание России по всем направлениям от более или менее развитых стран мира.

Ну, и основной движущей силой всего сыска был воспитанный церковью и властью народ, готовый выслужиться перед ними и сдающий своих соседей и друзей, усмотрев в их жизни что-то противное им, а, значит, супротивное власти и церкви.

Жизнь была как на зоне: шаг влево, шаг вправо - попытка к бегству, прыжок на месте - провокация. В то время и Запад жил по таким же канонам, но там шла Реформация, когда на смену мракобесию приходил здравый смыл и понимание пользы всех открытий для мощи государства. Эх, России бы руководителей чуть-чуть умнее, и была бы наша страна первой в мире по всем показателям, и народ бы наш жил безбедно, каждым своим шагом приумножая богатства страны.

Если так разобраться, то реформы, свет науки и многие изобретения в мир принесли питомцы и служители церкви. А что принесла в наш мир наша матушка-Россия?

Я специально не говорю, в каком времени я нахожусь, но уточню, что это было до Великой Смуты. А это до 1600 года от Рождества Христова.

Письменность на Руси появилась не раньше 988 года с введением христианства и принесена монахами Кириллом и Методием, создавшими кириллицу. Где-то создавали университеты, а где-то только-только учились писать и читать, хотя некоторые исследователи говорили, что славяне пользовались чертами и резами на деревьях, но свидетельств этому не было. И первое письменное литературное произведение «Слово о полку Игореве» появилось не раньше 1185 года. И художник известный Рублев Андрей работал активно в период с 1400 по 1428 год.

Кембриджский университет был основан в 1209 году, а Оксфордский еще раньше, в 1096-1127 годах. Болонский университет в Италии был создан в 1088 году. Университет в Монпелье во Франции в 1220 году. И только в 1724 году был издан царский указ об учреждении Российской Академии наук, Петербургского университета и гимназии. Московский университет был организован в 1754 году. Получается, что Россия почти на семьсот лет отстала от Европы в развитии науки. И все ее развитие отсчитывается от средины восемнадцатого века.

Если сказать объективно, то Россия начала развиваться одновременно с США. Как два бегуна, которые начали бег с низкого старта. Плохой танцор всегда начинает плакаться, что у него большие яйца, и он не мог станцевать так, как бы мог. Поэтому все объяснения причин катастрофического отставания России от Америки не принимаются. У нас даже сейчас, в 2011 году есть возможности для рывка, но кто его будет делать, и кому он нужен? В России еще нет руководителя, который бы пекся об интересах страны и о ее будущем.

Что еще можно назвать в качестве достижений России? Порох и бумагу мы не изобретали как китайцы.

В 60-70-е годы того, девятнадцатого, века химик Менделеев открыл периодическую таблицу химических элементов. Математик Лобачевский создал теорию неевклидовой геометрии. Физик Якоби сконструировал несколько электродвигателей. Электротехник Петров открыл явление светового и теплового действия электричества - вольтову дугу. Инженер Шиллинг создал записывающий электромагнитный телеграф. Инженер-металлург Амосов разработал способ получения булатной стали.

В области физики Яблочков изобрел дуговую лампу, «свечу Яблочкова». Лодыгин создал лампу накаливания, Попов изобрел радиоприемник. Можайский построил паровой летательный аппарат.

Вот, пожалуй, и все до пролетарской революции 1917 года. Конечно, были еще технические и научные достижения, но они не вошли в сокровищницу мировых достижений и не были внедрены в России в широкое пользование, как это было сделано на Западе.

После 1917 года власть гегемонов здорово потрудилась, чтобы окончательно уничтожить возможные приоритеты России в мировой науке и особенно наметившиеся у нас прорывы в генетике, кибернетике и ракетно-космической отрасли.

Так что, я находился в условиях дикого общества, где любое нововведение или новшество было заморской вещицей, а человек технический и творческий подвергался нездоровому вниманию со всех сторон.

Дарья с опаской глядела на меня и старалась близко не подходить, зато с детьми у нас установился полный контакт. Дети они более проницательны и хороших людей чувствуют, хотя эти хорошие люди часто обманывают детей.

Я нарубил дров и хвороста для печи, прикинул, что запасы дров на исходе, нужно либо покупать, либо самим ехать на заготовку, а как это делается, я не знал, нужно будет уточнить.

Еда была непритязательная. В основном она состояла из молока, кваса, капусты, редьки, репы, хлеба, мучных затирок, типа толокна, сушеной или вяленой свеклы, лука, чеснока, масла животного, солонины. Мясо было в редкость, особенно в бедных семьях. И русские люди тогда были поджарые и способные на любую работу для того, чтобы прокормиться.

Симеон приехал поздно вечером.

- Привез тебе одёжу и бумаги для переписывания, - сказал он, - сейчас проверю, как пишешь, и поговорим о делах будущих.

Проверку на письмо я выдержал, но получил замечание по поводу грамотности из-за пропусков буквы Ъ. Мой почерк понравился, и новый друг мой обещал, что я быстро продвинусь на службе.

- Посольский приказ у вас большой? - спросил я.

- Какой приказ? - удивился Симеон, - все мы в слугах у князя Василия Васильевича, внука Дмитрия Донского. Я вот толмачу то у князя, то у воевод его, а приказов у нас нет, хотя надо бы иметь, потому что бумаги по разным местам лежат, как чего нужно, так днями бумагу ищем. Склад для бумаг нужно и кладовщика грамотного. Может, ты подойдешь, а я князю и подскажу в удобное время.

- Ладно, посмотрим, - согласился я, хотя всегда считал, что лучшая служба подальше от начальства и поближе к кухне, и вообще лучше, когда тобой никто не командует. - Ты сильно не торопись с предложением, как бы не вышло так, что тебе и поручат этим кладовщиком быть. Кто шибко активен, тот себе и нагребает на хребет. Нет ли у тебя кузнеца хорошего по маленьким вещам мастера? - спросил я своего нового товарища.

- Есть, завтра и сходим к нему, - сказал Симеон и достал привезенную одежду, заставив ее примерять, а Дарья стала подшивать то, что было широковато. - Сабелька старовата, но ты ее почисть, на камне поточи и будет тебе подруга верная да такая вострая, что только держись, - засмеялся он, - а потом мы за тебя Дашку выдадим, будешь мужем хорошим и с детьми малыми возиться не надо, вот, уже готовые и почти взрослые, - хохотал он.

 

 

Глава 41

 

Судя по всему, попал я к князю Василию Васильевичу, прозванному Темным, прадеду великого князя Ивана Васильевича, по номеру четвертого и прозванного Грозным. Вернее, в княжение Василия Темного и прозванного так не потому, что был темным во всех делах, а потому что во время дел междоусобных был он ослеплен конкурентами.

Как говорится, из огня да в полымя. Мне еще повезло, что мне встретился подьячий Симеон. А если бы не встретился? Всё. Сливай воду. Хотя, сдаваться нельзя в любой ситуации.

Возьмите себя. Вот вы сейчас сидите в уютном кресле, читаете эту писанину и ухмыляетесь: ерунду какую пишет, чего тут интересного? А вот получится у вас так же интересно, что прямо сейчас вам в дверь звонок, а там судебные приставы. А у них постановление о том, что квартира ваша уже не ваша, и вещей у вас только то, что на вас, и даже часы ваши наручные уже не ваши, и через два дня начнется осень, а вы вышиблены на улицу. И хорошо, что только вы один, а не вместе с семьей. Семья от вас вчера ушла. Как это у нас в России говорят? От сумы и от тюрьмы не зарекайся. Так, что вы будете делать? Часа через три будет темно, вы не ужинали, и где вы будете ночевать, вам никто не сказал, и не позаботился об этом. То-то и оно. А если вы будете ко всему готовы, то даже бездомность вам в тягость не будет. Как говаривал писатель Тургенев? Ко всему привыкает человек. Привык и Герасим к городской жизни. Или вот еще старый куплетик на эту тему: если вы утонете и ко дну прилипнете, полежите день-другой, а потом привыкнете. Так и бичи - бывшие интеллигентные человеки - привыкают к бездомной жизни. И у каждого это получается по-разному.

В Риме я выжил и неплохо выжил. Выживем и в России. С волками жить - по-волчьи выть. Главное - не выделяться.

- Чем вас кормить, сударь, просто ума не приложу? - сказала Дарья.

Ну что же, это хорошо. Путь к сердцу любого человека лежит через желудок. Нужно настраивать отношения с семейством, вероятно, долго мне придется здесь квартировать, так пусть лучше рядом будут друзья, а не враги.

- Я человек простой, - сказал я, - разносолов мне не надо, свари-ка мне кашу из топора и всего-то делов, - завел я старую солдатскую сказку.

- Из топора? - удивлению Дарьи не было предела. Вероятно, этого у них еще не было.

Зато Сашка и Машка брыскнули в разные стороны.

- Во, мамка под подушкой от лихих людей держит, - торжественно сказала Машка, слезая с печки с довольно большим колуном.

- А у меня самый красивый, - Сашка нес из потайного места маленький топорик типа туристического.

Раз начали играть сказку, то ее нужно продолжать. Дети просто подпрыгивали от нетерпения попробовать кашу из топора, и мать их тоже была заинтригована.

- Ну, Маша, из большого топора кашу будем варить тогда, когда придут гости, а вот для маленького коллектива из четырех человек мы будем варить из маленького топора, - загадочно сказал я, поигрывая Сашкиным топориком.

Вся эта игра сплотила меня с семьей Дарьи. На шостке у печи был поставлен таганок, нащепана лучина, и веселый огонек жадно лизал бока видавшего виды котелка, из которого торчала ручка Сашкиного топорика.

Немного «поварив» его, я достал его из воды, положил перловую крупу и стал ее варить, периодически помешивая и добавив немного соли и молока. Когда каша была уже почти в готовности, Дарья сняла котелок с огня и задвинула его в дальний угол печи для томления.

Каша получилась отменная. Кто служил в армии, тот помнит перловку, называемую в народе «шрапнелью». А кто пробовал эту «шрапнель», сваренную на молоке и томленую в печи, да еще с добавлением коровьего масла и изюма? Единицы. Золотистого цвета нежная каша прямо-таки тает во рту, вызывая воспоминания древности нашей: щи да каша - пища наша.

После раннего обеда детвора угомонилась на лавке, завернувшись в мой старый полушубок, а я стал рыться в принесенном хозяйкой ящичке с разными мелочами, выискивая то, что мне понадобится для начала моей трудовой деятельности.

Мне была нужна ручка. Обыкновенная трехкопеечная ученическая ручка с копеечным перышком. Молодежь наша уже, вероятно, и не представляет, что это такое, а вот мы, представители старшего поколения, несколько лет сидели с этими ручками, выполняя все наши домашние задания и усердно трудясь над самым жутким предметом - чистописанием.

Мужик у Дарьи сгинул на войне, каких в то время велось бесчисленное множество. И ладно бы с ворогом заморским, а то с соседним боярином за обладание участком земли в два гектара. Но мужик он был мастеровой и сам поставил этот пятистенок, да и в доме тоже делал все сам. Был у него и чурбак с вбитым гвоздем-наковальней, было несколько молоточков, с помощью которых я расклепал найденную медную проволочку. Ножом я вырезал из пластинки простейшее перо и согнул его вокруг гвоздика, обеспечив кривизну, удерживающую чернила. Затем с помощью ножа сделал прорезь в пишущем элементе и шлифовку всего пера путем соскребания лишнего металла.

Закрепить перо на палочке дело пустяковое, да вот только перо нужно настроить, чтобы писало ровно, не царапало бумагу и пергамент и чтобы чернила на нем держались. Вот с этим мне пришлось повозиться изрядно, пока я не добился того, что оно стало писать так, как я привык.

Взяв принесенный Симеоном образец, я быстро написал грамотку, что купец такой-то наделяется правом откупа на поставку ко двору княжескому овса и прочих зерен для кухни княжеской и мастерских разных. Одним словом, оптовый поставщик двора его императорского величества.

Всего нужно было переписать три бумаги, и я с этим делом справился примерно за час. Давненько я ничего не писал, а то все на компьютере да на компьютере. Как пальцем в «клаву» тыкать знаю, буквы знаю, а как до письма доходит, так рука не шевелится как в прежние времена.

К вечеру пришел Симеон, был на пиру княжеском, сыт, пьян и нос в табаке. В отношении табака, это так, к слову пришлось. Тот, кто пробовал курить чего-либо, тот наказывался кнутом по одному месту, так что курящих не было вовсе.

- Давай, показывай работу, - махнул он рукой, сев на лавку.

Я принес. Он почитал, один указ, второй, третий и говорит:

- Пишешь ты справно, ровно, да только где ты учился грамоте нашей, грамотей? Бумаги-то выкидывать нужно, ятей нет, фиты с титами тоже.

- Но ты-то все понял, что я написал? - спросил я его. - И любой другой поймет, что буквы эти лишние в алфавите и направлены только на то, чтобы усложнить язык наш. Так и скажи, что в заморских странах язык наш шибко уважают и лишних букв не пишут, для четкости слога и изложения.

- А, - махнул рукой Симеон, - семь бед, один ответ. Как тут время проводили?

- А мы кашу из топора варили, - выкатился с новостью из-за печки Сашки. - Дядька Андрей варил, а мы ели, ух, как вкусно.

А тут и Дарья с чашкой.

Попробовав кашу, Симеон похвалил ее и сделал знак Дарье, чтобы она забрала ребятишек и чем-нибудь заняла их на кухне.

 

 

Глава 42

 

- Хотел я у тебя поспрошать, - Симеон оглянулся по сторонам и выглянул в маленькое оконце, еле выпускавшее свет на улицу, - как у князя нашего дела пойдут? В прошлом году дед его умер, великий князь литовский Витовт. Кто его поддерживать будет или князь все дела свои одним махом разрубит?

- А зачем тебе это? - шепотом спросил я. - Меньше знаешь, крепче спишь. А потом, если я скажу чего, а оно возьми да сбудься, вы же меня колдуном считать будете и утопите в реке, как топили идолов во время крещения.

- Я-то бы, может, и спрашивать не стал, - сказал Симеон, - да вот только дьяк мой, который приказал мне разобраться с тобой, велел опросить тебя как человека знающего дела заморские и историю ведающего, чего и как там.

- Может, мне спрятаться нужно? - спросил я. - Никто правду не любит, а гонцов с плохими вестями всегда убивают…

- Дьяк наш не такой, - сказал Симеон, - он к князю вхож и все от себя говорит, зачем князю имена лишние говорить, вдруг приблизит. Так что, говори, что в голову придет, потом сами разберем по полкам.

Вот ведь задачу мне задали, как будто я ясновидящий или человек, который историю нашу назубок знает. А вы, уважаемые читатели? Как у вас с историей России? Что там было с Василием Васильевичем Темным?

И я задумался, так же, как и вы. В наше время историю России почти что и не изучали. Чего там с царями и князьями возиться. Эксплуататоры трудового народа. По нашим понятиям, вся история начиналась с седьмого ноября 1917 года, а все остальное - это темное прошлое и тюрьма народов.

- Плохо дело у вашего князя, - сказал я, - литовцы против него пойдут. Дядя его князь звенигородский Юрий Дмитриевич с сыновьями Василием Косым и Дмитрием Шемякой изгонят его из Москвы в Коломну. И будет это через три года после смерти Витовта. Многие жители пойдут к нему на службу, и он снова вернет себе трон и еще раз лишится его. Еще через три года его захватят в Троице-Сергиевой лавре и 16 февраля ночью от имени Дмитрия Юрьевича Шемяки, Ивана Можайского и Бориса Тверского он будет ослеплён и отправлен в Углич, а мать его Софья Витовтовна будет отправлена в Чухлому.

- Ты что говоришь? - зашипел на меня Симеон. - Да тебя за такие слова самого ослепят.

- Хочешь, обмани князя, - предложил я, - скажи ему, что он будет провозглашен базилевсом цареградским и все князья европейские к нему на поклон поедут. Ну и подумай, дружище, что тебе за это оторвут?

- Пойду я, - медленно сказал Симеон, вставая с лавки. - Я примерно так и предполагал, что ничего хорошего от тебя не услышу, и дьяк мой примерно так же думал, потому что послал со мной дружинников, чтобы тебя в дому охранять.

- От кого же меня здесь охранять? - удивился я.

- Да от тебя же, - сказал мой товарищ, - чтобы не сбег куда-нибудь, когда придет время ответ держать за слова сказанные.

- Спасибо, Симеонушко, подсуропил ты мне по-дружески, - сказал я и поклонился подъячему.

- Не серчай на меня, Андрюха, - сказал парень, - ничего личного, служба есть служба.

- Иди, служи, - махнул я рукой, - ошейник именной заслужишь и конуру с дверцей.

- Ты тут кузнеца просил, так вот я привел его, - сказал Симеон, распахнул дверь, впустил мужичка в простой одежде и сам вышел.

Я смотрел на кузнеца и думал, а зачем же мне он нужен? Я сделал себе медное перо, и оно мне прослужит столько лет, сколько мне отпущено Всевышним. Хотя, перо так перо.

Я подробно рассказал кузнецу, какое мне нужно писчее перо, какой толщины, какой пружинистости и с отверстием в конце разреза пишущей части. На кусочке бумажки нарисовал сверло для проделывания отверстий. Кузнец внимательно смотрел на меня, на рисунок и в глазах его ощущался неподдельный интерес к тому, что я говорил.

Еще я заказал кузнецу складной ножик с выбрасывающимся лезвием. Как-то в интернете я нашел копию старой книжки - справочного пособия для членов ленинского коммунистического союза молодежи, где были чертежи нескольких таких ножей. Мы ребята-ежики у нас в карманах ножики.

- Ты смотри, - сказал кузнец, - сделать-то я это сделаю, да только есть сомнения, что механизм этот работать будет.

- А ты закали пружинку и она будет работать, - сказал я, - и перо так же закали, чтобы оно хорошо пружинило.

Кузнец ушел, а ко мне подбежала Дарья и, глядя в глаза, испуганно спросила:

- Так ты, правда, ведун? Расскажи, что меня ждет? Будет ли у меня муж, а у детей моих отец? И не ты ли тот, кто сужен мне?

Погладив ее по голове, я ничего не сказал. К чему это? Скажи женщине тайну, положишь на ее душу огромный камень, который будет давить ее, пока она этот камень не сбросит. А как сбросит она этот камень, рассказав о тайне своим товаркам, так и придет конец мне. А мне это нужно?

Вечером я еще поиграл с ребятами, готовил им селянку - омлет на основе молока и яиц без добавления муки.

А ночью ко мне на широкую лавку под мой полушубок пришла Дарья. Я раз за разом утолял ее голод и чувствовал, что он все больше и больше и нам нужно остановиться, чтобы не раствориться друг в друге.

- А Сашка все допытывается, не ты ли его тятька, - сказала мне в ухо Дарья, крепко обхватив меня за шею.

 

 

Глава 43

 

Солнце уже шло к полудню, как пришел Симеон. Пройдясь по горнице, он хлопнул в ладоши и сказал мне:

- Все. Собирайся. Пойдем к дьяку. Заинтересовал ты его своими сказками.

После этих слов отчего-то заревели дети и заплакала Дарья.

- Хватит реветь, - прикрикнул на них Симеон, - никуда он не денется, придет и гостинцев принесет.

Мы вышли на улицу и пошли пешком, благо до княжеских палат было не так далеко. Впереди нас шли два дружинника и сзади сопровождали двое.

Предки наши были совсем не дураками и знали, как политес соблюсти и безопасность обеспечить.

Резиденция посольского дьяка была в сторонке. Около крыльца ее стояло несколько кошевок, прохаживались люди в заморских кафтанах и сновали мужики с продовольствием.

- Никак дипломатический продовольственный распределитель? - спросил я.

- Да, пожалуй, так и есть, - согласился Симеон, - кормление послам выдаем, что указом князя определено, а остальное они сами покупают.

- Никто не отказывается? - поинтересовался я.

- За копейку удавятся, - засмеялся мой провожатый, - на людях нос воротят, а как до кормления доходит, так за каждый золотник дерутся.

В горнице дьяка было многолюдно. Везде разбросаны свитки. В стороне за отдельным столом сидят писцы. Кто-то приходит. Кто-то уходит.

Увидев нас, дьяк махнул рукой и все стихло.

- Идите все и покушайте, - сказал он и указал нам пальцем на дверь в дальнем конце присутствия.

Мы прошли туда. Вскоре пришел дьяк, и слуга внес поднос с похлебкой, вернее, с мясным супом, который оказался очень вкусным. Еще была картошка со сметаной, томленая в русской печи. Как-нибудь потом я вам расскажу рецепт ее приготовления в условиях городской квартиры. Попробуете - пальчики оближете.

- Ну, рассказывай, что с нашим князем приключится, - миролюбиво предложил дьяк, - а мы тебя послушаем да и решим, что с тобой делать.

- А что я могу сказать нового, - сказал я, - сами знаете, что междоусобица привела к монголо-татарскому игу. Да и сейчас ханство Казанское вас не шибко жалует, грабит пограничные земли, а людей захваченных в Кафу продает. Разве не так? Так. А короли западные как на Русь смотрят? Как на свою будущую вотчину, а на Руси нет закона о престолонаследии, и поэтому все стараются великими князьями стать. И князь Василий Васильевич тоже не будет исключением.

- Откуда ты все это знаешь? - удивился дьяк. - Ты никак ведун и со старыми богами общаешься.

- Никакой я не ведун, - открестился я от такой чести, - есть такая наука - история, так вот она и рассказывает, что до нас было.

- А наука твоя не сказала, кто я такой? - поинтересовался дьяк. - Ну-кось, расскажи мне, кто я такой и что мне уготовано?

- О тебе, дьяк, история совсем молчит, - сказал я, - ничего про тебя не прописано, кто ты, как прозвище твое и какие у тебя заслуги перед князем. Как будто тебя вообще и не было.

- Как это не было? - подскочил дьяк. - Да я думной дьяк Рябоконь, меня в других царствах люди знают, все грамоты мною скрепляются, я всех послов и посланников принимаю, да я…

- Не прописано про тебя ничего, дьяк, - сказал я примирительно, - и про Симеона тоже ничего не прописано. Историю пишут люди, да вот только пишут они о своих начальниках, которые право имеют людей казнить или миловать, начинать войну или заканчивать, подати увеличивать или уменьшать, школы открывать или закрывать, а о других так прямо и пишут - другие.

За столом воцарилось молчание.

- Ладно, - как-то нехотя сказал дьяк, - я ужо писцам внушу, чтобы титло мое и прозвище прописывали почаще, чтобы потом про меня прочесть могли. Так что ты предлагаешь, чтобы князя нашего спасти?

Наивные люди. Пытаются обойти историю и судьбу. Что в судьбе прописано, то так и будет. Не мытьем, так катаньем, но все исполнится.

Тут как-то мне рассказывали про мужика одного, который два раза стрелялся, и пистолет два раза давал осечки. Вот мужик тот уверовал, что его Бог или по его поручению ангел-хранитель хранит и стал куролесить по-всякому. И что вы думали? Напился пьяный и замерз в сугробе. Не иди поперек судьбы. А если я это им и скажу, что от судьбы не уйти. Ведь прикончат как заговорщика против князя.

- Надо готовить шар воздушный, - сказал я, - чтобы князя от убийц увезти в безопасное место, где бы он смог силы собрать и заговорщиков призвать к ответу.

- Как это шар воздушный? - изумились Рябоконь и Симеон.

Я им стал объяснять устройство воздушного шара, попутно сам думая о том, а из чего его можно строить, если я получу на это согласие. Предложение дать легко, а вот как его реализовать в начале пятнадцатого века? Из чего строить воздушный шар?

 

 

Глава 44

 

Мои собеседники смотрели на меня так же, как архимандрит Рязанский в 1731 году смотрел на подьячего местного воеводы Крякутного (по другим сведениям - крещеного немца Фурцеля), который сделал из шкур шар и надул его дымом. Шар де этот взлетел выше берез и опустился.

Говорят, что вскоре после легендарного полета Крякутного в Россию приехал другой фантазер - Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен, который очень хотел познакомиться с воздухоплавателем и написал тому письмо:

 

В город Нерехту, подъячему Крякутному

Дорогой друг и коллега!

Я недавно приехал в Россию и с удивлением узнал, что в маленьком городе Нерехта нашелся отважный воздухоплаватель, совершивший полет на воздушном шаре.

Я летал на многих снарядах: на ядре, на утках, на парусном корабле. Теперь, вдохновленный Вашим подвигом, я намерен построить собственный воздушный шар и научиться на нем летать.

Поэтому я хотел бы встретиться с Вами, пожать вашу мужественную руку и получить советы бывалого воздухоплавателя.

Остаюсь Ваш преданный друг, Барон фон Мюнхгаузенъ.

 

Почему я так точно назвал год этого якобы первого русского полета на воздушном шаре за 52 года до братьев Монгольфье? В 1956 году почта СССР выпустила марку, посвященную 225-й годовщине со дня полета Крякутного или Фурцеля. Потом доказали, что никакого Крякутного-Фурцеля не было, но я уже прикидывал в уме количество потребного мне материала. Я же не Мюнхгаузен, мне нужно было спасать реального Великого князя Василия Второго.

- И что же тебе нужно, чтобы построить такой шар? - спросил меня Рябоконь.

А вот вы сами прикиньте, что нам нужно? В наше время воздушные нары изготавливаются из лавсана или капрона. Где его взять? Сгонять в супермаркет? А голова тебе для чего дана?

Если взять льняную материю, то шар будет таким весом, что его нужно будет перевозить на телеге и двух лошадей впрягать. Нужен китайский шелк, что наиболее вероятно, или индийская ткань тонкой работы, чтобы огромный кусок материи проходил через кольцо. Но такая ткань очень дорога и наличествовать может в считанных метрах, а мне для двадцатичетырехэлементного шара высотой двадцать метров с объемом не менее 2200 кубических метров для перевозки двух-трех человек потребуется четыреста восемьдесят погонных метров шелка или девятьсот шестьдесят локтей. А это вылетит в круглую копеечку.

Вот это все вместе с рисунком шара, гондолы я и выложил думному дьяку Рябоконю. Он посмотрел на эти расчеты, почесал затылок и говорит:

- Ладно, гуляйте пока, а я сегодня попробую к князю попасть.

На следующий день после обеда дьяк взял меня за рукав и молча повел к князю.

Василий Васильевич сидел за столом со свитками и хмуро смотрел на меня.

- Так, сколько говоришь мне осталось в спокойствии быть? - спросил он.

- Не знаю, - честно сказал я, - если по истории, то где-то около года и то при условии, что никто и ничего не знает о том, что тебе что-то известно. А кто сейчас может поручиться, что кто-то и что-то заподозрит, догадается и начнет торопить события? Так что, скажу одно, что времени терять не надо.

Князь встал, походил по горнице, заложив за спину руки. Потом остановился, резко повернулся ко мне, посмотрел мне в глаза и сказал дьяку:

- Дай ему то, что он просит. И все держи в тайне. Каждую неделю докладывай мне. А ты, - он повернулся ко мне, - помни, что если обманешь, то на кол посажу или в масле зажарю как барана.

Мы ушли. Времена были суровые, и нравы были дикие. Любили князья на мучения человеческие посмотреть. Правда, князьям нашим в жестокости куда как далеко было до императоров римских.

Место дислокации мне определили километрах в двадцати от Москвы. Привезли десять женщин, которые в швейном деле были мастерицы. Тогда всю одежду шили иголками, никаких машинок не было. Но и одежда крепкой получалась, потому что нитки были крепкие и мастерицы шили на совесть.

Привезли целый воз шелка. Полосы были узки, поэтому пришлось сшивать двадцать четыре элемента. Сначала разрезали на двадцать метров. Затем сшивали. Женщины оказались понятливыми и сразу поняли, как нужно сшивать, чтобы получился огромный шелковый футбольный мяч.

Два корзинщика занимались изготовлением гондолы по чертежам. Такелажники готовили оснастку из разного вида веревок - льняных, конопляных, крапивных. Угольщики привезли отборный березовый уголь. Кузнец сделал хорошую жаровню с маленьким кузнечным мехом, который приводился в движение ручкой с зубчатым колесом. Другого теплового элемента пока еще не было. Можно было добыть газ метан из навоза, но не было емкостей для его хранения и приспособлений для сжатия не менее чем в двадцать раз и охлаждения до температуры минус сто шестьдесят градусов, чтобы он перешел в жидкое состояние.

Одну ошибку я допустил, но быстро ее исправил. Заставил тут же на месте варить столярный клей. Самый лучший столярный клей получается из рогов. Как и виагра того времени - пантокрин из собственных рогов.

От варки пошел такой дух, вернее, вонь, что варщиков пришлось выгнать и разместить их далеко в стороне, зато у меня получилось литров тридцать хорошего клея, в который добавили водки и квасцов от дубильщиков шкур, чтобы клей стал водостойкий.

 

 

Глава 45

 

Все работы продолжались примерно месяц. Шар был сшит, а швы промазаны клеем для укрепления. Я не знал, выдержит ли шелк те напряжения, которые возникают при надувании шара теплым воздухом. Ленты жесткости были приклеены, прошиты и к ним прикреплен такелаж.

С увеличением процента готовности изделия я начал понимать, что чувствуют летчики-испытатели перед первыми пробами самолета. Полетит или не полетит. С самолетом все сложнее, он железный, тяжелый и даже при знании теории о подъемной силе крыла все равно не верится, что эта железяка может взлететь. И шар в сложенном виде тоже очень тяжелый и есть сомнения в том, что он сможет взлететь.

Из обрезков шелка мне сшили парашют с шелковыми веревками, но это просто утешение испытателя и конструктора воздушного шара, потому что в случае его применения он просто щелкнет шелковым цветком и полетишь ты, милый, к матушке земле с диким криком. Зато душа будет спокойнее, что ты все-таки предпринял какие-то меры для спасения своей жизни.

Слуги князевы тоже приняли меры к спасению моей жизни. Я был свободен в пределах выделенной мне мастерской, и разговаривать со мной по душам запрещалось всякому, даже Симеону, который из дружественно настроенного ко мне подьячего превратился в официального чиновника, ежедневно принимающего гонца и отправляющего с ним какие-то весточки своему начальнику.

По-старому, меня как бы перевели на работу в «почтовый ящик», а всю информацию обо мне засекретили.

Симеон подолгу что-то втолковывал гонцу и писал коротенькую весточку в своей комнатке, которую закрывал на замок, а ключ все время носил с собой. Замочек был кованый с винтовым механизмом. Такие замки отмычками не открывают.

Однажды Симеон не дождался гонца, оседлал лошадь и помчался в стольный град с докладом. Видать, важное дело здесь делалось, раз так неукоснительно выполнялся наказ о ежедневном докладе.

Я закрыл общую дверь в доме и стал искать ключ от Симеоновой комнаты. Если бы перед дверью лежал коврик, то и ключ лежал бы под ковриком, но раз коврика нет, то должна быть какая-то отдушина или щель в бревнах. Именно в щели я и нашел ключ.

Никаких тайн в его комнате я не нашел, да мне это и не было нужно. У меня в руках была железная спица, моточек шелковой нитки и приклеенная к ней четвертушка пергамента.

Пергамент я прибил маленькими гвоздиками на стыке двух бревен, спицей проткнул уплотнительный мох между ними и как иголкой вытянул шелковую нить. Дверь я сразу закрыл и спрятал ключ в потайное место.

Дальше все было просто. Нить я протянул в свою комнату и приклеил костяным клеем к прибитой на стене между бревнами четвертушке пергамента. При помощи деревянного гвоздика я отрегулировал натяжение нити и стал ждать возможности проверить мое новое изобретение.

Ждать пришлось недолго. Симеон прискакал с дьяковым гонцом. Они прошли в Симеонову комнату и закрыли за собой дверь.

Я приник ухом к пергаменту и стал прислушиваться. Слышалось какое-то дребезжание, но голоса не распознавались.

При помощи деревянной палочки я стал увеличивать натяжение нити и вдруг стал различать голоса:

Гонец (Г): Рябокнь шибко не доволен, что дело двигается медленно. Сколько еще ждать, когда сделает он то, что сулил?

Симеон (С): Тут нельзя быстро. Материал тонкий, требуется каждый шов проклеивать. На сегодня остается несшитыми две полосы. Дня три или четыре еще надо.

Г: Ладно так и доложу. Как гость себя ведет?

С: Нормально, внимательно следит за работой.

Г: А не улетит он один на своей штуке?

С: Не улетит, я за ним приглядаю.

Г: Смотри, а то дьяк говорит, что нужно его пыткам подвергнуть, чтобы все узнать, а то он знает много, а говорит мало. И ведь если мало скажет, то и тебя, Семка, тоже пытать будут.

С: За что же меня пытать?

Г: А вдруг, тайну какую от князя хранишь?

С: Смотри, Митька, я ведь могу сказать, что тайну эту я тебе доверил, пусть они из тебя ее и выбивают.

Г: Да что ты, Семушка, чем я тебя прогневил, ты уж не беспокойся, я за тебя слово доброе скажу, а сейчас поеду, скоро смеркаться будет, а по полю волки бегают.

Да, все как в России. Как только начинается работа, так сразу начинаются ежедневные звонки о том, что уже сделано, письменные отчеты о проделанной работе. Чиновники, чтобы доказать свою нужность, начинают требовать отчеты, отрывая людей от работы. И чем больше дело, тем больше чиновников. Достаточно прислать одного человека, чтобы увидеть, что делается, а не читать бумажки о том, что сделали.

К примеру, люди подрядились строить железную дорогу, исписали пуды бумаги, а на местности конь не валялся, так тут ума много не надо, чтобы сказать о разворовывании денег.

То же и с шаром моим. Вот он лежит на полу в сарае. Сосчитай, сколько полос, сколько ткани в отходах и станет понятно, куда деньги пошли.

Еще мне нравится желание каждого начальника зарезать курочку Рябу, чтобы забрать все золотые яйца, а дальше и трава не расти. Поэтому и страна наша деградирует не по дням, а по часам, распродавая природные богатства и уничтожая свой генетический фонд. Кого заботит то, что будет с Россией через пятьдесят лет? Никого. Эти люди еще не родились.

А прослушку я здорово сделал. В детстве мы привязывали один конец суровой нитки к пустой катушке из-под ниток, к другому концу привязывали спичку и прятали ее в пустой спичечный коробок. Затем мы натягивали нить и крутили катушку ниток, а тот, кто держал спичечную коробку, слушал звуки, издаваемые катушкой. Практически тот же принцип применил и я. Один листок пергамента как мембрана микрофона. Другой листок пергамента как рупор громкоговорителя. Нить как передатчик звуковых колебаний. Поэтому, если где-то увидите натянутую шелковую нить, то призадумайтесь, зачем она здесь натянута.

 

 

Глава 46

 

Мне о разговоре с гонцом Симеон ничего не говорил. А мне это и не надо, я занимаюсь важным делом. Времени на испытание у меня нет, да и вряд ли мне его дадут.

Князья того времени были такими же как некоторые современные генералы:

- Щоб к утру было, а то голову оторву!

Эффективные менеджеры, едрена корень. Такие не остановятся перед тем, чтобы по своей прихоти или по прихоти начальника из трупов сложить высокую гору и на коне въехать на нее.

Гонцы ездили каждый день. Вопрос один: скоро ли? Выходит, что обстановка поджимает и мое изделие может скоро понадобиться.

Как я ни оттягивал день испытаний, но испытывать шар все-таки пришлось. Честно говоря, мне просто страшно было взмывать на нем в воздух. Не было у меня надежды на китайский шелк и на качество швов, хотя и проклеенных. Одно успокаивало, что в Америке несколько испытателей собрали такой же шар из простой бумаги плотностью сорок шесть граммов на квадратный метр и при первом же надуве шар развалился на две части. Правда, затем его склеили и полетели. Но они-то производили сборку в ангаре, и у них была удобная газовая горелка, а не жаровня с мехом, который нужно постоянно приводить в действие, чтобы получить струю горячего воздуха.

Наконец, я объявил день испытаний. На смотрины приехал дьяк Рябоконь. Я закрылся у себя для молитвы и приник ухом к «прослушке».

- Ну что, Семка, все тайны выведал? - спросил дьяк.

- Да какие тут тайны, - сказал Симеон, - сшили мешок с двумя дырами, веревками корзину привязали и жаровню туда поставили. Ничего у него не полетит.

- Не полетит - его на кол посадят как обманщика, - сказал Рябоконь, - а полетит, так тайну ты хранить будешь, потому что его все равно посадят на кол, чтобы тайны никому не передал. Понял меня?

- Понял, - сказал Симеон, - а потом и меня на кол?

- И тебя тоже, если доверие не оправдаешь, - хохотнул дьяк.

Все как обычно. И Леонардо да Винчи тоже не на ура принимали.

Когда в России и в том числе в СССР начиналось делаться что-то эпохальное, то всему самому перспективному ставились такие препоны, что даже правоверные коммунисты открыто возмущались работниками госбезопасности, которые в упор не видят врагов и вредителей. Так было с танком Т-34, с самолетом ИЛ-2, автоматическим оружием, с кибернетикой, электроникой и генетикой. И получалось, что никакие внешние враги не смогли нам нанести вреда больше, чем наши люди, обласканные партией и правительством и увешанные килограммами драгоценных металлов в виде орденов и медалей.

И у меня настал час испытаний. Правда, мне в любом случае награда была одна - заостренный кол. Не лезь с изобретениями. Если изобретение идет сверху - проявляй инициативу, если снизу - сиди и молчи, а то затопчут.

С помощью веревки, перекинутой через высокую ветку березы, мы подняли шар, и стали надувать его горячим воздухом. Симеон надувал меха, а я подкладывал уголь, следя за тем, чтобы не было искр, которые могли устроить пожар.

Примерно через час работы стало видно, что шар надувается. Стоявший неподалеку кузнец по моей команде про помощи дополнительного звена удлинил выходную трубу, направил ее в жерло шара.

Затем шар с корзиной был отнесен подальше от дерева. Шар уже был в полете, хотя и не обладал такой подъемностью, чтобы поднять нас.

Я стал смотреть по сторонам, чтобы определить, что слишком тяжело по весу и что нам не нужно. Все вроде бы нужно, а вот сама жаровня слишком тяжела. Тогда я решил вообще обойтись без меха, устроив жаровню наверху и используя принцип самовара.

Кузнец быстро пробил дырки в имеющейся жаровне и закрыл отверстие от меха. Весенний ветерок раздувал угли в жаровне, надувая шар теплым воздухом.

 

 

Глава 47

 

Уголь был березовый. Крупный и легкий, и горел он бездымно, отдавая большое количество тепла. Шар просто на глазах рос и рвался в небо.

Я внимательно смотрел внутрь купола и старался разглядеть маленькие дырки, чтобы прекратить наддув теплым воздухом и заново проверить все швы, но все было нормально. Мастера и мастерицы знали толк в своем деле, и я обреченно махнул рукой, отдаваясь на волю ветра:

- Отдавай концы!

Шар плавно взмыл в воздух и полетел по ветру, постепенно набирая высоту.

Вслед за нами бежали мужики и махали руками, и я услышал издалека голос дьяка:

- Ироды, куды полетели-то?

Честно говоря, я не сильно представлял себе, куда мы летим. Куда ветер дует, туда и летим. Не было никакой подготовки к полету, включающей в себя рекогносцировку местности, определение направления ветра и возможного маршрута полета. Все как на заре науки и техники - нашел бактерию - привей себе. Изобрел порох? Сначала стрельни сам. Изобрел парашют? Давай, прыгай.

Кстати о парашюте. Он висел у меня за спиной в аккуратной такой котомочке с шелковым шнурком через плечо. На конце шнурка была петля, выполняющая роль «кольца» для выдергивания купола.

Симеон стоял, вцепившись руками в корзину и глядя вниз между прутьями. Я, признаться, чувствовал примерно так же. Мне казалось, что корзина не совсем надежная и дно может вывалиться. Вот смеху-то будет. На всякий случай я отрезал два куска веревки, привязал их к верхней части корзины, а второй конец веревки в виде петли надел на руку. То же самое я сделал и для Симеона. Береженого, как говорится, и Бог бережет.

Ситуация у нас была патовая. Мне в любом случае не отделаться от пыточной и насадки на кол. Это в случае, если мы вернемся назад и сядем в расположении мастерской. Но на шаре такой пирует не получится. Второе. Если мы сядем где-нибудь у маленькой деревушки, которые проплывали под нами, то набежавшие мужики рогатинами и дубинами завершат то дело, которое начал Господь Бог, низвергнув нас с небес. Сейчас я, кажется, начинаю понимать психологию египетских дехкан, которые во время арабо-израильской войны мотыгами забивали египетских сбитых летчиков, помогая Аллаху довершить начатое и соглашаясь с его тезисом о том, что рожденный ползать летать не может.

Я подбрасывал уголь в жаровню и думал о том, что для меня лучше улететь подальше и тем самым сохранить свою жизнь.

- Неужели ты собрался всю жизнь провести здесь, - мысленно спросил я себя, - неужели тебе не хватало Смуты в твое время и захотелось острых ощущений в темном российском средневековье? Рим есть Рим. И не забывай, что ты оттуда смыканул в момент смертельной опасности. Подумай, может, этот рубеж между жизнью и смертью и есть тот временной портал, с помощью которого ты попадаешь в коридор отеля «Lissabon»?

Если бы депутат не толкнул меня в грудь, я бы не очутился здесь, а спокойно пошел в свой номер, принял душ, переоделся и снова приступил к начатому расследованию, предварительно осмотревшись в обстановке.

Чем отличается Homo sapiens от Homo vulgaris? Первый уже мыслит, набравшись знаний и генетического опыта предков, а второй только набирается этого опыта.

- Коломна, - сказал Симеон, ткнув пальцем в видневшуюся внизу деревушку, - а там, поодаль, Москва.

Мы летели достаточно высоко. Не менее пятисот метров было под нами, и мы были во власти ветра и нашего везения.

Москва казалась небольшим поселком сельского типа, а Коломна вообще была большой деревней.

- Смотри, - Симеон толкнул меня локтем, - никак Дашкин дом горит.

Я смотрел на столб дыма прямо по курсу нашего полета, и мне тоже стало казаться, что это тот дом, где я провел первые ночи после появления на княжеском пиру.

Я поставил заслонку, как ее назвал кузнец - вьюшку, в трубу и мы потихоньку стали снижаться, но не так быстро как бы мне хотелось.

Около дома бегали двое пацанят, похоже, Сашка с Машкой, а вот Дарьи я не видел.

- Эх, была не была, - сказал я себе и полез через борт корзины. - Симеон, уголь не подбрасывай и вьюшку не открывай, тогда шар сам приземлится. Сам поймешь, как управлять им, а меня не поминай лихом, - и я бросился вниз.

 

 

Глава 48

 

Не знаю, что может заставить мужчину броситься вниз с плохоуправляемого воздушного шара и с подобием парашюта прямо в костер пылающего дома, где жили малознакомые для тебя люди?

Иногда достаточно посмотреть на человека, обменяться с ним парой слов и ты уже считаешь, что прекрасно знаешь этого человека и встречался с ним ранее, а дети - это как бы твои дети, но родившиеся во время твоего долгого отсутствия.

Я не знаю, какие были отношения у Дарьи с покойным мужем и отцом детей, но я был ими встречен так, как хозяин, вернувшийся после долгой отлучки.

Несмотря на то, что я знал о намерениях княжих служек в отношении меня, я все равно рассчитывал на то, что останусь здесь и займу соответствующее место при дворе, постаравшись изменить течение событий, чтобы князя Василия Темного впоследствии называли Василием Светлым.

Я летел вниз с полукилометровой высоты как с Останкинской телебашни и с удивлением ощущал, что контролирую себя и стараюсь управлять своим телом, разводя в стороны руки, как будто я прошел курсы парашютистов, хотя об этом занятии я знаю только по художественным фильмам.

На высоте не менее двухсот метров я дернул шелковый шнурок и выбросил купол парашюта, который с хлопком надулся и снизил скорость моего падения.

Нужно учесть, что парашютисты не летят, а падают, будучи привешенными к замедлителю падения. Летают только те парашютисты, у которых парашют напоминает крыло - параплан.

Я достаточно быстро несся к земле, в уме вычисляя угол падения, скорость, направление ветра и возможное место приземления.

На высоте метров тридцати у меня оторвалась одна стропа, затем вторая, третья четвертая и купол сложился, приняв форму флага небесно-голубого цвета с китайскими драконами. Я полетел камнем прямо в огонь.

- Прощай Лизавета Петровна, неспетая песня моя, - пронеслось у меня в голове и я ударился о ковровую дорожку в коридоре отеля «Lissabon».

По всем физическим законам я должен был разбиться от удара о любую поверхность. Даже о мягкую. Я занимался борьбой и в борьбе самое первое упражнение это умение падать с фиксацией тела одной рукой. Автоматически я так же и сделал, но сразу убрал руку, чтобы не сломать ее движущимся по инерции туловищем. Я покатился к коридорной стене и уже представлял, как стукнусь об нее, но провалился сквозь стену и продолжил кувырки на каком-то асфальте под крики людей и визг тормозов автомашин.

Кто-то подбежал ко мне, стал тормошить меня и я открыл глаза. Вокруг кто-то и что-то говорил, но я никого не понимал. Я не мог определить, на каком языке говорят обступившие меня люди. Какая-то дикая смесь немецкого и латинского языков. В принципе, понимать можно. Если человек захочет, то он поймет любого иностранца, говорящего с чудовищным акцентом и с грубейшими ошибками. Если захочет.

- Вы живы? Кто вы такой? - спрашивал меня какой-то бородатый мужчина.

- Где я? - спросил я на латинском языке.

- Амстердам, улица Дюкло, - получил я ответ.

- Ни хрена себе, - сказал я про себя, - бросает меня из стороны в сторону. Из огня да в полымя. Я в своей одежде из пятнадцатого века Руси снова в двадцатый век да еще в Голландию. А, может, уже двадцать первый век, так как я с него и начинал. И вообще, нужно как-то останавливаться, попадешь еще к каннибалам и станешь сосиской на вертеле, а детишкам отдадут самые мягкие части тела.

Так, мужик небритый, значит мода двадцать первого века. На Руси тоже не брились, но не из-за моды, а потому что хлопотное это дело каждое утро морду ножом скоблить, так как стали и бритв хороших тогда не было, а для бритья сноровка была нужна. В России еще во второй половине двадцатого века были в ходу лезвия «Нева», которыми иногда брили поросят на мясокомбинатах, так забитые поросята дергались при прикосновении к ним «Невой». А тут живые люди. Так вот, для заточки «Невы» были даже машинки сделаны с моторчиком. Вставляешь в машинку лезвие, а там точащие элементы из пасты ГОИ (Государственный оптический институт) его точат. Начинаешь бриться, а оно такое же тупое, как и было. Некоторые мужики эти лезвия точили на внутренней поверхности граненого стакана. Несколько раз поводит по стеклу, зубы зажмет и начинает бриться.

- Майн либер герр, вы слышите меня? - прервал мои размышления мужчина. - Как вас зовут?

- Андре Северцев, - сказал я, - только я ничего не помню.

 

 

Глава 49

 

- О, это русский, - говорил кто-то в стоящей возле меня толпе. - Они, русские, все такие, как не от мира сего. Видите, как он одет. Они сейчас русскую идею ищут. Перестали бриться и стали одеваться как русские бояре. А паспорт у него есть?

- Пустите, это наш, - какой-то мужчина растолкал людей и надел на меня табличку-бейдж на веревочке. Там была моя фотография и указана организация - Nederlandse Organisatie voor Toegepast Natuurwetenschappelijk Onderzoek - Голландская организация по прикладным исследованиям, - он специалист по организации захоронений и выступает у нас с докладом.

Люди стали расходиться и мой «спаситель», поддерживая меня под руку, повел куда-то.

- Это недалеко, - сказал он, - там отдохнете и приведете себя в порядок. А выступать вам все-таки придется. Расскажете, как вы представляете организацию похоронного дела вообще.

- Да я же ничего в этом вопросе не смыслю, - стал я протестовать.

- У нас никто не смыслит в этом деле, зато каждый строит из себя специалиста, хотя дело это такое же сложное, как и любое другое и мнение дилетанта тут будет как бы моментом истины, - засмеялся мужчина.

- А как вы узнали мою фамилию и когда вы смогли изготовить бейдж? - спросил я.

- О, мы вас давно ждем, - как-то загадочно сказал незнакомец.

- А моя одежда? - не сдавался я.

- Плюньте, - улыбнулся мой провожатый, - вы посмотрите, кто и в чем ходит. В старые времена у вас в стране так люди одевались на рыбалку или на дачу, или мусор во двор выкинуть. А ваш костюм даже несколько экстравагантен, сапоги сафьяновые, шапка-москвичка, кафтан узором шитый. Так скоро все на Западе ходить будут, а вы станете законодателем здешних мод. Одно плохо. Здесь даже зимой температура не опускается ниже минус десяти. В Россию бы такую теплынь, так вы вообще были бы самой развитой мировой державой.

- С нашими-то царями и президентами? - возмутился я. - Они все нам на нашу погибель даны. Народ - дурак, сам себе ярмо на шею вешает и могилу себе роет…

- Вот, а вы говорили, что в похоронном деле не разбираетесь, - подхватил мой новый товарищ, - сейчас все это и скажете, мы уже пришли.

Мы зашли в заполненный зал, где сидели люди в строгих черных костюмах, белых рубашках и черных суконных галстуках. Было и несколько женщин в черных платьях с белой оторочкой и белыми воротничками. Кстати, сморится очень хорошо.

Мо провожатый подошел к трибуне и сказал в микрофон:

- А сейчас перед вами выступит представитель России господин Северцев Андре. Прошу любить и жаловать.

Я вышел к трибуне, снял шапку и поклонился всем в пояс. Как говорят, русское бытие определяет сознание. Я мог бы поднять руку и сказать по-римски - morituri te salutant - идущие за смертью приветствуют вас.

Я не знал, на каком языке мне говорить свою речь. Провожатый говорил со мной по-русски. В микрофон говорил на смеси голландского и французского. Буду говорить на латыни. Латынь - основа всех западных языков, за исключением разве что английского. Там решили обозвать латинские буквы по-своему. Правильно говорят, что англичане пишут Манчестер, а говорят, что это Ливерпуль. А, в принципе, если конференция международная, то должны быть и переводчики.

Я откашлялся и начал говорить.

 

 

Глава 50

 

Уважаемые дамы и господа!

Позвольте мне поприветствовать вас на гостеприимной голландской земле. Когда наш царь Петр был здесь, то и его озаботила проблема захоронений усопших граждан. До него мы своих граждан погребали по языческим канонам, сжигая, то есть, кремируя тела и удобряя пеплом земли.

Привезенная царем Петром цивилизация покончила с кремацией тел. Мы стали хоронить покойников в земле, ставить над ними православный или католический крест или памятник в зависимости от доходов покойного. У нас сейчас самые лучшие памятники у бандитов и у олигархов. Какая страна, такие и памятники.

И так продолжалось более трехсот лет, пока, наконец, у вас не назрела проблема совершенствования этого дела. И мы вас понимаем. У вас земли, как говорится, кот наплакал, а у нас земли немерено. У нас хватит всех ваших покойников перехоронить и на вас еще земля останется.

Но мы не будем предлагать российскую землю для ваших захоронений. Разрабатываемая схема захоронений предполагает уменьшение кладбищенских площадей и увеличение расходов на погребение при упрощении похоронной процедуры.

Как бы ни критиковали нас, но вы первыми вернулись к языческим способам захоронений - кремации и созданию колумбариев. Похоронная процедура сократилась, а расходы на нее выросли.

Затем исподволь нас приучали к тому, что на смену кремации придет криомация. Помните тот фильм с Сильвестром Сталлоне, где преступников замораживали, а потом размораживали. И в итоге, злой преступник был заморожен и разбит вдребезги. Вот и получается, что тело покойного можно заморозить, разбить, осколки высушить, а получившуюся пудру высыпать в грядку или положить в памятную пудреницу.

Затем мафия предложила свой способ захоронения - растворение тела в кислоте или гидролиз в щелочной среде - ресомацию. Дорого, сердито и безотходно. Не нарушая, а ускоряя круговорот веществ в природе.

Можно, конечно, отправлять усопших в космос, но тогда в космосе будет не протолкнуться от контейнеров с телами, которые будут входить в плотные атмосферы, сгорая там или успевая грохнуться на землю и пришибить пару-тройку зазевавшихся живых граждан Земли.

Мне кажется, что каждая страна должна сама выбрать свой похоронный алгоритм. Не нужно оказывать давление на слабые страны и в этом вопросе.

Моя речь закончилась аплодисментами. Я сошел с трибуны и был встречен своим знакомцем, который провел меня в затрибунную комнату.

- Вы выступили блестяще, а латынь оказалась универсальным языком для всех присутствующих, - похвалил он меня, - а сейчас позвольте представиться - Велле Зеге Вульф, консультант.

- Имя у вас звучное и звучит как-то вроде бы знакомо, - сказал я. - Где-то я его уже слышал.

- Не удивительно, - согласился Вульф, - каждый слышит то, что хотел услышать. А вот скажите, вы в Бога верите?

- Ну, - замялся я с ответом, - не могу сказать, что я так вот, безоговорочно, верю в Бога, но в церковь хожу, свечки святым ставлю, лоб крещу и вообще думаю, что если бы ничего не было, то люди уже давно перестали строить церкви и молиться по любому поводу. Так что, хотя и не доказано существование Его, но и не доказано, что Его нет. Вот так.

- Браво, - Зеге захлопал в ладоши. - Удивительно точный ответ. А в антипода Его вы верите?

- Кого Его? - не понял я.

- Как кого, Бога, конечно, - рассмеялся Вульф.

- Антихриста, значит? - спросил я.

- Да почему же Антихриста, - снова рассмеялся Велле, - у него и другие имена имеются, да и не Антихрист он вовсе. Не любит он Христа, но и не Антихрист. Он Христу предлагал царствие над всеми царствами, а тот не искусился на это и остался верен заветам Отца Его. Так что, за это ему Антихристом быть? Нет, он людишек Его на другие дела совращает и дела эти для людей богоугодны, да только вот добра от них нет.

- Что-то вы все загадками говорите, господин консультант, - сказал я, - и похоже, что вы обо мне знаете намного больше, чем я того хотел.

- Так ведь, дорогой Андрей Васильевич, не я к вам в гости пожаловал, а вы ко мне, да еще нос везде стали совать, - ехидненько и с усмешкой сказал мой знакомец. - Проверил я тебя, бросал из огня да в полымя, а ты везде выплываешь. Чувствуется солдатская закваска. Ты уж не обессудь, что я к тебе то на вы, то на ты обращаюсь. Я ведь постарше тебя буду, а если хочешь, то и на вы буду величать, мне это без разницы. Я и царей на ты зову, а уж простому люду можно и в пояс поклониться. А о тебе мы с Ним об заклад побились, что не выдержишь ты искушения на горе Иерихонской. Скурвишься в первые же недели и будешь таким, как и все.

- Кто это как все? - обиделся я.

- Да все, на ком слава государства держится, кого орденами и благами всякими ублажают, и презирают одновременно, - сказал Зеге, - те платят такой же монетой. Так вот, возьмешься ли ты за это искушение и кому останешься верен, Ему и Антиподу его? Заклад-то у нас мал, грош медный, да вот только для тебя цена будет поболее. Душа твоя. От тебя будет зависеть, кому ты душу продашь. И интересно будет посмотреть, сможешь ли ты между каплями дождя пробежать и не замочиться вовсе.

Я стоял, смотрел на этого веселенького гражданинчика и верил ему, и не верил ему в то, что это он меня закидывал то в Рим, то в Россию и все время ставил в такие условия, что хоть помирай или кулаками себе дорогу пробивай. Согласись, а потом придется кровью договор подписывать.

- Что вы, что вы, - скороговоркой заговорил Вульф, - никаких договоров, никакой крови. Все как в старину, поручкаемся и тем слово свое и скрепим.

- А что я должен делать? - спросил я.

- А что хочешь, то и делай, - сказал Зеге и протянул мне руку для рукопожатия или для того, чтобы подтвердить достигнутую между нами договоренность.

 

 

Глава 51

 

Не пожать протянутую руку это все равно, что послать человека подальше. Хоть и странный этот человек Велле Зеге Вульф, но ничего плохого он мне не сделал и не факт, что это по его хотению я проделал довольно интересный вояж по историческим местам. Я взял и пожал протянутую мне руку. Заложился, одним словом.

- И что же я могу делать? - с издевкой спросил я.

- Да все, - с улыбкой ответил Вульф, - хочешь - спать ложись, хочешь - песни пой, хочешь - миллионы копи, хочешь - на большую дорогу выходи…

- И все можно? - спросил я.

- Все! - утвердительно сказал Велле. - Только за все придется расплачиваться.

- Как расплачиваться? - не понял я.

- Очень просто, - сказал мой собеседник, - все в мире чего-то стоит, а в том мире, куда мы пойдем, там расплата разная. Ну, да вы сами все увидите, - и он тронул меня за рукав, приглашая с собой.

Мы вышли в широкий коридор и пошли налево, потому что там горел свет, а в правой стороне было темно. Внезапно коридор закончился и перед нами оказался тупик с тремя дверями. На каждой двери висела табличка с надписями на латинском языке готическим шрифтом: Petersburg, Moskov и Roma.

- А при чем здесь Рим? - спросил я.

- Ну, как же, - рассмеялся Велле, - вы же сами говорите, что ваша Москва это третий Рим.

- И что дальше? - спросил я.

- Открывайте дверь и идите, - просто сказал мой спутник.

- А какую дверь открывать? - спросил я.

- Какой вы непонятливый, - не собирался раздражаться Вульф. - Откроете среднюю дверь и сразу попадете в Москву. Откроете левую дверь, попадете в Ленинград, нынешний Петербург и уже в Москву приедете как питерский.

- А если я открою правую дверь? - спросил я.

- Открывайте, - спокойно сказал Велле, - попадете на свалку современного мультикультурализма и, я вам скажу, что новый Рим намного хуже того, старого Рима, где было больше наций и было больше порядка.

- А за средней дверью нет свалки? - спросил я.

- Как же нет? - воскликнул Вульф. - Есть! Да еще какая! Правда, поменьше, чем в столицах развитого демократизма, но все тоже. Вы давно не были в столице?

- Давненько не был, - признался я.

- Так чего мы ждем? - закричал Вульф и открыл дверь с надписью Moskov.

Я смело шагнул в дверь и очутился в толпе пассажиров в зале прилета аэропорта Домодедово. Был июль 2006 года.

Пытливый читатель сразу подпрыгнет и скажет, вам что, при входе в дверь сообщили дату вашего появления здесь?

Можно сказать и так. Только, когда я увидел таблички-указатели в сторону часовни Михаила Архангела и мечети «Сафар», то я сразу определил, что мы прибыли в год где-то 2002-й. В огромное окно я увидел, как вдалеке строительная техника и маленькие фигурки курочат исторический самолет ИЛ-114, стоящий на повороте дороги к аэровокзалу, то сразу понял, где я нахожусь и какое сейчас время. Хотя и сейчас Иваны, родства не помнящие, совсем не перевелись, а еще расплодились в большем количестве.

- Каково? - толкнул меня локтем Вульф. - Цивилизация. Надо будет подсказать руководству, чтобы в аэропорту открыли синагогу и буддистский дацан, да и для меня какую-нибудь каморку открыть, чтобы каждый желающий мог послать ко мне любого, кого он считает виноватым в его несчастьях и в плохом настроении. Вот ты мне скажи, часто ли ваши Боги спускаются на землю, чтобы побеседовать со своими творениями? Узнать, как и чем они живут, как удовлетворяются их насущные потребности и как осуществляется всякая власть, которую священники объявили, что она от Бога. Любая власть от Бога. Нет, ты ответь. Не ответишь, потому что не было этого. И даже Моисей никого не видел. И Христос был всего лишь сыном Божьим. А я тут. Я всегда тут. Я всегда живу рядом с вами. Все беру на учет. Каждую гадость. Каждое сказанное бранное слово, каждую двойку в дневнике, каждую выкуренную сигарету и каждую рюмку водки. У меня тут полный социализм, то есть учет и контроль. Вы все в моей власти, вы даже звезду мою носили, будучи в армии. А миллионы звездоносцев день и ночь борются со своими антиподами и по моему наущению настолько слились с ними, что совершенно не понять, кто из них ангел божий, тот, кто в тюрьме сидит или тот, кто его ловит и охраняет. И Бога своего вы не любите, значит - любите меня.

Вульф говорил громко и совершенно не стеснялся идущих рядом людей, которые шарахались от каждого его слова. Хотя на дворе была демократия, но гены сталинизма жили в каждом человеке и он шарахался от говорившего такие вещи только потому, что если он не успеет донести на него, то его самого арестуют за недоносительство и отправят в лагеря на перевоспитание. Скорость стука всегда была выше скорости звука.

- Ну как, интересно вернуться туда, где ты уже был? - спросил меня Вульф. - Хочешь встретиться с собой и намекнуть, что нужно делать так, чтобы потом все было хорошо?

- Спасибо, не надо, - сказал я, припоминая, что в 2006 году я уже состоялся как личность после окончания службы в армии, да и переделывать свою жизнь не имело смысла. Так хоть знаешь, чего в жизни добился, а чего не добился. А, попробуй-ка, измени ее где-то в начальный период, что будет в итоге? Как в рулетке, но в выигрыше всегда оказывается казино, а не игрок. Так что, господа хорошие, не играйте в казино и не ставьте на кон свою жизнь или жизни близких людей.

 

 

Глава 52

 

Мы вышли из здания аэровокзала и сразу к нам подошел мужичонка в кепке.

- Куда поедем? - деловито спросил он.

- До Сан-Франциско довезешь? - серьезно спросил Велле.

- Довезу, - бодро сказал мужичок, - бензин, визы, паром - ваши.

- Молоток, - сказал Вульф, - поехали.

- В Сан-Франциско? - удивился мужичок.

- В Москву, - сказал Зеге, - в Сан-Франциско поедем потом.

- А вы цену-то знаете от Домодедово до Москвы? - спросил водитель.

- А нам это без разницы, - сказал Вульф, - показывай, где машина. И учти, если не комфортабельная, то я тебе такое устрою, что до Сан-Франциско пешком потопаешь со снятыми штанами.

- Шеф, шестисотый «мерин», поедешь - не пожалеешь, - закрутился извозчик. Как тут не закрутишься, когда тебе в руки лезут два провинциальных лоха, которые деньгам счета не ведут.

«Мерседес» был 600-й. Правда, не первой свежести. Сели и поехали. Километрах в пяти от выезда на трассу голосовали двое мужчин. Водитель затормозил.

- Давайте подкинем до Москвы, - попросил водитель, - я их знаю, люди хорошие, если не остановлюсь, житья потом не дадут.

Нормальный человек должен сразу понять, что это ограбление или разводка и ни в коем случае не должен садиться в машину к этим «до Сан-Франциско». Но не таков Велле Зеге Вульф.

- Знакомые? Берем. В компании веселей, - беспечно сказал он.

Я инстинктивно сжал кулаки, понимая, что придется защищать свою жизнь, потому что из имущества нет ничего, а это для грабителей все равно, что оскорбление.

Знакомые водителя вежливо сели в машину, минут пять молчали, а потом спросили:

- В картишки не желаете перекинуться? «Сочинку» по копеечке распишем.

- А вы, ребята, не боитесь со мной карты играть? - спросил с усмешкой Вульф.

- А чего нам бояться? - сказал один из пассажиров. - Это нас должны бояться, - и он вынул из кармана красную корочку с эмблемой в виде щита с шурупами и золотой надписью МВД.

В наше время наличие такого удостоверения совершенно не говорит о том, что владелец его будет защищать тебя от преступных посягательств. Может быть, как раз он и является субъектом преступного посягательства. Хотя, может быть, удостоверение это просто подделка и перед нами не сотрудники милиции.

- Ну, моя милиция меня бережет, - широко улыбнулся Велле и достал из кармана довольно увесистую пачку американских червонцев, купюр по десять долларов. На глаз, в пачке было не менее тысячи долларов.

Пассажиры оживились. Солидный гусь попался.

Начали сдавать карты.

- Ему не сдавайте, - сказал Велле, показывая на меня, - он вообще не играет. Четвертым будет водитель.

Водитель съехал с дороги и остановился.

- Мужики, а чего мы будем в преферанс тягомотину разводить, - сказал Вульф, - давайте в «очко» играть?

С предложением согласились охотно. Как и положено при разводке, первый и второй раз выиграл Велле. В третий раз выиграл водитель, и он так обрадовался выигрышу, что после этого никому не стало везти в игре. Кто бы ни сдавал карты, у Велле всегда было «двадцать одно».

Чувствовалось, что компания не выполняет свою задачу. Собирались «обуть» лоха, а лох их обувает да еще со знанием дела.

«Милиционер» первым почувствовал нехватку денег на игру. Он достал пистолет, навел его на Вульфа и сказал:

- Гони деньги, мужик, и не дергайся, а то…

- Что то? - с интересом спросил мой приятель.

- Пулю получишь, вот что, - сказал «милиционер» и выстрелил в грудь сидящему рядом со мной подельнику. Тот задергался и затих.

«Милиционер» с удивлением начал осматривать пистолет, даже заглянул в ствол и выстрелил себе в лицо, прострелив вместе с лицом и крышу автомашины.

Два трупа. Все в крови. Я сидел, еле сдерживая тошноту.

- Чего сидишь, - рявкнул Велле на водителя, - крути баранку, а то голову откручу. Нарушишь правила движения, пожалеешь.

Водитель завел машину и осторожно поехал в сторону столицы. В розочку дырки на крыше задувал ветер и выл жалобно, как собака по покойнику.

- С музыкой едем, - усмехнулся Вульф, - а хочешь, я тебе покажу истинную сущность человека сегодняшней России, - обратился он ко мне.

Я пожал плечами. Нашел чего показывать. Сущность людей одинакова. Что в США, что в России. Объяви, что по такому-то адресу людям старше шестидесяти лет будут бесплатно выдавать по килограмму риса, то в постелях не останется ни одного больного старика, они все будут толпой стоять по указанному адресу и требовать обещанное. А если кто-то скажет, что это было шуткой, то шутнику накостыляют так, что он запомнит это на всю жизнь. Тоже будет и с французами и шведами, и с норвегами, и с немцами. И с англичанами тоже.

 

 

Глава 53

 

Из своего бездонного кармана Велле достал пачку долларов. Хотя это была пачка, но в ней было всего сто помятых долларов. Сто бумажек по одному доллару.

Открыв окно машины, Вульф разорвал упаковку и выкинул деньги так, как революционеры разбрасывали прокламации на сходках.

Интенсивное движение за нами сразу затормозилось. Причем, затормозилось сразу в обоих направлениях. Выскакивающие из машин люди хватали бумажки, прятали их в карманы, а кое-где и сцеплялись друг с другом за право обладания ценной бумажкой зеленого цвета.

Старый фокус, люди новые, но все как всегда.

- Мне уже приходилось делать этот фокус в Москве, но это было давно и это было в театре, куда ходят люди, имеющие отношение к культуре, - самодовольно сказал Велле. - А сейчас все люди за рулем, то есть грамотные. Неуч машину не заведет и, судя по внешнему виду, все люди интеллигентные и зажиточные, но ведут себя как босяки и нищие. И я думаю, что Христосов среди них нет, любого можно купить за пару сребреников. У каждого есть цена. Тебя за сколько можно купить? - обратился он к водителю.

- Сколько дадите, шеф, - быстро ответил водитель, - на бензин, на ремонт, самому поесть надо, рюмку выпить, тоже деньги нужны. За четвертак в месяц буду верно служить.

- За двадцать пять рублей? - изумился Велле.

- За двадцать пять тысяч рублей, - робко сказал шофер, - за кило баксов, одним словом.

- За килограмм золота? - у Вульфа расширились глаза.

- За тысячу долларов, - шепнул я своему спутнику, - бакс это американский доллар.

- А почему же бакс? - не понял Велле.

- Как вам сказать, - начал я напрягать память, - где-то в конце восемнадцатого века в Америке были отпечатаны бумажные доллары зеленого цвета. Сами американцы назвали их «зелеными спинками» - green backs. В перестройку доллары стали основной валютой в России и люди их стали называть просто «грины» или «баксы». А еще их называют капустой за свой цвет. Поэтому и зарабатывание денег называется рубкой капусты.

- Россия меняется не в лучшую сторону, - задумчиво сказал Велле и тут же оживился, - для вас это, может быть, плохо, а для меня и моей епархии это хорошо. Хотя, с годами становишься философом и понимаешь, что не всегда хорошее есть благо, а плохое не всегда есть зло. Есть притча об одном воробье, который от холода упал на дорогу и стал замерзать…

- Мы эту притчу хорошо знаем, - перебил я его, - только мы все сейчас находимся в положении этого воробья, но ничего не предпринимаем для того, чтобы снова начать чирикать на весь мир. Мы великая держава и величие свое должны поддерживать всегда.

- И что хорошего вы получите от того, что будете чирикать? Что вам даст ваше величие? - спросил Вульф. - Сидите на своих бескрайних просторах и занимайтесь собой. Плюньте на всех и наводите порядок в собственном доме. Что вы всё время оглядываетесь назад и по сторонам? Что вы прислушиваетесь к тому, что о вас говорят. Пусть другие прислушиваются к тому, что вы говорите о них. Но я вам помогу. Еще не знаю как, но я вам помогу. Я люблю помогать страждущим людям. Каждый человек имеет право на то, чтобы его желания выполнялись.

Велле замолчал и с какой-то загадочной ухмылкой шевелил своими пальцами, как бы задумывая какую проказу или розыгрыш с хитроумными ходами и неожиданным концом.

- О-о, уже Москва началась, - оживился он, увидев букву «М» в лучах трубок неонового света.

- Это метро, - сказал я.

- Метро, - оживился Вульф, - оно еще только строилось, когда я был здесь в последний раз. Сейчас же пойдем смотреть его. Тебе, водила, задание. Избавься от этих, заделай дыру на крыше, помой машину и в десять часов будь у «Метрополя». Вот тебе денежка и не жалей её на хорошее дело, - и он отдал ему выигранные в карты деньги.

- В десять утра или в десять вечера, шеф? - осведомился водитель.

- В десять завтра и не задавай глупых вопросов, - жестко ответил Вульф и провернулся к входу в метро.

- Учтите, у меня нет ни копейки денег, - шепнул я Велле.

- У меня тоже, - беззаботно сказал он и пошел к входу в метро.

 

 

Глава 54

 

Как заправский москвич, Велле решительно вошел в вестибюль и направился к сидящей в стеклянной колбе контролерше. Женщина привстала, перекрестилась и не спросила у нас ни пропуска, ни билета, ни депутатского удостоверения.

- Красота, - говорил мой спутник, показывая руками на миллионную отделку вестибюля, - лестница сама идет вниз и не нужно прилагать усилий, чтобы спуститься в Преисподнюю. Обязательно сделаю так же, чтобы никто не мог сказать трагического - оставь надежды всяк сюда входящий. Туда будут не входить, а въезжать. Затем прикажу пиарщикам дать такую рекламу, чтобы каждый только и мечтал о том, как он после кончины своей попадет в мою епархию. А вот и Церберы - охранники подземного царства.

К нам развязной походкой подходили два полиционера с дубинами демократии на поясе. Так и думалось, что они сейчас скажут - мужик, дай закурить, но старший из них сказал совершенно другое:

- Младший сержант Иванов Теплостанский Третий. Предъявите ваши документы.

И даже козырнули для порядка. Сейчас это козыряние уже отменили. Чего козырять тому, кто отдан в твое полное владение и понукание.

Я слышал, что в Москве пропадают люди, которые забыли дома паспорт. Нет паспорта - нет человека. А если его нет, то его нет и искать его нечего. Такое ощущение, что вся Россия оккупирована неизвестным врагом и каждый находящийся на оккупированной территории гражданин должен обязательно иметь при себе аусвайс. У меня паспорта с собой не было. Он должен был лежать в номере отеля «Lissabon», но отель построят только через пять лет и поэтому я совершенно не знал, где мои документы.

- А вот, пожалуйста, - вежливо сказал Вульф и протянул полиционеру увесистый конверт, - это наши паспорта.

Младший сержант достал из конверта два паспорта бордового цвета с огромными вензелями и коронами какого-то царства-государства. Вместе с паспортами лежала пачка новеньких стодолларовых бумажек. Младший сержант на это и глазом не повел, он изучал документы. Деньги взял рядовой полиционер и встал за спиной старшего.

- Так, - читал полиционер, - Велле Зеге Вульф, гражданин мира и князь темной его части. Андре Севертцев, свободный человек в поисках истины. Где паспортишки купили, граждане?

- А вы посмотрите, в каком государстве нам их выдали и сами решите, захочет ли ваше правительство из-за вас портить отношения с нашим государством? - строго сказал Велле.

В голове младшего сержанта бешено крутились мысли о том, что можно сделать с нами, и не выйдет ли ему это боком. Привыкший рассматривать народ как потенциальных подчиненных, особенно из числа интеллигентов, он хотел поизгаляться над нами, потому что мы стоили намного больше тех денег, что были специально для них положены в конверт.

- Перестаньте напрягать мысли, можете поранить мозги, - с усмешкой сказал Велле, - еще древние китайцы говорили об этом - дао тхоу шан дун нао дай. Это очень опасно.

Вульф забрал паспорта, и мы пошли в сторону платформы. Стоящий позади нас сержант старался закрыть открытый рот и никак не мог этого сделать.

- Не волнуйся за него, - сказал мой спутник, - когда он станет защищать народ, его рот закроется, и он никогда не забудет об этом. А сейчас пусть потренирует мозги с открытым ртом.

- А не шибко ли много им на лапу дали? - поинтересовался я.

- Не много, в самый раз, - усмехнулся Велле, - богат я, казны не считаю, а все не скудеет добро… Хорошо сказано. Вот только не помню, мои это откровения или кто-то об этом уже говорил.

 

 

Глава 55

 

Рядовой полиционер старался закрыть рот младшему сержанту и это ему не удавалось.

- Петька, закрывай рот, - чуть не плакал рядовой, обняв своего напарника, - смотри, какое богатство нам привалило, целых десять тонн баксов.

Младший сержант согласно кивал головой и из его глаз лились слезы.

Изумленные люди смотрели на обнимавшихся и плачущих полиционеров и старались потихоньку прошмыгнуть мимо них, чтобы не попасть в число их врагов и в число врагов государства, потому что государство, вся государственная машина - триада в лице министерства внутренних дел, прокуратуры и судей ополчается на тех, кто косо посмотрел на полиционера.

Эту триаду создал еще Сталин с Берией, но она жива до сих пор. Триада неподсудна и может делать все, что ей вздумается и никто ей не указ, а все входящие в ее состав члены неприкосновенны как депутаты и президенты.

Попытки разделения властей привели лишь к тому, что триада ополчилась на четвертую власть - средства массовой информации и гнобила их так же, как и рядовых граждан, за которых некому заступиться, и у кого нет денег, чтобы откупиться.

- Петька, попробуй, прочитай присягу милиционера, говорят, что это помогает при всех напастях, - упрашивал рядовой полиционер своего товарища, - нам всегда говорили, что если тебе трудно, то нужно про себя или вслух читать присягу. Давай, Петенька, начинай…

Младший сержант согласно кивнул головой и что-то замычал. Наконец, через несколько минут мычания начали пробиваться отдельные понимаемые слова, которые превращали полиционера в человека.

- Я, младший сержант Иванов Теплостанский, поступив на службу в органы внутренних дел, присягаю на верность народам Российской Федерации, - уже внятнее заговорил младший сержант. - Клянусь соблюдать Конституцию и законы Российской Федерации, уважать и соблюдать права и свободы человека и гражданина, добросовестно выполнять приказы начальников и возложенные на меня служебные обязанности. Я говорю! - закричал он и захлопал ладонями по бедрам, как будто собирался пуститься в пляс.

- Ну, скажи, как правы старики, - радовался рядовой, - присяга, брат, это получше всякого пургена будет. Живи по уставу - завоюешь честь и славу. Дал присягу - назад ни шагу. Верность присяге - закон победы. Народ и милиция одна семья.

- Вовчик, ты просто молодец, - сказал младший сержант и с чувством пожал руку рядовому. - Пошли в отделение. Составим рапорт о происшествии и сдадим иностранную валюту в пользу государства. Пусть ее на сирот истратят, у нас беспризорников сейчас больше, чем после гражданской войны.

- Петька, да ты чё, сбрендил что ли, - удивился рядовой, - от присяги ошалел? Бывает. Вылечился и забудь её нахрен. Ты лучше вспомни, кому и сколько мы должны отдать. Да если мы кому-то вякнем, что взяли десять тонн, так нас тут же пытать начнут, скажут, что был миллион, а десяткой мы рты закрываем начальству. Не поверит же никто. Давай понемножку дадим всем и на этом дело закроем. Ну их всех к черту. Самим деньги нужны. Ты лучше посмотри на гаишников. Вот у кого лафа, а нам в кои-то веки такое добро свалилось.

Младший сержант Иванов подумал и нашел доводы своего напарника резонными.

- Вова, ты прав, - патетически сказал он, - пошли в парк мять и грязнить денежки, чтобы они не выглядели как из-под печатного станка.

Друзья вышли на улицу и в укромном месте перепачкали с десяток купюр грязью и измяли их в руках.

- Пошли руки мыть, а то смотри какие они зеленые, - сказал младший сержант, и они пошли в служебное помещение на станции.

Вечером они закончили смену, сунули, кому нужно, по сотенной купюре и с чувством исполненного долга пошли домой.

Младшего сержанта Иванова арестовали утром, а рядового Вову Волкова в Рязани, куда он уехал на выходной к родственникам, чтобы спрятать четыре с половиной тысячи долларов, доставшиеся ему при дележке.

На очной ставке они подтвердили, что давали деньги своим начальникам и рассказали следователям из федеральной службы безопасности о двух подозрительных иностранцах, хорошо говорящих на русском языке и всучивших им пачку новеньких долларов. Начальники тоже были арестованы за сбыт поддельной иностранной валюты.

Доллары были сделаны отлично, и никто не мог разглядеть их подделку, если бы не один дотошный продавец в винном магазине, получивший квалификацию сомелье, а до этого работавший учителем истории в средней школе. Он посмотрел бумажку на просвет и увидел там водяной знак с гербом Вельзевула - графическим изображением мухи в круге с буквами L B A E. Он и прибежал полимилицию с найденной им на кассе купюрой. Полиционеры от греха подальше передали дело в комитет госбезопасности, вернее, в федеральную службу безопасности. ФСБ.

Петю Иванова и Вову Волкова поставили на допросный конвейер и уже через сутки следователи ФСБ пришли к выводу, что больше полиционеры не знают ничего, но отпускать их не стали, чтобы они не рассказали все своим начальникам, а те из-за рвения не вспугнули представителей неизвестного царства-государства.

 

 

Глава 56

 

- Гражданин мира и князь темной его части, - повторял я про себя запись в паспорте Велле Зеге Вульфа. - Это не всесильная организованная преступность, это нечистая сила. Вот она и есть самая всесильная, и имя ее Легион. Ей подвластны все самые благие начинания. Самые честные люди оказываются ее легионерами, а все самое светлое оказывается самым темным. Она как сумерки, как граница между черным и белым и в сумме оказывается, что черного и его оттенков в несколько раз больше, чем цветов радуги.

Вы никогда не задумывались над тем, что самыми выразительными являются черно-белые фотографии и черно белые рисунки? Это действительно так и черно-белая фотография никогда не исчезнет и не пустит на свое место цветную фотографию. Помяните мое слово. А я оказался в друзьях-приятелях у князя тьмы. Чур меня, - и я попытался, не поднимая рук, совершить крестное знамение, - изыди Сатана!

- Вы что там, Андрей Васильевич, кукиши против меня строите? - спросил, усмехнувшись Велле Вульф. - Чур ваш на побегушках у меня, как и Чуров ваш у ваших начальников.

Кроме того, я здесь у себя дома. Вас это удивляет? А вы никогда не замечали, что у православных священников на крестах наперсных Иисус не распят, а извивается в попытках освободиться от веревок, которыми он привязан к кресту. А не знаете, почему так? Дам ответ вам. Они тоже на меня служат.

Когда-то христианство было едино, а я их разъединил. Дал им григорианский календарь. Астрономы Христофор Клавиус и Алоизий Лилиус установили постепенное смещение по отношению к юлианскому календарю дня весеннего равноденствия, по которому определялась дата Пасхи, и рассогласование пасхальных полнолуний с астрономическими. И католики перешли на этот календарь, а православные нет.

Большевики в России в 1918 году ввели григорианский календарь. В тот год после 31 января сразу стало 14 февраля. А православная церковь отказалась переходить на новый календарь, утверждая, что она живет по тому времени, по которому жил Иисус. А кто знает, по какому времени он жил, если никто точно не знает дату его рождения? Празднуется примерная дата рождения. Даже я ее точно не помню.

Западные христиане держат великий пост, празднуют Рождество как главный свой праздник, а потом празднуют наступление календарного Нового года и с хорошим настроением приступают к работе.

В России все наоборот. Великий пост прерывается на Новый год и в пьяном угаре все приходят к Рождеству по старому стилю, продолжая праздновать до средины января, с трудом выходя из запоев и вяло соображая, что же делать в новом году.

Для предотвращения христианского раскола всего-то нужно сделать один маленький шажок - перейти на григорианский календарь и провести совместную рождественскую службу Папы Римского, Российского Патриарха и патриархов православных церквей.

Но этого не будет по причине непомерной гордыни российских патриархов. А гордыня - это мое качество! - и Велле торжествующе поднял вверх указательный палец.

Погодите, ваши патриархи еще будут такие коленца выкидывать, что оттолкнут от себя часть верующих, оставив около себя только реакционную часть прихожан, которая по всем показателям ближе ко мне, чем к Нему.

Весь ваш парламент - мое порождение. Скажите мне, Андрей Васильевич, в какой стране мира есть такое положение, что если праздник попадает на выходной день, то человеку предоставляется дополнительный день отдыха? Праздник и есть день отдыха. Еще нужно отдыхать от праздника? Праздность губит вашу Россию. Нормальные люди бегут из нее, и вы только-только начали просыпаться. Просыпайтесь, я не буду вам мешать. Решайте сами свои дела.

Я насылал на вас монголо-татар. И вы выстояли. Я насылал на вас европейские орды вместе с Наполеоном и Гитлером. И вы выстояли. Я дал вам Ленина и Сталина. И вы выжили. Так живите же, леший вас дери. Никто не даст освобожденья, ни Бог, ни царь и ни герой, добьетесь вы освобождения своею собственной рукой.

Но я буду постоянно с вами. Любой ваш неверный шаг будет усилен многократно. То, что прощается любому западнику, не прощается вам. Вас будут рассматривать как под микроскопом. Чем слабее вы будете, тем больше претензий к вам будет предъявляться.

Пока ваши цари только грабят Россию, но в ваших силах избрать тех, кто будет трудиться во славу вашей страны. Чуров не мое, а ваше порождение.

 

 

Глава 57

 

Мы сели в подошедший поезд и поехали в сторону центра. В метро было немноголюдно. Это был тот час, когда начали работу учреждения и фирмы, а работники ночных смен уже добрались до дома, попили чай и легли кто в теплую, а кто и в холодную постель.

Вульф восхищался всем увиденным и обещал, что обязательно сделает свою епархию точно такой же, чтобы мрак перемежался со светлыми местами и мрамором с гранитом.

- И еще я везде поставлю свои памятники и памятники детям и друзьям, - громко говорил он, привлекая внимание немногих пассажиров. - Да, именно так. А на земле я поставлю такие же светящиеся знаки как в М, только перевернутые в W. М - в метро, а W - это ко мне. Открой дверь и оставь надежду всяк сюда входящий. Кто хочет стать богатым? Кто хочет денег? - Велле по-купечески обратился к пассажирам и достал из кармана пачку долларов.

Люди сидели и не двигались с места. Это Россия. Там видали таких купчишек. Но Зеге порвал банковскую обертку и бросил деньги веером. Вот тут и ленивый не мог устоять. Все было собрано в течение трех минут, во время которых поезд подошел к станции. И в вагоне остались мы вдвоем.

- Москва не изменилась, стоит матушка городов русских, - гордо сказал Велле, - и везде люди одинаковы, что галлы, что русы, что римляне, что греки. Золотой телец правит всем.

Мы вышли из метро на площади Революции и попали в подземный переход. Всюду сидели нищие. Велле достал пачку мелких денег и стал одарять их, бросая каждому по две-три банкноты. Нищие, убогие и увечные, молодые ветераны Отечественной и афганской войн катили за ним на колясках, слепые прозревали, прокаженные становились здоровыми, одноногие становились двуногими, однорукие - двурукими. Вот она - сила денег!

- Спаси тебя Бог, - неслось со всех сторон, и эти возгласы вызывали ироническую улыбку на губах Вульфа. Он шел как Христос среди страждущих, попутно исцеляя всех увечных. Сзади здоровенные молодцы уже лупили по мордам нищих, отбирая у них заветные доллары.

- Видите, - кивнул мне Вульф, - бароны сословия нищих снова восстанавливают свою иерархию в клане и сейчас подойдут к нам.

И точно. На нашем пути стояли три крайне состоятельных человека, что было видно по алмазным перстням и золотым зажигалкам, от которых они прикуривали, и фракам, в которые они были одеты.

- Уважаемый, - сказал с акцентом самый молодой из них, - зачем вы утруждаете себя? Давайте ваши деньги, и мы раздадим их всем нищим по их коэффициенту трудового участия в нелегком деле всегосударственного призрения тех, кто не может жить так, как бы он хотел.

- А ведь правильно, - обрадовался Велле, - чего же мне утруждаться, когда достаточно шестерок для мелких забот…

- Ты кого, сука, шестеркой назвал, - дернулся в драку молодой, - я тебя сейчас прирежу прямо здесь, и мне ничего не будет, потому что все полиционеры, прокуроры и судьи скажут, что это был не я, а кто-то из оскорбленных тобою нищих.

- Ой, извините меня, - как бы испуганно сказал Вульф, - я совершенно не знал, что вы такие значительные люди в российской столице.

- Еще какие значительные, - глубокомысленно изрек старший, - сейчас вот идем в Кремль на торжественный прием по случаю выпуска военных академий, генералов проздравлять будем, а ты деньги-то давай сюда, - и он протянул руку.

Мой спутник достал из кармана пять долларовых пачек и протянул в эту руку. Бароны удивленно посмотрели на него и сразу перевели внимание на деньги. Их было трое, а пачек было пять. Поровну не разделить. По две пачки не получается. Как ни крути, можно дать каждому по пачке, а две оставшиеся поделить между двумя. Но тогда у двух будет по две пачки, а у одного - одна. А у них триумвират, все равны и старшинство передается по очереди. Как у официальных властей.

Мне было интересно смотреть, как пачки денег перекочевывали из рук в руки и результат раздела не удовлетворял никого. Никто не хотел рвать банковскую упаковку пачек и все вопрошающе смотрели на Велле - не найдется ли у него шестой пачки для раздела поровну.

Велле Зеге Вульф виновато развел руки в стороны, показывая, что у ничего нет, и он даже вывернул свои карманы в подтверждения своих жестов.

И тут началась драка. Джентльмены во фраках и алмазных перстнях стали тузить друг друга, вырывая пачки с деньгами из рук того, кому досталось больше.

Банковские упаковки порвались и деньги засыпали весь переход. И тут же в драку ввязались стоящие поодаль нищие и добропорядочные граждане, которые стояли в стороне и смотрели на разборки криминала. В самую кучу влезли и мордовороты, только что отбиравшие доллары у «нищих».

Куча мала была высшим проявлением демократии и возможностью сказать властям то, что о них думаешь. И действительно, самыми избитыми оказались бароны, баронство которых определялось лишь обрывками фраков и манишек. Никаких перстней на руках уже не было, зато фонарей под их глазами было предостаточно.

- Пойдемте, мой друг, - сказал Вульф, - я придумал, чем я займусь во время моего пребывания в Москве. Я буду исполнять все желания.

- Какие желания? - не понял я.

- Любые желания, - весело сказал Велле. - Кто и что захочет, то я и исполню.

- Но ведь желания бывают разные, - сказал я.

- Знаю, - сказал Вульф, - вот я и буду выполнять разные желания. А тебя попрошу быть моим помощником.

 

 

Глава 58

 

В течение часа мы сняли офис-квартиру и квартиру со всем пансионом в центре Москвы. Без проблем, если есть деньги. Купили телефон, газету и, не сходя с места, я решил все вопросы. Осмотр квартир и подписание документов назначено на следующий день.

Ночевали мы в гостинице «Космос». Все хорошо, но надоедали звонки с предложением девочек и других развлечений. На звонки отвечал я, но, наконец, и Велле взял трубку и сказал:

- Займитесь-ка вы тем, что предлагаете мне.

В утреннем выпуске новостей диктор рассказал, что в гостинице «Космос» сутенер перетрахал всех своих проституток и никак не мог остановиться, пока не приехала специализированная медицинская помощь и не уменьшила его потенцию. Шутник же этот Велле.

В десять часов у гостиницы стоял нанятый нами «мерседес» с мигалкой как раз на том месте, где было рваное отверстие от пули.

- Чья мигалка? - мимоходом спросил я.

- Взял в аренду вместе с документами, - беспечно сказал водитель и осведомился, куда мы едем.

Мы назвали адрес.

Квартира со всеми удобствами и полным пансионом. Хозяйка накормила нас хорошим завтраком, получила аванс и на расходы на питание на месяц вперед.

После завтрака поехали в офис. Небольшая квартира на первом этаже с отдельным выходом на улицу.

- Ты - секретарь, - по-командирски сказал Вульф, - приемная в этой комнате, мой кабинет в этой комнате. Нужна вывеска и реклама во всех средствах массовой информации столицы. Название - «Ваше желание - ваш успех». Нет - «Будьте разумны в своих желаниях». Нет - «Любое желание за вашу душу». Будем честны с клиентами. Подготовьте контакт, что мы выполним любое желание клиента, но взамен он отдает нам свою душу.

- Вы думаете, что кто-то в это поверит? - усмехнулся я.

- Еще как поверят, - сказал Велле, - главное - бесплатно, а второе, что такое душа для большинства людей? Это всего лишь двадцать один грамм неизвестной субстанции, которая покидает тело в момент смерти. И мы не требуем душу сейчас, а когда подойдет их время. И учтите, очень мало людей верит в наличие души, поэтому к нам не прикопается никакой юрист. Для того, чтобы предъявить к нам претензии, им нужно доказать существование души.

Контракт получился маленький на одном листе. Принтер сразу распечатывает два экземпляра. Для Велле принесли гелевую ручку с пастой красного цвета.

- Пусть думают, что они расписываются кровью, - сказал он.

- А от имени кого мы будем заключать контракт? - спросил я.

- Да, это вопрос, - согласился мой патрон. - А знаете что, купите какую-нибудь фирму со звучным названием. И пусть все документы принесут прямо сюда и печать мне красивую со штемпельной подушкой красного цвета.

Государство никак не может обеспечить регистрацию фирм в течение четверти часа в одно окно, а коммерции дельцы это давно освоили и за живые деньги делают то, что не могут сделать отягощенные властью люди с государственным бюджетом, правоохранительными и карательными органами, армией и всем тем, что присуще государству.

Через час мне привезли документы на фирму «Инферно», с банковским счетом и с печатью. Могут, когда захотят. Сервис на высшем уровне. И у меня деньги в тумбочке для этого лежат.

Название фирмы придумал я. Есть фильм с таким названием, а вот фирм с таким названием еще не было. Мы первые.

Реклама «Любое желание за вашу душу», обращаться в компанию «Инферно» по адресу такому-то и по телефону такому пошла через час после передачи в агентство. Даже придумали слоган - «Не продешеви свое желанье» и песенку на легкомысленный мотив:

 

Заверни свое в душу желанье,

Приноси его к нам в «Инферно»,

Хочешь - станешь ты тонкою ланью

Иль японкой в цветном кимоно.

 

Денег нет - и совсем нам не страшно,

За желанье нам душу продай,

Мы не кормим вас манною кашей,

«Инферно» это лучше, чем рай.

 

Глупая песенка, но она как раз и оказалась главным рекламным элементом.

Первыми посетителями оказались представители правоохранительных органов. У обоих полковничьи погоны на плечах, только покрой костюмов и цвета разные.

- Я слушаю вас, - вежливо сказал Велле, - что бы вы хотели?

- Мне – генерал-майора, - сказал полковник, - а вот этому, - он показал рукой на спутника, - государственного советника юстиции 3 класса. И не перепутай, экстрасенс, а то пойдешь на золотые прииски в горах Забайкалья.

- А когда бы вы это хотели? - спросил Велле.

- Да хоть завтра, - сказал развязно полковник.

- Завтра так завтра, - просто сказал Зеге, - распишитесь вот здесь, - и протянул им контракты.

По мере чтения контрактов лица полковников вытягивались.

- Ты откуда знаешь, кто мы такие, - потянулся полковник к галстуку моего работодателя.

- Да кто же вас не знает, - улыбнулся Вульф, - вы люди известные, в своем районе вас каждая собака знает и становится по стойке смирно, когда вы проходите мимо, а о вашей дружбе легенды слагают.

- Это точно, - сказал полковник, - давай ручку. Ты смотри, красная. Это почему?

- По легенде так положено, - улыбнулся Велле, - раз душа на кону, то и цвет чернил должен быть красный.

- Красный так красный, - согласился полковник, - обманешь, из-под земли тебя найдем.

 

 

Глава 59

 

Первый день был так себе. Всего с десяток посетителей.

Студент, который живет на съемной квартире, денег не платит, сожительствует с домохозяйкой, а она в качестве оплаты требует, чтобы он женился на ней. Желает, чтобы хозяйка переписала на него квартиру, а сама уехала жить в деревню к родственниками. Контракт. Подпись. Печать.

Путана желает освободиться от своего сутенера и стать бандершей в доме терпимости. Контракт. Подпись. Печать.

Девятиклассник с просьбой о том, чтобы его родители умерли и не мешали ему встречаться с компанией дома и слушать тяжелый рок на полную мощность. Контракт. Подпись. Печать.

Старушка, которой мешают соседи. Желает, чтобы их «лихоманка забрала». Контракт. Подпись. Печать.

Игроман пожелал постоянно выигрывать в казино. Контракт. Подпись. Печать.

Девчушка пожелала избавиться от прыщей и познакомиться с самым красивым мальчиком в школе. Контракт. Подпись. Печать.

Сварщик на стройке никак не может выиграть в лотерею. Отправлен покупать лотерейные билеты. Контракт. Подпись. Печать.

Спортсменка желает выиграть олимпийскую медаль. Контракт. Подпись. Печать.

Верзила в малиновом пиджаке. Сбил трех женщин на своем «порше». Хочет избежать уголовной ответственности. Контракт. Подпись. Печать.

Пятикратная вдова хочет найти покладистого и богатого мужа. Контракт. Подпись. Печать.

Женщина. Хочет найти на дороге миллион долларов. Контракт. Подпись. Печать.

- Больше никого нет? - Велле явно был доволен. - Вот, господин секретарь, десять контрактов. Десять душ. На оборотной стороне делай пометочки о том, что будет известно о них. А сейчас нужно вспрыснуть начало нашей деятельности. Как прекрасно работать в России. Не нужно скитаться по свету и соблазнять невинные души. Здесь души стоят в очередь за тем, чтобы их соблазнили. Водитель, включай мигалку, поедем навстречу общему потоку. Мне нравится, когда все врассыпную при моем прохождении по улицам!

Мы ехали навстречу потоку машин. Противно крякающее синее ведро на машине действовало безотказно - машины шарахались в сторону, а полиционеры вытягивались в струнку и отдавали честь.

Велле важно кивал им головой и козырял, прикладывая руку к непокрытой голове.

Швейцар самого шикарного ресторана открыл дверцу нашей машины и забежал вперед открыть дверь ресторана.

Метрдотель встречал нас на лестнице.

- Господин Вульф, - подобострастно говорил он, - ваш столик дожидается вас!

Мы сели за сервированный на двоих столик. Я открыл меню и обомлел - цены астрономические. Котлетка на пару - сто долларов. Салат из кальмаров - сто пятьдесят. Черепаховый суп, фу, какая гадость - четыреста. Я дальше не стал читать.

- Я смотрю, вы завсегдатай этого московского ресторана? - спросил я.

- Ну, что вы, - улыбнулся уголками губ Велле Зеге Вульф, - я здесь первый раз.

- А откуда вас все знают? - не понимал я.

- Как бы вам сказать попроще, мой друг, - сказал Велле, - просто все находящиеся здесь - это мой контингент.

- Снова не понимаю, - признался я.

- Чего же тут непонятного, - сказал Вульф. - Что говорил ваш Христос в Нагорной проповеди? Не убий, а вот за тем столиком сидит убийца и чувствует себя хорошо. Он богат, у него связи, а вместо него в тюрьме сидит тот, кто ничего не сделал, просто полимилиции не хотелось связываться с этим человеком. А вот человек, который посрамил христосовское - не укради. Он крадет, и крадет помногу, но его никто не садит, потому что в тюрьму садят того, кто украл кусок хлеба или мешок картошки для пропитания. А вот сидит альфонс с престарелой дамой, которую он объедает и обкрадывает по принципу - не прелюбодействуй, встречаясь еще с тремя с такими же дамами старше бальзаковского возраста. Нормальные люди сюда не ходят. Нормальный человек никогда не будет отдавать огромные деньги за кусок хлеба. И вы думаете, что они будут наказаны на том свете? Нет, они накажут сами себя на этом свете, а там они будут никем и им будет все равно, что им в геенне огненной жариться, что в чане с дерьмом плавать на поверхности. И все они точно не знают, кто я, но догадываются. Человек, - крикнул он официанту, щелкнув пальцами.

- Слушаю, ваше сиятельство, - сказал официант во фраке с черным шерстяным жилетом, склонившись в почтительном поклоне.

- Скажи, чтобы пожарили нам по бифштексу на косточке, - сказал Зеге, - да чтобы прожарили и без крови, чтобы мясной салатик сделали и графинчик сибирской водки со льда.

Официант исчез и буквально через минуту на столе стоял графинчик с хрустальной водкой и две тарелки мясного салата, украшенного зеленью. Кроме того на большом блюде лежали свернутыми в трубочку куски красной и белой рыбы, тонко нарезанное копченое мясо и огромные креветки, которые правильно называются королевскими.

 

 

Глава 60

 

Я выполнил поручение Велле Зеге Вульфа и подал ему рапортичку о судьбе первой десятки людей, желания которых были исполнены полностью.

Правда, в первый день у нас было не десять, а одиннадцать посетителей, как бы перевыполнение плана. Итак, все по порядку.

Исполнилось желание студента, который живет на съемной квартире, денег не платит, сожительствует с одинокой домохозяйкой, а она в качестве оплаты требует, чтобы он женился на ней.

Хозяйка квартиры стала регулярно ходить в церковь, переписала на него квартиру, сама уехала в деревню к родственникам, а потом стала монахиней и живет в монастыре, замаливает грехи.

Студент сначала хотел продать квартиру в центре столицы, потом отписал ее монастырю и сам повесился в подвале дома. Следствие подтвердило версию самоубийства. Дело прекращено.

Предприимчивая путана подставила бандитам своего сутенера и под новой «крышей» открыла дом терпимости. Исчезла вместе с автомобилем. Поиски результатов не дали. Объявлена пропавшей без вести.

Родители девятиклассника по его просьбе погибли в автокатастрофе. Квартира превратилась в место встречи молодых любителей тяжелого рока на полную мощность. По жалобам соседей школьника поместили в детский дом, а квартиру - в собственность государства.

По просьбе старушки «лихоманка» забрала мешающих ей соседей в коммунальной квартире. Новые соседи выкупили ее жилплощадь и поместили старушку в дом престарелых.

Игроман сорвал джек-пот в казино. Больше его никто не видел.

Девушка избавилась от прыщей и познакомилась с самым красивым мальчиком в школе. Была избита и изувечена соперницами. Переведена в другую школу.

Сварщик на стройке выиграл в лотерею сто тысяч рублей. «Сгорел» при обмывании выигрыша.

Приходившая к нам спортсменка выиграла олимпийскую медаль. На последующих соревнованиях показывала результаты намного ниже олимпийских. Заподозрена в применении допинга на олимпиаде. Исключена из состава сборной. Работает учителем физкультуры в сельской школе.

Новый русский в малиновом пиджаке. Избежал уголовной ответственности за то, что сбил трех женщин на своем «порше». Отпущен на свободу и на выходе из здания суда убит родственниками погибших женщин.

Приходившая пятикратная вдова нашла покладистого и богатого вдовца, бывшего пять раз женатым. Пять на пять. Отравилась грибами. На лице было много синяков, потому что не хотела есть эти грибы.

Женщина нашла на дороге миллион долларов. Не пожелала делиться со свидетелями находки. Убита в драке при дележе денег.

Когда я писал этот доклад Вульфу, то мне было грустно. Человек что-то желал, и его желание исполнилось без приложения им сил стараний. И что получилось? Избавь нас Господи от такого исполнения желаний.

 

 

Глава 61

 

Об ужине в ресторане рассказывать не буду принципиально, чтобы читатель не бросил книгу и не побежал на кухню сделать себе бутерброд или налить рюмочку водки, если таковая стоит в холодильнике.

Сытые и довольные мы вышли на улицу. Велле закурил дорогую сигару и пыхнул дымом, который сразу привлек внимание «жучков», ошивающихся у подобных заведений в поисках состоятельного клиента для грабежа в прямом и переносном смысле слова. Как бы об этом не говорили, но вас избавят от лишних денег, которые вы накопили или наворовали, чтобы хоть раз бросить крупную купюру за какую-нибудь оливку, которую не дожевал какой-то великий человек.

Психология сорвавших куш купчишек присуща дворянам и простонародью. Все они одинаковы, а аристократизм это попытка спрятать дурно пахнущие ноги человека, у которого есть одна со всеми общая дорога - в прах.

Нас сразу обступили «жучки».

- Господа, - заворковали они вкрадчиво, поминутно оглядываясь, - девочки любого возраста и темперамента, в гостиницах, на квартирах, в подъездах, марафет любой и по смешной цене, а, может, вас интересуют мальчики и молодые мужчины?

- Что я вам говорил? - самодовольно повернулся ко мне Велле. - Весь мир у моих ног. Это все мои люди и работают они на совесть. И не только ночью, но и днем. И даже белая часть общества у них, то есть у меня, на посылках. Что значит ваша теория о том, что добро и преступность должны уравновешивать друг друга? Она разбита вдребезги в условиях отдельно взятой страны, которая говорит о своем предназначении быть источником мировой добродетели. Где ваше равновесие? Давайте, нажимайте свою чашу весов, пересильте мое могущество. Не пересилите. Вместе - мы сила! И наше имя - Легион! Все низменное человек получил от своего Создателя. Оно спрятано в глубинах души и каждый человек с детства мечтает совершить что-то такое, что не укладывается в ограничительные законы. Ему нужна полная свобода. И я даю эту свободу. Я удовлетворяю все желания человека. Я не ваш Всевышний, к которому обращаются миллионы и миллионы людей ежедневно и ежечасно, и только единицы могут сказать, что их просьбы услышаны. А я удовлетворяю всех. Сейчас мы поедем в законные вертепы Легиона, посмотрим, как мои подданные воспитывают новых адептов Всемирного зла. Эй ты, - Вульф повернулся к стоящему рядом сутенеру, - всех девочек сажай в машины и езжай за мной. Я устраиваю вам праздник.

Через несколько минут кавалькада шикарных автомашин уже мчалась по элитной полосе прямо к шикарному ночному клубу.

Какофония звуков оглушила сразу. Музыка для сумасшедших, в которой есть один музыкальный инструмент - барабан и он сразу бьет по мозгам, подавляя сознание человека и способность сопротивляться происходящему. Остальные инструменты это подпевка барабану, чтобы смазывать раны обнаженного мозга. Энергетические напитки - обыкновенные наркотики в гомеопатических дозах обеспечивают устойчивое привыкание к ним и переход на более высокую стадию наркомании. Во всех углах и туалетах разгоряченные и потные мужики трахают молоденьких и ничего не понимающих девочек, которых затем отшвыривают от себя как использованные презервативы. Здесь же торгуют человеческим товаром, наркотиками, заключают контракты на убийство и грабежи. Здесь ад и хозяин всего этого он - Велле Зеге Вульф.

Нормальный человек не может долго вынести это. Он либо ломается и становится тем, кто там есть, либо он ломает все, что там есть и впускает лучи света в темное царство.

Что мы видим в этом темном царстве при солнечном свете? Заплеванный и замусоренный пол, к которому даже обувью неприятно прикасаться. Грязные и захватанные жирными руками бокалы и стаканы, по стенкам которых, извиваясь, ползут бактерии и микробы, издавая скрипящий звук соприкосновения камня со стеклом, и эти бактерии уже в вашем желудке поедают плоть и перерабатывают ее в зловонные миазмы. А рядом заблеванные и засранные туалеты, в которых сношаются люди, принимая вовнутрь своего организма всю гадость, которая содержалась в желудках, мочевых пузырях и прямых кишках побывавших там подобий людей. Обшарпанные стены с остатками новогодней мишуры, сверкавшей ночью в свете фонарей. Поцарапанная и потрескавшаяся мебель. Грязные повара, готовящие нехитрые закуски и коктейли из просроченных продуктов и контрафактного алкоголя. И отдельная комната, в которой каждое утро делят прибыль люди в штатском и в форме.

- Вы правы, Андре, - пронесся в моих мыслях голос Велле, - все так оно и есть. Ночью все кошки серы, а днем наступает отрезвление с глубоким похмельем и человек снова идет сюда, чтобы поправить свое состояние. Через неделю, через месяц он уже не мыслит жизни без ночного клуба. Из человека, который дважды побывал в ночном клубе, не получится хорошего, по вашим понятиям, человека.

- Почему дважды? - мысленно спросил я.

- Нормальный человек с первого раза понимает, что это такое и больше никогда не придет сюда, - сказал Зеге, - ненормальный человек придет и во второй, и в третий раз. Это, если хотите, наше кадровое агентство, которое сразу определяет, кто наш человек, а кто нам не нужен. Был бы я главным на светлой стороне, я бы ввел учет посетителей ночных клубов и ни один из них не занимал бы какие-то важные посты в государстве.

- Но это же дискриминация, - попытался я мысленно возразить.

- Дискриминация? - мысленно засмеялся Велле. - Да, дискриминация, но белым государством должны управлять светлые люди. Если бы я захотел, то весь мир превратился бы в ад, но тогда мне пришлось бы воевать с вашим Всевышним. А у нас мир. Паритет, так сказать. Как договор об ограничении стратегических вооружений. Всевышний решил обыграть меня с системой ПРО. Но у него ничего не получится. Если он не перестанет обкладывать меня своими базами, он получит то, что должен получить. Я с ним церемониться не стану. Плюну на все паритеты, и тогда весь мир будет сплошным ночным клубом.

 

 

Глава 62

 

Следующий день был таким же, как и все предыдущие. Я сидел в присутствии, заполняя список посетителей и распечатывая контракты на принтере, находящемся в кабинете главного исполнителя всех желаний.

Из кабинета Вульфа выходили поистине счастливые люди. Все. Калеки шли с костылями под мышками или катили перед собой коляски, в которых они приехали. Удивленно-умильные лица даунов превращались в осмысленные лица философов, хриплые люди становились обладателями театральных голосов. У изобретателей перпетуум мобиле начинали крутиться их машины. Отвергнутые женщины возвращали себе избранников. Обманутые жены наказывали неверных супругов. Двоечники становились отличниками. Тупые - умными. Некрасивые - красивыми. Бездомные - домашними, то есть одомашненными или домовыми. Нет - ожилищенными. Полковники становились генералами, лейтенанты - капитанами, майоры - подполковниками, подполковники - полковниками, прапорщики - младшими лейтенантами. Кухарки становились профессорами и министрами. Профессора - шеф-поварами ресторанов. Путаны - монахинями. Монахини - путанами. Сварщики и слесари - министрами и полномочными представителями президента в федеральных округах. Министры - сварщиками, слесарями и плотниками. Самое потаенное желание исполнялось без каких-либо предварительных условий и всего лишь за символическую плату в одну копейку.

По предложению Велле в приемной появился красный транспарант с надписью «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».

Молодые люди становились хоббитами и орками. Рослые и красивые парни и девушки становились малорослыми и злобными существами с огромными и волосатыми ногами, ненавидящими всех, кто выше их ростом или верзилами, вылезшими из могил с лицами, изъеденными мясными червями.

Очень много женщин выходили из кабинета в виде Софи Лорен или Джины Лолобриджиды, а мужчины с внешностью Алена Делона, Арнольда Шварцнеггера или Бельмондо.

Толстые выходили худыми. Худые - толстыми.

Огромную рекламу нам сделали два полковника, которые на следующий день приехали к нам пьяны-распьянехоньки в генеральских шинелях, одна с синим, а другая с красным подкладом, чтобы поблагодарить за их генеральство.

- Ну, ты действительно чудодей, - говорил генерал, наливая в стакан дорогой коньяк, - сам президент звонил. Говорил, что не хотел подписывать указ о моем генеральстве, а вот тут решил и подписал. Пожелал мне, чтобы я стал маршалом. А я ведь и маршалом бы стал, да только в нашем ведомстве выше генерала армии не прыгнешь, а по численности мы больше, чем одна армия. Нас столько же, сколько было на трех фронтах на Курской дуге, поэтому у нас должно быть как минимум три маршала полиции. И одним из них буду я. Вон, у этих, - он ткнул пальцем в государственного советника юстиции с погонами генерал-майора, - у них самый главный носит погоны маршала, а их всего-то с дивизию наберется, а, поди ж ты, целый маршал. Давай выпьем, и скажи, сколько с нас денег за это.

Узнав, что они должны заплатить по копейке с каждого, генерал расстроился.

- Так что, - заорал он, - это копеечное дело? Да у нас только за должность нужно миллион долларов заплатить, а тебе всего одну копейку должен? Ну, сука, погоди, я до тебя доберусь. Я узнаю, кто ты и ты у меня сядешь, куда надо и на какой мне нужно срок. У нас карательное правосудие и я каратель, который для порядка будет карать всех, кто не вписывается в наш порядок. Пошли, генерал, - и он стал встряхивать заснувшего генерала в шинели с синим подкладом.

Вот и пойми людей. Если бы с него содрали миллион долларов, то все было бы в порядке и мы были бы уважаемыми партнерами. А если за услугу нужно заплатить всего одну копейку, то это уже как бы оскорбление.

Обыкновенная психология нуворишей. Нормальный человек купит нормальный галстук за триста рублей. Нувориш точно такой - за триста долларов. Нормальный человек за котлетку с жареной картошкой платит сто рублей, нувориш - тысячу. Он самый несчастный человек на свете, потому что все пытаются его объегорить, и объегоривают. Ему даже унитаз делают из золота, чтобы показать, что он нувориш. Тут недавно умер миллиардер, изготовитель и изобретатель всякой электроники. Кто его встретил, никогда бы не сказал, что это миллиардер.

Благотворительность Велле Зеге Вульфа стала дорого обходиться моей стране. Сначала в столице начался хаос, потом хаос перекинулся на областные и республиканские центры, а потом и на районные центры и на села с деревнями.

Сначала перепроизводство начальников. На одно губернаторское место приходилось по пять назначенных местными парламентами губернаторов. Им один хрен кого штамповать. Раз прислали сверху, то и штампуют. По десять кандидатов на место других начальников в областных и районных администрациях. По десять генералов на одно управление в области. По десять командиров отделений на одно отделение в армии. Взводных и ротных мало, в основном переизбыток командиров батальонов и полков. Куда ни кинь взгляд, одни полковники.

За должности стали драться. У кого кулаки крепче, тот и начальник. А тут еще избирательный закон переделали. Написали, что количество кандидатов на высшие посты не ограничено и при равном количестве голосов все считаются избранными, и срок полномочий двадцать пять лет. И избирать могут сколько угодно раз, раз в Конституции написано о двух сроках подряд, то можно по два срока подряд сколько угодно избираться. И никакой скидки на возраст или здоровье. Как в царскую армию, забрили, и служи тут на благо народа, пока не посинеешь.

Так вот, на недавно прошедших выборах избрали пять президентов. И каждый из них Верховный главнокомандующий, и каждый из них тандем себе создал, чтобы через два срока и отдыха переизбраться снова. Два срока - пятьдесят лет. Двадцать пять лет премьером и еще на пятьдесят лет президентом. Сто двадцать пять лет. Лафа. Да вот только срок жизни в нашей стране до пенсионного возраста не дотягивает и никакие «кремлевские таблетки» не помогают полностью отмотать президентский срок.

В стране одни начальники. Никто не хочет работать, но все хотят получать высокую зарплату и отдыхать где-нибудь на Мальдивах.

В стране разруха и застой, все брошено на нефть и газ и набивание придворных карманов. А тут стало столько карманов, что некому стало и нефть добывать, и газ качать. Народ в леса пошел. Стал создавать партизанские отряды и банды, чтобы прореживать количество начальников, а военнопленных направлять на посевные работы и уборку урожая, ремонт машин и вообще, раз все разрушено.

Зато в освобожденных районах жизнь стала налаживаться.

 

 

Глава 63

 

Поток посетителей был такой, что нужно было либо нанимать еще сотрудников и расширяться, либо прекращать деятельность. Наконец, я не выдержал и закрыл дверь в контору, а люди с улицы все напирают и напирают.

Пришел я к Вульфу и говорю:

- Согласен, что сила твоя немереная и что глупость человеческая сама по себе уничтожительна. Зачем уничтожать такую страну, как наша? Ей и так досталось за последние двести лет. Неужели нет стран, которые живут себе в удовольствие. Деньги бумажные и ничем не обеспеченные печатают. На их континенте войн не было. Может, им желания поисполнять?

- А зачем им желания исполнять? - удивился Вульф. - Они сами себе желания исполняют. Там живут свободные люди. Многонациональный и разноязычный народ, объединенный свободой действий в создании могущественного государства, которое их защитит и обогреет. А здесь не народ, а население. Если его не пинать, то оно ляжет в лужи и будет хрюкать, ожидая, пока его не поднимут, не обмоют, в чистенькое не переоденут и за стол не посадят. Была у этого народа революция, всколыхнула все слои народа, подняла чистоту небесную и грязь помойную. Все смешалось, но была энергия, энтузиазм в строительстве новой жизни, борьбе с врагами, но потом самых активных и строптивых сгноили в лагерях и расстреляли. Осталась однородная серая масса, которой все равно, что будет. У людей апатия. Они видят, что от них ничего не зависит. Выборы - фикция, все начальники уже давно избраны. Предприимчивость возможна только в воровстве и то при условии, что будешь делиться с теми, кто поставлен на страже от воровства. Ты вообще-то прав. На этих людей хочется плюнуть и уйти. И уйду я. А они пусть валятся в тартарары. Каждый народ достоин той жизни, которую он себе выбирает. А ты можешь идти к себе домой. Живи, отдыхай, книгу напиши о том, как ты мотался по всем странам и живал при дворах царей и цезарей. И пусть тебе никто не поверит, зато останется документальное свидетельство того, что в мире есть чудеса. Не все делается от серьезного, кое-что есть от лукавого, - и Зеге самодовольно усмехнулся. - Или ты боишься встретиться дома с самим собой, не знающим, как поступить в переломной ситуации? Ладно, я тебя понимаю. Отпускаю на все четыре стороны. Нет, на пять сторон, - и он поманил меня пальцем за собой.

Вульф открыл дверь в кладовую комнату, и я увидел, что кладовая является тамбуром у огромного коридора, освещенного лампами дневного света.

Мы вошли в коридор. Справа было пять белых дверей с золотыми ручками и на дверях были латунные таблички с надписями: Европа, Азия, Африка, Америка, Австралия.

- Открывай, - сказал Велле.

Я подумал и открыл дверь с надписью Европа.

- Правильно, - сказал Вульф, - после странствий всегда тянет домой. А тебе не хочется посмотреть, чем дело в твоей стране закончится? Может, стоит остаться здесь? А потом, куда захочешь, туда и пойдешь. Через месяц в стране будут выборы. Пойдет случайно попавший в президенты человек на третий срок или выставит своего заместителя и кого именно? Ты уже знаешь, как все распределилось и как прошли выборы. А вдруг все пойдет не так, как записано в истории? Не хочешь посмотреть?

Я стоял и думал. Велле что-то знает. При той разрухе с перепроизводством начальников и результаты выборов могут быть непредсказуемыми. Могут быть непредсказуемыми, если во главе центральной избирательной комиссии останется прежний председатель.

Э-э, была не была. Такая возможность предоставляется раз в жизни, и не использовать ее было бы непростительно.

 

 

Глава 64

 

На мартовские выборы президента выдвинулись четыре кандидата. Первый - председатель Демократической партии России и Великий Мастер Великой Ложи. Второй - основатель и председатель Либерально-демократической партии. Третий - председатель Центрального Комитета Коммунистической партии. Четвертый - друг уходящего президента и первый заместитель Председателя Правительства.

Первый и четвертый кандидаты в мое время практически не вели никакой агитации за свою кандидатуру. По нашим результатам четвертый кандидат выиграл с огромным преимуществом, собрав семьдесят с лишним процентов голосов, как будто весь народ только и ждал его, но при новом председателе Центризбиркома.

На этих же выборах, свидетелями которых был я и господин Велле Зеге Вульф, а председатель центральной избирательной комиссии не был отправлен в качестве посла великой державы в карликовое государство враждебного толка, выиграл второй кандидат, председатель либерально-демократической партии с результатом пятьдесят один процент и семнадцать сотых. Вторым был коммунист, третьим - друг президента и четвертым великий масон.

Вся страна впала в ступор. Все было настроено на то, что выиграет дружок президента, а он проиграл. Да еще как проиграл! Сразу заявления о подтасовке голосования, о том, что председатель либерал-демократов жулик и бандит и что он подкупил всех избирателей. Произведены аресты в руководстве либеральных демократов, а председателя партии нигде нет.

Утром главный либерал и демократ объявился за границей, в соседней стране и уже принимает поздравления. И как депутат парламента он имеет депутатскую неприкосновенность, но когда рушится такая выстроенная и стройная вертикаль власти, система суверенной демократии, где никого не выбирают, а только штампуют назначения, то ни о какой неприкосновенности и речи не идет.

Весь мир застыл в ожидании. Нужно кричать: король умер, да здравствует король! Это условно, а ведь президент, который поставил на выборы своего дружка, еще не сдал должности. Он почти месяц будет править и может направить так, что товарищи Ленин и Сталин от зависти помрут по второму разу. Он Верховный Главнокомандующий и в его руках правоохранительные органы, суд и прокуратура.

Никому не верьте, что даже в так называемых государствах развитой демократии суд и прокуратура это независимые органы власти. Когда надо, они все зависимые.

А русским вообще нельзя верить. Они говорят одно, думают другое, а делают третье.

По результатам выборов главы государств должны поздравлять победителя, но вот в чем вопрос: отдаст ли власть тот, кто находится во власти. В Африке это обыденное дело. Выиграл на выборах? Его и пускали на ужин своего племени первым блюдом и говорили: кого еще хотите выбрать?

В России не было практики цивилизованной передачи власти. То переворот, то смерть пожизненного генсека. Третьего не было. В отставку никто не подавал. Как прапорщики, которые говорят, что они будут служить до тех пор, пока руки носят.

Правда первый президент - демократ из партократов расписался в собственном бессилии и назначил себе преемника. А преемник подчистил все политическое поле и создал суверенную демократию с вертикалью власти и системной, то есть разрешенной, оппозицией, которая соревновалась в лояльности власти с партией власти. Видите как много слова «власть»? В России власть просто так никто не отдавал.

Победивший либерал и демократ на выборы шел под броскими лозунгами «Успокоим всех!» и «За все ответите!». Многозначительные лозунги для команды, распределившей богатства родины по нужным людям. А от либерала можно ожидать чего угодно. То он призывает мыть сапоги в Индийском океане, то обещает каждой бабе по мужику, а каждому мужику по бутылке водки. А вдруг призовет к ответу всех? Кто у нас без греха? А что там товарищ Сталин говорил о путях решения проблем и о проблемных людях?

 

 

Глава 65

 

С избранным президентом встретились эмиссары руководителей практически всех крупных государств мира. Заверили в своей поддержке, но официальные поздравления они будут передавать ему только после того, как председатель Центризбиркома вручит удостоверение избранного главы государства и будет обговорен весь механизм передачи власти. А председатель избирательной комиссии помалкивает и за границу выезжать не собирается. И президент старый молчит, как будто не было никаких выборов и никого на пост президента не избрали, и дружок его так же преспокойно работает в правительстве, хотя, после провала на выборах должен был бы подать в отставку, но в нашей стране никто в отставку не подает.

И что в таких условиях делать либералу и демократу? Его соратники арестованы, а он сам за границей. Кто обеспечит его безопасность? Вот то-то и оно. Все спецорганы заточены на одного человека и на одну партию, начиная с Ленина и Сталина. Или с Троцкого?

- Ну, как, интересно? - спросил меня Велле Зеге Вульф, довольно потирая руки. - Сюжетец почище всякой Африки будет. Тамошние шаманы и знахари меня достают, то мертвяков оживят, то в преисподнюю заглянут и какую-нибудь гадость оттуда вытащат и по всему миру разнесут, а у меня с Всевышним договор есть, чтобы не шибко ему пакостить. Он - Всевышний, а я Всенижний, ха-ха-ха. Так что, господин Северцев, оставим все как есть или поможем вновь избранному? Народец-то ваш проглотит все, что ему преподнесут, и еще поблагодарит за это.

Я стоял и не знал, что ему ответить. По правде, нужно помогать тому, кто избран народным волеизъявлением. Народ наплевал на партию власти и сделал по-своему, как и должен сделать народ в нормальном государстве. Да вот только будет ли лучше этому народу от смены власти? Что изменится? Переменят крановщиков на нефте и газопроводах, выпустят из тюрьмы одних и на их место посадят других. Партией власти будет другая партия, а лозунги останутся те же. Одних коррупционеров заменят другими. Запатентуют еще пять сортов водки, пятнадцать сортов пива, расширят ассортимент сушеной рыбки под пиво и продолжат качать нефть и газ за границу, обещая в обозримом будущем экономическое процветание и великую мощь государства.

- Вот и я в сомнении, - подхватил мои мысли Велле, - но раз мы начали исполнять все желания, то давай исполним и желание этого растерянного человека, не знающего что делать с этой ношей, которая нежданно и негаданно свалилась на него по протесту всего народа. Махни рукой в знак согласия, и мы переменим жизнь в твоей стране.

- Не дай Бог жить в эпоху перемен, - сказал я и обреченно махнул рукой. - Все равно нужно когда-то начинать жить в цивилизованном мире, где власть не пожизненная, а выборная и только на определенный срок.

По моему сигналу Вульф не стал предпринимать никаких активных действий, а просто уселся в кресло и включил телевизор.

- Вот он - волшебник вашего века, - сказал исполнитель всех желаний, - сиди себе и смотри, что в мире делается. И не нужно никуда ездить и никуда ходить. Через год все голосования будут проводиться по телевизору. Возьмет человек карточку со своим ИНН или пенсионную карточку с индивидуальным номером, всунет в считывающее устройство телевизора у себя дома или у соседей и отдаст свой голос за понравившегося ему кандидата. И вообще будет все делать, сидя на своем кресле.

- Стоп-стоп-стоп, - замахал я руками на Велле, - не нужно выполнять этого желания, потому что тогда нарушается тайна выборов и человек открыто говорит одно, а тайно делает совсем другое.

- Да брось ты, - махнул рукой Вульф, - где ты видел какую-то тайну? Ваши письма по электронной почте читает тот, кто это захочет. Все ваши разговоры по мобильным и простым телефонам прослушиваются. А сделать самоидентифицирующийся бюллетень это, как вы говорите, два пальца об асфальт. На руки выдают бюллетень с работающим самоидентификатором и совершенно не важно, будешь ты ставить на нем кресты или галочки, рвать его на куски прилюдно или в кабинке голосования, все равно будет доподлинно известно, кто ты и за кого ты проголосовал. Вся эта тайна личности - ширма для того, чтобы человек раскрывался в условиях неприкосновенного жилища и давал власти картину, кто этот человек и чего от него ждать.

- Но тогда это будет не жизнь, а сплошное Инферно, - возмущенно сказал я. - Человек попадет в заколдованный круг, из которого нет выхода.

- Ладно, не бойся, - снисходительно сказал Вульф, - по телевизору вы еще не скоро будете голосовать. Идите на избирательные участки и наслаждайтесь жизнью полной грудью.

 

 

Глава 66

 

На выборы я, конечно, не пошел, потому что они давно закончились. В России было два президента: один действующий, другой - не действующий. Причем, действующий президент по телевизору уговаривал избранного коллегу вернуться в страну для передачи власти. Недействующий президент требовал гарантий своей безопасности, а действующий никаких гарантий не давал. Ну, совсем как с системой противоракетной обороны. Мы говорим американцам - дайте нам гарантии, что эта система не будет использована против нас. Американцы говорят, что система не будет использована против нас, но гарантий никаких не дают.

Весь мир сидел у телевизоров и смотрел телевизионное шоу - демократия в России и президентские выборы как одна из форм российских революций.

Наконец, Запад пригрозил, что откажется от поставок российского газа и нефти даже в ущерб себе в случае каких-либо провокаций в отношении вновь избранного президента, а перед Россией будет опущен железный занавес. Только после этого в соседнюю страну приехал председатель Центризбиркома вместе с министром обороны и руководителем службы государственной безопасности для вручения вновь избранному президенту удостоверения об избрании его президентом.

Через несколько дней в сопровождении иностранных дипломатов и журналистов, министра обороны и руководителя госбезопасности новый президент приехал в столицу.

Затем начались тягомотные переговоры о гарантиях безопасности для предыдущего президента и его команды. Гарантии были даны только для одного президента. Все были в трансе, потому что у многих было рыло в пуху.

Наступил день инаугурации. В России церемонии любят и делают их с удовольствием, не жалея дармовых миллионов. Посмотришь на свадьбу какого-нибудь местного князька, ну, как коронация королевы английской, а молодые через месяц разбегаются. Как это у Лермонтова было сказано об этом? Что-то о разлуке без печали и о жизни без любви. То же самое с инаугурацией.

В золоченой палате Кремля собрались все высшие сановники. Лаобайсинов, то есть - народа, не было. Приехал бронированный «мерседес»-«членовоз» (своих машин в России нет, поэтому все бонзы ездят на дорогущих иномарках). Из машины вышел новый президент и по коридорам, и по лестницам под жужжание телекамер и звуки коммунистического гимна да по красным ковровым дорожкам пошел на трибуну. Все встали.

Положив руку на Конституцию, новый президент по телесуфлеру прочитал присягу. Подошедший сбоку председатель Совета Федерации надел на него орден «За заслуги перед Отечеством» первой степени, по должности. Затем все запели: «Славься державный», и пошли на банкет для самых высших сановников.

На следующее утро президент вызвал к себе начальника службы госбезопасности и приказал привлечь к ответственности команду прежнего президента за вывоз капиталов и обогащение подконтрольных им фирм и госкорпораций.

- А невозможно это сделать, господин президент, - отвечает ответственный за госбезопасность.

- Эт-то почему? - грозно спрашивает новый президент.

- А все уже уехали за границу на постоянное место жительства, - отвечают ему.

- А почему не задержали, почему границу не перекрыли? - матерится президент.

- А команды по этому поводу не было, - спокойно говорит ему главный по безопасности.

Все как положено. Передача должности была в том, что новый получил он ключик от генсековского сейфа, в котором лежали все государственные тайны, о которых знает весь мир, но не знает народ русский, а потому считается, что этого как бы и не было. Потом дали ему ключ еще от одного замка в ядерном чемоданчике. Пришел к нему офицер с ядерным чемоданчиком и показал, как и что. Все. Должность сдал. Должность принял. Поставили две подписи в амбарной книге.

- Ну, ты чем будешь заниматься? - спросил новый президент старого.

- Буду наблюдать, как будет строиться библиотека моего имени и устрою там свой музей, - сказал старый, - вот еще в космос хочу слетать в качестве туриста, думаю, что как пенсионеру федерального значения получу скидку на билет.

А потом все пойдет так, как шло и раньше. Интересно, а что будет в моем времени, если за пять лет до этого вот такая чехарда получилась с президентскими выборами, и народ высказал свое мнение?

 

 

Глава 67

 

Моя тоска передалась и Вульфу.

- Чего-то я заскучал, - сказал он. - Перестал выполнять все желания людей, и стала у них тишь да гладь да Божья благодать. Тьфу ты, - сплюнул он, - при чем здесь Божья благодать? В вашей православной стране и неверующие в храмы ходят, и лбы крестят нещадно как грешники, которым дали шанс на искупление. Так, чего доброго, и я креститься тоже буду. Вот уж Всевышний порадуется за Всенижнего. Можешь ли ты меня чем-то еще удивить в вашей стране?

- Прямо и не знаю, чем тебя можно удивить, - задумчиво сказал я, - у нас все как во всем мире, только на нас свет клином сошелся. Мы занимаем седьмую часть планеты и у нас время растянуто лет так на сто.

Вульф с интересом посмотрел на меня:

- То, что у вас огромная территория - это никому не удивительно, просто завидно. Цари ваши сиднем не сидели, когда державы решили Великими стать. И ведь стали за счет заморских территорий, потому что по соседству не было ничего не освоенного. А царь ваш, куда ни ступит, везде туземцы без царя или князя какого-нибудь сильного. Естественно, что людишки шли под сильную руку. Да и старейшинам выгода была. Был он Сыном Старой Сивой Кобылы, а стал князем Российской империи Кобылиным с гербом дворянским и родословной аж от Сотворения мира, а все отроки его стали князьями наследными. Правда, обцивилизовавшись немного, их снова потянуло стать Сыновьями Старой Сивой Кобылы и говорить на своем языке, который знают только они и еще человек пятнадцать и который, по их мнению, знать должны все и что ООН должна внести этот язык в список основных языков мира.

Когда строили Вавилонскую башню, то все народы говорили на одном языке, и дело двигалось споро. Я тогда подговорил вождей строить башню до самых небес, чтобы посмотреть, как там Всевышний живет и вся его свита.

Как обычно, кто-то стуканул Всевышнему, а тот сразу и наотмашь врезал всем - перемешал все языки и где сейчас Вавилон? Это захудалый городишко в Ираке и даже следов от башни не осталось.

Так и с вашим государством произошло. Я кое-кому кое-что шепнул, кому соли на хвост насыпал, кому золота в пригоршню отвалил, и развалилось ваше государство. Оказывается, что всяк сущий там язык хотел жить своей вотчиной и чтобы все другие вотчины ему поклонялись.

Поняли они со временем, что как были они никто, так никем и остались и дружат с ними потому, что с их помощью хотят развалить саму Россию. Можно было бы снова жить вместе сильной державой, да вот гордыня не дает. А гордыня - это чисто мое качество. Как человек нос задрал, так будьте любезны ко мне в гости.

В государстве вашем вся жизнь вдоль железной дороги построена. Как только от железки, или как ее в деревнях называют - чугунки, в сторону немного отойдешь, так сразу и время растягивается, как будто идешь вперед, а все время назад попадаешь. Глухомань и дикость.

Выйдет человек из тайги или спустится с гор за спичками, а его хоп за чуб и в армию. Отслужит он. Выучится, институт закончит, наукой займется, а приедет в свою тайгу или в горы поднимется, и снова такой же, как будто никуда и не ходил. И спичек с собой не принес. Вот тебе и растяжка времени без всяких механизмов и чудес.

Знаю я все ваши премудрости и хитрости. Без царя в голове живете. На распутье всегда не ту дорогу выбираете. Как молиться чему-то начинаете, так весь лоб в синяках и половицы в церквях ваших треснутые. От того вы пьете без меры и веселитесь дико. А как веселье начинается, так весь ум в драку выходит. Чуть что, так сразу с дрекольем или с оглоблями и стенка на стенку. Вашу бы энергию да на добрые дела, так вы одним народом давно Коломенскую башню построили и потрогали бы Всевышнего за причинное место.

Сейчас вы свой век доживаете. Ничего у вас своего нет. Как только протухнут заряды в ваших атомных бомбах, так придут кочевые люди, которые плодятся без числа и без меры, возьмут они вас голыми руками и будете вы под игом семьсот лет и три месяца. За это время все народы на земле станут сильноразвитыми, а вы все так же будете на уровне эволюции от обезьяны к человеку.

Что, не нравится? Правда глаза колет? Если ума нет, так сидите и слушайте, что о вас в мире вообще говорят и с кем сравнивают. А если не согласны, то встаньте с колен и скажите кто вы! Я уже говорил одному клиенту своему, чтобы намекнул он вам об этом. Доложил, что намекал, типа «тварь я дрожащая или право имею». Да, видно, не в коня корм.

С тебя хватит. Хочешь, в космос полетим?

 

 

Глава 68

 

Велле Зеге Вульф удивлял меня перепадами своего настроения и быстрой сменой видов деятельности. Интересно, как мы в космос полетим? Как Вакула летал к царице в Петербург или как Хома Брут на панночке? Вернее, панночка на Хоме.

- Андрей Васильевич, - Вульф укоризненно посмотрел на меня, - нет никакой нечистой силы. Вся сила чистая. Одно дело - есть сила или ее нет. Самый добрый человек может совершить большое зло, и самый злой человек может сделать большое добро. Все зависит от того, кто и кому что делает. Я вам сделал что-то плохое? Нет. Я ваш ангел-хранитель на настоящий момент, поэтому вы можете мне довериться.

- Но как же мы полетим в космос? - недоумевал я. - Вы представляете себе, что такое космический полет? Это огромный космодром. Это огромный космический корабль. Системы жизнеобеспечения и навигации. Этому нужно учиться и тренироваться, да и здоровье для полета должно быть отменным…

- Естественно, мой друг, - улыбнулся Вульф, - для представителя человеческого сообщества, находящегося на начальной ступени познания своего мира, вы говорите довольно убедительно. Но вы забываете, что все вы являетесь порождением Космоса и Вселенского разума, которого вы называете Всевышним. И он, хотя и Всевышний, но и он не Всесилен и вынужден перемещаться по Космосу, используя накопленные знания. И я, как Всенижний, тоже перемещаюсь по Космосу с использованием тех же знаний. И учтите. Знания либо есть, либо их нет.

Я слушал его и верил, и не верил ему. Вы бы поверили? Вот и я такой же, как и вы. Гравитация и левитация не возникают от того, как человек разведет руки или скажет какое-то заклинание. Без техники здесь не обойтись. Может быть, кто-то нашел трещину во временном континууме и пролазит сквозь эту щелку? Вот в это я поверю, потому что уже довольное долгое время проваливаюсь в эти щели и кружу по годам и странам, пролетая мимо своего дома. Но я все время нахожусь на Земле, а здесь речь идет о Космосе. Тогда, возможно, где-то есть межпланетный аэропорт, куда прилетают космолеты и на одном из них мы и полетим? Но это сущая ерунда. Мы бы все равно нашли бы этот аэропорт, а станции слежения зафиксировали бы полеты неизвестных летательных аппаратов. Но и в том тоже нельзя быть уверенным. А вдруг эти звездолеты суть есть нематериальное создание? Вдруг человек становится мыслящей субстанцией без цвета, запаха, массы и перемещается по Вселенной в виде фотонов или электронов, которыми насыщено все, что находится вокруг нас?

- Прекрасно, молодой человек, - зааплодировал моим мыслям Вульф, - вы мыслите здраво, но как-то фантастически. Опуститесь на Землю и подумайте еще. Например, зачем вам нужно метро?

- Нуу, метро нужно для совершенствования транспортной сети в мегаполисе, снижения нагрузки на наземный транспорт и транспортные магистрали и сокращения пути к основным точкам города, - как на экзамене ответил я.

- А если это применить к Космосу? - спросил Велле Вульф.

- Метро в Космос? - изумился я.

- Да, считайте, что это так, - улыбнулся мой собеседник, метро в Космос. Вся ваша наука строится на догадках. Например, кто-то высказал догадку, что человек может ползать, и он тут же подтвердил эту догадку, упав на землю и пытаясь ползти как змея или ящерица. Потом это вошло в практику охотников, разведчиков и стало обыденным делом, как бы не имеющим ничего общего с наукой. Кто-то, увидев, как камень катится с горы, догадался, что можно сделать средство передвижения и стал экспериментировать, изобретя колесо. Точно так же и с полетом. Упал человек с дерева и стал думать, а что было бы, если бы он умел летать? Он бы, конечно, не упал, а спланировал или перелетел на другое дерево.

Можно сказать, что это слишком примитивно. Можно. Но все начинается с примитива. Я не буду вам читать лекцию по вопросам познания мира, но не так давно, лет примерно сто назад, отдельные ученые стали задумываться над тем, что в мире неизвестно куда пропадают сотни тысяч человек.

Кто-то из них найден и находится в состоянии потери памяти. Кто-то скрылся от родственников, от суда, от алиментов, от кредиторов. Кого-то убили. Кто-то умер сам. Потерявшие память люди ничего не могут рассказать. У них мозг чист, как отформатированный жесткий диск в компьютере. В нем остались только какие-то программные файлы, говорящие, что это жесткий диск и он готов к записи данных.

Некоторые люди говорят, что они были на инопланетных кораблях, летали на другие планеты, подвергались научным исследованиям и занимались с пришельцами сексом. Таких людей сразу отправляли в дурдом, совершенно не интересуясь тем, что они говорят. Научное и дипломированное невежество всегда было тормозом на пути прогресса. Если бы кто-то подверг научному анализу тот «бред», то, возможно, человечество стояло бы на более высокой ступени развития. А, возможно, неуемное знание привело бы Вселенской катастрофе…

- К потопу? - не удержался я от вопросительного замечания.

- Именно к нему, - подтвердил Велле. - Обводнение пустынь привело бы к изменению климата и таянию полярных льдов. Потоп по сравнению с этой катастрофой был бы простой протечкой воды из ванной соседа сверху.

 

 

Глава 69

 

- А при чем здесь метро и космос? - спросил я. - Вы считаете, что мы пошли не по тому пути, начав освоение космоса с запуска ракет и космонавтов? Считаете, что мы еще в 1936 году могли из первых станций московского метро попасть в космос?

Мне нравится ученость ученых людей. Они даже в разговоре с людьми используют лекционный стиль общения, начиная с введения, аргументов, контраргументов, выводов и гипотез и уж потом резюмируют все сказанное, не обращая внимания на то, что собеседник либо спит, либо смылся к более интересному собеседнику.

Разговор это короткий обмен выводной информацией. Например, сразу говорим: «Я поймал трехметровую акулу» или «За пять минут снял вооот такую бабу». Коротко и ясно. Или, «Я открыл левитацию, кто хочет со мной в космос?». Аргументированное опровержение информации или доказательство ее несостоятельности никем не будет восприниматься. Нужно крикнуть: «Вранье», «Шарлатан», «Неудачник». И пусть он доказывает, что он не врет, что он не шарлатан и не неудачник, да и доказательства эти никто слушать не будет.

- Короче, - Вульф понял, что я имел в виду, - окружающие вас миры, не все, но давно научились использовать пространственный континуум для передвижения на большие расстояния. По типу пневмопочты. Труба, контейнер, источник повышенного давления. Еще проще - принцип пылесоса. Труба и всасывающий компрессор, он же выдувающий компрессор.

- То есть, - решил я поделиться своими соображениями, - представители далеких миров сворачивают пространство в трубу и выкачивают у нас все, что им нужно или закачивают к нам то, что им не надо?

- Примерно так, - согласился Зеге, - эта труба как метро, как тоннель для передвижения людей и грузов.

- А вот в это я не верю, - отрезал я, придерживаясь своей методики научных споров. - Где же может находиться такая станция, которая сворачивает пространство? Эта станция обесточила бы весь земной шар, вызвав ненужность бытовой техники и электроники на нашей планете.

- Все правильно, - согласился мой собеседник. - Вы, вероятно, знаете о том, что метеорологи сообщают о магнитных возмущениях и магнитных бурях, во время которых у определенной части населения ухудшается самочувствие? Так вот, эти магнитные бури и возмущения являются отголосками управления солнечной энергией для сворачивания пространства и создания коридора на землю. И учтите, что некоторые солнца исчезают, а другие возникают в результате какого-то взрыва. Наша Вселенная похожа на перчатку, которую выворачивают для стирки и снова выворачивают для ношения. Так и Вселенная постоянно выворачивается. Видимые солнца переходят в невидимую для нас часть, а затем невидимые солнца возникают в области видимости, вспыхивая перед тем, как исчезнуть, и на каждой стороне Вселенной есть своя собственная жизнь.

- То есть, - усмехнулся я, - к нам тянутся коридоры от светлой и от темной частей Вселенной?

- Именно так, - сказал Вульф, - наша дискуссия так и останется дискуссией, если мы не проверим ее на практике. Дождемся ночи я докажу вам, что сумасшедшими являются те, кто не верит тому, что говорят не похожие на вас люди.

- А почему нельзя это сделать днем? - спросил я.

- В центре столицы, белым днем? - засмеялся Велле Вульф. - Вы, батенька, забываете, что москвичи любопытны как никто в целой России. Это в них региональный ген играет. Они либо нас своими советами замучают, либо в космический канал вместе с нами набьется столько людей, что мы рухнем где-нибудь в Тунгусской тайге.

- А что такое региональный ген? - спросил я. - Я что-то об этом никогда и не слышал.

 

 

Глава 70

 

- Региональный ген еще не открыт вашими учеными, но это основополагающий элемент генотипа человека, проживающего в том или ином регионе, - сказал Вульф. - Этот ген определяет и региональные особенности поведения жителей России. Любой некоренной житель, приехав на жительстве в регион, через какое-то время заражается геном и начинает жить там так же, как испокон веков живут обитающие там люди. И этот ген не вывозится за пределы региона.

- Ну, это уже из области примитивной науки и примитивного объяснения естественных явлений, - сказал я. - Это все из области местного фольклора, как это: Вятка - вторая Москва. Котлас - маленький Париж. Онежана - те же норвежана. Пинега с Питером под одним литером. Нюхцяне - те же англицяне, только нарецце друго. Бакарица - та же заграница, только дома пониже, да грязь пожиже. У Котельнича три мелъничи. Наша олонця, добра молодця, не рветци, не поритци, а тридцать пирогов с пирогом съист. В Кавкале - девяносто девять дворов и сто двадцать воров. Тут, если взяться, о каждой области или уезде можно столько поговорок собрать, что вся генетика под ними похоронится.

- Не скажите, - возразил Велле, - коренные народы России разделяются на несколько региональных групп, близких не только географически, но и культурно-исторически. Вместе с русскими живут народы Поволжья и Урала - башкиры, калмыки, коми, марийцы, мордва, татары, удмурты и чуваши. Затем народы Сибири и Севера - алтайцы, буряты, тувинцы, хакасы, шорцы, якуты и еще почти три десятка так называемых малочисленных народов Севера. Народы Северного Кавказа: абазины, адыгейцы, балкарцы, ингуши, кабардинцы, карачаевцы, осетины, черкесы, чеченцы, народы Дагестана (аварцы, агулы, даргинцы, кумыки, лакцы, лезгины, ногайцы, рутульцы, табасараны и цахуры). И в местах их проживания обитает региональный ген, определяющий районы их исторического проживания. Все региональные, государственные и административные границы должны определяться по границам распространения этого гена.

- Интересно, - заинтересовался я. - сколько же государств скукожатся как кожа под утюгом, а сколько государств распрямится и расширится как блин под скалкой?

- Много государств должны изменить свою границу и войти в те пределы, которые им были определены исторически, - сказал Вульф. - Вернее, Всевышний подтвердил исторические границы, но войны прошедшего столетия перекроили их так, как хотели западные страны-победительницы и кроили они их неоднократно.

- Получается, что центрами противоречий в Европе и в Азии, как сейчас говорят - в Евразии станут Германия, Франция, Польша, Украина, Литва, Россия и Казахстан? - сказал я как бы вопросительно, но в виде утверждения. - Согласятся ли они перекроить свои границы по результатам генетических исследований проживающего там населения? Не будут ли они сильно удивлены тем, как разложится колода на политической карте современного мира?

Я видел, как Велле Зеге Вульф стоял, прикрыв рот рукой, но по глазам его можно было догадаться, что затеянная им игра дала совершенно неожиданный даже для него результат.

- А ведь вы правы, уважаемый Андрей Васильевич, - сказал он, - будет огромный сюрприз. Причем сюрприз всем преподнесет ваша уважаемая родина, - и он расхохотался.

- Какой же сюрприз может преподнести Россия, кроме того, что она стала банановой республикой, где вместо бананов нефть и газ? - спросил я, совершенно не понимая причину смеха господина Вульфа.

- Как это ни странно, но российский региональный ген оказался самым сильным и способным воздействовать на другие региональные гены, - по-профессорски начал объяснять мне тот, кто приложил к этому руку. Может, не руку, а посоветовал кое-кому наделить русских вот таким геном. - Все народы России имеют сходный с русским региональный ген. Невозможно жить рядом с русскими и не стать русскими духовно и генетически. В бывших республиках СССР русский ген является всеохватывающим. Как бы ни пыжились бывшие братья россиян, они так и остаются людьми со схожим с русским региональным геном. Левобережная Украина, Крым, Северный Казахстан это устойчивые носители русского гена. Я не говорю про Прибалтику и Закавказье. Все они тянутся к России, а Россия отгородилась от всех деревянным щитом. Но к вашим руководителям я руку не прикладывал, - сказал Вульф, - вы их сами выбирали. Сказали бы, что гражданином России в течение одного дня может стать любой человек, родившийся в Российской империи или в СССР, и великая империя в течение нескольких лет собралась бы вместе с единой валютой, единым экономическим пространством, единой обороной и свободой передвижения и проживания всех жителей нового союза. Однако, посмотрите на часы. Идем ужинать, а после ужина полетим в космос.

 

 

Глава 71

 

Все это было сказано так буднично, что я поверил в то, что розыгрыш с космическим полетом удался.

Ужинали мы в ресторане. Говорили на разные темы. Вернее, говорил Вульф, а я был благодарным слушателем.

- Собственно говоря, - вещал он, - в момент создания человека никто не предполагал, что все будет развиваться по сегодняшнему сценарию. Первый человек был скопирован во множестве с добавлением красителей и изменением черт лица, для того, чтобы встретившись где-то, они не перепутали друг друга.

- И сколько же было красителей? - усмехнулся я. - Сколько вы сделали зеленых человечков, которые являются человеку тогда, когда его сознание расширяется на величину всей Вселенной по мере неумеренного употребления спиртных напитков.

- Зря вы иронизируете, - сказал Велле, проигнорировав мою иронию. - Ваш ученый Юнг-Гемгольц доказал, что ощущение любого цвета можно получить смешиванием спектрально чистых излучений красного, зеленого и синего цвета. В глазу есть три типа светочувствительных приемников. Красный свет воздействует преимущественно на приемники первого типа, зеленый - второго, синий - третьего. Сложением излучений таких трех цветов в различных пропорциях можно получить любую комбинацию возбуждения всех трех типов светочувствительных элементов, а значит и ощущение любого цвета. Если все рецепторы возбуждены в одинаковой степени, есть ощущение белого цвета, если рецепторы не возбуждены - черного. По этой причине, накладывающиеся области красного, зеленого и синего цветов выглядят как белое пятно. Наложение красного и синего цвета дает фиолетовый цвет, зеленого и синего - бирюзовый, красного и зеленого - желтый

Человеческий глаз воспринимает свет на длинах волн примерно от 400 до 760 нанометров (нм). Пограничники, несущие службу ночью, могут заметить инфракрасный свет с длиной волны до 950 нм и ультрафиолетовый свет с длиной волны не меньше 300 нм. Но самое видимое человеком относится к зеленой части спектра в районе 555 нм. Это вам о зеленых человечках, которые были, есть и никуда не денутся. И какой самый главный вывод вы можете сделать из того, что я вам рассказал?

Его вопрос поставил меня в тупик. Какой вывод можно сделать из того, что знает каждый школьник о природе света? Да он каждый день работает в фотошопе и смешивает самые невероятные цвета, чтобы раскрасить свой сайт так, как это делал со своей лошадью ковбой Смит, чтобы добиться внимания красавицы Сьюзанн.

- То есть, - сказал я, - зеленые человечки могут явиться к человеку и в совершенно трезвом состоянии?

- Андрей Васильевич, - сказал Велле с укоризной, - расширьте масштаб своего мышления хотя бы за пределы курса физики средней школы. Не отрицая наличия ультрафиолетового и инфракрасного цветов.

- Получается, что кроме зеленых человечков из видимого спектра есть инфракрасные и ультрафиолетовые человечки? - сделал я довольное смелое предположение.

- Именно! - торжествующе сказал мой собеседник, подняв вверх указательный палец. - Мы посрамили тех философов, которые говорили, что если они что-то не видят, то этого не существует. Существует. На полюсах холода и жары идет активная жизнь людей, которых мы не видим, но от этого они не перестают существовать. Ваш вид, homo sapiens , является промежуточным звеном между homo krios и homo plasma. При попытке сблизиться с вами они получают порцию хорошего огня или порцию размороженной воды. Но сам homo sapiens имеет возможности соединить их вместе. Как? Не просто, но со временем возможно, когда нормальная температура человека будет не 36,6, а колебаться в пределах от 0 до 100 градусов по Цельсию. Я бы мог показать вам невидимых людей, но ваш организм еще не приспособлен к этим сверхпограничным состояниям. Хотя, кто кроме вас может пить неразведенный спирт крепостью восемьдесят градусов и закусывать его мороженым, пломбиром на палочке, температура которого около ноля? То-то и оно. - Велле посмотрел на часы. - А сейчас давайте отдадим должное горячему мясу, которое поддержит нас в долгом путешествии через один час и семнадцать минут.

 

 

Глава 72

 

Велле Зеге Вульф умеет интриговать как никто другой. Вероятно, в его должности так и положено. Просто так ходить с газовой горелкой и сжигать все, что встречается у тебя на пути, интересно только римским и греческим богам, а современным создателям мира интересно поиграть с созданными ими существами. Посмотреть, как они будут выворачиваться или изворачиваться в той или иной ситуации, в которую загоняет их Создатель. Это как мой кот. Поймает мышку и сидит, играется с ней. Придавит и ждет, когда она очухается и побежит. Он снова хвать и сидит, ждет следующего пробуждения. И ведь не от голода, а от интереса и по законам первой и второй сигнальных систем, которые есть не только у нас, но и у наших Создателей? А вот кто такие Создатели наших Создателей?

- Не залезайте слишком далеко в уморазмышлениях, - сказал мне Вульф. - Если я знаю, о чем вы думаете, то почему об этом не может знать тот, кто вас создал? А кому приятно слушать пусть даже гениальные, но все равно бредни подопытного существа?

- А вам не кажется, - начал я раздражаться, - что мы из подопытных организмов давно превратились в экспериментаторов?

- Вы? В экспериментаторов? - переспросил меня Велле. - Да, может быть, но вы экспериментируете в своей колбе, как пузырьки в браге, поставленной к Рождеству. Вы как невызревшее шампанское. Много пузырьков и никакого удовольствия. Я совершенно не знаю, зачем я все это должен доказывать вам. Вы песчинка. Ваша жизнь так коротка, что ее могут заметить только опытные исследователи, ловящие частички атомов в синхрофазотронах. Возможно, что мне нужно просто выговориться, а вы оказались благодарным слушателем, не старающимся все повернуть по-своему. Хотя, как мне кажется, искорки невызревшего шампанского играют в ваших глазах. Я обязательно напишу книгу. Напишу огромную книгу о вас, о вашем виде и сравню вас с другими видами на других планетах. И я даже знаю, какой вывод будет в результате этого исследования. Вы все одинаковы. Вы можете различаться физически, физиологически, духовно, но у вас одна цель - быть главными и жить за счет других. Любым путем.

- Я с вами не согласен, - высказал я свое мнение. - В основе нашего государства лежат идеи гуманизма и всеобщего счастья…

- Андрей Васильевич, - Вульф внимательно посмотрел на меня и даже потрогал мой лоб, - вы, кажется, заболели. Жара нет, но температура высокая. Вы эти мысли детишкам в детском садике рассказывайте. Они все принимают на бис. Где вы этот гуманизм видели? Вы ничем не лучше и не хуже других. В Америке был рабовладельческий строй и в России был рабовладельческий строй. Примерно в одно и то же время, в девятнадцатом веке. В России он начался раньше, еще тогда, когда Соединенных Штатов не было и в помине. Но там хоть рабов в армию не брали. А в России армия рабов под командованием рабовладельцев воевала с Наполеоном за продолжение своего рабства. А возьмите более позднюю историю. Чем отличается фашизм от коммунизма? А тем же самым, чем отличается разведчик от шпиона. Вся Европа ваш гуманизм и ваших гуманистов помнит как насильников и грабителей, вторгшихся в их пределы. И ничем этот образ не изменить, потому что это так было. Если бы вы не вели себя там, как вели себя фашисты в России, то Европа бы никогда вас не забыла как спасителей. И не обижайтесь на правду. Никакие жертвы не смогут замыть то, что творили вы в Европе. А вам, как ярому гуманисту и человеколюбцу, я предоставлю возможность проявить свой гуманизм. Пойдемте, время уже.

Мы вышли на улицу. Стойка с электронными часами показывала 23.55.

- В полночь начинается время ведьм, - пронеслось у меня в голове.

- Именно в полночь, - так же мысленно подтвердил Велле Зеге Вульф.

Мы свернули в какой-то темный проезд, и я увидел неясные тени, маячившие в темноте.

- Не опасайтесь грабителей, - прозвучал голос моего проводника, - грабителям сюда ход заказан. Здесь такой фейс-контроль, что существу залетному оборвут ручки и ножки, как кузнечику на полянке.

Темный проезд внезапно стал огромным и ярко освещенным вестибюлем то ли учреждения, то ли гостиницы, то ли вокзала. Вокруг сновали люди и организмы. Некоторых прямоходящих людьми назвать было трудно. И всюду двери, куда заходили люди и никто оттуда не выходил.

- Куда поедем? - спросил меня Вульф.

- Куда-нибудь к похожим на нас, - попросил я.

- К похожим, так к похожим, - сказал он и повернул налево.

 

 

Глава 73

 

Мы подошли к двери с непонятной надписью. Буквы чем-то напоминали иврит, но я в этих вопросах не специалист, потому что точно утверждать не могу, хотя знаю, что письменность на иврите это стилизованное арабское письмо. Они настолько тесно сплелись, что антисемита от семита отличить трудно, а порой, и невозможно, и поэтому их вражда напоминает отношения между украинцами и русскими или между таджиками и персами.

Мы открыли дверь и вошли в темный зал с рядами сидений, как в кинотеатре. На экране шел какой-то фильм на непонятном языке. Какие-то люди бегали, кричали, дрались на дубинах и саблях, изобретали самострелы и бризантные взрывчатые вещества. Влюблялись, стояли с цветами под балконами любимых женщин и пели песни, подыгрывая себе на музыкальном инструменте в виде лопаты с длинной ручкой и струнами и живых сухожилий каких-то животных, которые истошно визжали или выли при прикосновении к ним. Конечно, вас бы потрогать за обнаженные нервные волокна организма. Эффект этих прикосновений знали только американские индейцы.

Я сидел и начал вроде бы понимать суть происходящего на экране, переживая за того или иного героя, совершенно не представляя, что и к чему. Затем я поймал себя на мысли о том, что все это я проговариваю про себя и понимаю, о чем они говорят. И фильм этот о жизни и истории единого государства, расположенного на всей планете.

Сначала у них было точно так же, как и у нас. Когда-то возникла жизнь, и никто точно не знал, с чего она началась, кто был ее родоначальником. Когда никто и ничего не знает, то кто-то должен придумать правила игры или объединить все существующие правила воедино.

Например, договорились, что что-то одно, вещь, предмет, человек, животное и т.п. будет обозначаться словом один и цифрой один. Два предмета - два и так далее.

Возьмите, к примеру, нас. Некий Чарльз Дарвин взял и сказал, что люди произошли от обезьяны. Типа, у обезьяны закончились бананы. Ей пришлось садить картошку для пропитания. И в процессе трудовой деятельности обезьяна превратилась в человека, в сапиенса. Юмористы сразу начали кричать, что лошадь работает больше обезьяны, а в человека никак не превращается.

Так и в кино том, никто не знал, от кого произошел человек там живущий. Решили, что все люди произошли от пушистого зверька, похожего на нашего тарбагана. Зверек очень любопытен и вследствие своего любопытства он развил свой мозг, начал заниматься умственной деятельностью, создавать орудия труда, выпрямляться, стал прямоходящим, из хорды получился позвоночник, из земляных нор перешел жить в горные пещеры, облысел и стал сам добывать пушистых зверьков для согревания.

Самое удивительное, что и планета их называется Тарбаган. И жители этой планеты называются тарбаганами. А прародители их называются мармотами. Правда, от прародителей своих люди держатся подальше, потому что они являются переносчиками бацилл чумы. В некоторых местах люди с удовольствием едят мармотов и вывели их до такой степени, что мармотов почти не осталось. То есть, планете не грозит восстание мармотов. Не планета обезьян, однако.

Что еще характерно. Все тарбаганы на одно лицо. То есть они, конечно, разные, но все с раскосыми миндалевидными глазами, как монголоиды, и двумя большими передними верхними зубами, характерными для англо-саксов.

В доисторические времена все тарбаганы были разными. Рыжими, черными, белыми и даже в период облысения они имели точно такой же цвет кожи - белый, черный и желтый. Но в процессе смешения получилась одна раса жителей Тарбагана - светло-желтые с раскосыми глазами. Вероятно, что у рыжих тарбаганов были самые мощные гены, раз они стали основой новой общетарбаганской расы.

Я смотрел на тарбаганских мушкетеров, на их балы и дуэли, войны, промышленную революцию, покушения на царей, дворцовые перевороты. Фильм закончился тогда, когда на исходе четвертого года Первой тарбаганской мировой войны произошла демократическая революция, свергнувшая царя и позволившая всем воюющим сторонам создать свои собственные государства.

Одним словом, единый Тарбаган распался на множество мелких государств.

В зале включился свет и все сидящие там пошли к выходу.

 

 

Глава 74

 

- Все поняли? - спросил меня Вульф.

- Конечно, все понятно, у них даже язык такой же, как и у нас, - сказал я.

- Нет, - остудил меня мой спутник, - у них не такой язык, просто вы его выучили, пока мы летели на планету Тарбаган. На выходе вы столкнетесь с тем, что видели в кино.

- На каком выходе? - не понял я.

- На выходе из корабля, - спокойно сказал мой спутник. - Это не просто кинотеатр. Это салон адаптации к условиям планеты Тарбаган. Вы прошли медицинское обследование, вам сделаны все необходимые прививки и введены необходимые лекарства для лечения выявленных заболеваний. Вы успели изучить местный язык, и не будете выделяться среди местных жителей. Добро пожаловать на Тарбаган.

Я с долей удивления смотрел на Вульфа и верил ему, и не верил. У нас к 1917 году Россия была достаточно слаборазвитая страна, а здесь даже космические корабли в виде кинотеатра. Полезное сочетается с приятным, да еще на таком высоком уровне развития.

Мы вышли на улицу, и попали в объятия долговязых девочек с раскосыми глазами и кроличьими зубками во рту.

- Здравствуйте, товарищ! - сказала одна из них мне и нацепила на лацкан куртки белый бант. Такой же бант был нацеплен и на Вульфа.

- Приглашаем всех на митинг, - хором сказали девушки и стали цеплять банты на грудь приехавших с нами людей.

Недалеко от кинотеатра, извините, от корабля, который оказался довольно грандиозным сооружением, стояли маленькие человечки, как бы просыпавшиеся по ошибке из дырявого лукошка. Подойдя к ним, я стал таким же человечком, понимая свою незначительность в мире огромных машин, заполонивших весь мир.

На импровизированной трибуне стоял человек с большими залысинами и, махая одной рукой, кричал в народ лозунги:

- Народ будет спокоен за себя и будет с почтением относиться и к суду, и к правоохранительным органам, если на страже Закона будут стоять СТРАЖИ Закона, а не ПРИСЛУЖНИКИ режима.

СТРАЖИ Закона не позволят ПРИСЛУЖНИКАМ беззаконие возводить в Закон.

Да здравствует народная революция, вся власть Советам народа, никакого доверия Временному правительству!

Человек знал, что он делал. На митинге нельзя говорить большие речи. Их никто не услышит. Нужно сказать пару-тройку общих фраз. Найти врага или виновника произошедшего и призвать на борьбу с ним. Если этого нет, то борьбу лучше и не затевать.

- Вот, Андрей Васильевич, вам предоставляется возможность изменить жизнь этих людей, - сказал Велле Зеге Вульф. - Берите быка за рога. Вы преисполнены либеральными мыслями, верой в счастливое будущее, знаете, как бы все получилось, если бы лидером революции были именно вы. В вашей стране любой готов стать Лениным или Сталиным. Или Брежневым, на худой конец. Надевайте свои белые перчатки и ведите массы к светлому будущему и всеобщему равенству, клеймя позором тех, кто боролся с революцией и был верен сатрапам прошлого. Идите-идите, у вас все получится. Вы грамотны, напористы, умны. Идите на трибуну, призывайте народ к хорошей жизни, сейте разумное и доброе.

Я посмотрел на него и понял, кто он такой. Он никакой не злодей. Он просто провокатор. Он сам не делает зло. Он провоцирует людей на действия. Злой человек делает зло, добрый - добро, но частенько добро оборачивается во зло, а зло в добро. Не зря еще никто не оспорил истину о том, что благими намерениями вымощена дорога в ад.

С другой стороны, если мне представилась возможность самому делать историю, то грех не воспользоваться этой возможностью. Если бы артиллерийский лейтенант Наполеон Бонапарт не хотел стать генералом, он бы не стал им. Но он хотел большего и добился этого. Он был такой же провокатор, как Велле Зеге Вульф. Надо ввязаться в драку, а там посмотрим, что из этого получится.

- Ну, я им сейчас покажу, - храбро подумал я и ринулся к трибуне.

 

 

Глава 75

 

Несмотря на свою стихийность, митинг был прекрасно организован.

Меня перехватили на подходе.

- Вы будете выступать или будете слушать? - спросил меня вежливый молодой человек с блокнотом в руке.

- Конечно, я буду выступать, - самоуверенно сказал я.

- А на какую тему? - готовился записать молодой человек.

- На тему революции, - гордо сказал я и пошел к трибуне.

Через два шага дорогу мне преградил верзила.

- Эй, мигрант, ты куда лезешь? - спросил он. - Здесь митинг для коренного населения. Видишь лозунги - «Мы не мармоты». «Мармоты не мы». «Тарбаган тарбаганцам». Вали отсюда, пока тебе не накостыляли.

Я обошел его стороной и пошел дальше, но путь мне преградил тарбаганский полицейский. Здоровый. Квадратное лицо. За поясом дубина. В руке пучок завязок-застежек вместо наручников. И на руке четка из переливающихся черных кристаллов.

- Таблофейс, - коротко сказал он и протянул руку.

Я понял, что ему нужна взятка и показал, что у меня нет денег, чтобы поделиться с ним.

- Ты что, неграмотный? - зарычал на меня полицейский. - Давай сюда паспорт.

Чего-чего, а паспорта у меня не было. Вот Велле. Подначил идти на митинг, а у меня нет документов. И у меня нет зубов как у кролика, чтобы сойти за местного.

Правильно говорят. Прежде чем прыгнуть в омут, посмотри, есть ли то, за что ты будешь хвататься, если омут окажется слишком глубоким.

Я хотел за счет быстроты своих ног уйти от конфликта с полицией, но подошедший сзади полицейский схватил меня за воротник пиджака и сразу стал бить дубинкой. Затем к нему присоединился и тот, который требовал паспорт.

Изрядно побитого меня оттащили подальше от митинга и бросили на тротуаре.

Митинговый фильтр я не прошел. Если в фильтре есть полицейские, то это проправительственный митинг. Старая схема, взятая от монгольских скотоводов. Когда загорается степь, то ее тушат встречным огнем. Когда начинаются протестные движения, то власть создает свои протестные группы, которые протестуют, но выдвигают достаточно безвредные требования, исполнение которых успокаивает массы. Мол, правительство прислушалось к требованиям трудящихся и облегчило всем жизнь.

Я очнулся от качки. Вернее от покачивания как на огромном судне в море. Меня везли на рикше. Возок покачивался от редких неровностей дороги.

- Дороги у них хорошие, - подумал я. - Значит, дураков мало. Вот они меня и везут в свою тюрьму на перевоспитание. Город у них какой-то чистый экологически. Ни одного автомобиля. Одни велорикши и велосипедисты. Как в Китае или во Вьетнаме. Возможно, что в центре так и должно быть. Весь транспорт на окраины, а в центре должны быть пешеходы и немного велосипедистов.

Мы остановились около какого-то дома и двое мужчин помогли мне выйти из возка и под руки провели к крыльцу в многоэтажном доме. Крыльцо было не одно. Где-то около десятка. Вероятно, отдельные квартиры на первом этаже для господ. А лаобайсины, то есть простой народ, заходят в общие подъезды со стороны двора. Как это по-западному в духе всеобщего равенства.

В прихожей нас встретила симпатичная девушка в белом передничке, который очень шел к ее паре белоснежных зубок. Одним словом, миловидная японочка или китаянка с англосаксонскими зубками.

- Беги за врачом, - приказал девушке хозяин. И она просто упорхнула на улицу.

- А не проще было позвонить врачу? - спросил я.

Мужчины переглянулись между собой и ничего не сказали. Старший из них что-то достал из шкафа и подошел ко мне, держа в руках обыкновенную лупу. Через нее он начал рассматривать мои глаза. Затем передал лупу спутнику и тот начал внимательно рассматривать мои глаза.

- Ну, - сказал хозяин помещения, - я прав или не прав?

- Прав, - согласился с ним гость.

- Вы откуда приехали? - спросил меня хозяин.

- С Земли, - сказал я.

- Мы так и думали, - чуть ли не хором сказали они.

 

 

Глава 76

 

В это время пришел доктор. Люди, доставившие меня сюда, о чем-то долго шептались с ним. Затем доктор подошел ко мне.

- Ну-с, батенька, - сказал доктор, - сейчас мы вас заштопаем и приведем в полный порядок так, что вас мама родная не узнает. Поглядитесь в зеркало, а потом будете сравнивать с тем субъектом, который получится.

Разукрасили меня на совесть. Разбита левая бровь. Под правым глазом расплывался огромный синий, даже фиолетовый синяк. Болела грудь и что-то мешало дышать справа. На левой руке кто-то старательно топтался кованым сапогом.

Похоже, что полицейские везде одинаковы. Дай только добраться до человека. И люди выживают только потому, что их деятельность кто-то, худо-бедно, но контролирует. Не было бы контроля, то вся жизнь превратилась бы в сплошной концлагерь, где все жители это военнопленные, а полицейские сами знаете кто.

Доктор достал из своего бездонного саквояжика какие-то медицинские инструменты и вскоре в области ранений и синяков стало что-то пощипывать.

Затем доктор проверил все мои зубы и приклеил два искусственных зуба, превративших меня в чистокровного тарбаганца.

- Вот и все, - сказал эскулап и стал собирать инструменты. - До свадьбы все заживет, если вас не расстреляют на каком-нибудь митинге.

Я посмотрел на себя в зеркало и удивился. На меня смотрел совершенно другой человек. Разбитой брови не видно, осталась небольшая розовая полоска. Синяков как не бывало. И накладные зубы крепко держатся. Да, уровень медицины у них не в пример нашей. На нашем Западе медицина стремительно развивается, а наша медицина, как обычно, в полной, вернее - в полном загоне.

Хозяин расплатился с доктором и подошел ко мне.

- Телефонов у нас нет, - сказал он. - Их уже давно нет. Они используются только в государственных интересах чиновниками первых четырех классах с обязательной стенографической записью разговора, чтобы не было возможности быстрой связи с областями нашей маленькой империи, оставшейся от Великого Тарбагана. А у нас к вам есть дело. Я - писатель Касым Сладкий, а вот это один очень богатый человек Васса Жаров. Учтите, что мы беспокоимся за свои жизни. Если вы не поймете нас и не примете наше предложение, то ваше тело мы предъявим полиции и скажем, что вы ворвались к нам с оружием в руках. Идет такое предложение?

Я кивнул головой. От таких предложений не отказываются. Посмотрим, что это, а потом будем думать, как нам выпутаться из этой ситуации. И Велле Вульфа рядом нет.

- Сначала вы послушаете нас, а потом мы послушаем вас, - сказал Касым. - Насколько я знаю, в полете вас кратко познакомили с историей Тарбагана. Совсем недавно прошла мировая революция, которая разделила всех нас государственно-административными границами. Все перепуталось на нашей планете. Я считаю, что это хорошо. Отчего у нас должна болеть голова из-за того, что у кого-то и чего-то не хватает? Хотели самостоятельности - будьте самостоятельными. Тарбаганская Федерация, ТФ, где мы с вами сейчас находимся, населена потомками мармотов. Нас девяносто пять процентов. И вот двадцать лет назад в результате случайности, а, вернее, недомыслия первого избранного президента ТФ к власти пришел оказавшийся преданным ему потомок мармотини. А их всего пять процентов от нашего населения. Потом вы сами разберетесь в их отличиях, хотя с первого взгляда можно предположить, что мы все на одно лицо. Как бы не так? Мы все разные. После империи демократия воспринимается как хмельной напиток. Никто не заметил, как пришедший к власти президент ввел понятие управляемой демократии, отменил все выборы и мы поняли, что не имеем никакого влияния на процессы в нашей стране. Эффективный менеджер стал управлять демократией, проводя выборы с заранее известным результатом. Для плюрализма оставили четыре партии, а партия мармотини под названием «Единый Тарбаган» имеет конституционное большинство в парламенте и принимает те законы, которые нужны президенту, находящемуся у власти три срока подряд. Для него установили более длительный срок нахождения у власти, и он автоматически стал пожизненным руководителем, отдав на откуп своим друзьям весь Тарбаган.

Он никого не боится и делает все, что ему заблагорассудится.

То на повозках проверяет качество дороги.

То ловит медведя, дрессирует его и оставляет сидеть в своем кресле, пока он занимается приятными для него делами.

То вдруг принимается устраивать бесчисленное количество спортивных соревнований, чтобы народу не было времени задавать ему вопросы о недостатках в жизни или от чего Федерация превратилась в самое отсталое государство на планете.

Лишь один раз ему нагадала гадалка, что его с престола скинет человек с голубыми глазами, прилетевший с другой планеты. И этого человека ищут повсюду.

Вероятно, полицейский залил себе чем-то глаза и поэтому он тебя просто избил, а не убил.

Так вот, этот человек с другой планеты - ты!

 

 

Глава 77

 

Раз от раза не легче. Похоже, что на мне сошелся клином белый свет. Как в той песне. Куда ни пойдешь, всем ты нужен и все чего-то от тебя ждут.

- А без революции в вашей стране обойтись никак нельзя? - робко спросил я.

- Можно обойтись и без революции, - сказал просто Касым. - У нас императоры так и правили. Добивались власти силой или попадали во власть случайно и становились пожизненными правителями, передавая власть по наследству. Прислужники писали стихи, романы и замазывали все шероховатости в истории восхождения правителя к трону. Получалась красивая сказочка о добром рыцаре, которому власть вручили либо сам Господь Бог, либо добрая фея, сострадающая страдающему народу. И все было хорошо. Но всепланетная империя распалась. Даже в Тарбагане есть своя Конституция и там записано, что правитель не может избираться на трон более двух раз подряд. Так вот, правитель наш после двух сроков выдвинул на выборы дрессированного медведя и народ за него проголосовал. Думали, что это шутка правителя, а все оказалось правдой. И сейчас правитель будет избираться в третий раз по той же Конституции. Ведь записано - два раза подряд, а он подряд пропустил и снова хочет избираться на два раза. А народ уже развращен свободой и Конституцией. Он не может вернуться к империи, а сделать законным образом ничего не может. Парламент избран так, как нужно правителю и все законы принимаются так, как это угодно ему. И, кроме того, ни один закон не будет действовать, пока правитель его не завизирует. И получается, что положение безвыходное. В любой момент могут отменить Конституцию. То ли ее отменит парламент, то ли сам правитель ее отменит. Возьмет, при всех разорвет и ногами потопчет. И нет Конституции. Тогда главные попы начнут готовиться к коронации и передавать власть правителю от Бога. А тут вы приехали. С другой планеты и с голубыми глазами. Ну, как не использовать такой шанс для того, чтобы изменить жизнь в Тарбагане к лучшему?

- Он все лучшие подряды отдал на откуп своим дружкам, а всю законную часть отдал на кормление чиновникам, - сказал Жаров. - Тех, кто ему не нравится, лишил бизнеса и посадил в тюрьму. С помощью полиции забирает лучшие предприятия. Дружки его из-за границы капиталы наши к себе подгребают. Делают неприкосновенный запас. Все золото наше вывозится за границу в банки иностранные. А те начинают свои условия выставлять. Чуть что не так, на золото кладут замок и счета банковские арестовывают. Один беспредел в коммерции. Так что ты нам как раз пришелся. А за деньгой мы не постоим. Ты уж не сомневайся.

- Да вы хоть представляете, что такое революция? - спросил я.

- Не читайте нам лекций, - сказал Касым. - Мы уже видели одну революцию и нам нужно сменить руководство в нашей стране. Поэтому, засучивайте рукава и принимайтесь за дело.

- А вот мне расскажите, что вы понимаете под революцией? - попросил меня Жаров. - Мне вас финансировать, я проведу прикидку, какая революция будет нам по средствам.

- Во-первых, - начал я просвещение - революция это качественное преобразование общества и способ перехода от одной общественно-экономической формации к другой. В результате изменяются производственные отношения в диапазонах социалистического и капиталистического общества. Затем решается комплекс разрушительных и созидательных задач, таких как: взятие власти, слом старой государственной машины, утверждение новой формы собственности на средства производства, создание новой системы управления экономическими и социальными процессами, ликвидация классовых и национальных антагонизмов, развитие демократии или автократии, культурная революция. Для решения этих задач нужна политическая партия. Для агитации и пропаганды, привлечения на свою сторону элиты, среднего класса, военных, пролетариев и крестьян нужны средства массовой информации. И, каждая революция лишь тогда чего-то стоит, если она умеет защищаться. Так говорил самый главный революционер у нас. Значит, нужен новый репрессивный аппарат.

 

 

Глава 78

 

После моих слов наступила тишина. Вероятно, что я копнул слишком глубоко. Революция это не митинги с демонстрациями. Революция - это борьба. То, что видел я в кинохронике, напоминало наш февраль 1917 года. Царя нет, вакханалия, троевластие, я имею в виду и анархию, как третью политическую и военную силу. Пока не пришла настоящая власть, нужно рвать свою родину на части, урвать от нее столько, чтобы хватило лет на пятьдесят безбедной жизни.

В таких условиях к власти может прийти только тот, кто не побоится треснуть оппонента палкой по голове. И меня призвали треснуть по голове нынешнего правителя и взять власть в руки на территории Великого Тарбагана. А они не прикинули, что я могу сделать, взяв власть в свои руки?

Выпустить джинна из бутылки легко, а потом этот джинн может вас загнать в бутылку.

- Огромной революции нам не надо, - задумчиво сказал Касым Сладкий. - Я представляю, какой воцарится хаос от того, что предлагаете вы. Нам хотелось бы, чтобы все изменилось, но изменения эти были самыми минимальными.

- Я согласен с господином писателем, - сказал промышленник Жаров, - нам нужно поменять политику, а не то, как мы живем. Поменяется политика, поменяются налоги и пошлины к вящей пользе государства тарбаганского. Вот так. Вся административная машина готова к переменам. Все ждут только сигнала, чтобы перейти на сторону нового правителя, который обеспечит спокойную жизнь в государстве. А пока они, притупляя бдительность старого правителя, не за совесть, а только за страх показывают свое служебное рвение, уничтожая и репрессируя недовольных нынешним режимом. Точно так же и чиновники создали всеобъемлющую систему коррупции, торпедируя все указы и распоряжения правителя. Сопротивление существует и действует.

- Вы думаете, что они сразу перейдут на нашу сторону? - спросил я своих собеседников.

- Естественно, - сказали они чуть ли не хором, - надо только им показаться и убедить в том, что вы способны победить правителя в поединке на драконах.

- На драконах? - искренне удивился я. - Да их же в природе не существует. Это все сказки о прекрасных принцессах и благородных драконах.

- Это у вас драконов не существует, - обиделся Сладкий, - а у нас они еще есть. Правда, их всего несколько особей, но они есть и ими могут владеть только правители. Вам, как будущему правителю, подготовлен отличный дракон. Пока мы разошлем письма во все провинции, пока получим ответы от наших людей, вы за это время научитесь пользоваться драконом.

- Через какое время вы получите ответы? - спросил я.

- Месяца через три или четыре, - сказал Жаров.

- Чего же так долго? - спросил я. - По электронной почте можно за день всех опросить.

- Нет у нас электронной почты, - остудил меня Касым. - Все это находится пол самым жестким контролем и только в интересах обороны. Оборона это причина, а главное - не дать единому информационному полю и электронным средствам коммуникации объединить народ по интересам. И все машины используются только в интересах государства, а железнодорожное сообщение нарушено, чтобы ограничить связи между провинциями и поставить их в зависимость от центра, который осуществляет все транспортное сообщение. Завтра поедем в место содержания дракона и начнем занятия по подготовке из вас рыцаря-правителя. А сначала вот договор-контракт, что после прихода к власти вы будете осуществлять представительские функции, а всеми делами будет управлять премьер-министр, назначаемый правителем.

Выбирать мне не приходилось. Поставил закорючку и скорчил гримасу, которая вкупе с большими зубами выражала искреннюю радость.

 

 

Глава 79

 

Скажу прямо, что я в свое время начитался книг и насмотрелся фильмов о мудрых драконах, которые на всю жизнь выбирают себе всадника и действуют с ним в интересах хороших людей, сжигая плохих людей вырывающимся из глотки напалмом, поджигаемым пьезоэлектрической зажигалкой в коренном зубе.

Все это дурацкие сказки. Не бывает мыслящих драконов. Не бывает цивилизации лишайников или инфузорий.

Я сразу встал вспоминать, что мне известно о драконах. Меленьких дракончиков, которые умещаются на ладони, я сразу откинул.

Обычные драконы имеют длину от 13 до 40 метров. Высота достигала 15 метров. Размах крыльев до 30 метров.

Вес от 500 кг до 40 тонн.

Одним словом, средний дракон по своим тактико-техническим характеристиками сравним с самолетом АН-74 («бинокль» из-за двух характерно расположенных двигателей над крылом). Длина около тридцати метров, размах крыльев почти тридцать два метра, высота около девяти метров. Вес - девятнадцать тонн.

Если брать по минимальным показателям, то маленький дракон соответствовал самолету Ан-14 длиной чуть более одиннадцати метров, размах крыльев двадцать два метра, высота почти пять метров и вес три с половиной тонны.

Дракон имеет четыре конечности и пару перепончатых крыльев для подъема в воздух самого себя и всадника. Максимальная дальность полета зависит от физического состояния дракона и погодных условий. Надо прямо сказать, что локационные способности у драконов почти не развиты.

Атакует дракон с помощью зубов и когтей и сжигает противника огненным дыханием на расстоянии до 3 метров.

Все драконы долгожители. Никто не знает их возраст и сколько они живут.

Чешуя дракона состоит из кератина, волокнистого белка. У здорового дракона чешуя сияет и лоснится, у больного - тусклая и блеклая.

Чешуя взрослого дракона легко выдерживает удар меча рыцаря.

Драконы классифицируются по цвету чешуи.

Зелёные драконы наиболее распространённые - средних размеров.

Красные драконы крупнее зелёных.

Черные драконы крупные, сильные и быстрые.

Синие драконы крупные и большие, часто агрессивны.

Белые драконы очень редки. Еще более редкий цвет фиолетовый или бриллиантовый.

Всадник на драконе ростом примерно один метр семьдесят или один метр восемьдесят сантиметров и весом около восьмидесяти килограммов. Классический рыцарский меч с длиной лезвия от восьмидесяти до ста сантиметров весит примерно два килограмма.

А сейчас представьте себя сидящим на фюзеляже даже такого маленького самолета как АН-14 с вожжами в одной руке и с мечом в другой. Вот я представил себя таким, и мне стало смешно. При первой же сшибке драконов всадник вылетит из своего кресла-седла и полетит вниз, громко вопя ругательства, потому что парашют в экипировке всадника на драконах не предусмотрен.

Дракон, назначенный мне, как раз относился к породе маленьких и его звали Кассам. Стойло его находилось километрах в сорока от города на отдельном ранчо. Жил он в небольшом ангаре и был привязан толстенными якорными цепями к бетонным блокам, врытым глубоко в землю.

За Кассамом ухаживали десять человек, которые кормили его и убирали за ним продукты пищеварения. А кормился Кассамчик не морковкой и репкой, а мясом. И для того, чтобы прокормить его, нужно иметь очень немалые деньги, примерно такие же, чтобы содержать у себя дома среднемагистральный самолет вместе с экипажем.

На ранчо мы приехали под вечер. Около ангара выстроились девять человек вместе с инструктором. Все по-военному.

После приветствий и поздравления меня с прибытием инструктор что-то сказал на ухо Жарову и тот сразу полез в карман за бумажником.

Я не обратил на это внимания, мало ли какие дела у хозяина и его приказчика. Однако Жаров не стал оставаться на ранчо и уехал в город, несмотря на надвигающуюся ночь.

 

 

Глава 80

 

В доме был накрыт праздничный стол на одиннадцать персон. Все сели. Я в центре стола. Один прибор лишний. На тарелке стакан водки. Накрыт куском черного хлеба.

- Ну, не чокаясь, - сказал инструктор и все выпили. Я в том числе.

- Касатик ты наш, - жалобно сказала стоявшая неподалеку кухарка, погладила меня по голове и ушла на кухню.

- Что за праздник отмечаем? - бодро спросил я.

- Кассам Ваську сожрал, - хмуро сказал один из работников. - Зазевался Васька, на куске мяса поскользнулся и прямо под морду и подкатился, а тот возьми его и как сосиску без хлеба и сожри.

- Ты чего язык распустил, - напустился инструктор на работника, - ты чего господина хорошего запугиваешь? Революция без жертв не бывает, а Васька с перепою окочурился. Сердце не выдержало. Вот стакан водки ему налили на опохмел. Не пригодилось. Давайте, еще по одной накатим и спать пойдем.

Я долго не мог заснуть в отведенной мне комнате. Донимала резкая вонь, идущая из ангара и какие-то дикие крики, которые раза три будили меня среди ночи.

С утра меня повели знакомиться с Кассамом.

Представьте себе живой самолет со свирепой мордой и хлопающий огромными крыльями. Огня из себя он не выпускал, зато дыхание его было настолько зловонным, что напоминало запах какого-то скотомогильника, где закапывают павших животных.

Когда вошел инструктор, Кассам присел на задние лапы и зашипел.

- Вишь, боится, значит уважает, - сказал мне инструктор и махнул палкой с присоединенным к нему электрическим кабелем. - Лежать, - рявкнул инструктор и махнул палкой.

Кассам зашипел и распластался на бетонном полу ангара.

- Пошли, - сказал мне инструктор, отключил от палки кабель и надел какой-то ранец, к которому с помощью кабеля подключил свою палку. - В ранце аккумулятор и умформер, преобразующий постоянный ток в переменный, но более высокого напряжения. Дракона нужно стимулировать разрядами тока, если он делает что-то не так. Тогда эта зверюга начинает слушаться. А безоружного человека дракон слопает как семечки.

- А у дракона нет телепатической связи с всадником? - спросил я. - Они разве не друзья на всю жизнь?

- Это все сказки, - ухмыльнулся мой наставник. - Все дело в первой сигнальной системе. Зажгли лампочку - закапала слюна. Как водка - налил стакан и сразу смотришь, чем же закусить. Это у нас, у высокоразвитых – у sapiens. А эти только палку и понимают. Пробовали мы с ним лаской и прочими приемами, никакого толку. Сколько дракона хлебом не корми, он в тебе видит только мясную закуску. Все морги и скотобазы на нас работают. Жрет-то скотина в три горла. По документам у Кассама другое имя - Революция. Но Кассам имя звучное, легко выговаривается и зверем лучше понимается. Сейчас полетим, держись крепче за поручень, что перед тобой на седле. Ноги держи в стременах. И ремень привяжи к поручню. Упадешь, он тебя как червячка на лету подхватит. Еще одно. Видишь, я вожжи к ранцу подключил. Вожжи тоже электрические. Сейчас я разверну ветродвигатель, чтобы на лету подзаряжать аккумуляторы. Как только он почувствует, что электричества нет, то тут нам конец придет. Он же змей и нас слопает с пребольшим удовольствием, а потом его придется сбивать зенитными пушками. Их и так всего два экземпляра осталось.

Я слушал инструктора и неприятное чувство то ли страха, то ли предстоящей мерзости мурашками ползло по моему телу, превращаясь то в изморозь, то в нестерпимый жар и зуд в тех местах, до которых трудно дотянуться. И я не понял, чего два экземпляра осталось, зенитных пушек или драконов.

- А разве нельзя управлять им при помощи рыцарского меча? - спросил я.

- Ножичком? - засмеялся инструктор. - Ему этот ножичек только для маникюрных целей, фолликулы на когтях поправлять. Длина меча один метр, а у дракона размах крыльев под тридцать метров. Вся схватка только между драконами, кто быстрее сшибет всадника. Либо своего, либо чужого. У всадника одна судьба - либо разбиться в лепешку о землю, либо сожрут его прямо в воздухе. Поэтому тебя кухарка заранее и погладила по голове как покойника. Останешься в седле, будешь головы отрывать тем, кто тебя в это седло посадил. А пока учись этому делу настоящим образом. Это для тебя нужно. Я как-нибудь и выживу, а вот тебе трудно придется.

Кассам вышел из ангара и расправил крылья. Махина. Мне кажется, что и летчики транспортной авиации перед взлетом мысленно крестятся и не знают, взлетит или не взлетит в воздух громадина, в которой они выглядят как муравьи на спине огромного слона.

 

 

Глава 81

 

На улице Кассам покрутил головой, как бы привыкая к солнечному свету, затем сделал десяток больших шагов и взмыл в небо.

Телячьи восторги от первого полета на драконе оставьте девочкам и мальчикам пубертатного возраста, которые еще ничего не представляют в жизни, но уже разок потрахались и считают себя знатоками современной жизни. Эти недоросли при столкновении с жизнью, как правило, сдуваются как презервативы, использованные в виде праздничных шариков.

Мне сразу вспомнился фильм времен «холодной войны», когда командиру американского бомбардировщика B-52 дали команду бомбить СССР. В связи с тем, что атомная бомба долго не использовалась, то электрооборудование в бомбоотсеке испортилось и стало искрить. И командир самолета в ковбойской шляпе стал исправлять неисправность, как вдруг створки бомбоотсека открылись и майор на своей атомной бомбе полетел вниз, крича проклятия и ругательства по адресу тех, кто послал его в этот полет. Так вот, у меня было состояние американского майора, летящего вниз на атомной бомбе.

Кассам летит сам по себе, то есть туда, куда ему вздумается. Нет никакого «сахэйлу», которая бы устанавливала связь между драконом и всадником. Инструктор его немного подправляет электровожжами. Ветер дует. Облака выжимают на нас воду. Крылья у дракона становятся мокрыми, и он с трудом машет ими, стремительно теряя высоту. Так он произведет «жесткую» посадку, мы вывалимся из седел, а дракончик склюет нас как откуда-то взявшихся крупных червячков. Поворачиваем дракона в сторону ангара. Посадка. Загоняем Кассама в ангар и служители заковывают его в цепь.

Я с трудом разжал пальцы и слез с седла на приставленную лестницу и на пол. Дракон рыкнул на меня и обдал зловонным запахом. Никогда не поверю, чтобы сероводород от разложения в желудке мясных продуктов различных сортов мог самовозгораться на воздухе и сжигать все живое. Если бы это было возможно, то тогда туалеты были бы самыми опасными местами на планете, сразу после вулканов. Бросил окурок в очко и сразу маленький атомный взрывчик.

Я шел в отведенное мне помещение с твердой мыслью о том, что плевал я на их революцию и пусть они делают со мной чего угодно, но больше я ни на шаг не подойду к этому Кассаму. Пусть промышленник Жаров на нем летает.

- Погода сегодня нелетная, - сказал подошедший инструктор, - а так драконы летают вполне неплохо. Пробовали мы делать кабину для всадника, но кабины все время сваливались и всадники погибали. Когда Кассам чувствует, что с двух сторон прикреплены тюки с доппайком, а у всадника есть пика-вилка, он более послушен и ласков. Завтра я это покажу, а потом будете летать сами, пусть дракон привыкает.

- А что такое доппаек? - спросил я.

- Долго объяснять, - сказал инструктор, - пойдемте, покажу.

Мы вместе зашли в подсобное помещение, в котором было холодно, и мне показали два фанерных ящика с дырками. Заглянув в один, я сразу отшатнулся от него. В ящике лежали обрубки человеческих тел и куски животных.

- А вот и пика с крючьями, - сказал инструктор, показывая длинное копье со скобой где-то в средине древка. - Втыкаем в кусок мяса. Крюк не дает ему свалиться с острия. Протягиваем мясо Кассаму и нажимаем на скобу, чтобы Касасам мог снять мясо. На каждые пятьдесят километров полета нужен кусок мяса, чтобы дракон был сыт и не отвлекался от того, что ему нужно делать.

- А что ему нужно делать? - спросил я.

- У него основная работа, - сказал инструктор, - сбить дракона противника, убить его, а затем сожрать всадника и дракона.

- А нельзя ли просто устроить бой двух драконов? - спросил я.

- В принципе, можно, - сказал мой наставник, - но тогда какой это будет поединок за место правителя?

- Хорошо, - сказал я, - а как победителю спастись от Кассама?

- Нужно уйти потихоньку, пока дракон жрет поверженных врагов, - улыбнулся инструктор.

 

 

Глава 82

 

Вечером приехал курьер от Жарова с письмом, в котором сообщалось о необходимости моего срочного приезда.

Слава Богу, что я уеду из этого ужасного места и от этого ужасного животного.

Курьера сопровождали два правительственных солдата. Они сопровождали и меня к работодателю Жарову.

Еще интереснее выглядела моя встреча с промышленником.

Он был в сопровождении двух солдат, и я был под такой же охраной.

- Что случилось? - спросил я.

- Тебя вызывает сам Правитель, - сказал Жаров.

- Откуда он обо мне знает, - спросил я, - и зачем охрана у меня и у вас?

- Это все твоя охрана, - хмуро ответил промышленник, - они следят за тем, чтобы я тебя не убил, потому что если с твоей головы упадет хоть один волос, то мне и Касыму Сладкому просто перережут горло. Вот он, - повернулся Жаров к офицеру, - забирайте. Жив и здоров, ничего с ним не сделалось.

- Прошу, - сказал офицер, и мы вышли на улицу, где нас поджидал экипаж типа дилижанса, на котором я приехал с фермы. Я все пытался выяснить, в чем причина столь высокого вызова меня, но офицер молчал и только подносил указательный палец к губам, как бы говоря, что говорить то ли запрещено, то ли нас прослушивают.

Через полчаса мы остановились у дворца. Дворец был серый и издалека чем-то напоминал Собор Парижской богоматери с неисчислимым количеством башенок и стрел. Как потом я узнал, в каждой башенке были апартаменты придворных чинов.

Скороход с большой палкой в руках повел меня по анфиладе коридоров к лифту. Лифт оказался ручным. Слуги крутили ручку, и система шестерен и тросов поднимала кабину на нужный этаж. Странное дело. У них везде электричество, а все делается по старинке.

На четвертый этаж мы поднимались довольно долго. Я хотел сесть в бархатное кресло, но скороход сделал испуганное лицо и замахал руками.

Наконец, лифт остановился. Мы снова пошли по коридорам и через небольшую дверь попали в огромную залу, где находилось около сотни людей, одетых в разноцветные одежды. Они ходили по зале, собирались в группки и снова распадались на единицы, кучкуясь где-то в другой стороне зала. От их разговоров создавался непрерывный шум, который начал магически воздействовать на меня, создавая некую торжественность моего нахождения на государственном Олимпе и сопричастность с его управлением.

Это была приемная. Во все времена приемные должны были поражать людей роскошью или сковывать своим аскетизмом, показывая, насколько никчемна личность, считавшая себя каким-то пупком там, где он проводит основную часть своего времени.

На пороге отделанной золотом двери появился гофмаршал с жезлом, украшенным фигуркой дракона с распростертыми в сторону крыльями. Стукнув жезлом по полу, придворный громко произнес:

- Северцев Андрей Васильевич!

Внезапно приемная зала замолкла, а от двери прямо ко мне образовался живой коридор из любопытных лиц, не понимающих, почему какому-то чужаку в непонятной одежде оказана такая почесть, какая оказывается принцам крови и руководителям союзных государств.

Я прошел по коридору и вошел в огромный кабинет, украшенный портретом вельможи в военной форме, личность которого мне почему-то показалась знакомой.

- Чего стоишь? - раздался знакомый голос от огромного двухтумбового письменного стола. - Проходи, садись, сейчас мы это дело вспрыснем немного.

Я смотрел на говорящего и не верил своим глазам. В костюме с золотыми блестками и с такими же золотыми блестками в редких светло-шатеновых волосах стоял мой однокашник по пограничному училищу Гера Пэ с подпольной кличкой ЖоПэ из-за имени Жора, которое трансформируется в звучное имя победителя.

Представьте себе, если бы грозного маршала, левой рукой бросавшего в атаку на пулеметы сотни тысяч солдат, звали бы просто ЖЖ - Жора Жуков? Да его бы в том же 1941 году разжаловали в полковники, а войну он закончил бы капитаном в пехотном училище где-нибудь в Ташкентской области. А тут надо же, Георгий! И не просто ЖоПэ, а полновластный правитель Великого Тарбагана Георгий Первый. Вот тебе белка и свисток. Или, как в там, в старой побасенке говорится?

- Ты чего столбом встал? - спросил Гера. - Иди сюда и не пяль на меня глаза, у нас есть время поговорить.

 

 

Глава 83

 

Я уже не привык ничему удивляться. На мою долю выпало столько приключений, что их хватит не на одну человеческую жизнь. Но чтобы в далеком космосе встретить однокашника по училищу, это уже, как говорится, полный перебор.

Я подошел к Гере, потрогал его за одежду, потряс руку и сильно сжал двумя пальцами мягкое место между большим указательным пальцем.

- Ты чего, совсем охренел со своими шуточками? - закричал Гера так же, как он кричал и в училище, когда я показывал ему болевые точки на теле человека.

На крик выбежала охрана с автоматами наготове, но правитель отправил их обратно.

- Тот я, тот, - сказал он мне, - садись вот в то кресло и расслабляйся. Никто сюда не войдет, и никто не будет мешать нам. Ты еще не пил местное пойло? И не пей. Я тут наладил производство коньяка по собственному рецепту. Качество что надо и наутро голова совершенно не болит, а так бы давно уже окочурился от этих пьянок по поводу и без повода и различных приемов по тем же поводам. Ставлю обыкновенную брагу из воды, сахара и дрожжей. Две недели брожения, потом двойная перегонка. Спирт - чистая слеза Богородицы. Затем кора местного дуба, чуть-чуть сахара, ванили, гвоздики и немного чая. Все это в закрытую посуду и в темное место. Ежедневное встряхивание и перемешивание. Можно употреблять через месяц, но чем дольше выдержка, тем выше качество. А сейчас - за встречу, - и он поднял рюмку с янтарным напитком, переливающимся в гранях хрусталя.

Коньяк был отменным. Я даже потом понюхал рюмку. Аромат потрясающий. Все-таки специфика тарбаганских растений есть.

- Давай я сначала расскажу о себе, а потом ты мне расскажешь о себе, а затем мы сравним наши данные, - засмеялся Гера, - потому что мы с тобой оказались завязаны в одну историю.

Так вот, как ты наверное знаешь, служба у меня шла ни шатко, ни валко. Попал в Особый отдел, а оттуда как из группы переводчиков направили в 105-й погранполк в Берлине. Там я побыл немного, и бросили меня в разведку. Разведкой это назвать трудно. Выявляли устремления противника к нашим войскам. Все пытались переплюнуть службу внешней разведки, а она смотрела на нас как на пацанов, которые взялись не за свое дело. Да так оно и было. Сам помнишь, как выводили войска из Германии. Бежали, а не выводили. А потом и партию прихлопнули. Демократы пришли, хотели начинать люстрацию, ну, и мне пришлось уйти майором. Пошел на гражданку. Спасибо добрым людям, устроили на курсы в университет, а там я почувствовал, что наш преподаватель может стать великим человеком в демократическом движении.

Расписал я ему механизм действий, говорю, что буду помогать ему и сшибать с дороги тех, кто нам будет мешать. И вот тут-то появился Он.

- Вульф? - быстро спросил я.

- Он самый, - подтвердил Гера. - Гутен таг, - говорит, - мистер Пэ. Вы мне дорожку хотите перебежать и моего клиента себе захватить. Давайте договариваться. Я вам своего клиента, а вы мне окажете одолжение, после которого можете располагать собой по своему усмотрению. Как такое предложение?

- Согласен, - говорю, - только не мешай мне место в этой жизни занять.

- Никс проблем, - сказал Вульф и ушел.

И вот представь себе, что я повел своего преподавателя по жизни в лабиринтах демократии. Он юристом был. Язык подвешен, наглости не занимать. Сначала в местные депутаты, потом в партию власти, в депутаты союзные, а потом губернатором крупнейшего региона. И я с ним в качестве заместителя. И тут снова появился Вульф.

- Пойдем, - говорит, - услугу окажешь и вернешься. Никто твоего отсутствия не заметит. И вообще, время своего возвращения будешь выбирать сам.

И что мне делать? Тут открываются невиданные перспективы и вдруг все это бросить. Вульф, жук еще тот, подкинул мне одно дьявольски выгодное дельце. Мы его обстряпали быстро, а тут депутаты заволновались. Стали свое расследование проводить. У нас все правоохранительные органы в руках власти и власть защищают, но все равно неприятно. Вообщем, согласился я пойти с Велле Вульфом и оказать ему услугу.

Прилетели сюда. По пути выучил тарбаганский язык, у нас с тобой даже акценты одинаковые, столичные. Привели меня к правителю. Старичок уже. Попивал местную водочку, окружил себя родственниками, развел семейственность как любой император, а тут надо в схватке драться с новым кандидатом в правители. Вот меня и привели к нему, чтобы я дрался вместо него, а он потом бы руководил страной через меня.

Поганое это дело драконизм. Ты уже и без меня знаешь. Стал я своего дракона мордовать и держать его впроголодь, а сам соорудил стрелялку двуствольную, которая дракона сразу в сердце поражает и крепится сверху, сразу за седлом. Если у дракона сердце в правой стороне, то и там его ствол достанет. Почувствовал это дракон и стал как шелковый. Подчинялся мне как собака.

Привязал я себя к седлу и полетел на бой. Сшиблись два дракона, и вылетел мой соперник из седла. Тут ему и конец пришел, а его дракон сам сдался, не стал драться. Так что в конюшне у правителя два дракона.

Как победителя объявили меня правителем. Два года я был марионеткой в семье прошлого правителя, но окреп. Семью разогнал. Кого в тюрьму, кого за границу. Правителя похоронил с почестями, даже памятник ему на главном кладбище отгрохал, чтобы авторитет правителей поддержать.

Главное богатство на Тарбагане - ваниль. Цветок такой невзрачный, как у гороха и растет так же стручками, только стручки тоненькие и длинные. А на горох он похож тем, что растет на деревьях как лианы, все опутает в лесу и не проехать, и не пройти.

 

 

Глава 84

 

- Какое же богатство эта ваниль? - не понял я. - Уж лучше перец с помидорами. Из них делать кетчуп и поставлять во все страны.

- Я тоже так же думал, - согласился Георгий, - да только все оказалось сложнее. Ваниль подавляет агрессию человека и способствует интеллектуальному развитию людей. И она растет только у нас. Ее пытались разводить в других регионах, но она нигде не растет. Не растет и все. Мы, как Россия с газом и прочими богатствами. Все точат на нас зуб и стараются стать хозяевами ванили.

Синтетическая ваниль дает вкус, но увеличивается агрессия людей, они свергают правителей, начинают войны с соседями и превращаются в нормальных людей, почуяв запах натуральной ванили. Ты знаешь, как делают ванильный сахар? Очень просто. Рядом с сахаром кладут ванильные палочки, и сахар становится ванильным. Так и люди, нюхающие ваниль и потребляющие ее в пище становятся ванильными, то есть неагрессивными.

- Насколько я помню из ботаники, ваниль относится к семейству орхидных, то есть орхидей. По легендам, орхидея бывает опасна для человека, - сказал я. - Огромные цветы опьяняют человека и растворяют его в своем соке. От этого орхидея становится более красивой, а запах более изысканным.

Георгий посмотрел на меня и ничего не сказал. Затем он встал, походил по зале, поцокивая подковками сапог на венском каблуке.

- Ты влез в самую большую тайну Тарбагана, сам того не подозревая, - сказал он и подошел вплотную ко мне. - Тебе придется выбирать, либо быть моим преемником, либо тебя придется убить, чтобы тайна не выплыла наружу.

- Какая тайна? - не понял я. - Я еще не влез ни в какие тайны, кроме той, что меня учили быть погонщиком дракона.

Оглянувшись по сторонам, Георгий сказал шепотом:

- Ты разгадал тайну выращивания ванили и если ее узнают, то мы лишимся монополии на ее производство и станем одним из захиревших государств Тарбагана.

- В чем же эта тайна? - не понял я.

- Тайна в том, - сказал мой однокашник, - что центральный корень кормится человеческой плотью и при соблюдении этого условия она сможет расти в любом месте.

- Но это же старые сказки и легенды, - запротестовал я.

- Для кого сказки, а для нас реальность, - возразил Георгий. - В корнях центральной лианы построена камера для особо опасного преступника, осужденного на пожизненное заключение. Так вот, через год пребывания в камере преступник исчезает. До сих пор никто не знает, куда он исчезает. Мы говорим, что злодей сбежал. Наказываем охрану и даем другим преступникам шанс сбежать из-под самой строгой охраны. У нас очередь на заключение в эту камеру. И эта тайна передается от правителя к правителю. И тут прибываешь ты с зубами как у кролика и сходу выдаешь эту тайну. И что мне с тобой делать?

- А чего со мной делать? - переспросил я. - Ничего со мной делать не надо. Пойду на космодром и улечу домой.

- На космодром? - засмеялся Гера. - Нет никакого космодрома. Есть таинственный проводник, который знает, где пересадочная станция между мирами и провожает туда. Я бы давно смыканул отсюда, да видишь, приходится страной править. Честно говоря, домой мне уже не хочется. Власть это как сильный наркотик. Один раз дорвался до власти и уже не хочется ее никому отдавать. Любым путем нужно удержать власть. Я ведь собирался с тобой сражаться, а потом, когда узнал, кто мой соперник, то подумал, а зачем нам с тобой копья ломать? По тарбаганской конституции правитель должен меняться каждые четыре года. А я при помощи парламента поменял этот срок на шесть лет. Я сам парламент подбирал, почти все преданы мне душой и телом, но вот есть здесь традиция, что правитель продлевает срок своего правления только после поединка. И никто эту традицию менять не будет. Но я ведь юрист, - гордо сказал Георгий, - ты чего кривишься? Ну, не в университете я эту специальность получил, а в пограничном училище и только по одному разделу - по делам о нарушениях государственной границы, но все равно юридические навыки есть. Так вот, поединки я отменять не буду. Но они не учитывают того, что по кодексу поединков, результатом разборок может являться смерть одного из поединщиков, а может еще быть примирение сторон. Примирение! То есть, поединок состоялся, закончился примирением сторон, одна из сторон сняла свое стремление стать новым правителем. Улавливаешь идею? Вижу, что улавливаешь, но мне нужен соперник, которому я могу доверять. А кроме тебя мне довериться здесь некому. Здесь первая доблесть - сунуть нож под ребро ближнему, чтобы занять его место. Это хорошо, что ты прилетел. Если хочешь поправить, то я тебе на шесть лет уступлю это место, потом вернешь мне его обратно. Ну, как, кореш, по рукам? - и Георгий протянул мне руку.

Выбирать было не из чего. Не к дракону же возвращаться, и я пожал протянутую руку.

- А твоего дракона мы заберем себе, будут одновременно истребители и бомбардировщики, - сказал Георгий и засмеялся.

 

 

Глава 85

 

Исходя из принципов гуманизма, промышленник Жаров остался и дальше промышленником, а вот писатель Касым Сладкий был приближен к правителю для прославления его деяний и написания эпохального романа «Отец».

Я был громогласно утвержден новым поединщиком для занятия места правителя в случае победы. Основным условием участия в поединке должно быть наличие дракона. Один дракон был у оппозиции и два дракона у правителя. Сейчас все три дракона находились в одной конюшне, а новый поединщик с удобствами устроился в правительском дворце.

Народ и парламент чувствовали себя обманутыми, но ничего поделать не могли. Формально ничего не нарушено. У меня есть дракон? Есть. Значит, я могу участвовать в поединке. Для кого-то есть разница, где я буду жить? Нет. Поэтому я и живу во дворце правителя.

Все-таки, сильная штука эта юриспруденция. Хотя мы и липовые юристы, но уж в казуистике законников поднаторели, живя в обществе, в котором прав тот, у кого больше прав, хотя по Конституции написано, что у всех одинаковые права. Во, как закручено.

Раз в неделю мы по очереди устраивали шоу для народа, отвечая на все злободневные вопросы и поддерживая основную интригу - кто будет основным правителем.

Когда люди не дают определенного ответа, то всегда нужно ожидать какой-то подвох или откровенный мухлеж. Третьего не дано. Это вам любой юрист скажет.

Все шло, как в голливудском фильме с рабочим названием «Страна ждала, ждала героя».

Наконец, наступил день поединка. На огромном поле за городом собралось несметное количество людей. Все хотели поглазеть на то, чей дракон окажется сильнее и послушать, как хрустят косточки соперника в зубах ужасного дракона.

Где-то к обеду под звуки духового оркестра на поляну приземлился дракон действующего правителя. Жора на своем драконе проехался вдоль людских рядов, успевая отдернуть пасть дракона, пытавшегося кому-то откусить любопытную голову. Наконец, минут через десять приземлился и я на своем Кассаме.

Толпа замерла. Герольд объявил о поединке, мы развернули драконов и полетели в разные стороны. Спектакль воздушного боя был нами отрепетирован теоретически, но на природе это выглядело откровенным побоищем, когда драконы сцеплялись в воздухе и камнем падали вниз, расцепляясь почти у земли и взмывая в воздух на мощных крыльях.

Честно говоря, после этого поединка я начал уважать производителей подгузников для взрослых. Если кому-то это смешно, то я доберусь до него и привяжу к седлу Кассама, шепнув дракону, чтобы тот доставил удовольствие смешливому человеку.

Полетав минут тридцать, мы приземлились на поляну и правитель, взяв в руки микрофон, объявил, что поединок не выявил явного победителя и поединщики решили завершить бой примирением. Это же подтвердил и я.

Герольд произнес отрепетированную речь о том, что раз поединок не выявил победителя, то победителем считается действующий правитель, а проигравшим являюсь я и как человек, стремившийся нарушить основы государственного устройства Великого Тарбагана, считаюсь осужденным пожизненно.

Стражники сразу подхватили меня под руки и куда-то поволокли. Обернувшийся ко мне ЖоПэ развел руки в стороны и ухмыльнулся, мол, извини, старик, это не я, это порядки у них такие дурацкие.

Что ж, это от него можно было ожидать. Всегда был в составе самого передового отряда партии, запятнавшего себя репрессиями против российской армии, он и на Тарбагане остался тем же, кем был до этого.

- Смейся, смейся, - думал я про себя, - хорошо смеется тот, кто смеется крайний. Да и я-то хорош. Все время попадаю в какие-нибудь истории. А эта история, возможно, будет самой последней. Ну да, зарекался кувшин за водой ходить к колодцу. Как говорится, сначала нужно упасть в яму, чтобы из нее можно было выбраться.

Моя тюрьма размещалась в самом центре ванильной плантации. Тюрьмой это назвать трудно. Просто камера, вкопанная в основание ванильного дерева, вьющегося по массивному деревянному столбу. Если искать аналог с нашими земными тюремными заведениями, то это обыкновенный среднеазиатский зиндан.

Меня передали с рук на руки молчаливому тюремщику. Молчком. Никто никому ничего не сказал. Никаких бумаг на меня. Мой смотритель открыл массивный бетонный люк и показал пальцем на вход.

Я полез и нащупал вбитые в стену железные скобы. Как только моя голова скрылась в проеме, крышку закрыли и я оказался в полной темноте.

Я насчитал пять скоб, шестой скобы под ногами не было. На руках я спустился ниже, ожидая, что другие скобы будут ниже, но ничего не нащупал. Какова глубина ямы, я даже не представлял, но, мысленно перекрестившись, я разжал руки и приготовился к падению в глубокий колодец. Но я падал недалеко. Метров пять, не больше, больно стукнувшись ногами о бетонный пол.

Мысленно сопоставив расстояния, я прикинул, что даже при самом большом желании я не смогу допрыгнуть до последней скобы.

Несмотря на трагичность ситуации, сразу вспомнился старый офицерский анекдот. Одного лейтенанта везли на вертолете на дальнюю заставу, на которую его назначили заместителем по политической части. Подлетев к заставе, летчик опустился до высоты пятьсот метров, а борттехник открыл дверь и говорит:

- Прилетели, товарищ лейтенант, прыгайте.

- Да вы что, - взмолился лейтенант, - снизьтесь хоть до десяти метров.

- Ладно, - сказал пилот, - метров до трехсот снижусь, а ниже не могу, извини - инструкция, с земли люди начинают запрыгивать.

Нервно хихикнув про себя, я начал наощупь обследовать свое жилище.

 

 

Глава 86

 

В результате инвентаризации было установлено, что зиндан представляет собой комнату размером три на три метра. Высота, как я понял, более пяти метров. Объем для одного человека достаточный. В одном углу бетонный топчан без каких либо матрацев и тюфяков, и все. Окон нет. Сплошная темнота.

В темноте люди долго не живут. Прекращается фотосинтез и люди, как и растения в темноте погибают или существуют на молекулярном уровне.

До моего отправления в вояжи в стране нашей решили отменить переход на летнее и зимнее время и вместо постоянного зимнего времени народу дали на зиму летнее время. В десять утра еще темно и сразу народ стал хиреть. Увеличилась раздражительность и сопутствующие им заболевания.

У меня не зимнее и летнее время, а постоянное зимнее и темное время. Правда, всюду сильный запах ванили. От ванили мне совсем не хотелось ни есть, ни пить.

Я лежал на топчане и думал, что мне нужно предпринимать для своего выживания. Ничего на ум шло. Отвлекал какой-то посторонний шум, шедший в стороне от топчана. Шум напоминал журчание ручья, но где это ручей мог быть?

Я встал на колени и стал исследовать осклизлый пол. Приятного мало. Сначала я вытирал грязные руки о штаны, но штаны стали влажными и я прекратил это делать.

Мне казалось, что вода журчит где-то вдоль стены и совсем рядом. Улегшись на пол, я приложил ухо к стене и явственно услышал слабое журчание воды.  

Пальцем я стал обследовать место стыка стены и пола, проверяя каждый миллиметр моего скромного жилища. Вдруг от бетонной стены в самом низу отвалился маленький кусочек, и я стал явственно слышать звук журчащей воды. Царапая ногтями, я расширил отверстие, и мой палец коснулся холодной воды. Я стал мочить палец и облизывать его, постепенно утоляя жажду. От нее я не умру. Я умру от голода.

Кусочком бетона, а, вернее, камнем-голышом, слабо державшемся в цементе, я простукивал стены, отыскивая пустоты. Во время одного из ударов камень развалился на две половинки и у меня получилось два скребка, которыми я расширил доступ к воде.

Сейчас я смог смачивать уже три пальца и поить себя вволю. Кот лакает языком и напивается. И я макаю в ручеек три пальца и тоже напиваюсь.

Затем я стал исследовать стену ниже по течению ручья. Цель естественная. Нужно найти выход естественным выделениям человека. Пусть те, кто посадил меня сюда, чувствуют в своем кофе или в борще непередаваемый аромат узника, посаженного в темный бетонный ящик.

Вода поддерживала меня, но голод делал слабым. Я продолжал обследование моего узилища, но ничего такого, что бы шевелилось и что могло быть съедобным, я не находил.

Однажды, во время отдыха, ночного ли, дневного ли, потому что я потерял ориентировку во времени, я увидел две зеленые светящиеся точки в стене, под которой бежал ручеек.

Я закрыл глаза и полежал так несколько минут. Снова открыв глаза, я не увидел никакого свечения или светящихся точек.

- Галлюцинации перед голодным обмороком, - подумал я и мое сознание действительно отключилось.

Я не знаю, сколько времени провел без сознания, но мое возвращение в этот мир не было отмечено чем-то значительным. Такое ощущение, что меня только что посадили в этот зиндан.

Я стал вспоминать, что я делал, что у меня есть. Я проверил отверстие с источником воды и отверстие - отхожее место. Затем я вспомнил, что вроде бы видел светящиеся точки над водой, и стал медленно ощупывать руками стену.

Слепые люди, потеряв функцию зрения, начинают осязать мир при помощи других органов чувств. Так и у меня при нахождении в темноте обострился слух и чувствительность кончиков пальцев.

Мне иногда чудились чьи-то шаги и голоса за стеной, а кончики пальцев нащупали два кружочка в стене на уровне моих глаз. Стена была абсолютно ровной, но пальцы вынужденно слепого все время чувствовали как бы отверстия в стене, закрытые плотно прилегающей каменной пробкой.

Любой заточенный в тюрьме пытается найти себе щелочку на свободу. Иногда это становится навязчивой идеей и человек сходит с ума. Я не хотел быть сумасшедшим и перестал проверять сделанные мною «находки».

Во время обследования бетонного выступа, который служил для меня топчаном, я нашел вылезший наружу корешок какого-то растения. Немного покусав его, я сразу определил - это был корень ванили.

Делать нечего. Пришлось жевать этот корень.

 

 

Глава 87

 

Ароматерапевты утверждают, что запах ванили способствует подавлению чувства голода и они в чем-то правы.

Я жевал корешок и чувствовал, что чувство голода отступает, а мои мышцы получают живительные соки и снова делаются упругими.

Не думайте, что я жевал чистую ваниль. Ваниль получают из плодов лианной орхидеи - длинных зеленоватых стручков. Но и они проходят длительную обработку в виде ферментации и высокотемпературное воздействие, чтобы получились «ванильные палочки», являющиеся тарбаганской валютой и самым ценным в этой стране продуктом.

Найденный корешок я быстро сжевал и стал искать еще, но ничего не находил. Я стал подпрыгивать, чтобы обследовать стену выше моего роста и мне казалось, что кончиками пальцев я касаюсь других корешков, которые намного толще и сочнее того, что я нашел и съел. Но я отдавал себе отчет в том, что это могла быть осязательная галлюцинация и не стоит зацикливаться на этом вопросе.

Внезапно я поймал себя на мысли о том, что не использую для обследования стен возможности своего топчана, который сделан специально для того, чтобы в случае возможного наводнения узник не покончил с собой путем утопления, а цеплялся за свою жалкую жизнь, сидя на голом топчане.

Топчан был высотой примерно один метр и шириной метра полтора. Так что прыгать на нем можно, но осторожно. Не хватало мне того, чтобы я свалился с него и сломал себе конечности. Тогда я, конечно, буду реальным кандидатом на тот свет.

Я встал на топчан, прижался всем телом к стене и подпрыгнул. Раз. Второй. Третий и вдруг моя рука ударилась обо что-то напоминающее перекладину. Сердце мое заколотилось как перед первым свиданием с девушкой, и я прыгнул еще раз.

Моя рука ударилась обо что-то твердое, и я ухватился за толстый корень, не менее пяти сантиметров толщиной.

Я не верил своим ощущениям, но держал в руках толстый корень. Подтягиваясь на корне и ступая ногами по стене, я приподнялся и уселся на него. Слабый запах ванили говорил сам за себя. Еще выше я нащупал несколько корней и по ним взобрался до самого потолка.

Получается, что под самым потолком были корни ванильного дерева, причем мощные корни, стремящиеся уцепиться за что-то, хотя бы друг за друга, переплетаясь в причудливую сеть.

Я сидел на корне как на ветке дерева и жевал свежеоторванный отросток корня. Я был спасен. Ваниль не даст мне пропасть.

Первую ночь я спал на лианах как бедняга Маугли. А почему Маугли бедняга? Он был по-своему счастлив в джунглях, и я тоже обеспечу себе счастливую жизнь в моей каморке. Во всем нужно искать положительное. И это не просто слова. Несчастен человек, который мечтает стать миллионером и не становится им. А человек, который живет по своим доходам и не соотносит себя с миллионером, счастлив в своей жизни.

Конечно, это парадоксально говорить узнику строго охраняемой тюрьмы, чтобы он был счастлив в своей камере, но если он не будет искать что-то положительное в своем нынешнем положении, то его гроб пронесут перед оком его врагов, а не наоборот. В любой ситуации нужно искать возможности для выживания.

Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как меня заключили сюда, но я научился определять время по своему сердцебиению. У меня стабильный пульс, шестьдесят ударов в минуту.

- Как часы, - говорили мне врачи.

Итак, в одной минуте шестьдесят минут. В одном часе - три тысячи шестьсот секунд. В одних сутках - восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд. Следовательно, в месяц это будет два миллиона пятьсот девяносто две тысячи секунд, если в месяце тридцать дней, а если тридцать один день, то получится два миллиона шестьсот семьдесят восемь четыреста секунд.

Конечно, в счете до двух миллионов можно легко ошибиться, а вот мысленно просчитать примерно девяносто тысяч секунд человек может. Нужно тренироваться. И я начал тренироваться. Даже во сне частичка моего мозга не спала, а вела подсчет сердцебиений, Так я установил для себя дневное и ночное время. Совпадало ли оно с тарбаганским, не знаю, но зато я стал чувствовать себя намного лучше, четко чередуя ночь и «день». Как только счетчик показывал примерно девяносто тысяч сердцебиений, я своим скребком делал на стене черточку. После десяти черточек я ниже ставил крестик, как количество десяток, а после десяти крестиков еще ниже я ставил другой крестик, православный с двумя перекладинами.

Время я исчислял и по длине волос. Считая, что в сутки волосы растут примерно на один миллиметр, мои волосы были уже чуть ли не пояс, а борода была даже длиннее.

Я был в заточении уже полгода, плюс минус то время, когда я был как в невесомости вне времени, не соображая, где день, а где ночь.

 

 

Глава 88

 

Постепенно я начал видеть в темноте. Возможно, что это результат обострения зрительного нерва и активной работы колбочек, как светящихся точек в электронно-лучевой трубке телекамеры, а, возможно, это результат потребления ванильного корня.

Я начал активно заниматься спортом, делая общефизические упражнения и силовые упражнения по методу Мюллера. Была такая мода в старое время накачивать свои мышцы, не выходя в далекие и дорогостоящие спортивные залы. Для этого, например, нужно встать у стены и пытаться ее отодвинуть от себя, напрягая все мышцы. И так раз по пять в день. Мышцы растут как на дрожжах, а в перспективе, можно и стенку дома вывалить наружу. Сила есть ума не надо.

Каждое утро, сделав комплекс разминочных упражнений, я вставал к стене, где я якобы обнаружил два неизвестных кружка, и делал силовые упражнения, стараясь сдвинуть стенку.

Иногда мне казалось или виделось, что тот участок стены, который я пытаюсь сдвинуть, очерчен как бы прямоугольником в виде дверного проема.

Подойдя вплотную к стене, я кончиками пальцев вроде бы нашел стык между бетонными плитами, в который проходили лишь отросшие ногти.

Прижавшись ухом к этому месту, я пытался ощутить дуновение воздуха из щели, но ничего не ощущал. Зато у меня была призрачная цель сдвинуть этот монолит, который закрывал вход в каземат.

Кроме того, я убедился в том, что обнаруженные мной два закрытых отверстия в стене действительно существуют. Еще один раз я видел светящиеся точки в том месте, а потом, при нажатии на закрывающие отверстия пробки, вроде бы чувствовалось их шевеление.

Однажды мне показалось, что во время толкания стены она вдруг немного сдвинулась. Руками я подтвердил свою догадку. Прямоугольник стены в виде двери действительно немного сдвинулся, четко обозначив разницу его уровня с уровнем стены.

- Ура, - кричал я про себя, потому что мне кажется, что я совершенно разучился говорить, даже не разговаривая с собой.

Возможно, что тишина в камере дает моим тюремщикам быть спокойными в том, что их узник давно мертв и можно даже не охранять его. Все равно, он исчезнет из своего зиндана и никто не будет его искать.

Я стал толкать двигающийся куб два раза в сутки. Он по миллиметру, но сдвигался, да и у меня прибавлялись силы, как от корней ванили, так и от ощущения того, что где-то впереди реальная свобода.

Наконец, настало время, когда я приоткрыл дверь, толщиной примерно в полметра и на меня хлынул яркий ночной свет.

Света за дверью не было, но мне все было видно, почти как днем. Следовательно, где-то находился источник ночного света от небесных светил.

Дверь с той стороны была снабжена металлическим засовом, но его никто не закрывал. Кто мог подумать, что найдется человек, способный сдвинуть эту дверь? В двери находилось окошечко, закрытое на маленький засов и плотно закрывающее смотровые отверстия. Значит, кто-то действительно наблюдал за мной, но на помощь не пришел. Получается, что я нахожусь во вспомогательном коридоре, ведущем к моему каземату и каждый, кто мне встретится, это мой враг. А из оружия у меня расколотый камень-голыш.

В стороне от двери я нашел небольшой ломик. Судя по всему, им пользовались, когда нужно было открыть или закрыть эту дверь, на что указывали следы лома на двери в районе засова и нижней части двери.

Я взял ломик и закрыл дверь. Я снова был вооружен и даже опасен, хотя любое количество света могло меня ослепить и сделать беспомощным перед любым врагом.

От того рубища, что раньше называлось рубашкой, я оторвал широкую ленту и завязал себе глаза. Вперед я пошел почти наощупь, чуть-чуть подглядывая через расползающиеся нити повязки.

Пройдя метров пятьдесят по пустому коридору, я прикоснулся к какой-то проволоке, натянутой поперек и, не успев даже ничего подумать, был оглушен взрывом и ослеплен вспышкой.

 

 

Глава 89

 

Когда я очнулся, я услышал голоса рядом с собой, но никого не увидел. Глаза были плотно завязаны, а руки ощущали под собой накрахмаленное белье и повсюду был медицинский запах.

- Ну, что, господин правитель, проснулись? - произнес насмешливый голос. - Мы даже не надеялись, что вы выживете. Откуда вы взялись такой с искусственными зубами на нашу голову? Вы поломали все наши планы и сейчас мы думаем, а не переломать ли вам кости за это.

Я молчал. Я хотел им что-то ответить, но у меня не шевелился язык, чтобы сказать что-то членораздельное.

- Через какое время вы позволите ему вставать? - спросил кого-то этот же голос.

- Он достаточно крепок, чтобы встать прямо сейчас, - сказал женский голос, - а к свету он привыкнет очень быстро. По всем показателям, он истинный тарбаганец, несмотря на отсутствие нормальных передних зубов.

- Хорошо, - сказал мужчина, - делайте, что положено, но послезавтра он должен быть на совете. Там будет решаться его судьба.

Я не буду расписывать, как мне снимали повязку в полной темноте, и как в полной темноте я увидел своего врача. Как жаль, что я раньше ее не видел. Красавица да и только. Руки ласковые, каждое прикосновение их было целебнее сотни таблеток.

Я провел рукой по голове и не почувствовал ни одного волоса. Не было и бороды.

- А вам очень идет с чистым лицом и головой, - улыбнулась врач.

- Спа-си-бо, - по слогам произнес я.

- Не волнуйтесь, вы скоро начнете говорить нормально, мы прямо сейчас начнем занятия с логопедом, - сказала она, - он у нас по совместительству психолог. Он посмотрит, что с вашей психикой и поможет.

- Зачем вы меня лечите, - спросил я, - хотите здоровым вернуть в тюрьму?

- Вы у друзей, - сказала врач, - здесь вас никто не тронет.

Я возвращался в нормальную жизнь. Ел нормальную пищу, пил нормальную воду.

- Доктор, почему я не умер в тюрьме? - спросил я логопеда-психиатра, осматривавшего меня и задававшего разные вопросы. - Я полгода питался одной ванилью и к своему удивлению еще живой.

- Ваниль, уважаемый, - сказал доктор, - делает чудеса. Многие люди, у кого есть скрытые способности, при помощи ванили становятся теми, кем они должны быть. Поэтому нас стараются уничтожить и занять наши земли, чтобы самим владеть этим богатством. А вы смогли отодвинуть стену и выйти из заточения, хотя не только мы похоронили вас в первом месяце вашего заточения. А ваше сидение на верхних корнях только подтвердило легенду о том, что ваниль съедает предназначенную для нее жертву. Просто никто не до вас оттуда живым не выходил и не исчезал из камеры. Как вы попали на Тарбаган? - спросил меня логопед, который был по совместительству дознавателем, и начальником службы безопасности.

Я рассказал, как прибыл сюда и где учил тарбаганский язык.

- Опять этот Велле Зеге Вульф, - сказал врач, - это он принес нынешнего несменяемого правителя. Вы готовы снова сразиться с ним, но без всяких драконов?

- Готов, - твердо сказал, потому что желание отомстить товарищу ЖоПэ переполняло меня.

- Тогда вы здоровы, - сказал логопед и пожал мне руку. - Вы находитесь у повстанцев в подземном убежище. Мы пока не можем выйти из-под земли, но наши ячейки есть в каждом населенном пункте страны. Есть наши сторонники в правительстве и в правительствах других стран, ранее входивших в состав Великого Тарбагана.

- А с какой целью вы восстали? - спросил я.

- То есть, как это с какой целью? - переспросил меня логопед и сам же ответил на свой вопрос. - За счастье всех людей.

- А в чем это счастье заключается? - заинтересовался я.

- Ну, батенька, - логопед-дознаватель стал явно уходить от ответа, - вы заговорили как агитатор нашего нынешнего правителя. Счастье людей заключается в том, чтобы они смогли каждые четыре года выбирать себе правителя по вкусу.

- Для еды, что ли? - не удержался, чтобы не съязвить.

- Да вы действительно враг, - сказал мозгоправ. Он встал, обошел вокруг меня и спросил, - а вы уверены в своем завтрашнем дне?

- Никто в своем завтрашнем дне не уверен, - сказал я и встал, - вы доктор вообще ни в чем не уверены и даже не знаете, как ответить на самые простые вопросы. Если вы такой, так что же представляет ваш совет?

 

 

Глава 90

 

Доктор махал руками и брызгал слюной, а я ушел в медицинский блок, где меня ждала фея по имени Раня Божеска, которая своими прикосновениями ставила меня на ноги.

Раньше изувеченных рыцарей лечили женским телом. Женщина обмывала раненного, перевязывала его и ложилась с ним в постель, постоянно находясь с раненным.

Мужской организм, чувствуя рядом с собой обнаженную женщину, мобилизовывал свои скрытые возможности и в кратчайшие сроки исцелял полумертвого человека. И заключительным этапом терапии была мощная эрекция вернувшегося с того света человека и торжественное соитие мужского и женского начала.

- Ну, как? - спросила она меня.

Я только махнул рукой в ответ.

- Я тебе говорила, - как-то по-бабьи сказала она, - не ищи себе врагов, они сами найдут тебя. Все знают, что этот доктор тупой, но как исполнитель он незаменим. Топчет всех как бульдозер без разбора по приказу свыше. А власти этого только и надо. Ее задача - борьба с врагами внутренними и внешними, а уж какие результаты получились, так это с исполнителей нужно спрашивать. Поэтому доктор наш не понимает, что он первый козел на заклание, когда власть к ответу привлекут. Ты только во власть не стремись, я не для того тебя лечила.

Заседание повстанческого совета началось в шесть часов утра.

Членов совета я не знал никого, но мне их представили. Все они были значительными должностными лицами в кабинетах прежних правителей и оказались отлученными от власти.

Цель любого восстания - захват власти и перераспределение материальных благ. Образно говоря, смена шильдиков, то есть табличек у государственного корыта-кормушки.

- Сегодня мы выступаем против правителя, с которым вы неудачно сразились в прошлом году, - сказал председатель совета. - Вы готовы сразиться с ним на мечах, как и подобает доблестным рыцарям?

- А зачем с ним сражаться? - спросил я. - Давайте мы его отдадим под суд. Изберем справедливый суд и осудим по закону, пусть народ видит, что новая власть законная и законы соблюдает.

- Как вы не понимаете, - укорил меня председатель, - если мы предадим суду прежнего правителя, то суд коснется каждого из нас. А нам это надо? Не надо. Второе - мы не собираемся менять форму правления. Нам нужно свергнуть правителя и доказать, что смена власти прошла по закону. А старому правителю мы поставим памятник, пусть молодожены около него по пятницам фотографируются.

- Хорошо, - сказал я, - а кто будет новым правителем? Вы уверены, что он будет именно тем, кто нужен народу?

- Уверены, - засмеялся председатель и вслед за ним засмеялись все члены совета. - Новым правителем будете вы, а мы будем руководить вами. И если нам что-то не понравится, то следующий кандидат снова сразится с вами. Свято место пусто не бывает. Не место красит человека, а человек место. Незаменимых людей не бывает. Есть человек - есть проблема. Нет человека - нет проблемы. У нас все просто, по-народному. На мечах приходилось драться?

- Нет, не приходилось, - ответил я.

- Ничего, - сказал председатель, - у нас в запасе есть полчаса, сейчас вам покажут, как это делается.

О том, что произошел переворот, не знал никто. Просто при смене караула убрали ненадежных солдат и офицеров, а сановники кабинета министров собрались в парадной зале и стали ждать результатов моего поединка с ЖоПэ.

Правители приходят и уходят, а чиновники остаются. В принципе, можно было спокойно обойтись без всяких там поединков и других театральных действий, если бы обеспечивалась естественная сменяемость власти.

Побыл человек на посту два срока, спасибо, вот тебе государственная пенсия, охрана, машина, дача и сиди, пиши мемуары или занимайся общественной деятельностью на благо государства.

Когда человек начинает зубами цепляться за власть, то тогда создаются разные подземные советы для отрешения от власти зажравшегося правителя и снова все идет по накатанному пути. Следующий правитель снова начинает цепляться когтями за власть. А всего-то нужно убрать одно слов из Конституции и никто не посмеет цепляться за власть, потому что превышение сроков правления должно рассматриваться как государственный переворот и незаконный захват власти. Не больше и не меньше.

 

 

Глава 91

 

В небольшой, но богато обставленной комнате в стиле московский ампир меня одели в рыцарские доспехи. Анахронизм, но другого способа восстановления демократии в стране не придумано. Все несменяемые правители заканчивали одинаково. Все это знают, все понимают, но все это повторяют вновь и вновь. Как в оперетте.

Лязгающий как танк гусеницами, я вошел в парадную заду, где собрались чиновники, парламентарии и губернаторы провинций Тарбагана. Все стоя и с овациями приветствовали меня.

Когда в зал вошел ЖоПэ, никто даже не встал.

Мы вышли в центр зала.

- Ну, что, Гера, допрыгался? - спросил я. - Полгода назад мы разошлись бы полюбовно, да только сейчас уже поздно. Тебе уже памятник отливают, чтобы поставить на твоей могиле, а мне придется за тебя правителем мантулить, как раб на галерах. Да и не по-товарищески ты поступил, за это тебе никакой пощады не будет. Учти, я на мечах драться не умею, буду использовать приемы рукопашного боя, как нас в училище учили. Так что, подеремся на потеху этой публике?

- Я знаю, что ты мне не поверишь, - сказал мой бывший сотоварищ по училищу, - но если бы получилось так, что победил я, то вся эта раззолоченная свора стояла бы коленях и просила пощады за свой сволочизм. Я бы ее проредил квадратно-гнездовым способом, лет пятьдесят бы в себя прийти не смогли, а мне бы они отлили памятник из чистого золота и поставили на высокой горе, что стоит недалеко от города и моя фигура светилась бы в ночи, освещая плантации ванили и фабрики по ее переработке.

- Мечты твои несбыточны, - сказал я, - они все до единого уже предали тебя. Ты видел, как они приветствовали меня?

- Андрей, не будь ребенком, - сказал Гера, - если победа будет за мной, то они так же будут рукоплескать мне, как рукоплескали тебе, а всех, кто попытается сказать что-то против, удавят по-тихому прямо в толпе, скажут потом, что сердце от радости не выдержало.

Внезапно раздалась барабанная дробь и в четыре двери зала вошли двадцать барабанщиков и двадцать горнистов. Барабаны стихли и затрубили горнисты. В зал вошел человек, одетый в раззолоченные одежды, развернул свиток с болтающейся сургучной печатью и стал читать:

- Решением высшего тайного совета победителем рыцарского турнира признается правитель Георгий Первый, что свидетельствуется сей грамотой, а так же подписями членов совета и государственной печатью.

После этого человек, читавший грамоту, взял у Геры меч и с легкостью воткнул в мозаичный пол в центре зала.

- Следующим правителем будет тот, - торжественно сказал он, - кто сможет вытащить этот меч.

В зале воцарилась мертвая тишина. Вдруг председатель парламента крикнул:

- На колени! Да здравствует правитель Георгий Первый! Боже царя храни! - И запел густым басом, - Боже, Царя храни! Сильный, державный, царствуй на славу нам; царствуй на страх врагам, Царь ты наш славный! Боже, Царя храни!

Стоящие на коленях, хором запели вместе с ним.

Никто не заметил, как человек, читавший грамоту, взял меня под руку и увел в ближайшую дверь.

В той же маленькой комнатке он помог снять мне доспехи и сказал:

- Вот видите, Андрей Васильевич, люди везде одинаковы. Вы извините меня за участие в том эксперименте, который я затеял для того, чтобы подтвердить человеческую сущность как на всех земных континентах, так и в межпланетном масштабе. В награду просите все, что вам заблагорассудится. Хотите стать полновластным правителем одной из планет? Без проблем. Хотите наказать своего бывшего дружка? Сделаем. Просите.

- Знаете, Велле, - сказал я устало, - поедемте домой, на Землю. Только мне здесь нужно проститься с одним человеком.

- Без вопросов, Андрей Васильевич, - сказал Велле Зеге Вульф, - в восемь утра я буду у дверей вашей пассии. Очень эффектная дама.

 

 

Глава 92

 

Наш путь на Землю ничем не отличался от пути на Тарбаган. Такой же космовокзал в ночной столице. Вход в дверь с непонятной надписью как в кинотеатр. Кинозал. Документальный фильм о России, о ее истории и современном положении. Новости в мире. Все для тех, кто летит на Землю впервые и кто давно не был там. Чтобы быть в курсе всего и выучить русский язык. Свой язык я не забыл и с интересом слушал новости из нашей матушки России.

Два российских дипломата покинули Канаду на фоне сообщений об аресте канадского военнослужащего по подозрению в шпионаже в пользу России. Об этом сообщил сайт канадского телеканала CTV News со ссылкой на неназванный источник.

Премьер-министр России потребовал от министра спорта, туризма и молодежной политики за сутки решить проблемы туристов, выехавших за рубеж по линии туроператора «Ланта-тур». Об этом сообщает РИА Новости.

Организаторы общегражданского шествия и митинга «За честные выборы!», запланированного на 4 февраля, приняли проект резолюции. Об этом 31 января сообщает агентство «Интерфакс».

Резолюция содержит семь пунктов. Первые два пункта гласят - не голосовать на президентских выборах за кандидатуру партии власти и пойти на эти выборы наблюдателями. Также в резолюцию включат требование освободить политзаключенных, уволить председателя Центризбиркома, зарегистрировать оппозиционные партии, изменить законодательство о партиях и провести досрочные выборы президента и парламента.

Мэр Таллина поскользнулся, упал и сломал ногу. Об этом сообщает издание Bublik со ссылкой на блог чиновника.

Президент Польши во вторник уволил главного военного прокурора Польши после того, как один из подчиненных прокурора попытался неудачно покончить с собой. Об этом сообщает Agence France-Presse.

В США почти не осталось городских и сельских районов с исключительно белым населением. Таковы данные исследования, проведенного Манхэттенским институтом политических исследований. Доклад опубликован на сайте института.

Все как обычно, все родное и привычное.

- О чем задумались, Андрей Васильевич? - спросил меня Вульф.

- Не знаю, как закончить расследование по отелю «Lissabon», - сказал я.

- Понимаю, - сказал мой собеседник, - любое ваше предложение будет признано нецелесообразным и неосуществимым. Никто не согласится сносить огромный отель, чтобы на его месте построить парковку автомобилей или открытую танцплощадку для проведения гуляний. Заткнете дыру здесь, а нечисть вылезет в другом месте, а? - и Велле Вульф засмеялся.

- Я тоже думаю, что мои предложения никто не примет, - согласился я. - Портал прямой связи с прошлым и будущим нужно поставить под контроль государства, но и это тоже не выход из положения. Разве можно делать такие предложения государству, которому не доверяешь? Вернее, руководству государством, которое, используя попавшие к ним возможности, будет делать все во благо себе и во вред народу.

- Глубоко мыслите, уважаемый Андрей Васильевич, - сказал Вульф, - только в вашей стране все делается не благодаря, а вопреки руководству. Сходите сначала на митинг 4 февраля, а потом станет ясно, что делать с той тайной, которая может принести огромную пользу или вред государству.

Я повернулся и пошел по своим делам. Все-таки интересно мы провели время с этим Велле. Он веселый и совсем не злой человек. Больший враг человеку сам человек и что ему ни делай, какие его желания ни исполняй, все это не идет впрок. Оглянувшись назад, я увидел, что он стоит неподвижно, подняв голову к небу, как бы разговаривая с ним и желая улететь отсюда куда-нибудь, да только, вероятно, улетать ему некуда. Его дом здесь и он хозяин этого дома.

 

 

Глава 93

 

Я шел по ночному городу мимо отеля «Lissabon» к себе домой. Я там не был целую вечность, а все, что произошло со мной за это время, казалось чем-то таким, чего не могло произойти никогда. Если признаться честно, то я, возможно, находился в состоянии каких-то галлюцинаций и все это мне привиделось и является игрой буйной фантазии, которая живет в каждом человеке и вырывается наружу только тогда, когда человек сбросит с себя оковы условностей и станет тем, кто он есть на самом деле.

Мне кажется, что вся беда нашего общества состоит в том, что оно не позволяется раскрываться человеку и таланты людей не используются даже на сотую долю процента. А как человек может раскрыться, когда со всех сторон запреты и четко очерченные рамки программы общеобразовательной школы и высшего учебного заведения.

Было бы хорошо, если бы способности человека могли определяться еще в утробе матери и в этот же период наклонности людей, заранее выявляя маньяков и гениев.

Такая методика, говорят люди, уже есть и применяется только где-то в самых верхах, но эти верхи забывают, что своим вознесением они обязаны не таланту, а блату, да и природа всегда отдыхает на отпрысках гениев.

Мы все мечтаем, что наша страна станет самой лучшей и все флаги будут в гости к нам. Но это будет только тогда, когда каждый человек будет стараться быть хорошим и воспитанным, чтобы любой приезжий мог сказать: действительно, это страна выдающей культуры и выдающихся по своему образованию и воспитанию людей. Конечно…

- Ты что оглох, что ли? – на меня орал молодой акселерат с накачанными бицепсами и куриными мозгами. Как бы общество ни развивалось, а такие люди будут занимать свою нишу, являясь обязательным атрибутом, который закрываю занавеской, чтобы гости не подумали, что и хозяева такие, как эти. – Давай закурить!

- Да я не курю, ребята, - сказал я миролюбиво и пошел дальше.

- Ты что, мужик, совсем спятил, чтобы так отвечать нам? Да ты знаешь, кто мы такие? – проорал заводила.

Приглядевшись, я узнал их. Если родителям дозволено все, то и детишки становятся такими же, неподсудными человеконенавистниками.

- А ну, выворачивай карманы, - скомандовал заводила.

Я оглянулся. Такие обычно ходят в окружении у папиков. Но на ночной улице было пустынно. В кармане пиджака у меня лежал кругляшок, который я не выпускал из рук с момента моего поединка со здоровенным галлом

- Вот, ребята, - сказал я и показал им золотой ауреус.

- А ну, давай сюда, - сказал самый здоровый и пошел ко мне.

Сбив с ног верзилу, я бросился на остальных, которые стали убегать от меня. Но я догонял их одного за одним и сбивал с ног подножкой. Слова до них не доходят. Они понимают только силу, как и их родители. И они еще не понимали, что я под защитой эксзаконности, гарантированной властью ночной и властью дневной. Мне кажется, что ребята после полученного внушения будут думать остатками мозгов о том, что и на их силу найдется такая сила, которая не будет смотреть на их паспорт, а будет бить сразу по роже.

Дома меня ждали, как будто я специально звонил и сообщал о своем приходе.

- Понятно, кто это сделал, - подумал я.

- Боже, как от тебя пахнет ванилью, - рассмеялась жена, - ты случайно не курсах кондитеров был?

Купить книгу
Вернуться на главную страницу сайта


Все мои книги опубликованы в системе Ridero и размещены в электронных магазинах на ЛитРес, Озон.ру и Амазон.ру. На Озон.ру вы можете заказать и печатный вариант книги.
Вы можете помочь изданию понравившихся Вам книг в бумажном виде в типографии и рассылке их в книжные магазины путем перечисления не ущемляющих Ваше материальное положение денег на один из следующих счетов:
  • WebMoney R193845959431
  • Яндекс-деньги счет номер 41001246432523
Все мои книги в интернет-библиотеках представляют собой перепечатки друг у друга промежуточных вариантов моих книг, содранных из журнала Самиздат.
Рейтинг@Mail.ru