Олег Северюхин

 

 

 

Космонавта никто

не ждал

 

 

2015

 

 

Северюхин Олег Васильевич. Уроженец города Кирово-Чепецк Кировской области. Военный дипломат и переводчик. Полковник в отставке. Служил на советско-китайской, советско-иранской, российско-турецкой и российско-монгольской границах. Работал в администрациях Омской области и города Омска. Писать начал после ухода с государственной службы. Пишет социальную и детективную фантастику, лирические стихи. Живет в Сибири в городе Омске.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Северюхин О.В.

Космонавта никто не ждал. Повесть. 2015 — 201с.

 

ISBN:

 

Советский космонавт лейтенант Снежинин отправлен в тайный космический полет на многоразовом космическом корабле с фотонным движителем на предполагаемую обитаемую планету XZ, являющуюся противовесом нашей Земли в другой Галактике. В ходе многолетнего космического полета космонавт проводил сложные научные эксперименты, побывал на планете, населенной мыслящими микроорганизмами, пошел на риск и увеличил скорость космического корабля, нашел способ вступить в контакт с жителями планеты XZ, являющейся прототипом Земли на более ранней стадии развития. Совершив мягкую посадку на планету, космонавт как гражданин Земли привез документальные материалы, предостерегающие об опасности мировых войн с помощью современного оружия и вероятности повторения истории на планете XZ. Побывав во многих странах, Снежинин обеспечил постройку разгонного воздушного корабля, с помощью которого вышел на орбиту для возвращения домой, где его уже и не ждали

 

 

© Издательство”

© Северюхин О.В.

 

 

Глава 1

 

Эти записи можно читать с конца. Разницы никакой. Только с конца можно будет читать тогда, когда я поставлю точку в моем повествовании, а до этой точки еще далеко. Хотя и не совсем далеко, смотря какую точку отсчета брать.

Все-таки нужно начинать сначала. А с чего все началось? Вероятно, началось все с того, что когда на очередном дне рождения меня спросили, кем я хочу стать? Я ответил:

– Космонавтом!

В то время о полетах в космос никто не думал. Только что запустили в космос искусственный спутник – блестящий металлический шар с передатчиком, который летал вокруг земли и передавал сигналы: пи-пи-пи-пи-пи… Запипикал всех.

Все большие страны мира всполошились. Если русские смогли вывести в космос свой спутник, то скоро они сами полезут туда.

В то время народ наш еще не потерял самобытности русской и смекалки со сметливостью. Все наш народ мог сделать, да вот только его останавливали враги внешние – империалисты всякие и враги внутренние – партийные руководители, которые загубили наше первенство в биологии, генетике и кибернетике, объявив последнюю продажной девкой и империализма.

И все равно начало моего повествования относится к еще более раннему периоду – к моему заиканию. С чего я начал заикаться, не знал никто. Начал говорить и сразу с заиканием. Может, мать моя где-то испугалась и меня напугала, и родился я испуганным и заикающимся.

Куда меня ни водили, каким врачам только не показывали, все разводили руками. Говорят, что заикание нужно лечить в течение многих лет путем занятий с квалифицированными логопедами и то не факт, что дефект речи можно полностью преодолеть. Одни заставляли меня говорить нараспев, другие – говорить со сжатыми зубами или махать перед собой руками. Мне кажется, что от всех этих упражнений я стал еще больше заикаться.

– Милая, – сказала моей матери пожилая женщина, работавшая гардеробщицей в одной из поликлиник, – врачи-то могут лечить те болезни, которые видны, а те, которые неизвестно от чего, они не лечат. Своди пацаненка к ведуну, он на окраине поселка живет. Если и он не вылечит, то хоть присоветует что.

Пошли мы к этому ведуну. Им оказался старичок с седой бородкой, который держал три улья и небольшой огородик.

Маме моей он и рта раскрыть не дал.

– Ты, милая, не волнуйся, – сказал он, – ребенок твой сам вылечится. Вот возьми пчел сушеных да позаваривай с ними чай. Пои его три раза в день по столовой ложке. Мышца у него дергается, горло перехватывает. Душа у него заячья, вот и проявляется. Пусть подерется с кем-нибудь и все у него пройдет.

– Да что это вы говорите, – возмутилась мама, – как я его буду на людей науськивать?

– А не надо науськивать, – сказал старичок, – научи его сначала без боязни в темную комнату заходить, а отец пусть покажет, как надо бороться и драться, чтобы за себя постоять. Зайцы они знаешь, какие храбрые бывают? Ого-го-го! Все мы зайцы по природе. Только одни больше, а другие – меньше. Если пчелы не помогут, то приходи еще, что-нибудь да придумаем.

Я смотрел на него и в душе улыбался. Надо же, дядьки и тетки в белых халатах ничего не сделали, а он сушеными пчелами меня вылечит.

– А ты, вьюнош, не лыбься, – сказал ведун, – тебе судьбина уготована трудная. Без храбрости сгинешь в безвестности, а так сможешь быть тем, кем захочешь. Не бойся ничего, тогда тебя будут бояться. Давай, иди, подрастешь, тогда и сам можешь ко мне прийти, если я еще жив буду.

Когда 12 апреля 1961 года вдруг заработали все радиостанции Советского Союза и Левитан торжественным голосом подтвердил, что работают все радиостанции и передается заявление Советского правительства, то все население нашей страны присело как перед ударом.

Так, обычно, объявляют о начале войны и о вероломном нападении на нас, к чему нам уже не привыкать. А когда передали, что в космос полетел первый космонавт в мире и этим космонавтом оказался наш летчик, майор Гагарин Юрий Алексеевич, то ликованию нашей страны не было предела. Нет новой войны! Победа в космосе! Мы снова самые первые в мире. Партия поставила задачу во всем догнать и перегнать Америку. Перегоняем! Да здравствует непобедимая Коммунистическая партия Советского Союза, ум, честь и совесть нашей эпохи, вдохновитель и организатор всех наших побед!

Что такое космос, в нашей стране мало кто знал. Знали, что космос бесконечный, но где этот космос начинается, можно ли назвать космонавтами летчиков, которые летают на больших высотах? Все это у нас было под большим секретом. Кто слишком интересовался этими вопросами, те попадали на заметку органам, обязанным следить за сохранением секретов. О подготовке космонавтов никто и ничего не говорил. Где их готовят, как? Это потом стали рассказывать про методику подготовки космонавтов, когда кончилось время единоличного освоения космоса нашими космонавтами.

Вот тогда я и заявил, что хочу стать космонавтом.

Как ни странно, но заикание мое прошло само собой через несколько дней после того, как меня стали поить отваром из сушеных пчел. Я помню, как отец закрывал меня в темном чулане в нашем сарайчике неподалеку от коммунального дома, и у меня сердце выпрыгивало из груди от страха. Я все ждал, что из темноты высунется костлявая рука и схватит меня за горло. Или кто схватит меня и потащит туда, дальше в темноту. Но ничего не происходило. И страх темноты потихоньку исчезал.

А потом я крепко подрался с пацанами, которые стояли у кинотеатра и отбирали у малышни гривенники, данные родителями на кино. И во время драки я понял, что нужно быть внимательным и не бросаться на прямой удар, а увертываться и выискивать слабые места у противника, по которым нужно бить жестко и сильно, а пощаду давать только тому сопернику, у которого есть благородство – он потом ответит тем же. И наиболее опасны те, кто лапки вверх и хвостом начинают вилять, типа, я предан тебе как собака. Эти сдадут с потрохами любому, кто окажется чуть посильнее.

После первой драки что-то изменилось во мне, во взгляде что ли, и задиры стали обходить меня стороной, хотя об этой драке мало кто и знал. Я как бы прошел первую ступень становления мужчиной.

В школе я не стал говорить, что буду космонавтом, но детскую мечту я не оставил. В космонавты берут из летчиков, значит и мне нужно стать летчиком. Стал готовиться к поступлению в летное училище. Прыгал с крыш сараев в снег. Гонял на лыжах с крутых гор и прыгал с самодельного трамплина.

Во время приписки в военкомате сказал, что хочу стать летчиком и учиться в летном училище. На выбор три училища. Направление на медкомиссию. Все хорошо, но в детстве у меня была сломана нога. Все зажило, но мало ли что. Кроме того, откуда-то взялся хронический тонзиллит и неполадки с вестибулярным аппаратом. Это потом я узнал, что этот тонзиллит есть у всех, но с помощью него можно любого человека забраковать на медкомиссии в военное училище. Конкурс в военное училище всегда был немаленький, по пять-шесть человек на место. Профессия военного в мое время была престижной и не каждого человека брали в училище. А у меня полный крах с моей детской мечтой. Обидно до слез. Какой-то капитан с артиллерийскими эмблемами успокоил:

– Не расстраивайся, парень, сейчас все в космонавты идут, а ведь кому-то нужно эти корабли строить и запускать. И потом, когда будут создаваться космические станции, а в космос будут летать и самолеты, то потребуются бортинженеры. А где их взять? А их готовят в училище в соседнем уральском городке. Станешь военным инженером, конструктором, строителем космических кораблей. Звучит? Еще как звучит! Я бы сам туда пошел учиться, да только в мое время космосом никто не увлекался, а артиллерийское училище это как бы кузница кадров для тех, кто стал заниматься ракетами, да вот я уже туда не попаду, а ты можешь осуществить свою мечту. Решай, поедешь в инженерное училище?

Я минуту подумал и согласно махнул рукой:

– Пишите, поеду.

– Молодец, парень, – сказал мне капитан и пожал мою руку, – ты еще меня вспомнишь хорошим словом.

Ну, не мог человек так убедительно обманывать меня. А у него со службой что-то, вероятно, не пошло, раз он в военкомате оказался, а, может, что-то по семейным обстоятельствам. Да мало ли что у людей может быть, но чувствуется, что капитан этот не на парадах был, а в войсках служил.

Родители мой выбор одобрили. В школе тоже похвалили. Учитель обществоведения на школьном собрании сказала, что школа гордится такими выпускниками-патриотами, как я и мои друзья, которых направили в другие училища.

Когда определишься со своим дальнейшим выбором, то жизнь укладывается в ровное русло и течет по тому направлению, которое выбрано. Незаметно подошло время выпускных экзаменов. Волнения, штудирование учебников, напряжение юношеской памяти.

Выпускной вечер прошел без большой помпы, как это делают сейчас. Торжественная часть. Поздравления нас, поздравления учителей, вручение аттестатов, танцы, и всё. Городок у нас маленький, порядки патриархальные и никаких выпивок по школьной программе предусмотрено не было. В принципе, она и не нужна.

Расходились все под утро. Я прощался с классом навсегда. Почему навсегда? Мне как-то казалось, что мы больше никогда не встретимся. Все разъедутся в разные стороны и забудут друг о друге. Вероятно, это предчувствие мне говорило об этом, а предчувствие меня не обманывало никогда.

После экзаменов неделя отдыха и выезд на следующие экзамены в военное училище.

Перед отъездом отец отдал мне письмо, брошенное в наш почтовый ящик. Конверта не было, подпись оторвана:

«Я тебя люблю. Сначала ты мне нравился просто как ласковый мальчик, который учится в соседнем классе, но когда я увидела звериный блеск в твоих глазах, когда ты бросился на защиту своей одноклассницы, я поняла, что люблю тебя.

Я очень обрадовалась, когда наши классы объединили, но потом я поняла, какая это мука каждый день видеть тебя и не иметь возможности подойти к тебе, потому что ты был окружен вниманием всех наших девчонок, старавшихся пробить брешь в той стене, которую ты построил, войдя в наш класс.

Я помню, как ты вошел в класс, хмурый, грозно спросил, где свободная парта, сел за неё и положил ногу на сиденье, явно показывая, что никого не хочешь видеть рядом. И в нашем классе оказалось 35 учеников, что позволило тебе сидеть одному.

А твоя наглая манера осматривать всех девчонок, иногда задерживая на ком-то взгляд и вгоняя её в краску? Я всегда злюсь, когда ты начинаешь утренний осмотр девчонок.

Как мы старались попасть вместе с тобой в дежурство по классу. Ты поднимал парты, выметал под ними мусор и бегал по нескольку раз менять воду в ведре, пока мы мыли пол.

А помнишь, на субботнике, когда Танька вместе с рамой начала вываливаться из окна нашего класса на третьем этаже, ты успел схватить ее за ноги, и она висела головой вниз, сверкая своими голубыми рейтузами. Только ты один не смеялся над ней. Это оценили все.

На вечерах 28 октября в день создания комсомола ты всегда был в военной форме и играл то белогвардейского офицера, то немца, которые пытают попавшую в плен комсомолку. И тебе единственному разрешали курить в школе на сцене. А как верещала Галка, когда ты ей нечаянно прижег руку папиросой? И как потом гладил руку плачущей Галки и дул на обожженное место, и мы так отчаянно завидовали Галке, что она на некоторое время стала нашим врагом.

Ты всегда что-нибудь интересно рассказывал, и вокруг тебя собирались ребята, а нам приходилось прислушиваться к тому, что вы обсуждаете во время ваших разговоров.

Ты играл всеми девчонками, как кот с мышками, но ни одной не удалось поиграть тобой. Тебе ничего не стоило на школьном вечере пройти через весь зал, пригласить девушку и выйти с нею на середину зала первым и начать танцевать. Даже наши молодые преподаватели называли это вызывающим и не совсем скромным поведением.

Когда ты пошел в военкомат и подал заявление о поступлении в военное училище, то я поняла, что скоро совсем потеряю тебя.

Я не думаю, что тебе удастся забыть меня. Когда-нибудь я встречу тебя в дороге, на вокзале и скажу: «Здравствуй, любимый!»

По почерку я не смог определить автора, а отец не сказал, от кого оно.

– Это детство и забудь о письме, – сказал он, – если все серьезно, то она найдет тебя, если нет, то и сердце волновать не нужно, у тебя впереди новая жизнь. Иди и не оглядывайся назад.

 

 

Глава 2

 

Тот, кто поступает в высшее учебное заведение, называется абитуриент. Термин этот происходит от латинских слов abituriens (abiturientis) — собирающийся уходить или от abiturus — тот, кто должен уйти. Одним словом, все, кто собрался на испытания в качестве будущих курсантов военного училища, были кандидатами на уход, на выкинштейн. То есть, большая часть из нас должна уйти.

Какие-то веками выработанные предками рефлексы, как результат полученных знаний, стали основополагающими в выживании в огромной конкурентной среде.

Преподаватели с нами особенно не церемонились и конкуренты тоже не блистали чистотой помыслов и рыцарскими качествами. Стали выявляться факты утери, а вернее кражи и уничтожения комсомольских билетов.

Кто жил в то время, тот знает, что не члена ВЛКСМ (Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи) в военное училище не примут. Потерял комсомольский билет, значит, ты недобросовестный комсомолец и каким бы ты ни был хорошим или талантливым человеком, будущим Лобачевским или Ломоносовым, изобретателем пороха или первопечатником, но в военное училище тебя не примут. Abiturus, мой друг.

Или на экзамене подкинут шпаргалку, хотя она тебе совершенно не нужна. Но раз тебе кинули шпаргалку, значит, она тебе нужна и ты пошел на подлог, чтобы обмануть преподавателей. Abiturus!

Кто-то принес в абитуриентскую казарму вина и предложил выпить. Наутро разбор полетов. Участники дегустации, выйти из строя. Abiturus!

И каждый день: Abiturus! Abiturus! Abiturus!

Время в экзаменационный период расходовалось экономно. Подъем в шесть часов тридцать минут утра. Физзарядка. Туалет, заправка коек. Завтрак. Перекур. Самоподготовка до обеда. Обед. Перекур. Далее должны быть тренировки, но какие тут тренировки, когда на месяц прислана бесплатная рабочая сила.

После обеда различные хозяйственные работы от приведения в порядок казарм старших курсов до строительных работ по асфальтированию дорожек и строевых плацев. Ужин и свободное время. Затем политико-воспитательная работа об истории училища и его традициях. Затем отбой.

Когда человек постоянно чем-то занят, у него нет мыслей на совершение дурных дел. Хотя, как я уже говорил, у кого есть такая цель, то он обязательно найдет время для ее реализации.

Нужно отметить, что обязательная ежедневная самоподготовка к экзаменам давала свои результаты. Я сдал экзамены хорошо и был внесен в список на мандатную комиссию.

Мандатная комиссия объективно является проформой. Люди сидят за столом и перелистывают листочки будущего личного дела.

Оценочные ведомости на виду, всех более интересует, что находится в конвертике, подклеенном на внутренней стороне обложки. А там, в конвертике, находится все то, о чем писал поэт Некрасов: «все заносили десятники в книжку, брал ли на баню, лежал ли больной…». Справочки из милиции и компетентных органов о тебе самом, о твоих родителях и родственниках.

По младости лет наших это вызывало резкое неприятие, но с течением времени начинаешь понимать, что всё это обоснованно. Из этих бумажечек и складывается характеристика человека, по которой можно судить, на что он способен и что от него можно ожидать.

Еще Игнаций Лайола из ордена иезуитов призывал обращать внимание на самые незначительные детали, мелочи, которые впоследствии оказывались средствами воспитания и воздействия на нужного человека. А потом вдруг оказывается, что служил себе полковник или генерал, зарабатывал себе ордена, медали, должности, получал воинские звания, а в это же время он исправно трудился не на нас. Можно и пофамильные примеры привести, да только речь пойдет не об этом.

Мандатной комиссии редко когда приходится выбирать между двумя отличниками и скрепя сердце отдавать предпочтение одному из двоих неразлучных друзей. Не верьте в эти сантименты. Это все сюжеты кино для экзальтированных девочек, готовых пустить слезу по смазливому мальчику.

Все идет как в паскудной и поэтому популярной телеигре «Слабое звено». Вот это звено как раз часто и побеждает. Как бывает искренне жаль, когда фанатам военной службы, талантливым и высокопорядочным людям приходилось слышать: Abiturus!

Превращение гражданского человека в военного происходит мгновенно. Постригли, помыли, переодели. И вот стоит мешковато одетый военный человек. Вроде бы и военный, но совершенно не военный. Чтобы он стал военным, ему нужно придать внешний лоск и внутреннюю убежденность. Мастера по этому делу стараются, и скоро человек сам начинает понимать, что если уж взялся за гуж, то не говори, что не дюж. И уже он с мазохистским упорством начинает преодолевать все тяготы и лишения воинской службы, дожидаясь того момента, когда на его плечи лягут золотые погоны, а вся жизнь станет блестящей и сияющей. Но до этого еще долго. А как блестит офицерская жизнь, знают только офицеры и их жены.

 

Скоро выпуск и мы офицеры,

Бросит мелочь мальчишеский строй,

И забот у нас будет без меры

И по золоту звездочек рой.

 

Училище наше относится к системе ракетных войск стратегического назначения (пусть не обижаются те, кто пишет все эти слова с большой буквы как имена собственные), но в то время таких войск не было и вообще училище было строго засекреченным. Даже форма на нас была лётная, только с техническими эмблемами, за что все представители других родов войск нас называли просто мотористами. Мы обижались и не могли им ответить, кто мы на самом деле, ожидая момента, когда наши ракеты полетят в космос, а мы будем бортинженерами на этих прекрасных и мощных кораблях будущего.

До ракет было далеко. Сначала была общевоинская подготовка как командиров пехотных взводов и те же учебные дисциплины, что и в любом техническом ВУЗе с той лишь разницей, что после занятий у нас была обязательная самоподготовка, которая способствовала усвоению изучаемого материала.

Два раза в год я ездил в отпуск к родителям. Все как в институте. Зимняя сессия – две недели отпуска. Летняя сессия – месяц отпуска. Одна лишь разница, что дорога бесплатная, обмундирование, жилье и питание. Но дисциплина и внутренняя служба вдобавок. Наряды, караулы, разводы. А вот этого гражданские студенты стараются избегать. Что же, каждому свое.

Возьмем караул. Охрану объектов. Знамя, склады боеприпасов и ракетной техники охраняют часовые с боеприпасами. Все остальное – сторожевые посты. Часовые с автоматами с примкнутыми штык-ножами, но без патронов.

Время тогда было несколько спокойнее, чем то, когда начались девяностые годы. На часовых никто не нападал и случаи утраты оружия были редкостью.

Как-то мне пришлось нести службу на особом объекте, называемом баня. Банно-прачечный комбинат, в котором мы еженедельно мылись, и где стиралось наше постельное и нательное белье.

Пост находился за пределами училища, можно сказать в городе, недалеко от жилых домов и всегда привлекал внимание местного населения.

В тот вечер была суббота глубокой осени. Группа молодых людей в подвыпитом состоянии шла прямо на меня. Я все сделал по уставу:

– Стой! Обойти вправо!

На мои оклики меня послали в пешеходную прогулку с эротическим уклоном и продолжили путь ко мне.

Я взял автомат наизготовку и крикнул:

– Стой! Стрелять буду!

Ответом мне был смех и слова одного парня из компании, который говорил своим собутыльникам, что у меня патронов нет и стрелять я не буду, а вот с автоматом моим они поиграются, сколько угодно.

Что делать молодому парню в такой ситуации? Были бы патроны, разговоров никаких не было, а Устав гарнизонной и караульной службы требует мужества и самоотверженности при охране и обороне своего поста.

Я бросился к телефону, но связи как назло не было. Нажал на кнопку вызова караула, а люди уже близко. Что они со мной сделают, одному Богу известно. Если не убьют, то покалечат. Выбора у меня не было. С автоматом наизготовку я пошел на них.

Они сначала опешили, а потом самый опытный из них крикнул:

– Бей его!

Все. Рубикон перейден. Люди под этим кличем делали революции и убивали своих родителей и братьев. А солдат в юнкерских погонах генетический враг сыну местного пролетария и гегемона революции.

Отработанным движением я всадил штык в ногу подстрекателя, обратным ударом приклада свалил на землю другого нападавшего, и следующим выпадом ранил штыком третьего. Двое парней убежали, а три человека лежали на земле, причем двое были ранены и достаточно серьезно.

Страха не было. Как говорил ведун, не бойся ничего и все у тебя получится. Тут и дежурная смена с начальником караула по сигналу прибежала. На пост поставили двоих часовых. Прибыл начальник училища с оперуполномоченным особого отдела и фельдшером.

Раненых перевязали, задокументировали действия нападавших и часового, а потом вызвали милицию. Посадить их не посадили, но был суд, на котором им дали условные сроки наказания. А местные жители обходили банно-прачечный комбинат стороной. Да и уважение к курсантам стало больше. Если они за баню людей не жалеют, то уж за страну свою кому угодно глотки порвут.

Как-то так получилось, что мое увлечение всякими механизмами было замечено преподавателем по теоретической механике. Однажды он попросил меня помочь ему в одной из работ на кафедре, а потом я был официально закреплен в качестве его помощника при проведении научно-исследовательских работ.

Мое посвящение в мир науки началась с часов. С простых часов. Хотя простых часов не бывает. Все часы, даже огромные будильники – это сложный механизм, основанный на математических расчетах, чтобы цикл движений всех механизмов укладывался в двадцать четыре часа, если часы точны как часы и точность у них как в аптеке.

У каждых часов есть двигатель, основная колесная система и стрелочный механизм. Затем идут механизмы заводки часов и перевода стрелок, а так же регулятор хода часов. Есть и другие дополнительные механизмы в виде системы подзаводки, различных календарей и прибамбахов в виде будильников, секундомеров, заводных головок и кнопок, чтобы часы гляделись как самый сложный космический механизм.

Не знаю, как кого, но меня часы увлекли. Узлы классных механических часов собираются на платине (это название детали, а не материал изготовления) – никель-серебряной пластине, являющейся основанием часового механизма. Это целое искусство разместить на небольшой пластине огромное количество деталей и механизмов. Даже электронные механизмы имеют механические части. Чип может вам показать время, дату, сложить два числа, решить уравнение, но он не сможет вас накормить и напоить без механики. Механическое сердце заменяет человеку настоящее, но электронное сердце может стать заменой лишь для робота. Человек такой же механизм, как и часы, только детали немного не такие, а в остальном все так же. Человек и часы – можно сказать – родственники. Поэтому человек всегда относится с большим пиететом к часам и часы в жизни человека имеют большое значение.

Мое увлечение часами сыграло свою не только научную, но и прикладную роль. Я имел возможность больше времени проводить на кафедре в «часовом» уголке. Заказов было море. Я еле успевал справляться с ними, а ведь нужно же было еще и учиться. Иногда я думал, а почему я просто не пошел в часовщики? Был бы часовщиком. Занимался бы приятным делом, менял сломавшиеся детали, разбирал на запчасти старые часы, реставрировал раритеты. Идиллия вместо ежедневных побудок в шесть часов тридцать минут утра зимой и в шесть ноль-ноль летом.

Смена зимнего и летнего времени без всякого перевода стрелок часов. Учитесь у военных людей, господа российские законодатели. Если бы вы были людьми умными, то ходили бы строем. Хотя, вы и так ходите строем в составе своих фракций, но не надувайте щеки, это вам не идет. В строю человек должен иметь вид бравый и глупый, чтобы начальство ничего плохого не подумало.

Мои дополнительные занятия механикой привели к тому, что мой преподаватель, который после нашего выпуска уходил начальником лаборатории в научно-исследовательский институт министерства обороны, предложил мне идти с ним в качестве ассистента.

– Молодой человек, – сказал он, – у вас есть определенные способности, которые нужно развивать. Можно пойти во взводные в дежурную смену на установку, но ведь кто-то же должен делать ракеты и испытывать их, чтобы ваши товарищи могли их запускать по назначению. У вас есть полчаса на раздумья, пока я не сниму халат, не вымою руки и не надену китель, чтобы пойти к начальнику с рапортом о вашей дальнейшей судьбе.

– Я согласен, – почти крикнул я.

– Вот и славно, – сказал мой учитель, – отгуляете свой первый офицерский отпуск, а в предписании будет сказано, куда вам нужно будет явиться для дальнейшего прохождения службы.

Пять лет учебы пролетели незаметно. Еще недавно я был неопытным первокурсником, а сейчас мой наставник разговаривает о моей офицерской судьбе.

Выпускная церемония отработана десятилетиями и ничего особенного собой не представляет. Никаких таинственных посвящений в особую касту. Построение в парадной офицерской форме. Выдача дипломов. Рукопожатие. Напутствие. Официальный банкет и его продолжение в ресторане.

В мое время в рестораны дозволительно было ходить и курсантам. Позволительно по положению и по деньгам. Сейчас в рестораны можно ходить только с большими деньгами.

Постоянной женщины у меня не было. В ресторане я познакомился с ослепительной женщиной чуть постарше меня. Как вам описать ее? Опишу просто – королева. Какого царства? Любого. Любым царством командовать сможет. На конкурс красоты? На любой и будет мисс любого уровня. Какие-то крылья подняли нас, понесли и принесли в ее квартиру.

– Дышала ночь восторгом сладострастья, – сказал бы поэт.

У меня не было слов. Но под утро я проснулся от женских рыданий.

– Что с тобой, – обнял я ее за плечо.

– Ну, почему же я не могу найти себе принца или дворянина, – плакала она. – Вот ты офицер в блестящей форме с золотыми погонами, а трахаешься точно так же как водопроводчик или милиционер…

Я был в некотором недоумении, считать это оскорблением либо простой констатацией факта? Остановился на втором варианте.

Рядом с настоящей королевой и мужчина будет настоящим королем. Сусальное золото является золотом до тех пор, пока к нему никто не притрагивается. А как начнешь его трогать, и вся позолота стирается. Так и с чувствами. Нельзя их подвергать трению бесконечное количество раз. Вероятно, и этой женщине была уготована судьба быть женой или любовницей водопроводчика.

Дома восторги по поводу приезда офицера. Первым в роду стал офицером и получил высшее образование. Это событие.

Нашел время и наведал в домик, где жил ведун. Он был еще жив.

– Пришел, соколик, – приветствовал он меня, ставя чай и наливая янтарный мед в блюдечко. – Я знал, что ты появишься. Офицером вот стал. Стал и настоящим мужиком, который кровушки понюхал и женщину познал. Пора делом заниматься, а не приключения искать. У тебя вон пушки на петлицах, а ведь недавно ты был в синей форме летчика, поэтому и путь у тебя в космонавты.

– Я всего лишь инженер по ракетам, – сказал я, – и космос буду наблюдать со стороны.

– Ты слушай, чего старик тебе говорит, и не перебивай меня, – сказал ведун. – Учись всему, что тебе под руку подвернется. Бесполезного знанья не бывает. И никогда не сомневайся в своих силах и возможностях. Мечтай. И полетишь в космос. Еще там Аэлитку подцепишь и будешь скучать по ней.

– Оно бы хорошо, – улыбнулся я, – да вот только нет нигде населенных планет, чтобы лететь туда. Да и к нам никто не прилетит.

– Искать нужно, – сказал старик. – Бог вездесущ и поэтому люди не одиноки. Кто в Бога не верит, тот не верит в то, что мы не одиноки во Вселенной. Вот тебе крестик медный. Носи и не снимай его. Он тебе поможет.

Ведун засмеялся и погладил меня по голове.

 

 

Глава 3

 

Москва встретила приветливым солнцем и какой-то домашней суетой. Институт находился в Подмосковье. Нашел быстро. Отдел кадров. Представление начальнику института.

– Товарищ генерал-майор, – чеканил я, – лейтенант Снежинин для дальнейшего прохождения службы прибыл.

Любой рапорт напоминает грамматическую форму персидского языка: можешь говорить что угодно, а вот глагол в именной и временной форме будь добр поставить в конец предложения.

– Так-так, Снежинин говоришь? – генерал и директор НИИ встал и обошел вокруг меня. – Снежинин. Смотри, нашим барышням глаза не запороши и стул подо мною не пили, а не то я загоню тебя туда, куда Макар телят не гонял и не увидит история нового Эйнштейна. Понял?

– Понял, товарищ генерал-майор, – отчеканил я.

– А раз понял, – сказал генерал, – то желаю тебе удачи на первом месте службы. Надеюсь я на нашу молодежь и нисколько не боюсь за свой стул, достойного сам посажу в него. А сейчас иди, твой начальник лаборатории уже заждался тебя.

Я четко повернулся и вышел. Настроение боевое и хорошее. Где тут горы, и в какую сторону их нужно сдвигать? Хотя, я русский, а русский в гору не пойдет, русский гору обойдет. Хотя вот в Китае был один мужик по имени и фамилии Юй Гун. Построил он себе дом под горой и через несколько лет вдруг заметил, что гора загораживает от него солнце. Солнце он не мог передвинуть, поэтому решил передвинуть гору. Несколько поколений Юй Гунов копали гору и землю в корзинках переносили в другое место. И все-таки перенесли гору. Вообще-то, они быстрее бы разобрали дом и перенесли его в другое место, но сам факт передвижки горы говорит о том, что китайцы могут нас догнать и перегнать, поэтому и нам самим нужно двигать горы, чтобы быть во всем впереди.

– Ну-с, с прибытием на Большую землю, сынок, – приветствовал меня мой учитель. – Вот твоя лаборатория, вот твои коллеги, вот твой стол. Осваивайся. Знакомься с людьми, входи в курс дела.

– А что я буду делать? – спросил я.

– Пока не знаю, но займись вот этими часами. Осмотри их и скажи свое мнение, для чего они нужны и стоит ли заниматься ими дальше, – сказал подполковник с оружейной фамилией Федоров, но с необыкновенными способностями видеть то, что не видит никто.

– А чем мы здесь будем заниматься вообще? – спросил я.

– Трудно сказать, – ответил учитель, – мы находим непознанное, познаем его и отдаем людям. Мы – Прометеи, забираем у Богов то, что они прячут от людей. Не часто удается что-то взять и поэтому начальство клюёт нашу печень, требуя составления планов, отчетов, взятия повышенных обязательств и вызова на соревнование соседних лабораторий по изготовлению того, не знаем чего. Не торопись все узнать. Если кто-то спросит, чем мы здесь занимаемся, поверти пальцем у своего виска и от тебя отстанут с расспросами. Моя конторка вот там, заходи, как возникнут вопросы. Крупные вопросы. С мелочами тебе помогут коллеги.

И я окунулся в науку. Начал с часов. Сел и стал смотреть, как устроен механизм и что здесь может быть странного. Часы как часы. Тикают. Отделка хорошая. Не уступят никаким элитным швейцарским. Часами занимался в училище, часами стал заниматься и здесь. Что-то в этих часах есть, раз учитель поручил их мне. Неужели мне нужно было оканчивать военно-инженерное училище по ракетному профилю только для того, чтобы стать часовым мастером в офицерских погонах? Нет. Это мой профессиональный экзамен, экзамен на инженера и на ученого, поэтому я должен дать полную характеристику этим часам, чтобы зарекомендовать себя специалистом и получить настоящее научное задание по специальности.

Сотрудникам лаборатории я был представлен перед обеденным перерывом. Начальник лаборатории собрал всех офицеров, численностью четырнадцать человек и представил меня – пятнадцатого.

– Очень приятно, – молча сказали они мне, – потом познакомимся, что ты за снежинка, упавшая нам на голову.

В своем письменно-рабочем столе я нашел тетрадь амбарного типа, разграфленную на строчки и колонки. Стандартная – сто листов, листы проколоты по центру ближе к корешку и прошиты толстой суровой ниткой, связанной узлом, приклеенным бумажкой к форзатцу. Понятно. Тетрадь для секретных записей. Придет начальник канцелярии, поставит штамп с грифом секретности, штамп с инвентарным номером, еще один штамп сзади у приклеенной бумажки и впишет, что в данной тетради пронумеровано, прошнуровано и скреплено печатью 100 (сто) листов. Распишется и даст мне расписаться в книге выдачи, чтобы я каждый день сдавал ему эту тетрадь, и каждый день получал ее для работы.

– Серьезная организация, – подумал я, – но это завтра, а сегодня я буду заниматься порученным мне делом, делая записи для памяти.

Мне не сказали, можно или нельзя разбирать эти часы. Но раз эти часы делал не я, а часы исправны, поэтому нет надобности разбирать их, благо и крышка часов прозрачная, как у современных дорогих часов. Мне поставили задачу изучить часы, но не разбирать часы. Если человек изучает человека, то он же не разбирает его на части. Он общается с человеком, гладит его, осматривает и делает свои выводы. И механизм тоже можно считать живым существом, пока он действует, поэтому и мы будем изучать его визуально.

Часы были странны тем, что на циферблате были двух- и трехзначные цифры. 12, 111, 102, 93, 84, 75, 6, 57, 48, 39, 210, 111. Математические действия с цифрами результата не дали и не показали каких-то закономерностей. Как будто кто собрался использовать циферблат слева направо, то есть по часовой стрелке и справа налево – против часовой стрелки и поэтому цифры двухзначные, – где противолежащие значения часов однозначные и трехзначные, где значения однозначные и двухзначные. Общие значения 12 и 6. Может быть, мой вывод был и не таким правильным, но какое-то чувство исследовательской гордости я уже испытал.

При осмотре механизма первое, что мне бросилось в глаза, и о чем я сделал первую запись в книге – у часов отсутствовала заводная головка. То есть не было механизма завода часов и перевода стрелок. А вот почему так? Вы-то сами как думаете? Пришли в магазин и продавец предлагает вам товар без механизма завода часов и перевода стрелок?

– Да, – скажет он, – такому механизму эта ручка без надобности, потому что часы заводятся один раз и на весь век, а точность такая, что из Москвы будут звонить узнавать, сколько времени, чтобы настроить эталон часов.

А ничего другого в голову и не приходит. Самый глупый вывод, но я его записал. Не всегда глупый вывод бывает глупым. Если вы чего-то не знаете, то не воображайте себе то, что этого быть не может. Может. Еще как может. Вот, вспомните, например, барона Мюнхгаузена и тот случай, когда он вытащил лошадь и себя тем, что начал тащить себя за волосы вверх. Смешно? А почему никто не смеется над тем, что когда велосипедист подъезжает к тротуару, то тянет велосипед за руль вверх, колесо поднимается и он въезжает на тротуар? Так что и Мюнхгаузен не сильно врал про свое чудесное спасение.

Смотрим дальше. Если нет ручки подзавода, то какой же двигатель часов, который управляется сам по себе? Что это за вечная пружина, которая задает импульс маятнику? Двигатель я нашел, но пружины у двигателя нет. Я как-то не особенно понял, как работает двигатель, но были какие-то смутные подозрения, что я имею дело с электроникой, причем с такой электроникой, которая может работать сама по себе в течение длительного времени. Только эту электронику я никак не мог найти. Маятник продолжал крутиться, делая рабочий поворот точно за секунду и точно шестьдесят раз в минуту.

На часах есть рычажок, который переводит вращение стрелок в обратную сторону, то есть, как это ни странно звучит, против часовой стрелки. В принципе, ничего странного в этом нет. Мне приходилось видеть часы, у которых стрелки идут в обратную сторону или в обратную сторону вращается циферблат.

Когда я учился в школе, мы всем классом ездили в ознакомительную поездку в одну южно-уральскую область, где делают знаменитые карманные часы с цепочкой. Часы с обратным ходом стрелок и циферблатов делали на экспорт по заказу капиталистических и социалистических стран. Я человек по натуре любопытный, сунул свой нос дальше, чем нам позволяли, и увидел часы с гербами и портретами президентов других стран на откидных крышках. И еще увидел раскрашенные часы. На циферблате нарисован гусар с усами. Вот он подносит руку к усам, а у него из штанов вылезает кое-что. А в это время прекрасная пейзанка нагибается для сбора крупных ягод клубники. Он руку опускает и это тоже исчезает. И пейзанка разгибается. Работает как маятник, но меня быстро усмотрел работник завода и вывел из запретной для простых смертных зоны. Я слышал, как он говорил кому-то, что это спецзаказ для Германии.

Мне никто не мешал проводить мои исследования, и никто как бы не обращал на меня внимания, но все с готовностью предоставляли нужные для работы приспособления и измерительные приборы.

 

 

Глава 4

 

Следующий день исследований был посвящен рассматриванию всех деталей с помощью микроскопа. Молодые глаза хорошо. Часовая лупа еще лучше. А вот микроскоп мне сказал больше, чем я думал. Я нашел шестерню, которая обеспечивает движение стрелок в обратную сторону. Тонкий механизм, без преувеличения можно сказать – часовой. И только микроскоп мне открыл глаза на то, что подшипниками скольжения для шестеренок и анкеров являются не рубины. По стандарту, камнями, используемыми при изготовлении часов, являются природные или искусственные рубины и сапфиры, гранаты, а также алмазы. Здесь, как мне показалось, либо алмазы, либо кристаллы кварца. Если есть кварц, то в качестве двигателя используется кварцевая колебательная система с определенной частотой колебаний. Нашел и источник питания, но только таких элементов я никогда не видел. Что же, исследование закончил. Электронно-механические часы с частотой колебания маятника 60 поворотов в минуту.

Стараясь быть скромным и пряча распирающее меня чувство собственного достоинства, я вошел в кабинет учителя. Доложил. Сказал, что исследование элемента питания делать не стал, так как не специалист в этом вопросе, но года полтора часы буду идти хорошо.

– А если они будут идти дольше? – спросил подполковник.

– Могут протянуть и два года, но затем нужно менять батарейку, – бодро ответил я.

– А если они лет сорок или сто без остановки пройдут, ты это себе можешь представить? – спросил меня учитель.

– Если будет атомное питание, то они могут идти и дольше, был бы механизм целый, – согласился я.

– Резонно, – сказал начальник лаборатории, – а что еще странное ты увидел при проведении исследования?

– Больше ничего, товарищ подполковник, – как-то с расстановкой сказал я, лихорадочно соображая, что же я мог пропустить. Вас, может быть, удивит, что я к учителю обращаюсь как-то обезличенно, как будто у него нет ни имени-отчества и фамилии. Есть все, но тогда молодые офицеры не обращались к старшим по имени-отчеству, а потом наступили те времена, когда имя начальника оказалось засекреченным и остается засекреченным и до сегодняшнего дня.

– А что изображено на крышке часов? – спросил учитель.

– Снежинка, – ответил я и покраснел. Неспроста эта снежинка оказалась там. А я на нее обратил внимание только как на простое украшение или как на какой-то фирменный знак.

– Так вот, лейтенант Снежинин, – сказал учитель, – это ваш личный знак. Эти часы вы будете носить на руке постоянно, и проводить дальнейшие исследования над ними. Питание пока не прошло апробацию, но по расчетам оно не должно закончиться и через пятьсот, и через тысячу лет, потому что теоретический период полураспада заключенного там изотопа измеряется десятками тысяч лет, просто не было времени подтвердить этот расчет на практике. Часы изготовлены из особопрочных материалов, снять их не удастся, они изготовлены персонально для вас и даже кварц генератора рассчитан на частоту вашего сердцебиения – шестьдесят ударов в минуту. На эту вашу особенность я давно обратил внимание. У вас сердце тренированного человека, хотя вы не злоупотребляете физическими занятиями и откровенно ненавидите бег в любой форме. Врачи говорят, что в этом нет ничего страшного. Стабильный организм, а стабильность в нашем деле важное качество. Вы должны слиться с часами и должны работать в унисон. Не бойтесь, явления резонанса не произойдет. Ваш организм этого не допустит, но нам нужно смотреть, что будет происходить с вашим организмом.

– Сколько же лет будет продолжаться этот эксперимент? – спросил я.

– Те, кто придут на смену мне, продолжат это дело. Не волнуйся, ты не останешься без внимания, – улыбнулся мой начальник.

– Так я постоянно буду под колпаком? – Мое удивление граничило с возмущением.

– Никто за тобой следить не будет, – успокоил меня подполковник. – Пока еще не разработана система, которая позволяла бы определять местонахождение человека на местности. Для этого нужно иметь много спутников, аппаратуру, поддерживающую связь со спутником и передающую информацию о местонахождении. У американцев есть достаточно перспективные разработки. Наши партия и правительство поставили нам задачу работать в этом же направлении. Но для тебя есть особая задача. Ты, как мне помнится, мечтал стать космонавтом. Мечта еще сохранилась?

А я уже не знал, хочу я стать космонавтом или не хочу. Стать космонавтом, значит – обеспечить себя на всю жизнь. Будет положение, квартира, зарплата, карьерный рост и все такое прочее. Если меня не пустили в летное училище по здоровью, то как меня возьмут в космонавты? Отказаться тоже глупо. А вдруг это не шутка и я откажусь от своего шанса. Поэтому я и сказал бодро:

– Так точно, товарищ подполковник, готов в любой момент.

– Добро, – сказал начальник, – давай сюда руку. – Он взял часы надел мне на руку и защелкнул замок браслета. – Вот ты и обручился с космосом. Поздравляю тебя. О нашем разговоре никому. Ты переводишься на особый режим жизни. Будешь проходить подготовку и жить нормальной жизнью. Дам один совет. Не заводи семью. Общение с женщинами не противопоказано. Но не доводи дело до женитьбы и до скандалов. Неприятно быть на заседании партийной комиссии, а тебе как кандидату в члены партии нужно быть образцом поведения и работы. Давай, иди. И постарайся приобрести себе энциклопедические знания.

– Как это энциклопедические знания? – удивился я. – Все знать невозможно.

– Конечно, все знать невозможно, – согласился учитель, – но эрудированный человек должен знать понемногу обо всем и все о немногом. Так вот, это немногое должно быть несколько шире, чем у просто эрудированного человека. Ты должен уметь и знать все.

– Как все? – я еще не улавливал сути вопроса.

– Да так, все, – мой бывший преподаватель не терял своего терпения в беседе со мной. – Например, скакать на коне, летать на самолете, прыгать с парашютом, водить всю движущуюся технику, знать иностранные языки, уметь общаться с людьми, выживать в одиночку во всех условиях, драться, стрелять, да и мало ли еще чего должен знать человек. Быть ученым в любой отрасли и образцом во всем…

– Это что, вы меня будете готовить в разведку? – спросил я.

 

 

Глава 5

 

– Стоять, – сказал начальник лаборатории, – я и так сказал тебе много лишнего. Иди отсюда и забудь все, о чем мы говорили.

Перед обедом меня вызвали в отдел кадров и сказали, чтобы я зашел в первый спецотдел. Неужели из этого первого спецотдела мне не могли позвонить сами и пригласить к ним? Какая-то дурацкая конспирация. Неужели началось то, о чем мне говорил учитель. Слово учитель я не пишу с большой буквы, потому что главным моим учителем была Жизнь, которая учила меня на каждом шагу в рядах ВЛКСМ, Всесоюзном ленинском коммунистическом союзе молодежи, а сейчас в КПСС, Коммунистической партии Советского Союза, и в трудовом коллективе.

Первый спецотдел являлся самой секретной организацией, в которой работали люди, напускающие на себя таинственность и знание чего-то такого, до чего не допущены простые смертные в нашем научно-исследовательском институте. Самое интересно, что все секреты были у нас, но мы не надевали на себя шпионские маски и, вообще-то, достаточно халатно относились к тем секретам, за которыми гоняются все разведки мира.

В спецотделе проверили мои документы, завели в маленький уголок, где стоял столик размером шестьдесят сантиметров на шестьдесят сантиметров, старый стул с коричневым дерматиновым сиденьем и инвентарным номером на спинке, и положили передо мной на стол бумажку, где было написано, что это подписка и подписывающийся, имея допуск по форме номер два (что это такое, я даже сейчас не представляю), обязуется хранить в тайне все ставшие известными мне сведения секретного и совершенно секретного характера и что я несу за них ответственность по всем статьям Уголовного Кодекса.

Прочитал. Расписался. Отдал бумажку начальнику первого спецотдела. Тот взял ее, зачем-то просмотрел на просвет и положил в красную сафьяновую папку с золотым тиснение «На доклад».

– Того, кто нарушает эту подписку, выносят ногами вперед. Шутка, – и начальник отдела громко расхохотался.

Чуть более пятнадцати лет прошло с тех пор, как прекратились расстрелы несогласных. Сейчас их держат в лагерях и в лечебных заведениях закрытого типа, приписывая им вялотекущую шизофрению. Разве может нормальный человек усомниться в правильности курса коммунистической партии?

Вечером, в конце рабочего дня, состоялось внеочередное партийное собрание цеховой партийной организации нашей лаборатории. Повестка дня: утверждение моей партийной характеристики. Все в недоумении, в том числе и я.

– Ты что, за границу собрался? – спрашивали коллеги.

Мне только оставалось пожимать плечами.

Характеристика была славная, хоть в разведку, хоть в космонавты.

На следующий день меня вызвали к начальнику института. В кабинете было три человека: начальник института, мой учитель и я.

– Лейтенант Снежинин, – торжественно начал начальник института. Я встал. – Садись, – начальник махнул рукой. – Мы решили доверить вам выполнение задания необычайной важности. Считайте, что вся ваша жизнь будет посвящена выполнению этого задания. Можно сказать, что вы должны пожертвовать всю свою жизнь ради этого. Мы не даем вам времени на раздумья. Вы должны сказать, да или нет?

– Товарищ генерал майор, – спросил я, – а в чем заключается это задание?

– Скажу одно, – сказал генерал, – это длительный полет в космос. Все. Остальное после того, как вы решите с принятием или непринятием нашего предложения.

– Я согласен, – твердо сказал я. Как все удачно складывается. Мне в этом году исполнится двадцать три года. Еще через год я получу старшего лейтенанта. Космический полет. По возвращению я уже майор. Это как бы аксиома. Академия. Моей карьере могут только позавидовать.

– Вот и славно, – сказал начальник института. – Вот предписание об откомандировании вас в другую часть. Больше мы ничего не можем сказать вам. Вряд ли мы с вами встретимся в ближайшее время. Хотя, ваш начальник будет периодически навещать вас. Желаю успеха. Не подведите нас. – Начальник встал и пожал мне руку. Тоже сделал и мой учитель. – Никому не говорите о том, куда и зачем вы едете. Это – государственная тайна, которая доступна не всем нашим руководителям.

Новое место службы оказалось недалеко. Ехал на машине начальника института. В гражданской одежде, как написано в предписании. «Волга» легко прошуршала километров около ста и в небольшом леске подъехала к забору с вывеской какого-то института прикладной психологии и психоанализа, воротами и охраной в гражданской одежде. Я вышел и показал документы. Меня пропустили. Машина развернулась и уехала, а я с чемоданом с вещами пошел в направлении административного здания, видневшегося среди сосен.

Все как обычно. Вошел. Доложился. Но меня сразу остановили:

– Молодой человек. У нас здесь все люди гражданские. И вы гражданский человек. Так что, будьте любезны перейти на общечеловеческий язык.

Меня поселили в отдельной комнате-квартире. Вернее это как двухкомнатный номер в гостинице. Условия жизни отличные. Тишина. Я и не понял, чему меня здесь поначалу учили, но в космос меня точно не готовили.

Как всегда, начали с марксистско-ленинской подготовки, с материалов 24 съезда КПСС, который проходил с 30 марта по 9 апреля 1971 года. Мы его начали изучать еще в училище и продолжили по программе командирской подготовки.

Все понятно. Придется сталкиваться с чуждой идеологией, и я должен быть на высоте как член коммунистической партии Советского Союза. Если женщинами будут соблазнять, то я их должен проигнорировать. Два раза. Или три.

Отчетный доклад изобиловал разными цифрами, из которых можно понять, что СССР за период с предыдущего съезда увеличил свой экономический потенциал, то есть ВВП, валовой внутренний продукт, упрочились политические основы социализма, повысилось благосостояние народов, получили развитие культура и наука.

В СССР создано развитое социалистическое общество. Успешно развивается новая историческая общность людей – советский народ.

Съезд провозгласил установку на повышение эффективности общественного производства, перевод народного хозяйства на интенсивный путь развития, соединение достижений научно-технической революции с преимуществами социалистической системы хозяйствования, всемерное развитие присущих социализму форм соединения науки с производством.

На основе коллективных мер укрепилась Организация Варшавского Договора. Успешно развивается экономическое сотрудничество стран-участниц СЭВ – Совета Экономической Взаимопомощи.

Съезд подтвердил линию на восстановление и укрепление отношений между СССР и Китаем, подтвердил готовность восстановить нормальные отношения с Албанией, расширять и укреплять связи с революционно-демократическими партиями молодых национальных государств.

Честно говоря, чем больше изучаешь материалы съездов, тем больше возникает вопросов, на которые никто не может ответить и все эти вопросы переходят в разряд антисоветских. Может, сторонников коммунизма было бы больше, если бы их не изнуряли пропагандой коммунизма, а занимались практическими делами.

Вранье в отношении загнивания капитализма создало целый слой населения, для которых коммунистические лозунги воспринимались как юмористические придумки.

Коммунизм сам уничтожал себя. Он всесилен тогда, когда уничтожает своих противников. Но как только коммунизм приобретет демократические формы, он закончится. Так думал не только я. Так думали миллионы коммунистов, которым приходилось сидеть на партсобраниях, разгадывать кроссворды или предаваться мечтаниям о том, что вместо партсобраний начнется реальная экономическая реформа.

Все знали старый анекдот, но делали вид, что политических анекдотов никто не знает.

Секретарь парторганизации спрашивает младшего инженера НИИ:

– Почему вы не пришли на последнее партийное собрание?

– Если бы я знал, что это последнее партийное собрание, я бы привел всю свою семью, – ответил инженер.

По марксистско-ленинской подготовке у меня всегда были положительные оценки. Проверили мои знания по марксистско-ленинской философии и научному коммунизму, и оставили в покое. Зато поставили в моей комнате сильный радиоприемник, и я должен был в течение не менее часа в сутки слушать разные радиоголоса и составлять сводку основных событий, как в нашей стране, так и за рубежом.

– Вы должны ухватывать основное в информации и сразу же делать аргументированный анализ политической ситуации, – внушал мне преподаватель по информации и аналитике.

Ежедневно по два часа со мной индивидуально занимались английским языком. Вот и вся разгадка, почему воспитанники гувернеров в дворянских семьях свободно шпрехали на любых иностранных языках, а мы после шести лет изучения иностранного языка в школе и пяти лет в институте знали в основном только это – дую пиво эври дэй или с неба вассер поливассер.

Физическая подготовка.

Обязательное утреннее плавание в бассейне. Все хорошо, но постоянно красные глаза от хлорированной воды. Зато никаких простудных заболеваний, постоянно тренированные мышцы и бодрое настроение.

Спортивные игры.

Хоккей один на один с инструктором – раз в неделю.

– Зачем мне это? – спрашивал я, стоя на подгибающихся в щиколотках ногах.

– Для укрепления ног – раз. Для тренировки выносливости – два. Вдруг придется играть в хоккей – три, – коротко отвечал инструктор и продолжал гонять меня по площадке. Зато как приятно после этой тренировки снять форму, помыться в горячем душе, выйти в махровом халате в холл и посидеть на мягком диване перед телевизором.

Большой теннис – три раза в неделю. Тогда ракетки не держали двумя руками, а только придерживали, показывая высокое мастерство игры. В тот период эта игра считалась аристократической, и ей обучали только сотрудников дипломатических ведомств, чтобы показать, что и в нашей стране живут вполне даже современные люди. Об участии в международных турнирах речи не шло, а получение огромных гонораров приравнивалось к подкупу и измене родине. Любой спортсмен или сотрудник международной организации – гражданин СССР всю наличную валюту сдавал в посольство, получая сумму, кратную размеру его заработной платы дома, влача нищенское существование за рубежом и получая характеристику сквалыги от коллег по совместной работе. Сейчас такими же советскими людьми остались только северные корейцы.

Самозащита. Обучение уличной драке и поединку без правил. Ох, и получал я тумаков по всем частям тела и частенько ходил с фингалами и расквашенным носом, вызывая улыбки и преподавателей по другим дисциплинам. Зато потом начал становиться бойцом, как-то равняясь со своим инструктором, который не особенно и жалел меня.

– Я тебя пожалею и погублю, – говорил он, – но ты должен быть лучшим, ты должен быть самым ловким, тогда сможешь выжить. Даже если тебя сбили с ног, используй все, чтобы остаться в живых, выбрать момент и снова вцепиться в противника, нанося ему непоправимый ущерб. Никогда не надейся на благородство соперника. Его нет. Весь спорт, мягко говоря, далек от рыцарства, когда речь идет о пьедестале. Только некоторые нормы приличия удерживают спортсменов от того, чтобы не вцепиться в горло счастливчика, выигравшего сотую долю секунды.

Инструктор по дракам был инструктором и по карточным играм. Ну и жулик. Он научил меня всем хитростям и премудростям игры так, чтобы выиграть, но чтобы никто не обвинил тебя в шулерстве. Он показал мне приемы шулеров и научил, как быть в такой ситуации. Но главное внимание уделялось развитию памяти и подсчету карт.

– Главное – береги голову, – говорил он, – не подставляй ее под удар. Сотрясение мозга очень нехорошая штука. Последствия непредсказуемые. Знаешь, чем закончил боксер Кассиус Клей он же Мохаммед Али? Паркинсоном.

Летная подготовка и парашютно-десантная подготовка. Прыгать с парашютом я отказался категорически. Не буду и все тут. Хотя теоретическую подготовку прошел полностью.

– Хорошо, – сказали мне, – не хочешь, не прыгай. Просто поставим в ведомости, что программу прослушал, а от прыжка отказался. Но нужно выполнить все формальности. Отказ должен прозвучать в самолете перед прыжком. Надевай парашют.

Надел. Взлетели в воздух на «кукурузнике». На самолете АН-2. Высота примерно две тысячи метров. Открыли выходной люк. Входным он является при нахождении на земле. В воздухе он всегда выходной. Говорят:

– Подойди, посмотри на землю, а потом уже отказывайся.

Я подошел, получил коленкой под зад и полетел вниз. Парашют открылся автоматически. Страха не было никакого. Испугаться не успел. Когда полетел вниз, стал думать, что мне нужно делать, чтобы замедлить свободное падение. А тут и парашют раскрылся. Ближе к земле, возможно, я бы и сам дернул кольцо, но руководители мои решили подстраховаться.

Натянутые стропы и купол парашюта дают человеку точку опоры в воздухе. Боятся прыжка люди, которые не испытали чувства полета в воздухе. Приземлился я удачно. Подогнул ноги, ударился ногами, повалился на бок и перевернулся несколько раз, чтобы скрутить стропы и погасить парашют. Подъехавший на машине инструктор поздравил меня с первым прыжком и вручил значок парашютиста.

– Давай еще раз, – попросил я, – иначе я больше никогда не прыгну.

– А больше и не надо, – ответил инструктор, – зато мы знаем, что когда прижмет, то ты прыгнешь и спасешь свою жизнь. Извини, что поддал коленкой под зад, не всегда героями становятся по собственному желанию. Чаще всего по приказу.

 

 

Глава 6

 

Отдельно расскажу о том, как меня учили выживать в экстремальных условиях, потому что занятия были практическими и проводились в городских условиях.

Первое. Выявление слежки за собой и уход от слежки. Теоретически все выходило складно, а вот на практических занятиях все обстояло не так.

Меня вывозили на машине в город и оставляли в определенном месте, откуда я двигался по подготовленному заранее маршруту. Причем я не имел права выделяться из толпы спешащих по своим делам людей. Я должен иметь объяснение нахождения в данном месте и в данное время. Мне категорически запрещалось провоцировать следящих за мной на какие-то действия, выявляющие их среди других людей.

В первый раз я вообще не мог сказать, следил кто-то за мной или нет. Мне казалось, что следили, но кто конкретно, я не имел представления.

– Ищите знакомых людей, – наставлял меня инструктор, мужчина лет пятидесяти с крупным красным носом, свидетельствовавшим о том, что у человека может быть повышенное артериальное давление или частое употребление напитков охотников и рыбаков после удачной охоты или рыбалки у костра с горячей ухой или жареным мясом.

– Каких знакомых? – возмутился я. – В этом городе я не знаю ни одного человека, а вероятность того, что здесь появится кто-то из моих знакомых, настолько низка, что ее нельзя даже рассматривать.

– Как вы считаете, – спросил меня инструктор, – если вы каждый день встречаетесь с одним и тем же человеком, который идет вам навстречу, он может считаться вашим знакомым?

– Ну, знакомым его назвать трудно, но и называть его неизвестным человеком тоже нельзя, – сказал я.

– Все правильно, – согласился инструктор, – но если вы в течение дня встретите одного и того же человека в разных местах города, что вы можете подумать по этому поводу?

– Я могу предположить, что это некоторое стечение обстоятельств, – сказал я, – но в большей степени можно заподозрить, что этот человек идет по моим следам.

– Вот именно, – оживился инструктор, – вы должны помнить всех, кто попадал в ваше поле зрения. Вот вам шесть фотографий. Время на запоминание личности одна минута. – Он взглянул на часы и засек время. – А вот сейчас посмотрите эти три альбома и скажите, есть ли в них эти люди?

Я смотрел на фотографии и никого не находил. Но такого не должно быть. Зачем мне давать эти фотоальбомы, если там нет этих людей? Хотя, это может быть тонкий психологический ход, чтобы заставить искать то, чего там нет. И вдруг я увидел знакомую физиономию, но в совершенно другой одежде, нежели на фотоснимках, показанных мне инструктором. Все правильно. Нужно смотреть не на одежду, а на лицо. Одежда это всего только маскировка. И я сразу нашел почти всех, кого мне показывал инструктор.

– Молодец, ухватил в точку, – похвалил меня инструктор. – Я тебе уже говорил об этом, но ты меня как-то не слышал. Сейчас дошел своим умом, значит, врежется в память накрепко.

На следующем практическом занятии я обнаружил трех человек, которые шли за мной, периодически меняя элементы одежды. Я не оглядывался назад, используя отражение всех блестящих предметов и тренируя свои глаза смотреть по-лошадинному. Не удивляйтесь. Лошадь, не поворачивая головы, видит своего всадника и тех, кто позади него. И человек при тренировке может увеличить угол зрения своих глаз. Не так сильно, как лошадь, но достаточно.

На одном из занятий я шел по Ваганьковскому кладбищу и увидел идущую навстречу мне девушку. Встреча с девушкой, даже на кладбище, всегда настраивает на лирический лад.

– Мужчина, угостите даму сигаретой, – томно сказала девушка.

– Может, лучше конфетку? – предложил я.

– Ты что пристаешь к девушке? – раздался грубый голос сбоку.

Я оглянулся. Меня обступали пять человек, подходящие со всех сторон. Ясно, что девушка была приманкой. Она никуда не убегала и не испытывала никакого волнения и испуга. И люди эти собрались не просто так. Понятно, что это не вампиры, а грабители. И встреча с ними на кладбище, как месте последней стадии памяти о человеке, может стать действительно последней.

Места для применения первого приема самбо (самооборона без оружия, а первый прием это бег на длинные и короткие дистанции) было мало, и все пути были перекрыты. Нужно драться и пробивать себе путь для отхода.

В этой ситуации пассивное ожидание смерти подобно. Я выбрал самого здорового и изо всех сил ударил его по ноге чуть выше его ботинка. Это самое больное место. Хотите проверить? Проверьте и вы надолго, а, возможно, навсегда запомните мой совет.

Затем я сразу напал на второго, который был у них главарем и столкнулся с организованной силой, имеющей хороший опыт нападения в группе.

Помощь пришла неожиданно со стороны бригады, которая осуществляла за мной наблюдение. Меня выдернули из круга и начали бить налетчиков сильно и методично. В драку включился и я, подшибая тех, кто пытался сбежать из круга.

Девушка-приманка получила прямой в нос и вырубилась до конца схватки. Она должна быть довольна – ее била настоящая королева и я любовался ею до тех пор, пока сам не получил удар в челюсть.

После схватки мы попрощались и пошли в разные стороны. Я обернулся и посмотрел им вслед, откровенно любуясь фигурой самой красивой участницы драки. Я подозревал, что в группе есть девушка (при попытке пойти по левой стороне идущего вниз эскалатора, я услышал за спиной цокот женских каблучков, который сразу же прекратился, как только я встал на правую сторону движущейся лестницы), но не мог ее увидеть.

Затем был курс выживания в городских условиях в виде человека без определенного места жительства и работы.

Теория совмещалась с практикой. Я обследовал много помоек, собирал теплые вещи, пригодные для надевания и использования в качестве постели. Затем я нашел дом, в котором на последнем этаже есть дополнительный лестничный пролет с дверью, ведущей на крышу, и сделал там свое лежбище в стороне от посторенних глаз.

Главное – не лежать на холодном полу и иметь средства дезодорирования (не все аэрозоли расходуются до конца) и «туалет» в виде пустых и герметичных пластиковых емкостей, чтобы не создавать посторонние запахи в жилой зоне дома.

Точно так же я учился отбирать съедобные отходы, по внешнему виду определяя степень их свежести.

В нашей стране это должен уметь каждый, потому что основным принципом нашей жизни является – от сумы и от тюрьмы не зарекайся.

Принципы тюремной жизни я изучал только теоретически. Тоже, вообще-то, нужное дело. Вдруг снова начнутся репрессии, а ты весь такой белый и пушистый попадаешь в камеру, рассчитанную на десять человек, но в которой содержится человек восемьдесят. И это у нас повсеместно.

– Зачем мне все это нужно? – спросил я начальника курса.

– Кто знает, что вам может пригодиться при выполнении задания, к которому вы готовитесь, – ответил начальник, – вы просто должны быть готовым ко всему. Законы тюремной жизни, законы бомжей и лазутчиков универсальны и они в той или иной мере присутствуют всюду, в том числе и на любой населенной планете Вселенной.

– А что, такие планеты уже обнаружены? – поинтересовался я.

– Кто его знает, – сказал многозначительно начальник, – если обнаружат, то мы будем внимательно изучать жизнь бомжей и заключенных на них.

 

 

Глава 7

 

Затем меня научили управлять самолетом и планером. Основы аэродинамики я изучал в училище, чтобы понимать принципы полета тактических и баллистических ракет.

Теоретический курс по устройству самолетов и органам управления непосредственно на материальной части. Все ощупано своими руками и принцип действия тех или иных механизмов навсегда отложился в голове.

Один полет на самолете-спарке ЯК-54 вместе с инструктором и самостоятельный вылет на самолете ЯК-55.

Один раз попробовал сделать фигуры высшего пилотажа, и мне даже понравилось крутиться в воздухе, иногда совершенно не понимая, в какой стороне находится небо, а в какой – земля.

Такой ускоренной подготовки не имел никто, как я думаю. Взлететь не трудно, труднее приземлиться. Но я приземлился. Удача всегда была со мной.

Не менее одного раза в неделю, я совершал полеты на спортивных самолетах, совершенствуя летное мастерство. Моя мечта стать летчиком осуществлялась.

Затем тренировки на планерах. Планер взлетает сам, будучи привязанным стальным тросом к самолету. По сигналу самолета дергаешь рычаг сцепки, и планер взмывает в воздух, предоставленный сам себе, и повинуясь восходящим и нисходящим потокам воздуха и, иногда, воле пилота. Это я так шучу. Пилоту планера нужно рассчитывать свой полет для выполнения задачи – приземлиться в заданной точке и в указанное время, чтобы хватило «топлива» восходящих потоков под крыльями.

В программе обучения были курс криптографии, методика изучения иностранных языков, скорочтение, развитие памяти, ориентирование на местности, стрелковая подготовка, методика общения с людьми, правила этикета, курс бальных танцев, верховой езды, плавание и водолазное дело, дайвинг, как сейчас говорят. Похоже, что из меня готовят Джеймс Бонда. Недаром парашютный инструктор говорил, что героями становятся не по собственному желанию, а по приказу.

Больше всего возни было с английским языком. В школе и в училище я учил немецкий язык и вроде бы что-то знал из него. Сам сказать ничего не мог, но зато мог читать любые немецкие тексты как заправский немец. А про английский правильно говорят, что написано Манчестер, а читается как Ливерпуль. Я даже алфавит не мог прочитать наизусть, потому что назубок помнил этот же алфавит, но в немецком чтении. Но зато, когда я держал этот алфавит перед глазами, то я вполне свободно и без усилий произносил: эй, би, си, ди, и, эф, эйч… В латинском алфавите 26 букв, а в английском языке 44 звука. Вот и получается, что написано одно, а слышится совершенно другое. Но и его я осилил.

Полгода подготовки пролетели незаметно. Меня перевели на другой объект, где началась настоящая космическая подготовка. Я был поселен в комнате без права выхода из нее. Все компактно. Моя кровать – откидная. Сетка с надувным матрацем, такой же подушкой и почти невесомым пуховым одеялом. Такие кровати типа нар на гауптвахтах называются «вертолетами», потому что опускаются на ночь и поднимаются на день. Небольшой письменный стол. Аппарат для чтения микрофильмов, магнитофон и видеомагнитофон в одном аппарате. Два в одном. По тому времени аппаратура самая современная, а если сравнить с сегодняшней техникой, то один ноутбук вполне мог бы заменить всю эту технику.

Я учился готовить себе еду из биомассы, выращиваемой гидропонным методом и утилизировать отходы человеческой жизнедеятельности. Термическая обработка при помощи микроволновой аппаратуры. Приготовление блюд по разработанному меню. Биомасса, скажу я вам, порядочная гадость, типа дрожжей, но она практически вечная и воспроизводит сама себя из себя и вполне подходит для поддержания жизни в человеческом организме.

Я делал все, не задавая вопросов, для чего это нужно и какая цель подготовки. Я знал, что готовлюсь для полета в космос, но при чем здесь бальные танцы? Я понимаю, что должен до тонкости знать все устройство моей комнаты, возможно, что это и будет моим рабочим и жилым местом на время полета. Я должен буду сам устранять неполадки аппаратуры, ремонтировать энергохозяйство, электронику, заниматься гигиеной и сохранением своего здоровья.

Я учил астронавигацию, на тренажере задавал параметры электронно-вычислительной машине для маневрирования, приземления и взлета космического корабля. Я имел представление о компьютерной технике, но компьютеры того времени были огромными по сравнению с сегодняшними компьютерами. И меня учили на полупроводниковой технике, что было революционным для моего времени.

Наконец, наступил день, когда мне сказали, для чего я готовлюсь. Действительно, было что скрывать от меня, потому что вряд ли молодой человек согласится с этим предложением.

Последний этап подготовки проводился непосредственно руководителем полета с участием моего учителя.

– Олег Николаевич, – начал руководитель полета. Это что-то особенное, если ко мне обратились по имени отчеству. Преподаватели и техники обращались так, но не начальство. – Олег Николаевич, мы разговариваем с вами от имени Политбюро ЦК КПСС. – При этих словах так и хотелось встать и взять под козырек. Удивляло, что не было сказано, что от имени и по поручению лично Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза товарища такого-то. – Вам поручена важная и историческая задача по совершению самого длительного управляемого полета к обитаемой планете в соседней с нами солнечной системе, установлению контакта с ее жителями, обмена технологиями, знаниями и возвращение на Родину. Ваша подготовка считается законченной. Решение Политбюро о вашем запуске было секретным. Ваш старт будет тоже без торжественных проводов, зато ваше возвращение будет триумфальным и поставит первое в мире государство социализма вне досягаемости в соревновании с капиталистической системой. Ваш подвиг будет по достоинству оценен потомками. Вам будут поставлены прижизненные памятники на всех континентах, и все люди будут знать ваше имя. Остальное вам расскажут мои помощники и подготовят к полету. Успехов вам, товарищ майор!

Он пожал мне руку и ушел. Надо же, майора присвоили до старта. Действительно, важный будет полет.

Мы остались вдвоем с учителем.

– Олег, я буду вносить ясность в твое задание, а ты уже сам прикидывай, как и что ты будешь выполнять, – сказал он. – Рубикон перейден, назад пути нет. Наши ученые, основываясь на принципе сохранения равновесия во всех системах, окружающих наш мир, установили, что противовесом нашей земли является планета с условным наименованием Иксзэт (XZ). Она находится примерно в сорока световых годах от нас. Далеко? Далеко, но мы разработали фотонный двигатель. Как это нам удалось и почему это не удавалось никому? Это очень большой секрет.

Работы по созданию фотонного двигателя ведутся по всему миру. Что вроде бы проще создания огромного прожектора – источника фотонов и летать себе по космосу со скоростью триста тысяч километров в секунду или даже обгонять луч света, оставляя его позади себя? Но не получается. Не те фотоны. Нужен такой прожектор, который по мощности сильнее лазера, но он не должен уничтожать все, что оказывается позади корабля. Свет должен быть не менее сильным, чем световое излучение при ядерном взрыве.

Мы разработали принцип космического паруса с использованием космического излучения и провели его практическое испытание. Мы уже послали несколько зондов-парусников в направлении планеты Иксзэт. Долетели они до нее или не долетели, мы не знаем. Связь прервалась через несколько лет полета. Может быть, сигнал нам послан, но он идет и придет к нам на землю через несколько десятков лет, но мы не должны сидеть на месте.

Еще в начале пятидесятых годов товарищ Сталин распорядился, чтобы наши летчики сбивали все цели, которые появятся в нашем воздушном пространстве. Мы сбивали все и исследовали сбитые объекты. Поступали самые фантастические доклады о боевых столкновениях с кораблями пришельцев, неопознанными летающими объектами, но на земле ничего не находили. Ничего. Но вот в районе нахождения наших ядерных объектов и ракетных установок эти объекты появлялись регулярно.

Точно так же обстоит дело и у американцев. У них результаты более внушительные. Мы по-иному не можем объяснить технологический прорыв и «изобретение» новых видов материалов. Они ни с кем не делились. Тем более с нами.

Ты улетаешь, поэтому я могу тебе сказать, что наши руководители загнобили самых выдающихся ученых и изобретателей, которые обогнали свое время. Тем, кому удалось вырваться на Запад, создали самые благоприятные условия и наши бывшие соотечественники продвинули науку и технику наших противников не от того, что они стали врагами, а от того, что нет Пророка в своем отечестве. Да и сейчас обстановка не намного лучше.

Для твоего корабля использована техника, созданная в единственном экземпляре. Такого пока нет нигде. До массового использования компьютерной техники вряд ли когда дойдет. Компьютер это джин в бутылке. Он будет доступен и правоверному коммунисту, и правоверному антикоммунисту. Как только людям станет доступна информация, их уже ничем не остановить. Лет через пятнадцать-двадцать будет раскрыта информация и о твоем космическом полете. Партия скажет, что она не сидела сложа руки, а пересмотрела свои же установки о том, что кибернетика это продажная девка империализма.

Но мы отвлеклись. Так вот, в месте одной, так называемой схватки нашего истребителя с летающей тарелкой в районе полигона Капустин Яр, мы нашли странный маленький радиоактивный камешек, на котором было небольшое блестящее пятнышко, оказавшееся золотом 999 пробы. На сегодня хватит. Продолжим завтра, а сейчас пойдем ужинать.

 

 

Глава 8

 

Ужин был прекрасен. С коньяком, икрой, красной рыбой и осетриной, солеными огурчиками и грибками, курятиной-гриль, ухой из речной рыбы и стейками из сочного мяса на деревянных досках. Мои пожелания выполнялись все и очень быстро. При хорошей закуске алкоголь не действует быстро и оглушительно, а если все это под интересную застольную беседу и без смешивания спиртных напитков, то утреннее состояние характеризуется отсутствием всякого похмельного синдрома и высокой работоспособностью.

– Геннадий Иванович, – спрашивал я у своего учителя, – а есть ли какие-то предположения о том, как выглядят обитатели Иксзэт? Может они вот такие же мыслящие грибы, как вот этот груздь, только с глазами или какими-то органами, заменяющими им глаза? Или вдруг там сплошная вода, а все жители рыбы и как я с ними установлю контакт?

Мне было весело задавать эти вопросы после хорошей дозы коньяка. Все будущее выглядело в розовом цвете в виде прекрасных женщин, которые так и ждут сигнала твоих глаз, чтобы броситься на шею и покрывать все тело поцелуями нежных губ, а вокруг кружатся лепестки роз мягкие, ароматные.

– Мы, конечно, не знаем, как выглядят обитатели планеты, – сказал с расстановкой учитель, – но, если исходить из принципа равновесия, то они не должны сильно отличаться от нас ни по строению тела и внутренних органов, так и по уровню развития. Но, если поблизости есть обитаемые планеты и если они установили контакты с развитыми цивилизациями, то они могут быть более развитыми. Вот тут тебе поможет твоя молодость, смекалка, способность к усвоению всего нового…

– Геннадий Иванович, – остановил его я, – я хоть и выпил достаточно много, но могу судить о том, что сорок световых лет я буду лететь сорок лет со скоростью света, если действительно у нас есть фотонный двигатель. Так что по прибытию туда мне будет шестьдесят пять лет, если я доживу до этого возраста при нашей средней продолжительности жизни. Не думаете ли вы, что вся эта затея – блеф, нужный для поддержания авторитета вашего политбюро. Плевок во Вселенную. Летящий гроб на авось, вдруг кто-то его обнаружит и поймет, что где-то есть цивилизация, населенная существами, не понимающими, что космос бесконечен. Отправка корабля в вечность не будет иметь никакого результата кроме как траты огромных средств, которые можно было пустить на развитие нашей автомобильной промышленности.

– Ладно, Олег, – сказал примирительно учитель, – пойдем, в кинозале уже готово «Белое солнце пустыни». Помнишь, как там?

– Помню, – сказал я, – Джавдет мой, встретишь – не трогай его.

Мы обнялись с Геннадием Ивановичем и запели:

 

Ваше благородие, госпожа разлука,

Мы с тобой родня давно – вот такая штука.

Письмецо в конверте погоди, не рви…

Не везёт мне в смерти – повезёт в любви.

 

В зале был накрыт столик с закуской и коньяком. Хотелось бы водочки, но лозу с зерном смешивать категорически нельзя.

– Надо бросать пить, – сказал я.

– Правильно. Я вот тоже сейчас это допью и... брошу, – сказал учитель и налил еще по рюмочке.

После кино пошли спать. Ко мне в комнату вошла официантка Татьяна. Это она так, внешне официантка, а на самом деле старший лейтенант госбезопасности Татьяна. Накрыла на столике к чаю, улыбнулась и спросила:

– Что-нибудь еще, Олег Николаевич?

– Останься со мной, Татьяна, – тихо сказал я.

Она покраснела и согласно кивнула головой.

С утра пробежка, бассейн, бритье, завтрак. Затем продолжение работы с учителем. Разговор был начат с тех слов, на которых мы закончили вчера:

– Так вот, в районе полигона Капустин Яр, мы нашли странный маленький радиоактивный камешек, на котором было небольшое блестящее пятнышко, оказавшееся золотом 999 пробы. Скажу прямо, что наши мысли крутились в совершенно неправильном направлении. Было выдвинуто множество гипотез по происхождению этого камешка, пока, наконец, я, как человек военный, не вбросил еще одну идею. Не догадываешься, какую или что-то начало проясняться?

– Неужели кумулятивный снаряд? – прошептал я.

– Точно, – чуть не закричал Геннадий Иванович. – Точно! Я же говорил, что ты находка для науки. На чем основан кумулятивный эффект, открытый в 1864 году русским военным инженером генералом М. М. Андриевским при создании капсюля детонатора? Кумуляция (от латинского Cumulo - накапливаю) это усиление действия взрыва в определённом направлении, достигаемое путём создания у взрывчатого вещества кумулятивной воронки, обращённой в сторону поражаемого объекта. В результате концентрации энергии взрыва и создания уплотнённой газово-металлической струи в области воронки, частицы ее наружного слоя металла под действием упругого удара получают движение, отрываются от воронки и летят со скоростью больше второй космической и меньше третьей космических скоростей, образуя иглу кумулятивной струи.

Кумулятивная энергия струи, разогретой до 200-600 градусов Цельсия, переходит в энергию давления Р, равную 1-2 миллиона килограмм на один квадратный сантиметр, в результате чего металл брони течёт, не нагреваясь до температуры плавления. И кумулятивную воронку покрывают слоем чистого серебра 999 пробы. Замечаешь? Не было никакого Тунгусского метеорита, просто произошла «перегазовка» фотонного двигателя звездолета, оказавшегося у Земли. Если бы был метеорит, то куски его давно бы нашлись при нашем уровне развития поисковой техники.

Так вот, нами была выдвинута рабочая гипотеза о том, что фотонный двигатель представляет собой такую же кумулятивную воронку, покрытую золотом 999 пробы. Вместо взрывчатого вещества обогащенный уран. Инициация двигателя производится добавлением к массе урана дополнительного сектора, приближаясь, но не доводя ее до критической массы ядерного взрыва.

В результате этой реакции образуются фотоны, летящие в сторону от корабля с огромной скоростью и толкающие корабль быстрее четвертой космической скорости в 550 километров в секунду, чтобы преодолеть притяжение галактики Млечный Путь.

Мы создали фотонный двигатель, и ты будешь первым жителем нашей планеты, кто стартует на фотонной ракете. Необходимый минимум знаний по двигателю мы тебе дадим. Все автоматизировано, для тебя не будет много работы. Будешь контролировать работу автоматики и массу фотонного зеркала.

– Геннадий Иванович, – спросил я с кривой ухмылкой, – а как же я вернусь через восемьдесят-сто лет?

– А вот тут, Олег, и должны вступить в действие твои часы, которые уже давно идут с тобою в унисон без единого сбоя, – сказал учитель.

– То есть, это тоже в области научной гипотезы и я испытатель ее? – констатировал я.

– Все мы в жизни испытатели чего-то, – спокойно сказал Геннадий Иванович, – мы перебрали не одну сотню кандидатов и остановились на тебе. Вполне возможно, что когда ты вернешься, нас уже не будет на этой земле. Может быть, пройдет лет двести-триста, но ты представляешь, насколько ты продвинешь нашу науку и откроешь ворота нашей Галактики для космических исследователей и путешественников? Кто-то должен быть первым. Почему не ты? Лет через тридцать поставишь часы на обратный ход и будешь молодеть. У нас нет никаких анабиозов и усыпления людей на какое-то определенное количество лет. Будешь жить нормальной человеческой жизнью, только в условиях невесомости. Программа полета разработана скрупулезно и тебе не будет скучно в полете. Хотя, можешь и погрустить, но работа тебе не даст грустить. Исследования должны завершаться отчетами. Не скажешь же ты, что целых сорок лет гонял балду и пел песни как красноармеец Сухов?

 

 

Глава 9

 

Старт был назначен на среду. Как в том анекдоте. Как писать слово «вторник»? Через «в» или через «ф»? А-а-а, пиши – в среду. В среду, так в среду.

Никакой помпы с запуском. Никаких космодромов. Подмосковный аэродром. Стоит высотный бомбардировщик, на спине которого русский «шаттл-челнок» с русским именем «Буран». Фотонный двигатель находится рядом с маршевыми соплами и закрыт щитками, которые мне предстоит убрать.

Самолет поднимает меня на максимальную высоту чуть более двадцати километров и я стартую прямо с фюзеляжа самолета. Запускаю двигатели, расстыковка, самолет-носитель уходит вниз, я ухожу вверх. Был всего один испытательный полет в автоматическом режиме с возвращением «Бурана». Все обошлось нормально. Мой возврат не предусматривается. Как-нибудь потом, если все будет хорошо, то вернусь и я.

Комната предполетной подготовки летчиков. Я в скафандре. Члены государственной комиссии в составе трех человек в черных пальто и в шляпах. Стандартная униформа высших чиновников коммунистического режима. Несколько человек из круга лиц, причастных к запуску: генеральный конструктор, главный двигателист, разработчик фотонного двигателя, мой учитель. И все. Не было никаких бактерицидных мероприятий, предшествующих полету. На столе нехитрая закуска. Традиционный армянский коньяк. Звучит музыка, и приятный голос поет пеню на слова Владимира Войновича:

 

Заправлены в планшеты космические карты

И штурман уточняет в последний раз маршрут,

Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом,

У нас еще в запасе четырнадцать минут.

 

Любимая песня советских космонавтов, а у меня после первой рюмки зазвучала совсем другая песня:

 

Постой паровоз, не стучите колеса,

Кондуктор, нажми на тормоза,

Я к маменьке родной с последним приветом

Спешу показаться на глаза.

 

Родителям отправили телеграмму: «Срочная командировка. Отпуск в конце года. Подробности письмом».

Повышенная секретность. Потом к родителям придут специальные уполномоченные и наврут чего-нибудь про меня.

Председатель комиссии положил руку на плечо скафандра, посмотрел мне в глаза и тихо спросил:

– Готов, сынок?

– Готов, – ответил я.

–Тогда, вперед! – Он пожал мне руку, и я в сопровождении техников пошел к автобусу.

У самолета специальный подъемник поднял меня в кабину. Я сел в кресло, пристегнулся, надел шлем скафандра, установил связь с командным пунктом и с самолетом-носителем. Показал технику большой палец, все хорошо. Он вышел из кабины, задраил люк, над выходом зажглась зеленая лампочка. В наушниках раздался голос руководителя полетов:

– Внимание, до старта тридцать секунд. Даю обратный отсчет.

Механический голос стал считать секунды от тридцати до нуля.

Ноль. Заревели двигатели самолета-носителя. Дрожь самолета-носителя передалась через «Буран» и мне. Мы пока один организм. Самолет вырулил на самую длинную взлетную полосу. Остановился, качнувшись. Затем, набрав сил в свои мышцы, рванулся по взлетной полосе. Меня вдавило в спинку кресла. Тряска на разбеге, отрыв и исчезновение тряски. Летим. Маленькие воздушные ямы почти и не чувствовались.

Старт предполагался над центром СССР, чтобы «дружественный» нам североатлантический военный блок НАТО не всполошился нашими маневрами. Они все равно заметят наш старт, но давно заготовлена легенда о запуске спутника связи. А куда улетит этот спутник, кто это может предсказать? Да никто. Он сам по себе летает.

– Олежка, как ты там? – включился командир самолета.

– Нормально, – ответил я.

– Взлет прошел нормально, к точке прибудем примерно через один час двадцать минут, можешь вздремнуть, я разбужу, – пошутил командир.

Спасибо ребятам, подбодрят. До тех пор, пока мой «Буран» не отсоединится, я буду пассажиром. Как на мотоцикле. Когда сам за рулем, то при повороте наклоняешься к земле как можно ниже, чтобы вписаться в поворот и никаких посторонних мыслей. Зато, когда ты пассажир на заднем сиденье мотоцикла, то при повороте инстинктивно отклоняешься в противоположную сторону от водителя, чем вызываешь его негативную реакцию. Так и в самолете. Это пассажиров волнует турбулентность, когда начинают разносить кофе, летчиков же это мало беспокоит.

Каждый человек проживает свою жизнь по-разному. Кто-то всю жизнь учит людей и учится сам. Другой – водит автомобили, самолеты, поезда, каждый день стоит у станка, женится, растит и воспитывает детей, испытывая неприятности от неудач и приятные минуты от успехов детей, получает награды или сроки, сидит на нарах или отдыхает в санаториях и так заканчивает свою жизнь, даже не успев почувствовать ее прелесть или вкус.

– Второй, я – Первый. Пять минут до точки, включайте двигатели, – раздался в наушниках официальный голос командира.

Все правильно. Это официальная запись, она будет вечно храниться в «черном ящике» и не дай Бог сделать что-то не по инструкции.

– Первый, я – Второй, вас понял. Включаю двигатели. Включение в штатном режиме, уровень средний, готов к расстыковке, – доложил я.

– До расстыковки минута, – сообщил командир, – выводим двигатели на режим максимальный. Расстыковка произойдет автоматически. Счастливого полета!

Момент расстыковки похож на прыжок в воду с вышки. Самолет-носитель отделился и, мигая габаритными огнями, стал быстро удаляться вниз. Я остался один. Мне предстояло совершить несколько оборотов вокруг земли, чтобы подняться на высоту примерно шестьсот километров над моей планетой, развернуть фотонный двигатель, устремиться в сторону от нашего Солнца и вырваться за пределы Галактики.

За три оборота я вышел на необходимую высоту и снял с себя скафандр. Я не буду рассказывать вам, что такое невесомость. Это сейчас знает каждый мальчишка, люди сами видели репортажи с космических станций и могут иметь представление, что это такое.

«Буран» это не автомобиль, чтобы сидеть перед лобовым стеклом с рулем в руках и объезжать препятствия. Я спокойно работал в отсеке управления и при помощи манипуляторов снимал защиту с зеркала фотонного двигателя, установленного рядом с маршевыми двигателями.

Зеркало разделено на сегменты, скрепляемые магнитными замками. Урановые пластины были достаточно тонкими и покрыты платиной. Платина показала более высокий фотонный эффект. Две руки манипулятора справлялись с работой сами. Я будто бы играл в компьютерную игру, с помощью джойстика направляя руку, давая ей команду взять защитную пластину и убрать ее в грузовой отсек. Я много тренировался в управлении механическими руками, но состояние невесомости внесло некоторые неудобства в работе, к которым я достаточно быстро привык.

Старт фотонного двигателя по инструкции нужно производить тогда, когда солнце окажется позади корабля. Сегменты двигателя состоят из кубиков урана, отстоящих друг от друга на некотором расстоянии. Всего пятьдесят килограммов. Цепная реакция начинается при приближении кубиков друг к другу. Максимальная мощность двигателя не должна превышать восьмидесяти процентов, потому что дальнейшее сближение элементов приведет к созданию критической массы и неуправляемой цепной реакции, то есть к ядерному взрыву. А уж жахнет так, что будет неизвестно, кто, куда и зачем собирался.

Я сидел и ждал, когда диск солнца блеснет на датчике в носовой части корабля. Есть блеск.

– Поехали, – сказал я себе и повернул верньер реостата активации двигателя.

 

 

Глава 10

 

Поехали. Так говорят только русские. Включение и работу двигателя я заметил только по тому, как быстро стала от меня удаляться Земля и ее спутник Луна, находившаяся ближе ко мне и казавшаяся больше, чем моя планета. Киберштурман мигал зеленым глазком, говоря о том, что идем по курсу, если ребята программисты ничего не напутали.

Я подлетел к креслу, сел, пристегнулся и стал смотреть в лобовое стекло «Бурана». Впереди сорок лет пути. Столько же лет Моисей водил иудеев по пустыне. Четыреста восемьдесят месяцев. Четырнадцать тысяч пятьсот шестьдесят дней пути. Триста сорок девять тысяч четыреста сорок часов. Я посмотрел на свои часы и увидел, как медленно ползет секундная стрелка по циферблату.

– Остановить ее, что ли? – подумал я и тут же отогнал эту мысль. – Часы не снять с руки. Какой-то мертвый замок и материал, из которого часы изготовлены, противостоит всем инструментам для обработки металлов.

– Как бы не так? – снова подумал я. – А как же тогда эти часы были изготовлены, если никакие инструменты не могут обработать этот металл?

– А очень просто, – сказал я себе, – они изготовлены из простого металла, а лишь потом специальная обработка и закалка придали металлу такие свойства. Думать надо, товарищ космонавт.

– А не слишком ли много ты начал думать? – сказал я себе. – Полет только начался. Всего несколько часов прошло, скорости света еще не достиг, значит, полет будет продолжаться не сорок лет, а больше. Думай, что нужно делать. Сообщения с Земли были? Было одно сообщение из одного слова. Счастливо, – говорят.

Спасибо им. Возможно, что я несусь впереди этих сообщений, и они просто не могут меня догнать. Как же? У электромагнитных волн скорость распространения почти такая же, как у скорости света. Догонит и перегонит. А ты посмотри на датчик скорости. Уже тысяча километров в секунду. Намного больше, чем нужно для преодоления притяжения Галактики и должен быть какой-то скачок как у пробки в бутылке шампанского.

Галактика как узкое горлышко держит мой корабль, но фотоны двигателя разгоняют его и вот-вот бутылка должна выстрелить. И она выстрелила. Висевшие передо мной неподвижные звезды вдруг понеслись мне навстречу, и я ощутил движение корабля по Вселенной.

Датчик, наконец, высветил зеленую единицу, выдавая перед этим сотые и тысячные доли целого. Пошел со световой скоростью. Собственно говоря, что четвертая космическая скорость, что световая скорость, изменений никаких я не почувствовал, хотя говорят, что время в том месте, откуда я выехал, пошло быстрее. Не знаю, быстрее или нет, связи нет, ушедший на землю сигнал никогда не догонит меня с ответом.

Вся жизнь моя была подчинена строгому распорядку. Бортовой компьютер объявлял время и предупреждал, что пора ложиться спать, пора вставать, пора завтракать, обедать и ужинать. Время до обеда проходило быстро. Нужно было снять показания с приборов и занести их в машину. Машина и сама могла это сделать, да она, наверное, так и делала, что заносила все показатели полета в свою память, но нужно чем-то занять пилота, чтобы у него не было посторонних мыслей, и он всегда был при деле. Был у нас в училище один старшина. Пожилой уже мужичок. Он нам давал совершенно бессмысленные задания и мы, люди умные, роптали на него. Он нам и разъяснил суть военной службы.

– Сынки, – сказал он, – солдат всегда должен быть при деле, тогда у него не будет времени на разгильдяйство и нарушения дисциплины. Так и с вами. Мне не нужно, чтобы было чисто. Мне нужно, чтобы вы задолбались, а поэтому берите ломы и метите плац.

Правда, он потом поправился, что не ломы, а метлы, но сути дела это не меняло. Так и с фиксированием показателей приборов по утрам. Дублирование машины лишним не будет. Честно говоря, я благодарен тому, кто придумал эту работу. Если бы не она, я, вероятно, сошел бы с ума в одиночестве, в замкнутом пространстве космического корабля.

Как отправляют физиологические потребности на корабле типа «Буран» и как чистят зубы, моются, это не так интересно. Я наголо обстригал голову и бороду при помощи машинки для стрижки волос и был избавлен от сидения в парикмахерской, ожидая укладки и окантовки прически.

Интереснее приготовление пищи из биомассы. Биомасса трех видов: животная, растительная горькая и растительная сладкая. Я не вдавался в подробности, как она делается, но я уже упоминал, что в основе лежит грибковая технология. Одним словом, в контейнере находится неоформленный «свинобык», от которого безболезненно отрезаются куски как бы мяса и используются для приготовления кушаний в вареном и жареном виде.

Такая же и растительная биомасса. Практически готовый овощной салат или заправка для борща.

Сладкая масса это как мармелад, компот, фруктовое желе, смешанное вместе. Достаточно вкусно, полезно и питательно. Плюс минимальное время на приготовление пищи.

Затем проведение экспериментов по программе. Программа, это сборник задач по физике и химии. Нужно подготовить емкость с ингредиентами для выращивания кристаллов и при помощи специального устройства разместить ее на обшивке корабля, периодически возвращая для осмотра и записи результатов.

Следующее, определение скорости корабля при помощи простейших средств наблюдения путем деления пройденного расстояния на количество прошедшего времени. При помощи специальной таблицы определялся размер видимых планет, и определялось расстояние до них в миллионах километров. Затем засекалось время их прохождения, и определялась угловая скорость моего корабля. Давайте не будем углубляться в математику и в физику, это интересно для специалистов, а для не специалистов это не так уж важно, так как в процессе экспериментов я не сделал ни одного мирового открытия, о котором было бы интересно сообщить читателю.

В итоге получалось, что свободного времени у меня было очень мало. Но оставалось время для просмотра кинофильмов по видеомагнитофону. Вы представляете, что такое видеомагнитофон? Представляете кассеты с пленкой? Это совсем не DVD, это архаизм по нынешним временам, но тогда это было революционное изобретение.

Через три месяца полета мне стало откровенно скучно. Ах, тюрьма, ах, тюрьма, ты мое отечество... Да, тюрьма по сравнению с моим одиночеством это первомайская демонстрация с флагами и оркестрами. Даже у смертников трехразовое посещение людей с баландой, подстригаловка, бритье, осмотр медиков, прокурорский обход, дезинфекция, шмон… А у меня не было и этого.

Нужно было чем-то заниматься, чтобы не сойти с ума. Я подпевал героям фильмов, разговаривал с ними, разговаривал сам с собой, проговаривая те действия, которые мне нужно было совершить. А как по-другому? Ведь при молчанке можно совсем разучиться говорить. Речевой аппарат атрофируется и мыслительная деятельность замедлится, потому что она тесно связана с речью. О чем бы мы ни думали, мы все проговариваем про себя.

Можно на какой-то период выключать речевой аппарат, чтобы думать и читать быстрее. Как? Очень просто. Когда вы читаете, вы проговариваете прочитанное, и поэтому читаете не так быстро. Возьмите в рот карандаш и зажмите его зубами, как кавказец свой кинжал при исполнении «лезгинки». И вы увидите, что вы уже не проговариваете то, что читаете или то, о чем вы думаете, потому что карандаш мешает вам это делать. У вас сразу увеличится скорость мышления и чтения. Потом вы привыкнете не проговаривать свои мысли и без карандаша. Но мне нужно было говорить вслух. Мне нужно было слышать хотя бы самого себя.

 

 

Глава 11

 

Скука переросла в хандру. Хандру еще называют по-гречески ипохондрией. Классическая хандра это снижение эмоционального фона, торможение интеллектуальной деятельности и двигательной активности. Чувство безысходности, тоски и сильной душевной боли. Крайний пессимизм и уничижительные оценки своего положения в окружающем мире и своего будущего. И у меня все это было.

Нужно как-то выходить из этого. А как выйти в одиночку? Нужна встряска. Что делает человек, когда на него нападает ипохондрия? Начинает пить. А что пить, если выпивки негде взять? И не пошлешь же гонца за бутылочкой винца. Тишина на миллионы километров. Нужно заставить себя не подчиняться хандре. И я начал делать все по приказу. Приказываю себе и делаю.

Пошел в кухонный угол и отрезал солидный кусок сладкой биомассы, но есть не стал, а бросил в емкость. В течение недели биомасса забродила и дошла до кондиции. Я перелил ее в дистиллятор и перегнал примерно половину. Чистый спирт. Экологически чистый. Отхлебнул и чуть не задохнулся. Не менее девяноста шести процентов крепости. Считайте девяносто шесть градусов. Вещество огнеопасное и я сразу развел его до рекомендованных Дмитрием Ивановичем Менделеевым сорока градусов. Получилось пол-литра водки. Качество гарантирую.

Выпил из мензурки грамм тридцать. По западной классификации – одну алкогольную единицу или один «дринк». Закусил. И сразу стало лучше. И как будто за окном небо посветлело. Еще единицу, еще, и стало совсем хорошо. Для мужика девяносто грамм это так, для разминки, а мне в кибитке, что несется без лошадей по заснеженному космосу, и этого достаточно. Как это в песенке: «Выпил рюмку, выпил две, зашумело в голове».

Я прекрасно понимал, что это не лекарство, а обман организма, но в условиях, «когда пилотам, прямо скажем, делать нечего, мы приземлимся за столом, поговорим о том, о сем и тихо песенку любимую споем…».

Настроение лирическое, как бы не стало истерическим. Берем бумагу, карандаш, пишем:

 

Звездочкой в небе мелькну,

Солнце покину, ночную Луну,

Скоро совсем, не пройдет и полвека,

Дождик осенний польет по окну.

 

Рюмка вина, то есть водки, и уже поэт. Не Хайям, но что-то есть от Есенина. И он не чужд был чаше. Может, и я бы стал Есениным, если бы не полетел в космос. Это сколько же надо выпить водки, чтобы стать настоящим поэтом? Да вагон и маленькую тележку. Я налил еще. Еще. И сразу стало так хорошо. Я представил себя в дыму кабака. Я поэт. Пока не известный поэт, потому что я еще жив. Люди ко мне тянутся, кто с кружкой, кто со стаканом, кто с рюмкой и все говорят:

– Братан, сбацай чё-нить для души.

А я встаю, поднимаю вверх правую руку и начинаю сочинять сходу:

 

Свеча сгорела поздно ночью,
Потух светящийся бокал,
Во тьме горели чьи-то очи
И продолжался чудный бал.
 
Мы полетели в вихре вальса
Туда, к далеким небесам,
Тебя держал за кончик пальца
И прикасался к волосам,
 
Что развевались в лунном свете
Огромной белою фатой,
И ты кружилась, как в балете,
И я был зритель не простой.
 
Я предложил полеты к звездам,
Как только будем мы вдвоем,
Наш мир и нами будет создан,
Ему хвалу мы пропоем.
 
Проснемся мы с тобой под утро,
Несут и кофе нам в постель,
Всегда мы поступаем мудро,
Ложась вдвоем, мадмуазель.

 

Я записал все это в рабочей тетради. Прикрыл глаза, представляя все это, и заснул в кресле. Мне снились обнаженные женщины. Их было много. Они обнимали и целовали меня, любили до самозабвения и я отдавался им всем телом. Я не знал, откуда у меня столько сил, но я прощался с земными женщинами, с моей родной Галактикой и уносился в неизвестность, откуда нет возврата.

Проснулся я под утро за несколько минут до того, как программа сообщит мне, что уже семь часов утра. В голове было не совсем ясно, сухость во рту, ломота в теле и отсутствие какого-либо желания заниматься чем-либо.

– Попал в петлю, – подумал я, – хандра, водка и конец космическому путешественнику, майору советских космических войск. Ну ладно, нет таких войск. Но они же все равно будут созданы и как там запишут? Скончался в космическом полете по причине острого алкоголизма. Через три месяца полета. Слабак!

Эдмон Дантес восемнадцать лет провел в замке Ив и только укрепился духом. Но у него был аббат Фариа. Да был. Но ты сам будь для себя аббатом Фариа. Неужели нечем заняться на корабле? Да дел полно. Остатки водки в дальний ящик как дезинфицирующее средство. Встать! Физическая зарядка под пружинами. Сегодня банный день. Смена одежды. И объявляется воскресенье.

Как только человек начинает себя жалеть, плакать, сомневаться в своих силах, на нем можно ставить крест. Если хочешь чего-то добиться, то добивайся, не сиди на месте и не жди, когда тебе принесут это на блюдечке. Не получится с первого раза, начинай вторую попытку, третью, четвертую… Остановись, подумай, а все ли ты правильно делаешь? Внеси коррективы в задачу или в пути ее достижения. Если не хочешь чего-то достигать, то и не достигай, будь упорен и в этом своем желании. Хочешь бомжевать и жить на улице – бомжуй. У каждого человека есть равные возможности и равные права стать тем, кем он хочет быть.

Конечно, сказать всегда легче, чем выполнить все так, как хочется. Мы всегда начинаем новую жизнь с понедельника. Поэтому и говорят, что понедельник день тяжелый. Я где-то полгода воспитывал себя, пока, наконец, исполнение рабочего графика не стало моей жизненной потребностью. Несделанное дело как неумытое лицо. Я уже не задумывался, чем мне заниматься.

Я изучал нашу историю, изучал иностранные языки. Через пять лет я прекрасно, по моим понятиям, разговаривал сам с собой на французском, английском, немецком, испанском языках. Я даже писал на этих языках и думал на них. Я брал словари и начинал смотреть слова, которые мне известны и которые я умею применять. Получалось, что моего словарного запаса вполне достаточно для свободного общения с представителем любой общественной группы жителей европейских государств. Впереди у меня еще достаточно времени, чтобы неоднократно повторить заученные мною слова и грамматические формы.

Время шло. Я становился старше, хотя по сути своей оставался таким же, каким был до полета – молодой человек двадцати пяти лет от роду. Взросление человека происходит во время его жизни среди людей. Он учится от других людей, набирается опыта, становится взрослее, становится главой семьи и уже несет ответственность не только за себя, но и за членов своей семьи. Так же и в общественной жизни. Он становится квалифицированным работником, ему поручают сложные задания, он становится начальником и несет ответственность за порученный участок. Можно сказать, что именно ответственность является мерилом взросления человека.

Сегодня занимался инвентаризацией медицинского отсека, нашел там надувную резиновую женщину и достаточно большую упаковку презервативов. И все с надписью «Made in France».

 

 

Глава 12

 

Так шло время. День за днем. Вернее, суточный цикл за суточным циклом. Первая пятилетка прошла. Началась вторая. Всего восемь пятилеток. Однажды во время утреннего сбора показаний приборов меня вдруг «приземлило», то есть появилась некоторая сила притяжения, которая из невесомости поставила меня на ноги.

По идее, до моей цели еще далеко, но неведомая сила притяжения уже тянет меня к себе. Двигатель работает нормально, на приборе 1.0 – то есть одна световая скорость. Но нужно уходить от неведомой хозяйки.

Я начал подкручивать верньер активации фотонного двигателя. Стрелка поползла к красной черте до уровня семидесяти восьми процентов. Скорость увеличилась до 1.1. Подвел стрелку к семидесяти девяти процентам и довел до 1.3. Я сидел и досадовал на себя: если бы я это сделал в самом начале, то продолжительность полета равнялась бы тридцати с половиной годам, а не сорока. Есть разница? Есть. А дальше может возникнуть ядерная реакция. Хотя, подумай, и вспомни, данные фотонного двигателя. Из чего он сделан, какая для него критическая масса.

Я стал напрягать свои знания по ядерной физике, копаться в том массиве информации, который у меня был. Критическая масса это минимальное количество делящегося вещества, необходимое для начала самоподдерживающейся цепной реакции деления. У нас в качества зеркала фотонного двигателя использован уран-235 (U235), период полураспада 7,038х108 лет. Критическая масса 45 килограмм. А у нас всего 50 кг урана в двигателе. Итого: 80% от 50 кг составляет 36 кг. То есть до критической массы не хватает целых 9 килограммов. До целых 44 кг мы можем увеличивать мощность двигателя без опасности возникновения цепной реакции. То есть до 88 процентов мощности двигателя. Вот где должна быть красная черта. Наши перестраховщики сделали ефрейторский зазор, да еще приемщики свой зазор поставили, и получилась не щелочка, а целая амбразура.

Я долго раздумывал, крутить или не крутить верньер активации двигателя. Что меня ждет, если я не буду активировать двигатель? Меня притянет к себе желтый карлик. Я сгорю в его пламени термоядерного синтеза водорода и гелия и температуры в пять-шесть тысяч градусов по Цельсию как мотылек, влетевший в пламя керосиновой лампы. И мне не удастся отделаться обгоревшими крыльями.

Если я буду активировать двигатель, то при ошибке я сгорю в пламени термоядерной реакции урана-235. Выбор небольшой. Я подумал и стал потихоньку поворачивать ручку верньера, смотря за тем, как двигается стрелка к красной черте. Вот она пересекла ее. 81, 82, 83, 84, 85 процентов… Стоп! Пока хватит. Когда летишь со световой скоростью, то небольшая прибавка совершенно не ощущается. Никакого взрыва нет, но цифра указателя скорости начала потихоньку меняться, и остановилась на значении 1.8. Это была победа. Это была великая победа! И дело совершенно не в том, что я первым из всего нашего человечества достиг скорости в 1.8 света.

Кто оценит это достижение кроме меня? Никто. Сокращался срок полета. Представьте, что в камеру к приговоренному на сорокалетнее добровольное заключение человеку входит прокурор и говорит, что по новому закону от такого-то числа и такого-то года срок вашего заключения снижается почти вдвое и вам осталось сидеть примерно пятнадцать лет. Всего три пятилетки, а не восемь. Есть от чего возрадоваться. Сразу вспомнился старый цыганский анекдот. Сидят в камере два цыгана. Отец и сын. Конокрады. Отцу дали полгода. Сыну – два года. Сын жалеет отца.

– Эх, папаша, – говорит он, – сколько же тебе еще сидеть? Январь, февраль, март, апрель, май, июнь. Столько долго. У меня все быстро. Зима-лето, зима-лето и я вышел.

Настроение поднялось. Хотя впереди нет никакой определенности, зато я уйду от желтого карлика (кстати, и наше Солнце тоже является желтым карликом), выйду в нужную Галактику и найду планету, являющуюся противовесом нашей Земли.

Каждый день строго расписан, и я старался так же строго придерживаться распорядка. Радовался предвыходным и выходным дням.

По воскресеньям я спал дольше, чем обычно, и в субботу ложился позже, чем в рабочие дни. Это как-то скрашивало рутину рабочих недель. Просмотр кинофильмов строго по графику. Любимый фильм – «Белое солнце пустыни». Я мзду не беру. Мне за державу обидно. Таможня даёт добро! Павлины, говоришь? Хе! Опять ты мне эту икру поставила? Не могу её проклятую, есть! Хоть бы хлеба достала! Свободу женщинам Востока! Вопросы есть? Вопросов нет. Обратно пишу вам, любезная Катерина Матвеевна. И бросало меня, Петруха, от Амура до Туркестана. И все выражения эти как лыко в строку. Как только начинаешь биомассу поглощать, так сразу про икру вспоминается. Начинаешь записывать показания приборов и про Катерину Матвеевну тут как тут. Как проблема возникнет, так сразу фраза про вопросы.

Как я жалею, что не взял в полет гитару. Я бы научился играть на ней и воплотил бы в жизнь свою давнюю мечту – научиться петь.

 

Ваше благородие, госпожа чужбина,

Жарко обнимала ты, да только не любила.

В ласковые сети, постой, не лови…

Не везет мне в смерти — повезёт в любви!

 

Нет, у меня хватит сил выдержать полет. Я еще вернусь на Землю, если только часы не шутка с их обратным ходом, которую придумали для меня, чтобы скрасить мое одиночное заключение сказкой о том, что все вернется и что я еще смогу прожить нормальную человеческую жизнь, и не один раз, по своему желанию.

Периодически меня посещали видения в виде последней моей женщины. Она подходила к моему «вертолету», присаживалась на краешек, гладила мои волосы и тихо говорила мне на ухо:

– Возвращайся. Только я жду тебя. Все уже забыли о том, что ты был и куда ты делся. Только я являюсь твоей жизнью. Только я могу поддержать тебя и вернуть к жизни. Возвращайся.

Все это было так реально, что я просыпался и всматривался в полумрак дежурного освещения. Никого. Была тишина. Кроме небольшого шума кондиционера не было слышно ничего. Почему мне так врезалась в память эта женщина? Ведь и любви какой-то между нами не было. Была только одна ночь. Но какая ночь!

Отсутствие собеседников вызывает необходимость иметь собеседника, и подсознание вызывает картинки из прошлого в качестве реальных образов для общения. Я прекрасно понимаю, что это плод моего воображения, картинка из моей памяти, но у меня нет других картинок.

Прошло уже почти десять лет полета в одиночестве. Меня бросает из одной крайности в другую. От видения людей из прошлого до разговоров самого себя с самим собой. От раздвоения личности до галлюцинаций. Говорить вслух нужно, чтобы не атрофировался речевой аппарат, но не нужно ждать ответа на свои слова. Никто не придет и ничего не сделает, и ничего не скажет. Нет подо мной никакой живой и мыслящей субстанции, которая бы проникла в мое подсознание и материализовала всю мою память и фантазии. Тогда бы в тесной кабине моей было бы не протолкнуться. Как в метро в час пик. Только осознание реальности происходящего и невозможности появления каких-либо существ на корабле останавливало начинающееся психическое расстройство.

Когда человек занят работой, то ему не нужно сидеть и размышлять о чем-то несуществующем или начать жалеть себя и впадать в меланхолию, из которой трудно выйти, а многие вообще не выходят из нее всю жизнь.

Мы не были избалованы американскими фильмами о космических чудовищах и космических войнах, о людях, произошедших от пресмыкающихся и птиц, зайчиков и червячков, пушистиков и непушистиков. Я читал книгу одного из фантастов о людях, произошедших от дельфинов, но они совершенно не отличались от нас. Похоже, что человеческое тело является самым совершенным созданием природы, и всякая попытка оптимизировать человеческое тело приводит к созданию монстров, как в реальности, так и в подсознании.

 

 

Глава 13

 

Они появились внезапно. Как, не знаю. Просто в середине моего обиталища появилось светящееся пятно. Вернее – шар, флуоресцирующий каким-то опаловым цветом. Я спал, но что-то внутри меня говорило, что нужно проснуться, нужно посмотреть, нужно выяснить, что такое находится в пилотской кабине.

Я открыл глаза и увидел этот шар. Я не мог понять, сплю я или не сплю. Иногда сны бывают такими реалистичными, что человек верит в то, что приснившееся было с ним наяву. И иногда он находит подтверждение своим снам и в жизни.

Я ущипнул себя за руку и почувствовал боль. Я закрывал глаза и ничего не видел. Я открывал глаза и видел флуоресцирующий шар. И внутри шара как будто было что-то шевелящееся. То ли туман, то ли живые существа. Непонятно.

Шар был большой. Даже не шар, а что-то сигарообразное, как ракета. Примерно, метра два в длину и метра полтора в поперечнике.

Я встал со своего «вертолета» и подошел к шару. Осматривая его со всех сторон, я чувствовал, что за мной кто-то наблюдает и что-то мысленно хочет сказать, но я не понимаю его мыслей.

– Если ты можешь передавать мысли, – подумал я, – то неужели ты не можешь прочитать мои мысли? Хотя, существо или субстанция понимает мои мысли точно так же, как и я понимаю его мысли. Возможно, никак. Нет никакой точки пересечения. Если я сейчас начну кричать, прыгать, плясать, петь песни, то существо испугается, будет защищаться или нападать на меня для уничтожения. Если существо будет таким же образом вступать со мной в контакт, то испугаться могу я, и тоже буду предпринимать меры для своей защиты. Главное – не делать резких движений – первая заповедь при встрече с хищником. Он сам вас боится.

Я вставил первый попавшийся фильм в видеомагнитофон и нажал кнопку «воспроизведение». Пусть смотрит, а я пока обдумаю создавшееся положение.

Все системы моего корабля работали нормально. Аварийные индикаторы показывали, что внешняя обшивка не повреждена, запорные устройства дверей в норме. Газосигнализаторы мерцали ровными зелеными огоньками. Все в порядке. Возможно, это я не в порядке.

Я надел на руку пневмоманжету «доктора». Нажал кнопку. Пульс, ритм сердца в норме. Артериальное давление как у космонавта – 110/70. Температура тела 36,6. Тошноты, кашля, озноба, ощущаемых болей нет. Взял ручку и записал дату медосмотра. Еще и поставил дискретное время полета.

Шар или капсула замерла около монитора видеомагнитофона. Я уже не чувствовал его внимания ко мне. Данный факт в бортовой журнал я записывать не буду. Незачем. Как-никак, а официальный документ. Это все равно, что прийти к командиру и сказать:

– Товарищ командир, я сошел с ума, прошу меня изолировать от общества, так как вокруг меня крутятся невидимые для вас пришельцы.

Я человек и все галлюцинации документировать не буду. Не хватало мне еще сны свои записывать. Хотя, если попробовать, то получится занятная книга о приключениях советского космонавта с продолжениями и повторениями.

Внезапно на шаре с моей стороны появились темные пятна и линии, и шар забурчал. Или забурлил? Не знаю, как назвать то состояние, когда собравшиеся ждут прихода высокопоставленного гостя, и шепотом переговариваются между собой. Вроде бы никто и ничего не говорит, а над залом стоит шумок тысяч голосов. Вот и из шара доносился такой же шумок. Как будто там сидели тысячи человек и перешептывались. Затем из шума голосов стали вычленяться отдельные голоса и, наконец, один голос, чем-то похожий на голос артиста Юрского, произнес:

– Лед тронулся, господа присяжные заседатели.

Я сел на «вертолет». Горячка.

– Грузите апельсины бочками, – неслось от шара. – Вы пижон, Шура. Таких, как вы, я в детстве стрелял из рогатки. Я не мылся в бане и меня не любят девушки. Не делайте из еды культа. Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству. Пилите, Шура, она золотая.

Я бросил взгляд на монитор и увидел, что там действительно идет фильм «Золотой теленок», но герои только знакомятся с водителем антилопы-гну паном Козлевичем. Похоже, что, существо может проникать в электронную аппаратуру?

– Что, понравился наш фильм? – спросил я.

– Понравился, понравился, понравился, – стал повторять шар почти моим же голосом. – Нам понравился фильм, нам понравился фильм. Понимаете ли вы, что говорим мы? – спросил шар.

Я кивнул головой.

– Просим ответить словами, а не жестом, – попросил шар.

– Да, я вас понимаю, – ответил я.

– Как качество нашего голоса и правильность составления ваших предложений? – снова раздался вопрос.

– Все нормально, – сказал я, – кто вы такие и как вы попали на мой корабль?

– Мы есть официальные представители планеты, которая называется Моулд, – сказал шар. – Вы находитесь в зоне нашей доступности. Мы приглашаем вас к себе на планету, чтобы предложить вам наши знания и получить от вас необходимые знания.

– Извините, но ваше приглашения я не могу принять, потому что мой корабль рассчитан на полет в одну сторону, любая посадка сорвет выполнение задания и отрежет мне путь к возвращению домой, – сказал я.

– Не волнуйтесь, – сказал шар, – вам не нужно будет делать остановку, вы переместитесь на нашу планету в этом шаре. Потом мы снова доставим вас на корабль, если вы сами этого пожелаете.

– А если я откажусь? – спросил я.

– Это ваше право. На нашей планете выполняются все пожелания гостей, – ответил моулдянин. – Мы будем огорчены вашим отказом. С вашей стороны это будет невежливо.

– У меня нет скафандра для выхода в космос и, кроме того, я не знаю, пригодна ли ваша планета к существованию таких организмов как я, – использовал я, как мне кажется, самый убедительный довод.

– Не волнуйтесь, для вас индивидуально будут созданы такие же условия, какие вы привыкли иметь на вашем корабле, – заверил меня шар. – Соглашайтесь, Олег Николаевич.

Черт его знает? Если они без труда проникли на мой корабль, то их уровень развития намного выше нашего, если они обещают доставить меня снова на мой корабль. Они знают, где находится корабль и могут летать на субсветовых скоростях, чтобы догнать его. Мой корабль летит в автоматическом режиме, и дальше будет лететь сам по себе, а я никогда не прощу себе того, что не согласился посмотреть неизведанное, новый мир, населенный разумными существами. Значит, не так уж правы наши ученые, утверждающие, что существует только одна обитаемая планета, как противовес нашей Земле. Есть еще сотни планет, которые ждут гостей из неведомого далёка. Будь что будет. Либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Есть у меня большие сомнения в том, что я долечу до места назначения, тем более еще меньше шансов вернуться назад.

– Ладно, давайте мне ваш шар, – сказал я, – но только полетим ненадолго.

– Хорошо, – ответил шар, – идите сюда.

Я подошел. Из шара выдвинулся манипулятор с каким-то предметом.

– Это очки, – сказал моулдянин, – вы должны надеть их, чтобы видеть нас такими же, как и вы. Мы несколько отличаемся от вас и поэтому просим не снимать очки, находясь на нашей планете. Вы согласны?

– Да, согласен, – сказал я и надел очки.

В очках я уже не видел шара. Передо мной стоял мужчина лет сорока, нормального телосложения в облегающем блестящем костюме бирюзового цвета.

– Давайте знакомиться, – сказал он, – меня зовут Кур. У нас очень хорошие лингвистические способности. При помощи вашей техники, которая показывает вашу жизнь, я составил алгоритм вашего языка и сейчас могу говорить на нем. Алгоритм языка я отправил на свою планету, и к нашему прилету очень многие люди будут говорить на вашем языке. Только ничему не удивляйтесь на нашей планете. Она вам обязательно понравится.

– А как мы полетим? – спросил я.

– Не волнуйтесь, – успокоил меня Кур, – все очень просто. Видите блестящий круг подо мной? Это называется платформа. Мы встаем на платформу, я включаю телепортатор и мы с вами мгновенно переносимся на нашу планету.

– Как это? – не понимал я.

– Все очень просто, – начал объяснять мне Кур, – есть система передачи информации при помощи электромагнитных волн. Мы установили, что волна имеет атомную структуру, как и все то, из чего создано все сущее. Таким образом, если необходимый предмет превратить в волну, то его можно перемещать на огромные расстояния очень быстро и без потери качества. Человек тоже является таким предметом. Платформа превращает нас и себя в атомы и отправляет по месту назначения. Платформа на Моулде уже установлена на центральной площади. Нас ждет торжественная встреча. Летим!

Я встал на платформу и ничего не почувствовал, кроме волны тепла, поднимавшейся от ног к голове. Затем тепло опустилось от головы к ногам, и я увидел себя на большой площади, заполненной народом. Бравурно звучал оркестр и сильный голос пел:

 

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор,

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца – пламенный мотор.

 

Все выше, и выше, и выше

Стремим мы полет наших птиц,

И в каждом пропеллере дышит

Спокойствие наших границ.

 

Над толпой колыхались красные транспаранты с большими буквами, написанными белилами:

СЛАВА ПОКОРИТЕЛЯМ КОСМОСА!!!

НАРОД И ПАРТИЯ ЕДИНЫ!

ПАРТИЯ – ВДОХНОВИТЕЛЬ И ОРГАНИЗАТОР ВСЕХ НАШИХ ПОБЕД!

ПАРТИЯ – УМ, ЧЕСТЬ И СОВЕСТЬ НАШЕЙ ЭПОХИ!

Лысый человек в украинской «писанке» сказал в микрофон:

– Слово для приветствия предоставляется летчику-космонавту СССР, полковнику Снежинину Олегу Николаевичу! Урррааа!

Вся площадь взорвалась многоголосым ревом:

– Уррааа!

Я подошел к микрофону. Откашлялся. Площадь затихла. Как говорят, пролетевшую муху было бы слышно. Что им сказать? Не знаю. Явно, что это не земля и это не земляне, но как они похожи на моих земляков. Все один к одному. Я протянул руку к лицу, чтобы снять очки, но лысый перехватил мою руку и сказал тихо:

– Вы обещали не снимать очки.

Я кивнул головой в знак согласия и стал говорить то, что от меня хотели слышать:

– Товарищи! Дорогие товарищи! (бурные аплодисменты). Позвольте мне от вашего имени и от себя лично выразить искреннюю благодарность Центральному Комитету и Политбюро нашей партии за заботу, проявленную в развитии космоса! (бурные и продолжительные аплодисменты).

Я что-то говорил еще, что-то из того, что помнил с политзанятий, кого-то благодарил, в чем-то клялся и все мои фразы перемежались аплодисментами.

После меня выступили работница, рабочий и лысый в вышитой рубашке. Потом меня подхватили на руки и понесли к ожидавшей открытой машине. В машине меня возили по городу. Стоявший на тротуарах народ громко приветствовал меня.

Я смотрел на город и узнавал его и не узнавал. Он был похож на тот город, в котором я родился, на наш областной центр, на тот город, где я оканчивал училище и на Москву. Все причудливо смешалось в одном месте. Недалеко от моего дома в районном центре Центральной России была станция метро «Снежининская». Чудно.

Я попросил остановить автомашину около моего дома. Из дома вышли мои отец и мать.

– С приездом, Олег, – сказал отец, а мать уткнулась головой в мою грудь.

Я их уже давно не видел, а здесь они были такими же, какими я их видел в последний раз.

– Отец, чего мы здесь стоим на улице? – сказала мама. – Веди сына в дом, стол накрыт и там все, как ты любишь.

Лысый мужчина в косоворотке попрощался со мной и уехал дальше, а я остался с родителями. Дома все было так же. Пятиэтажная «хрущевка», двухкомнатная квартира, смежные комнатки, из «зала» выход на балкончик, маленькая кладовка, кухня, чуть побольше этой кладовки, и совмещенный с ванной санузел, в котором мог размещаться, то есть мыться или отправлять естественные надобности, только один человек. У нас почти весь СССР жил в таких домах или в бараках, неизвестно какого года постройки. Если бы не война, так бы в бараках и жили до первого выхода человека на Луну.

Стол был накрыт так, как во время моего каждого приезда в отпуск: пельмени, соленые грибы со сметаной и с луком, соленое сало, черный хлеб, селедка с маслом и луком. Вроде бы и непритязательный стол, но пища здоровая и экологически чистая, а на столе еще и бутылочка «Московской» водки за два рубля восемьдесят семь копеек. Только что из холодильника. Как это говорят? «Тут и ленивый не мог устоять».

Я знал, что у матушки в холодильнике есть еще и холодец, и маринованный хрен к нему, а у отца на ниточке вялится соленая рыбка, чтобы завтра на второй завтрак сходить попить с ней пивка в пельменную в соседнем доме.

Я сел к столу. Выпили с отцом. Мать, как всегда, пригубила, и я набросился на все то, что было на столе. Ел и не мог наесться. Это не биомасса. Это мясо и рыба, это грибы и овощи. Выпили по второй, сразу по третьей, как говаривал отец, – между второй и третьей пуля не должна пролететь, – закусили и откинулись на спинку стула передохнуть и перекурить.

– Как дома, сын? – спросил отец.

– Без слов, – ответил я, махнув неопределенно рукой. – А это кто? – спросил я, указав на девушку, сидевшую с нами за столом.

– Это? – переспросил отец. – Это Наташа, она живет неподалеку и хочет выйти за тебя замуж.

– То есть, как это замуж? – удивился я.

– Очень просто, – сказал отец, – пойдете в бюро записи актов гражданского состояния, если не забыл, то это называется ЗАГС, вас там распишут, выдадут удостоверение и будете жить-поживать и добра наживать. Сейчас вот и решим, завтра в ЗАГС пойдете или чуть позже.

– С чего бы это? – спросил я. – Меня кто-нибудь спросил?

– Ты пойми, сынок, – извинительно сказал отец, – у нас сейчас вроде как коммунизм, каждый получает то, что он хочет.

– Что это значит, что кто захочет? – возмутился я. – Кто-то захочет на голове ходить, так ему что все должны помогать встать с ног на голову? – засмеялся я.

– Ничего смешного здесь нет, – сказал отец, – каждый должен помочь этому человеку.

– А если он захочет кого-то ограбить или убить? – спросил я.

– Ничего не поделаешь, – сказал отец, – придется идти вместе с ним грабить и убивать.

– Вы что с ума тут посходили? – сказал я, постучав согнутым указательным пальцем себе по лбу.

– Как ты с отцом разговариваешь? – вмешалась в разговор мать. – Если отец откажется это сделать, то ему плохо будет. Власти придут и заберут его на перевоспитание.

– Какое перевоспитание? – удивился я. – С культом личности было покончено на двадцатом съезде партии.

– Сынок, разве можно верить тому, что говорят? – шепотом сказала мама. – Верить нужно только своим глазам. Ты думаешь, отцу твоему легко говорить такое? Ему тяжело, да только он привык подчиняться власти, потому что как только заимеешь свое собственное мнение, так оно сразу начинает идти вразрез с тем, что говорят власти. Вот посмотри. Говорят, что борются с пьянством, а страна запивается. Народ по пьянке гибнет как на самой жестокой войне. Или правила дорожного движения. Они для кого? Да только для самых законопослушных граждан, которых и привлекают по статье нарушения дорожного движения, причем нарушения эти и нарушениями не являются по сравнению с тем, что творят на дорогах те, у кого денег куры не клюют и те, кто при власти и кто себе неприкосновенность в закон ввел. И криминальные авторитеты вместе с ними. О борьбе с коррупцией рапорта победные читают, а коррупция как она была, так она стала не меньше, изощреннее, разве что. Когда вечером или ночью гражданин выйдет погулять без опаски на улицы родного города, то тогда можно судить о том, насколько эффективно работают власти. А так, как в сказке: днем правят светлые силы, а ночью правят темные силы. Зимой наступает господство темных, а летом – светлых. А лето у нас сам знаешь, какое короткое.

– Мама, а почему ты говоришь совсем не так, как другие люди? – спросил я.

– Я, сынок, ничего не хочу, – сказала мама, – пусть все идет так, как это положено теми, кто нас создал. Как только у людей появляются чрезмерные желания, так для исполнения их требуется насилие над другими людьми, за счет которых эти желания и будут исполняться. Все в мире взаимосвязано. Кто-то жрет в три горла, жиром заплывает, ожирение объявляют национальной катастрофой, а кто-то сквозь ребра смотрит, не получая полноценной пищи и не имея денег на ее покупку. Кто-то экономику развивает, не стесняясь в тратах денег, потому что сам их печатает, а кто-то свое производство закрывает, потому что нет денег на его развитие. Несправедливость всюду, а по справедливости ничего сделать нельзя, потому что не бывает такой справедливости, которая бы всем нравилась. Что справедливо для одного, то несправедливо для другого.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился я. – Ты никогда раньше так не рассуждала.

– Знаешь, сынок, – ответила мама, – мне кажется, что я прожила тысячу жизней, и во всех жизнях одно и то же. Везде деление на бедных и богатых, на сильных и слабых. Сильные живут за счет слабых, богатые – за счет бедных. Если бедные объединятся и отберут все у богатых, то они от этого богаче не станут, наоборот, они уничтожат курицу, которая несет золотые яйца. Но если бедные будут держать богатых на коротком чобмуре, ты, вероятно, не знаешь, что такое чомбур? Чомбур – это оголовье у лошади, которое надевают ей во время стоянки в стойле. Кавалеристы стойло станком называют. Чомбур не мешает овес жевать, но и уйти лошадь никуда не может. Чем короче привязь к чомбуру, тем меньше свободы. Так вот, если богатые будут под постоянным контролем, то они станут вкладывать деньги в бедных, чтобы удлинить привязь чомбура. И получается зависимость: чем лучше живут люди, тем легче богатым управлять своим богатством. Когда все ходят в бриллиантах, то размер бриллиантов является делом вкуса, а не богатства.

Я слушал маму и не верил, что это она. Так складно говорить может человек, имеющий хорошее образование и опыт общения с людьми. Откуда это у нее? Я помню своих родителей и не так уж велик срок, за который они могли измениться.

– Мама, ответь мне на вопрос, – наконец решился я выяснить мучившую меня загадку, – как вы стали такими похожими на моих родителей?

– Видишь ли, сынок, – после некоторого раздумья сказала мама, – я, наверное, просто урод, и помню все, что со мною было. Я уже жила несколькими жизнями. Была даже мыслящим животным, а вот сейчас я твоя мама и мне даже приятно быть твоей мамой.

– А для чего все это, – спросил я, – притворяться тем, кто ты не есть на самом деле?

– А я не притворяюсь, я есть на самом деле, – сказала мама, – я мыслю – значит, я существую.

– А как ты выглядишь на самом деле? – спросил я.

– Я не знаю. – сказала мама. – Мы видим мир только тогда, когда существуем в других жизнях. А так мы просто существуем. Обмениваемся мыслями на расстоянии…

– Вы обсуждаете какие-то глобальные проблемы? – поинтересовался я.

– Трудно их назвать глобальными, – улыбнулась мать, – мы сообщаем друг другу, где прохладно и влажно.

– Так кто же вы? – в отчаянии спросил я.

– Сними очки и увидишь, – сказала она.

– Но я обещал не снимать очки, – сообщил я об условии своего пребывания здесь.

– В вашей истории был один мудрец, который надел на осла зеленые очки и тот с аппетитом стал уплетать прошлогоднее сено, – улыбнулась женщина, – неужели человек, которого я называю сыном, будет уподобляться этому ослу?

Я снял очки и увидел себя на пустынной равнине, покрытой мхом, лишайниками, камнями и простирающейся во все стороны. Не было гор, деревьев, городов и селений. Тишина, безмолвие и какой-то сине-фиолетовый цвет то ли дня, то ли ночи. Все было плоским и у меня закралась мысль, что весь этот мир плоский и стоит он четырех китах, которые плавают в океане тьмы. И над головой не было никакого небосвода и не было видно ни одной звездочки. Как будто я находился в коробке из-под обуви.

– Я, правда, вижу то, что я вижу? – спросил я.

– Правда, а что ты видишь? – услышал я какой-то голос внутри себя.

– Почти ничего, – сказал я и надел очки.

– Ну, как, интересно там? – спросила меня мама.

– Нет, не интересно, – сказал я.

– Вот поэтому мы живем чужими жизнями, копируя все то, что сделано не нами, – вздохнула женщина. – Ты надолго к нам?

– Нет, я только на побывку, нужно лететь дальше, – сказал я. – Я тоже человек подневольный, получил приказ вот и выполняю его.

– И правильно, каждый должен заниматься своим делом, – сказала мать. – Мы тут без тебя будем проживать ту жизнь, которую ты принес с собой. Чувствуется, что ваша жизнь богата и насыщена такими событиями, что и мы когда-нибудь будем такими же, как и вы. Постараемся жить так, чтобы не допускать ваших ошибок. Хотя без ошибок жить нельзя, слишком быстро подойдешь к концу жизни. Мы не будем делать ваших ошибок, мы будем делать свои ошибки, что, впрочем, одинаково. Если захочешь вернуться в свой мир, то только пожелай, все желания будут исполнены.

– А кому нужно высказать свое желание? – спросил я.

– У нас самый главный тот, у которого нет волос на голове, – сказала женщина, – но его скоро скинут. Есть уже и кандидат на его место. Но это большая тайна.

Я улыбнулся, если тайну знают двое, то ее знают все.

Ночью я спал на своей кровати и мне снились земные сны из того времени, из которого я улетал.

Утром ко мне прибыли представители местного правительства, которым я и сказал о своем желании вернуться на корабль.

– Что же, – сказали они, – любое желание должно выполняться.

Через какое-то время ко мне пришел человек, который был у меня на корабле. Я встал на круг, попрощался с родителями и через несколько мгновений оказался на корабле.

– Давай наши очки, – сказал мой сопровождающий.

– Неужели их нельзя взять в качестве сувенира? – спросил я.

– Зачем? – спросил он. – В каждом мире свои очки для обмана людей, – и исчез.

На корабле ничего не изменилось. А что могло там измениться? Я сравнил дискретное время полета с последними записями в журнале и ужаснулся – меня не было полтора месяца. Я мог ошибиться и что-то себе вообразить, но машина ошибиться не может.

Я произвел проверку всего корабля и не обнаружил того, что могло указывать либо на мое длительное отсутствие, либо на присутствие кого-то еще в моей компании. Правда, в контейнере с пищевыми отходами я увидел плесень. Плесень не лишайники, но что-то похожее. Может, у меня было пищевое отравление?

– Как же, – внутренне сказал я себе, – прожил бы ты полтора месяца в беспамятстве без еды и воды? Нет. А вдруг это мыслящая плесень и устроила это представление для меня?

 

 

Глава 14

 

Особых развлечений в моей жизни на корабле не было, а жизнь без развлечений – это все равно, что быть заспиртованным и сидеть в своей банке, глядя на оптически искаженную застекольную жизнь.

Список моих развлечений был невелик. Я начинал отращивать волосы и фотографировал себя с длинными волосами, создавая из них причудливые прически. Глядя на фотографии, я откровенно хохотал над своим глупым видом.

При помощи расчески-бритвы с меняющейся высотой зубцов я сбривал-состригал свою шевелюру, выбрасывая волосы в космос (если кому-то в космосе попадется прядь длинных волос, то это моя), и начинал отращивать бороду. Отрастил бороду по самые …, одним словом – выше коленок. Неудобно, я вам скажу.

Длинные волосы требуют тщательного ухода и содержания их в расчесанном состоянии. Небольшая бородка и короткая прическа суть есть оптимальное соотношение растительности на лице и на голове человека. Где-то в условиях низких температур длинная прическа и густая борода способствуют сохранению тепла в теле человека, но с точки зрения гигиены – это рассадник всяких микробов, одинаково опасных для человека и его окружения.

Затем я начинал отращивать ногти по примеру китайских сановников или женщин. Вот с этих пор у меня глубокое отвращение к людям, у которых длинные ногти. Это не красота. Как хотите оценивайте мое отношение к длинным ногтям, это ваше дело. Я свое мнение высказал на основании своего опыта, и никто меня в моем мнении меня не переубедит. Руки с длинными ногтями это переносчик болезней и микробов, их вызывающих. Так что дамочки с когтями, держитесь от меня подальше.

У заключенных в одиночной камере всегда находится какой-нибудь благодарный друг в виде мышонка из неприметной дырочки или воробья, прилетавшего каждый день в надежде на ласковое слово или вкусную крошку. Кто-то ловил блоху, дрессировал ее и забавлялся кульбитами, которые выделывает любимица на раскрытой ладони. У меня таких возможностей не было.

Все, что загружалось на корабль, было на три раза проверено и продезинфицировано. Можно сделать куклу и разговаривать с ней, но это не выход. Только труд, распорядок дня, полноценный отдых в виде сна, физических упражнений по системе Мюллера, отработка приемов боевого самбо, просмотр выученных наизусть кинофильмов, заполнение дневника, приготовление и поглощение пищи и все вкруговую. Другого ничего сам себе предложить не могу. Такие экспедиции лучше комплектовать из четырех-пяти человек, потому что основной трудностью является отсутствие общения.

Иногда я лежал на «вертолете», прикрыв глаза, и представлял, как я прибуду к месту назначения. Толпы народа, транспаранты – «Да здравствует КПСС!», «Слава покорителям космоса!», «Жить стало лучше, жить стало веселее!». А вдруг там никто не строит коммунизм? Вдруг там какая-нибудь реакция и мракобесие? Возьмут и прямо из корабля потащат на костер? Вот будет здорово, двадцать лет лететь только для того, чтобы тебя сожгли или съели? Могли бы сжечь и дома без всякого полета.

Вряд ли впереди меня ждет чего-то хорошее. Все как всегда. У всех цивилизаций достаточно скелетов в старых шкафах. Нет ни одной пушистой нации. Одни поедом ели своих соседей, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Другие вели постоянные войны, захватывали территории. Третьи насаждали свое право при помощи револьверов, не гнушаясь подлостью. И сейчас те, кто при помощи грабежей и разорения конкурентов смогли выдвинуться вперед, выступают в роли учителей нравственности, благопристойности и предприимчивости, не забывая о том, что с конкурентами нужно поступать так же, как поступали их деды и прадеды с револьверами на боку или в потаенном кармане сюртука.

Сегодняшнее утро было каким-то особенным. Мне приснилось, что я сплю, а солнце светит мне в глаза и говорит:

– Вставайте, сударь, вас ждут великие дела!

Я проснулся и ничего кроме света ночника не увидел. Зато я слышал какое-то механическое попискивание. Что-то знакомое, земное слышалось мне.

Я вскочил с постели, быстро затянул ее и нажал кнопочку «взлета». Моя кровать убралась в нишу. Сев в кресло у пульта управления, я стал настраивать громкость динамиков громкоговорящей связи. Сомнений не было – это морзянка. А может не морзянка? Может, это просто атмосферные помехи или электрические разряды, которые воспринимаются приемниками в виде щелчков и попискиваний.

Приемник у меня не Бог весть какой. Тогда об анализаторах сигналов мы знали, разрабатывали их, но вот до сортировки сигналов было далеко. А может, все-таки меня догнали сигналы с Земли? Вряд ли. Я иду со скоростью почти в два света. Меня никто не сможет догнать.

Я протянул руку к верньеру активации фотонного двигателя. Мощность восемьдесят пять процентов, скорость 1.8. Немного подумав, я довел мощность до восьмидесяти шести процентов, и скорость постепенно стала увеличиваться до 1.87. А морзянка то пропадала, то снова появлялась.

Я не стал бросаться к моим справочным материалам, чтобы выяснить все по этому вопросу. Не нужно отходить от распорядка. Это можно на земле, потому что там жизнь коротка и нужно ловить каждое мгновение для достижения своей цели. Пусть эта спешка будет совершенно не оправдана, зато способность к принятию быстрых решений и мобилизация всех способностей для решения задач будет тешить собственное самолюбие.

Я привел себя в порядок. Приготовил завтрак и позавтракал. Затем стал искать информацию об азбуке Морзе. В училище нам рассказывали о ней, но учить ее в силу архаичности не стали, так как это нужно только радистам, которые все никак не могут обойтись без нее.

Спасибо тому, кто готовил справочную базу для полета. Только не думайте, что это я нашел в компьютере или в Интернете. Тогда компьютеры были совсем другие, мало уже кто и помнит те компьютеры с черными экранами, на которых появлялись символы или текст темно-рыжего цвета. А интернета в СССР не было вообще.

Азбуку Морзе я нашел на пленке со слайдами. Вставил в просмотровую машину и стал запоминать. У меня появилась настоящая работа и впереди, похоже, замаячила какая-то цель, если это действительно так.

Азбука проста и в тоже время универсальна для передачи сообщений на любых языках. Всего лишь сочетание точек и тире. Я стал заучивать сигналы, отбивая ритмы пальцем и напевая рекомендованную мнемоническую мелодию. Я думаю, что вы и сами поймете, что азбуку можно выучить очень быстро. Например:

 

А

• ─

ай-даа

Б

─ • • •

баа-ки-те-кут

В

• ─ ─

ви-даа-лаа

Г

─ ─ •

гаа-раа-жи

Д

─ • •

доо-ми-ки

Е

есть

 

Или:

 

Л

• ─ • •

лу-наа-ти-ки

Ф

• • ─ •

фи-ли-моон-чик

Х

• • • •

хи-ми-чи-те

Щ

─ ─ • ─

щаа-ваам-не-шаа

1

• ─ ─ ─ ─

и-тоаль-коо-оо-дна

2

• • ─ ─ ─

я-на-гор-куу-шла

5

• • • • •

пя-ти-ле-ти-е

6

─ • • • •

по-шест-ти-бе-ри

7

─ ─ • • •

даа-даа-се-ме-ри

 

Так же «поются» и латинские буквы. В азбуке Морзе каждой букве соответствует комбинация из длинных посылок (тире) и коротких посылок (точек). За единицу длительности принимается длительность точки. Длительность тире равняется длительности трех точек. Пауза между знаками в букве – одна точка, а между буквами в слове 3 точки. Пауза между словами 7 точек. Я быстро выучил комбинации точек и тире, но совершенно ничего не воспринимал. Тогда я начал учить напевы и сразу картина преобразилась, морзянка запела, запел и я, все стало понятно как детям, которые только что выучили азбуку и с удивлением узнавали, что можно написать слово «мама», используя всего лишь две буквы.

Первое сообщение, которое я напевами принял на слух, было таким:

─ ─ / • ─ / • ─ • / • • / • • • • • • / ─ ─ ─ / • • ─ / ─ / • ─ ─ • / • • ─ / ─ / ─ • • • ─ / • • ─ • / ─ ─ ─ / • ─ • / ─ • • • ─ / ─ ─ / • / ─ • • • ─ / ─ ─ / • ─ / • ─ • / • ─ • / • • / • / ─ • • / • • • • • • / • • • / • ─ / • • ─ • / • / • • • • • • / ─ • ─ ─ / ─ ─ ─ / • • ─ / ─ • • • ─ / • ─ • / • • ─ • / • ─ • / • / ─ • • / • • • • • • /

Поработал я немало. Да и тот, кто передавал, тоже произвел немалую интеллектуальную и физическую работу, чтобы получилось вот такое сообщение:

Marie. Output for me married. Safe. Your Fred.

Мэри. Выходи за меня замуж. Целую. Твой Фред.

Да за такие слова, да и вообще за то, что я начинаю с кем-то общаться, можно отдать все на свете. Я не один в космосе. Есть люди. Неизвестно, когда улетел в космос этот сигнал, но главное, что он достиг меня и я уже чувствую, что жизнь где-то совсем рядом со мной. Это телеграмма, переданная при помощи азбуки Морзе от одного человека к другому, на другом языке и она понятна даже мне. А ведь телеграмма на английском языке. Неужели на той планете, куда лечу я, есть своя Англия? Хотя, если эта планета является противовесом нашей Земли в космосе, то почему бы на этой планете тоже не быть Англии и России?

 

 

Глава 15

 

Тишина, сопровождавшая мой полет, закончилась. Сейчас днем и ночью вокруг меня слышалось пение морзянки. Прямо как в старой песне:

 

Поет морзянка за стеной веселым дискантом,

Кругом снега, хоть сотни верст исколеси.

Четвертый день пурга качается над Диксоном,

Но только ты об этом лучше песню расспроси.

 

Боже мой, как мне не хватало даже такого общения, как это. Я сидел и слушал, что происходит в мире, в который я стремлюсь. Конечно, стремлюсь, просто мне стремиться больше некуда. Хочется встать на землю, почувствовать свои мышцы не под напряжением резиновых эспандеров, а под воздействием земного тяготения.

Разбор телеграфных сообщений помог и совершенствованию словарного запаса наших европейских языков, которые применялись на той планете. Мне казалось, что я лечу на свою планету, но в соответствии с временным парадоксом, время пошло вспять и я снова лечу к себе домой во времена, когда еще не родились мои отец и мать и я вполне могу стать одним из родителей моих будущих родителей.

«...чрезвычайной важности и срочности! Сегодня отстранен и взят под стражу министр внутренних дел и двое его коллег по либеральной партии. Завтра на экстренной сессии парламента будет вынесен вопрос о лишении их депутатской неприкосновенности».

«В Оссии создан авиационный ранцевый парашют для снаряжения летчиков самолетов «Лья Уромец».

Все остальные сообщения были болтовней-«морзянкой» в виде анекдотов, шахматных ходов и сообщения всяких новостей, из которых большинство были похожи на обыкновенные сплетни. Огромное количество диалогов между мужчинами и женщинами. И все «морзянкой».

Оказывается, виртуальное общение, виртуальные дружба, любовь и секс были придуманы давно и лишь с появлением интернета они из осязаемой виртуальности превратились в виртуальную осязаемость. Я понял, что официальные сообщения шифруются, так как они не подходили ни к какому известному мне языку, а болтовня мало что давала для изучения той планеты, куда я стремился долететь.

И еще одно сообщение, которое повергло меня если не в изумление, то в большое удивление. Открытым текстом на знакомом мне языке:

«Всем, всем, всем! В Оссии свершилась пролетарская революция. Оссия выходит из войны и предлагает заключить всеобщий мир без аннексий и контрибуций. Комиссар Енин».

Я дал запрос в бортовой компьютер о расчете времени до планеты назначения. Результаты меня ошеломили. На скорости в «два света» семь дней пути. Естественно, при одной световой – четырнадцать дней. Но и на световой скорости к планете приближаться нельзя, можно пролететь мимо или воткнуться в нее с такой силой, что тунгусский катаклизм покажется детской забавой с китайскими фейерверками.

Одним словом, при торможении, входе в поле притяжения местного солнца, перехода на четвертую, третью, вторую и первую космические скорости у меня уйдет целый месяц. За это время нужно уделить внимание физической подготовке, чтобы выйти из корабля не вареной сосиской, а подтянутым представителем земной цивилизации, поработать с компьютерным тренажером управления «бураном» в ручном режиме. Необходимо установить связь с местной цивилизацией и определить место для посадки корабля. Как всегда. Все в самый последний момент.

Работы было так много, что я сократил время на сон до семи часов в сутки, исключил послеобеденный отдых, личное время после ужина и до отхода ко сну. Возможно, что радиосигналы в звуковой частоте аборигены принять не смогут, но вот с азбукой Морзе у них все в порядке. Главное, поверят ли они мне. Скажут, что это чья-то мистификация и вообще перестанут принимать мои сигналы.

Вы бы сами как отнеслись к тому, если на ваш е-майл придет сообщение о том, что некто майор Снежинин из созвездия Близнецов летит к планете Земля на своем «шаттле» и просит помочь ему с выбором площадки для приземления? Пальцем у виска покрутите и эти сообщения будете определять в корзину для спама, а бедный космонавт поймет, что на земле живут одни питекантропы и контакт с ними практически невозможен. А если кто-то поверит и побежит докладывать о странном послании, полученном из космоса? Точно. Далеко он не сможет убежать. Санитары его поймают быстро, а в палате номер шесть как раз освободилось тепленькое местечко. Как быть? Присоветуйте мне, граждане земляне.

Выхода у меня не было, а контакт нужно устанавливать. В зоне видимости неведомой планеты я появлюсь не раньше, чем через две недели, а вот сигналы искрового электромагнитного аппарата, передающего точки и тире, дойдут намного ранее.

Их имеющихся запчастей я собрал некое подобие телеграфного ключа, который видел на занятиях по связи в училище, от выпрямителя подал питание порядка шести вольт, подсоединил световой индикатор и сделал вывод на один из маленьких динамиков. Пришлось потренироваться, пока я не стал сам на слух понимать то, что я передаю. И по световому индикатору тоже можно понимать морзянку, но тут нужна тренировка.

Труднее было подключить мое телеграфное сооружение к передатчику радиостанции корабля. Я не радист и радиотехникой не занимался, но в электронных схемах нас научили разбираться и даже научили ремонтировать аппаратуру. Мне удалось подключить свое сооружение к переключателю «передача». Пока я иду со скоростью в два света, я обгоняю все свои сообщения, и поэтому передачу можно было начинать только при четвертой или третьей космической скорости.

По графику, составленному компьютером, я начал режим торможения.

 

 

Глава 16

 

Планета назначения приближалась. Бортовой телескоп разглядел ее и сделал фотоотпечаток. Спектроанализ показал наличие таких же условий, как и на планете Земля.

Скорость снижалась и была равна примерно пятистам километрам в секунду. Я полз как черепаха по этому закоулку космоса и не мог ускорить свой шаг, чтобы не попасть в неприятное положение.

При переходе на третью космическую скорость я стал отстукивать первое сообщение на планету, похожую на мою Землю.

Вероятно, у жителей этой планеты была привычка о любом событии объявлять по всему миру. Пусть даже никто об этом не хочет слышать, но объявление сделано и оно вошло в сознание каждого слышавшего это. Пусть услышат и обо мне:

- Всем! Всем! Всем! Привет вам из глубин космоса. Я – майор Снежинин, прошу откликнуться на мое сообщение. Мне нужна взлетно-посадочная полоса длиной не менее двух километров для посадки тяжелого самолета на большом аэродроме в стране, где нет войны.

Я записал это сообщение на магнитофон в голосовом режиме и в виде морзянки на известных мне языках и пустил в эфир. Кто-то же должен откликнуться.

Отклики были. В основном такого характера, чтобы я обращался к ним после того, как стану генералом. Другие советовали искать посадочную полосу под юбкой у своей тещи, кто-то обзывал дураком, и лишь только одна женщина поинтересовалась, насколько мне можно доверять, не стараюсь ли я таким образом познакомиться с ней и затащить к себе в постель.

Почему я определил, что это женщина? Вы слышали, как разговаривают женщины, когда пытаются рассказать подруге все новости сразу за те несколько минут, которые оправданы при случайной встрече на улице? Вот и эта «морзянка» была такая же, напоминающая сплошной писк, а не сочетание точек и тире, как у степенных мужчин.

Я, как мог, постарался ее успокоить и сказал, что если она сможет в обсерватории посмотреть в телескоп в северную сторону полуночи, то она сможет увидеть яркую точку, приближающуюся к земле.

Ответа на это сообщение я не получил. Все понятно. С таким как я можно разговаривать лишь от нечего делать.

Через три дня меня разбудил уже знакомый писк морзянки. Текст был такой:

Я видела эту комету, которая летит к земле. Если это вы, то помашите крыльями.

Это, конечно, было издевательством, но нужно было дать сигнал земле. Как? Не крыльями же махать. На «буране» есть посадочные и навигационные огни. В какое время она наблюдала за небом? В полночь. Сколько сейчас у нее времени? Девять часов после полудня. Понятно. До полуночи три часа. Я поставил ее время как среднеземное для ориентировки.

– Наблюдай, – передаю даме, – ровно в полночь эта комета промигает «морзянкой» три единицы. Сообщи о приеме.

– Поняла. Посмотрим, – сообщила моя собеседница.

Без пяти минут двенадцать, то есть за две минуты до полуночи на земле, с учетом того, что свет от меня должен добраться до земли за это время, я начал мигать всеми посадочными фарами цифру семь. Точка, тире, тире, тире, тире. И-тооль-коо-оо-днаа. И так три раза. Все, выключился. Есть большие сомнения, что они увидят эти фары из космоса.

Ровно через час запела знакомая «морзянка».

– Видели. Видели. Видели. – Троекратное подтверждение. Я же просил сообщить о приеме. – Со мной профессор Отье Ранц. Он спрашивает, откуда ты и кто?

– Я майор Снежинин с планеты Земля. Лечу к вам для установления контакта – передал я. – Как называется ваша планета и как называется ваша страна?

– Наша планета называется Емля, страна называется Ранция, – отстучали оттуда. – Сколько лет вы находитесь в полете?

– Семнадцать лет и пять месяцев, – дал я ответ.

– Как граф Онте Ристо в замке ’В? – спросили меня.

– Да, у нас тоже есть такая история, – подтвердил я.

– Это профессор Отье, – пропел аппарат. – Скажите, через какое время вы будете на орбите Емли? Какой вес вашего корабля? Какой длины нужна посадочная площадка?

– Длина корабля 36 метров, размах крыльев 24 метра, посадочная масса около 105 тонн. Необходимо не менее 2000 метров посадочной полосы. Выход на орбиту Емли через десять суток, – сообщил я.

– О вашем прибытии будет сделан доклад в Лиге Наций, – сообщил профессор. – До связи.

– До связи, – отстучал я.

Мне просто повезло. Нашлась добрая душа, которая решила проверить сообщенную информацию и сделала это, заручившись поддержкой научных работников. Представляю, что начнется в Лиге Наций после доклада профессора Отье. Не все страны смогут принять мой корабль. Это раз. Не всем нужен я. Это два. Неизвестно, какую идеологию я привезу с собой. И почти всем нужен я, так как полеты в космос предполагает наличие сильно развитой науки и техники. Это три.

Запела «морзянка»:

– Сне-жи-нин, – прочитал я. – Сне-жи-нин.

– На месте, – отстучал я.

– Ты похож на человека? – спросила меня дама.

– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил я.

– Я думаю, что похож, – отстучала Емля, – а ты действительно офицер?

– Да, – ответил я.

– А у тебя есть лошадь? – спросила собеседница.

– Есть, стоит рядом и ржет, – отшутился я.

– Как ржет? – спросили меня.

– Вот так и ржет, как все другие лошади, летающие в пассажирских самолетах, – ответил я.

На Емле поняли, что это шутка, но как-то очень долго понимали ее.

– Снежинин, ты усский, – спросили меня.

– Я – русский, – ответил я, – а кто такие усские?

– Усские это те, которые живут в Оссии, – сообщили мне. – Как твое имя?

– Мое имя Олег, – сказал я, – а как зовут тебя?

– Мариэтт, – отстучала девушка, – я пишу о тебе в газету и хочу быть все время рядом с тобой.

– Очень приятно. А если я такой же, как звонарь Квазимодо? – спросил я.

– У нас он называется Вазимодо, но его любили все женщины, – сообщила Мариэтт.

– И ты собираешься меня любить? – не удержался я от вопроса.

– В стране, где выращивают пони, советуют не торопиться, – ответила девушка.

– В моей стране тоже так говорят. А вдруг ты мне не понравишься? – спросил я.

Через какое-то время пришел вопрос:

– Это почему я тебе не понравлюсь? – я так и чувствовал раздражение в голосе девушки.

– Мне не нравятся любовницы вашего Вазимодо, – продолжал я интриговать.

– Я тебя ненавижу, – пропела мне морзянка и пропала. Весь эфир был забит разнотонной «морзянкой», но эта была особенная.

После этого разговора на меня стали выходить сотни радистов и предлагали начать радиообмен именно с ними. Пришлось никому не отвечать, чтобы не вызывать ненужного ажиотажа. Я отправлял официальное обращение от имени Земли, но на него никто не откликнулся, кроме Мариэтт, поэтому я и буду поддерживать связь только с ней, игнорируя всех других.

Если она действительно пишет в газету обо мне и для этого поддерживает связь, приглашая профессоров, то сейчас должно начинаться соблазнение меня всеми благами и условиями пребывания.

Оссия это, похоже, Россия. Вроде бы и родина тоже, да только не понятно, какой год сейчас идет у них. Если где-то период между двумя мировыми войнами, то туда лучше не появляться, потому что у товарищей того время вопросы идеологии превалировали над нормами международного права, обыкновенного разума и прав человека.

 

 

Глава 17

 

Я приближался к орбите Емли. С профессором, который общался со мной через военного специалиста, я понял это по четкому отбиванию точек и тире, было обговорено вероятное место приземления в местечке Ле Урже в двенадцати километрах северо-восточнее города Арижа.

Через семь дней запела знакомая «морзянка»:

– Сне-жи-нин.

Я ответил, что нахожусь на связи.

– Ты меня обидел, – передала Мариэтт, – но редакция требует от меня материал. Напиши мне что-нибудь, и я передам это как беседу с тобой.

– Так ли это тебе нужно, чтобы разговаривать со мной? – отстукал я. – Ты напиши о том, что я тебя обидел и как я тебя обидел. Напиши, что на землю летит монстр, питающийся красивыми девочками. Что у него два ряда острых акульих зубов и холодные руки. Он сын дракона и феи и умеет изрыгать огонь.

– Ты издеваешься надо мной? – спросила Мариэтт.

– А вот это зависит от тебя, как решать, издеваюсь я над тобой или не издеваюсь? – дал я ей повод для размышлений. – Можешь представлять меня ангелом или монстром. Доверься своему сердцу, хотя какое может быть сердце при получении гонорара за опубликованный материал?

– Почему ты считаешь, что журналисты работают только за деньги? – спросила девушка. Чувствовалось, что ее точки и тире были разнокалиберными пулями из разных пулеметов.

– А за что они работают? За славу? Они люди и им нужно кушать. Им нужно одеваться. Им нужно содержать семью и они работают за деньги. Они и пишут то, что нравится тем, кто платит деньги. Те, кто платит деньги, делают политику и журналисты им помогают в этом, в зависимости от размера оплаты, – мне нравилось поддразнивать ее и, честно говоря, мне всегда было смешно, когда журналисты говорили о том, что они свободны в освещении тех или иных событий.

Они свободны освещать все, что угодно, но только для себя, а свет, то есть печатную полосу, увидят только те события, которые будут одобрены главным редактором. Поэтому, все разговоры о свободе прессы в свободном обществе это обыкновенная болтовня. Степень свободы в обществе зависит не от того, кто и как позволяет эти свободы, а от действенности и приоритета законов и законности в этом обществе. И получается, чем четче прописаны законы и чем строже они исполняются при равенстве всех людей перед законом, тем больше свободы в этом обществе.

Парадоксально, но это действительно так. Там, где декларируется свобода, не подкрепленная законами прямого действия, там свободы нет, и не было никогда. И вряд ли будет. Свобода исполнения законов и есть настоящая свобода.

Это сообщение я передавал, наверное полчаса. И Мариэтт это записывала. Завтра утром откровения космонавта будут на первых полосах всех газет.

– Ты коммунист? – сделала запрос девушка.

Вопрос постаивал меня в тупик. По идее, я должен был встать, поднять вверх руку и крикнуть – «Есть такая партия», «Да здравствует мировая революция», «Идеи коммунизма сильны, потому что они верны» (или наоборот?), «Коммунизм – будущее всего человечества». Я не знаю, что там на Емле, но на Земле в это время была попытка экспорта революции в Европу, которая называлась просто польской кампанией 1920 года.

И второе. Лететь почти два десятка лет, чтобы проповедовать идеи коммунизма на другой планете? Кроме как идиотизмом такой полет и не назовешь. Я представитель Земли, а не цеховой партийной организации. И кто сказал, что коммунизм это будущее человечества? И почему идеи коммунизма держатся только на силе? Если на партсобрания не будут сгонять под угрозой увольнения, то на них будут приходить единицы. Зато на последнее собрание придут все, даже с семьями.

Если людей будут оценивать не по партбилету, а по его знаниям и способностям, то численность партии уменьшится до невероятных размеров. А если убрать шестую статью Конституции СССР, то через пару лет такого государства как СССР не будет.

То, что мы обсуждали за бутылкой вина на кухне, воплотится в жизнь при малейшем ослаблении партийной дисциплины. Такая власть называется диктатурой. А она и не скрывала, что является диктатурой пролетариата. Только вряд ли она сможет защищаться, если пролетариату, да и вообще всем грамотным людям надоест жить по талонам и по определенному партией жизненному уровню.

– Я – человек мира, – отстучал я и дал знак об окончании сеанса связи. Собственно говоря, наш сеанс связи слушал весь мир, и моим корреспондентом была только Мариэтт, но огоньки домов на всей приближающейся Земле не давали мне права отдавать кому-то особое предпочтение.

Время посадки подошло быстро. У наших конкурентов такие «шаттлы» камнем летят к земле из космоса, а у наших «буранов» предусмотрен управляемый полет. Я вычислил, что на шестом витке над Емлей я буду на высоте порядка десяти километров в районе континента, который они называют Вропа, и буду производить снижение на аэродром Ле Урже в Ранции.

Мне удалось настроиться на волну одной из радиовещательных станций, и они по радио наводили меня на посадку. Главное – выдержать глиссаду посадки, не промахнуться и не провалиться на полосу. Все-таки мало у меня летной подготовки, приходилось полагаться на интуицию и садиться.

Толчок явился показателем касания. Я включил реверс и нажал кнопку выброса тормозных парашютов. «Буран» рвался вперед, но парашют и обратная тяга реактивных двигателей гасили инерцию. Скорость упала до шестидесяти километров в час, и я приступил к торможению гидравлическими тормозами. Наконец, «буран» качнулся вперед, осадил назад и остановился. Тишина оглушала. В космосе тоже было тихо, но там работали приборы и их шум был привычной домашней обстановкой.

Мой «Буран» был высотой шестнадцать метров и поэтому на Емле выглядел монстром по сравнению с самолетиками, которые только в кино кажутся большими. Истребители вообще кажутся игрушечными, да и бомбардировщики того времени не такие уж и большие.

Я снял скафандр и приступил к процедуре бритья. Знатные у меня получились усы. Сбривать или не сбривать? Оставим. Волосы в порядке, стригся месяц назад. Надел новый комплект одежды с гербом Организации Объединенных Наций. Проверил бумагу, где написано, что уже полковник Снежинин Олег Николаевич является летчиком-космонавтом Организации Объединенных Наций и Организация Объединенных Наций просит Правительства всех стран оказывать ему помощь и поддержку в случае вынужденной посадки на территории их страны. Вместо печати – флаг ООН. На шести языках написано слово полковник – colonel, oberst, shang xiao, ﺳﺮﺤﻧﮓ. Предусмотрительные у меня начальники. Неизвестно, что могло ждать меня на неизвестной планете, но предполагалось, что это будет двойник земли.

Как-то не было интереса заглядывать в эти бумаги раньше посадки и смотреть на комплект одежды для контактов. Рассчитывали на сорок лет полета. Я уложился менее чем в двадцать лет. Сейчас мне неполных сорок четыре года. Так что, могу и успеть вернуться домой живым. Но наши молодцы. Идеи коммунизма не стали тискать в документе. Сослались на Объединенные нации. А что, правильно. Я посланец земли, а не идеологической платформы.

Я посмотрел в иллюминаторы. Около «бурана» собралась довольно большая толпа граждан. Костюмы такие же, как у нас были в начале двадцатого века. Так, стоят две пожарные машины. Это неплохо, трапов нет, будем спускаться по пожарной лестнице.

Я подошел к бортовому люку, набрал шифр кодового замка, что-то внутри щелкнуло, я оттянул на себя красный предохранительный рычаг и стал крутить колесо запорного механизма. Лучше сто раз перестраховаться, чем кто-то в полете, навалившись спиной на ручку, пойдет подышать свежим космическим воздухом.

 

 

Глава 18

 

Я открыл люк и выглянул наружу. Встреча была торжественной. По команде заиграл духовой оркестр. В мелодии явственно прослушивались слова: «К оружью, граждане! Смыкайтесь в ряды вы! Пусть кровью вражеской напьются наши нивы!». Если я не ошибаюсь, то это «Марсельеза». Пролетарский гимн в капиталистической Франции.

Призрак коммунизма родился в Германии и Франции и зачем-то приперся на мою Родину, разлив повсюду реки крови. Те, кто боролся с призраком, пушистыми тоже не были. Но они не устраивали массовые репрессии в отношении своего народа и не проводили над ними эксперименты, огораживая его со всех сторон колючей проволокой, чтобы человек глядел на остальной мир сквозь колючки как узник огромного, занимающего шестую часть суши концлагеря, получая за работу пайку и рекомендованные лагерной администрацией музыку, кино, литературу.

Стремление отгородить народ от внешнего мира приводило к шараханию в крайности. Наш народ много читал классической литературы, становясь чистым к восприятию ценностей, будучи совершенно не защищенным от вирусов современности, а при открытии границ начал болеть всеми болезнями сразу.

Самая высокая лестница метра на полтора не доставала до люка. Если спрыгнуть, то лестница качнется, и качнется сильно, как катапульта, выбросив меня вперед. Приземление было мягким, – напишет потом пресса.

Я показал, чтобы машина с лестницей подъехала под мой корабль. Затем вернулся в кабину, закрыл надежно дверь и спустился в «подвал», где открыл люк нижнего аварийного выхода. Мне на французском языке предложили помощь, и я на их же языке поблагодарил их.

Я встал на подведенную лестницу и с трудом закрыл тяжелый люк, защелкнув его замок при помощи ручки, похожей на ту, что открывают двери купе в пассажирских вагонах. Машина поехала к толпе встречающих, и я не стал спускаться вниз, крепко держась за поручень и стоя выше всех.

Какой-то человек в черном сюртуке, в котелке и с тростью подошел к импровизированной трибуне, подул в огромный микрофон, отчего стоявшие по сторонам громкоговорители дыхнули на всех шипящим звуком, и сказал:

– Дорогие друзья! Мы приветствуем отважного мериканского летчика, впервые в истории совершившего беспересадочный полет между Мерикой и Вропой, покрывшего многие тысячи километров, когда-то разделявшие наши материки. Данный полет был совершен без предварительного объявления, что свидетельствует о великой скромности замечательного мериканского народа. Уровень развития мериканской техники заставляет Вропу восхищаться и брать пример с наших мериканских друзей. Нам кто-то сказал, что к нам летит человек из глубин космоса. Такого просто не может быть. Наш Создатель не допустит, чтобы человек вторгался в его пределы. Он отвел для нас Емлю и дал нам возможность жить ради себя и ради наших детей. Я предоставлю слово нашему мериканскому гостю. Давайте поприветствуем его.

С эти словами он взял венок у господина с трехцветной лентой через плечо, водрузил мне его на шею и долго, и крепко жал руку.

Я подошел к микрофону, кашлянул в кулак в сторону и сказал:

– Дорогие граждане планеты Емля! Я прилетел к вам из другой Галактики, находящейся отсюда на расстоянии сорока световых лет, чтобы передать привет от нашей цивилизации вашей. Две наши планеты похожи друг на друга, и мы держим в равновесии Вселенную. От того, насколько будет спокойна жизнь на наших планетах, настолько спокоен будет космос, тем меньше на наших планетах будет бурь и катастроф. Мы слишком тесно связаны друг с другом, хотя и находимся очень далеко. Я прилетел к вам с миром. Здравствуйте, люди!

Мне кажется, что я достаточно хорошо говорил на языке Ранции и люди меня поняли. Шум аплодисментов заглушил мои слова. Я не думаю, что кто-то вдумался или понял смысл моих слов, но все думали, что я говорю об их Мерике со столицей в Ью-орке и никак не хотели верить в то, что я прилетел не из Мерики. Да, собственно говоря, мне можно было ничего и не говорить. Рассказывают, что Валерий Чкалов вместо приветствия шумной толпе сунул в рот два пальца и свистом перекрыл шум толпы, вызвав к себе всеобщее внимание и уважение. Вряд ли представителю Землю было уместно такое поведение.

Меня подняли на руки и понесли над собой к маленькому зданию аэропорта. Я хотел сказать, чтобы поставили вооруженную охрану около «бурана», но меня никто не слышал. Не хотели слышать. Мои слова вызывали если не раздражение, то досаду. Мы ему такую встречу приготовили, а он о каких-то дурацких вещах заботится.

Наконец, меня поставили на ноги. Приветствовавший меня господин обнял меня за плечо, и сразу захлопали магниевые вспышки фотоаппаратов, сильно ослеплявшие не только меня.

После съемок все сели в машину и поехали в сторону города Арижа. Я был посажен в отдельную машину вместе с заместителем министра иностранных дел. Он явно был не в восторге от длительной поездки, хотя перспектива появления в утренних газетах вместе с новой знаменитостью скрашивала отрыв от привычного образа жизни. Судя по виду автомашины, у них было такое же время, как и у нас в первой четверти двадцатого века.

– Простите, месье, не расслышал вашего имени? – вежливо осведомился он.

– Полковник Снежинин, Олег Николаевич, – так же вежливо ответил я.

После некоторого раздумья чиновник с большим интересом взглянул на меня и спросил:

– Вы усский?

– На нашей планете они русские, – ответил я.

– Вы эмигрант, офицер Белой гвардии? – продолжал уточнять чиновник.

– Нет, я служу в космических войсках на планете Земля, – ответил я.

Чиновник замолчал, что-то соображая, веря себе и не веря в то, что на его Емлю прилетел человек с другой планеты.

– Это не шутка то, что вы говорите? – спросил дипломат

– Да уж, какие тут шутки? – усмехнулся я. Мне бы сейчас куда-нибудь в постель, отдохнуть, все-таки емное притяжение не самое легкое. При нормальной погоде на каждого человека взваливается бревно весом в семьдесят шесть килограммов, что равно семисот шестидесяти миллиметрам ртутного столба.

– А как вас зовут, месье? – спросил я.

– Гастон Айлеран, – гордо ответил он, – я потомок старинного дипломатического рода.

Естественно. Династия. Министры создают династии министров. Генералы – генералов. Директора – директоров. И гордятся этим. А вот рабочие нередко изменяют свои династиям и становятся инженерами.

 

 

Глава 19

 

– Послушайте, Гастон, – сказал я, – а нельзя ли где-нибудь остановиться и перекусить чем-нибудь земным. Эта биомасса у меня вот здесь уже стоит, – и я ребром ладони провел по горлу.

– Извините, месье полковник, – растерянно произнес Гастон, – но нас ждут в Париже в президентском дворце. Я уже телефонировал о нашем выезде и сказал приблизительное время прибытия. Нет, нет, мы никак не можем останавливаться.

– Слушай, Гастон, – перешел я на ты, – у меня дома говорят, что сытый голодному не товарищ. Как у вас называют придорожные кафе и вообще маленькие заведения, где можно выпить чашку кофе с пирожным, рюмочку вина или коньяка?

– Их называют «бистро», – сказал несколько удивленный спутник.

– Вот и останавливайся быстро возле первого же, я а тебе расскажу, почему они так называются, – распорядился я.

Бистро нашлось довольно быстро в небольшой деревушке. Мы присели на стулья, и я попросил что-нибудь покушать. Мне принесли кусок вареной курятины, достаточно тощей, маленький кусочек хлеба и бокал вина. Вино было неплохим, а курица была великолепной для меня, потому что не было сил говорить о гастрономических изысках. Гастон сидел и попивал кофе, раздумывая, как он будет объяснять задержку в дороге.

– Вали все меня, – сказал я плотно набитым ртом.

– Придется, – улыбнулся один из главных дипломатов Франции, – так почему наши бистро имеют такие названия?

– Мне кажется, что лет сто назад здесь были усские. Они требовали, чтобы обслуживание было быстрым и всегда кричали «быстро!». Вот поэтому ваши заведения и назвали усским словом – бистро, – наугад сказал я. Похоже, что наши планеты в целом идентичны и если есть какое-то расхождение в истории, то не очень и большое.

– Может быть, оно и так, но сейчас Оссия не находится в числе стран-победительниц и вообще неизвестно, где она будет находиться в самое ближайшее время, – сказал мой сопровождающий. Ему явно было неприятно напоминание о прошлых и не вполне приятных для него страницах истории Ранции.

Я встал из-за стола. Бокал легкого вина и курица оказали на меня эйфорическое воздействие. Мне стало хорошо на этой планете, где почти все так же, как и у нас. Такие же прекрасные милые люди, такой же воздух, солнце. Мы сели в машину и я сразу задремал, пропустив все, что встречалось нам по пути к столице этой страны.

Гастон хотя и занимал достаточно высокий пост в министерстве иностранных дел, но по возрасту был еще молод, лет тридцать пять, максимум – тридцать шесть. Он разбудил меня и сказал, что через пять минут мы будем у дворца президента. Президента зовут Александр, фамилия Ильеран, но обращаться к нему нужно Ваше превосходительство. Я кивнул головой в знак того, что понял.

Машина подъехала к полукруглому крыльцу, у которого стояли два гвардейца в красных шелковых эполетах и с винтовками в руках, а так же находилось человек двадцать с блокнотами и с фотоаппаратами на треногах. Журналисты.

Одновременно с моим выходом из машины открылась входная стеклянная дверь. На крыльцо вышел мужчина лет шестидесяти, в черном сюртуке, жилетке с часовой цепью и в белой рубашке с галстуком в виде бабочки, спрятанной под отвороты воротника рубашки.

– Это он, – успел шепнуть «мидовец».

– Здравствуйте, здравствуйте, мой дорогой, – сказал президент Ранции, – заключая меня в свои объятия.

Защелкали магниевые «блицы». Протокольная фотосъемка закончена. Мы прошли в кабинет президента.

– Ваше Превосходительство, – торжественно сказал я, – прошу принять документы, свидетельствующие о моей миссии на вашу планету.

С этими словами я протянул ему обращение ООН на французском языке. Президент взял документ, исполненный в цветном изображении на прекрасной бумаге с водяными знаками, прочитал один раз, прочитал второй, посмотрел на меня. Побарабанил пальцами по столу и сказал:

– Так, значит все правильно то, что мне пытались доказать два человека, принявшие ваш радиосигнал. С какой целью вы прибыли на нашу планету?

Я постарался популярно разъяснить ему, что наша планета примерно такая же, как и эта. В нашей Галактике не обнаружено обитаемых планет и научным путем было доказано, что в противоположной от нас Галактике должна быть аналогичная планета, населенная примерно похожими на нас людьми и что эта планета является противовесом в системе равновесия наших Галактик.

– Получается, что вы только предполагали, что такая планета есть, – сказал президент, подытожив сказанное мною. – А если бы расчеты оказались ошибочными? Тогда как?

– Летел бы дальше, Ваше Превосходительство, – ответил я, – пока мой корабль не сгорел бы при входе в атмосферу какой-нибудь планеты, если бы срока моей жизни не хватило для уклонения от нее.

– Вы имеете какую-нибудь миссионерскую или цивилизаторскую цель на нашей планете? – спросил президент.

– Какая может быть цель у ученого, подтвердившего теорию о существовании параллельной планеты? – вопросом на вопрос ответил я. – Теория подтверждена. Исследователь должен познакомиться с тем, что им было открыто, чему-то научиться у новых людей, чему-то научить их и установить отношения дружбы. Вернуться домой и доложить обо всем виденном.

– А не думаете ли вы, что ваши знания могут быть использованы во вред нашей стране? – спросил Ильеран.

– Мы ненамного ушли вперед по сравнению с вами и знаем, что вред себе могут нанести лишь жители своих стран, – сказал я. – Сотрудничество всех стран приносит только обоюдную пользу, а вот эгоистические интересы отдельных стран могут быть опасны для всех. Вы не могли бы сказать, какой сейчас год на планете Емля, а то я никак не могу точно установить это сам.

– Сейчас год 7920 от сотворения мира, – сказал президент.

 

 

Глава 20

 

Эта цифра мне ничего не дала.

– Была ли недавно большая война? – снова задал я вопрос.

– Да, в 7918 году закончилась война, и мы победили в ней. А агрессоры достойно наказаны, – гордо сказал Ильеран.

Так и есть, сейчас у них по-нашему 1920-й год. Все сходится. История идет параллельно с интервалом примерно в шестьдесят лет.

– Чем вы думаете заниматься в Ранции? – спросил меня президент.

– Я хочу познакомиться с вашей страной, с другими странами, рассказать о нас, сравнить наши жизни, что-то помочь, а потом буду собираться в обратный полет, – сказал я. – Прошу еще обеспечить сохранность моего корабля.

– Вы усский? – последовал следующий вопрос.

– На своей планете я русский, а здесь я представитель планеты Земля, – отпарировал я.

– У вас есть средства для съема жилья, на питание, а так же на организацию охраны вашего самолета? – спросил меня Ильеран.

Интересно, на нашу планету прилетели бы инопланетяне, а мы им сразу – а ну, покажь пачпорт. Нет пачпорта – летите отсюда к едерене фене. Сам этот Ильеран какой-то усский.

– Я думаю, что смогу заработать себе на пропитание, господин президент, – сказал я и встал, показав, что удивлен подобным приемом.

– Ну, и хорошо, – дружелюбно сказал президент, возвращая мне обращение ООН на ранцузском языке. – Таможенные органы проверят ваш корабль, а министерство внутренних дел поставит нашу визу и определит срок пребывания в Ранции.

Странная страна эта Ранция. Она и у нас тоже странная. Все у нее на пределе. Так можно сорваться, и поменять номер республики. То, из чего страна может извлечь политическую и иную выгоду, отдают в руки МВД. Во всех странах всем занимаются голубые мундиры и народ им послушен. И во все времена французы были скопидомами. И все это вранье, что они самые лучшие любовники. Это легенда, созданная ими же.

Я вышел на крыльцо президентского дворца и сразу же оказался в окружении репортеров.

 

В. Господин Снежинин, как прошел прием у президента?

О. Нормально.

В. Сколько времени продолжался ваш полет.

О. Восемнадцать с лишним лет.

В. Господин полковник, какова цель вашего прилета на Емлю?

О. Подтверждение научной гипотезы о существовании во Вселенной аналогичной планеты, обеспечивающей космическое равновесие.

В. Похожа ли наша планета на вашу?

О. Очень похожа.

В. А люди тоже похожи?

О. Один к одному, даже характеры такие же.

В. Есть ли на вашей планете такая же страна как Ранция.

О. Есть. Только она у нас называется Франция.

В. И даже есть такая страна как Оссия?

О. Есть. Она у нас называется Россия.

В. Насколько планета Земля обогнала в своем развитии планету Емля?

О. Ненамного. Лет на шестьдесят.

В. Что произошло за эти шестьдесят лет?

О. Люди стали старше на шестьдесят лет.

В. А все-таки?

О. Много будете знать, скоро состаритесь.

В. Где определена ваша резиденция?

О. Мне предоставили право самому выбрать место жительства по своим средствам.

В. У вас много средств?

О. Пока нисколько, но если вы от своих гонораров что-то отвалите, то будут средства на то, чтобы выпить чашку кофе.

 

Дружный смех. Журналисты пощелкали фотоаппаратами и стали расходиться. Передо мной осталась стоять одна девушка лет тридцати, среднего роста, не худенькая, пропорционально развитая фигура, приятное личико с веснушками на носу, с короткой прической а ля гаврош, одета в серый пиджак, черную юбку и черные туфли на высоком толстом каблуке. Она стояла и скептически смотрела на меня.

– Здравствуйте, Мариэтт, – сказал я. – Вот мы и встретились. Все-таки человеческий язык лучше морзянки.

– Лучше, – сказала девушка, глядя на меня оценивающим взглядом.

– Смотрите, что во мне такого, чтобы я не понравился вам? – спросил я, напомнив нашу давнюю размолвку в радиообщении.

– Посмотрим, – сказала Мариэтт.

Что-то не складывается наше общение. Вообще весь день какой-то неудачный, начиная с короткой пожарной лестницы во время высадки. Сейчас вторая половина дня. Я в центре их главного города Арижа, один, не знаю, куда мне идти и чем заниматься. Вокруг ходят люди, которым до меня нет никакого дела. Да они и не знают меня и не имеют желания знать, кто я такой. Мало ли людей в странной одежде можно встретить на улицах большого города. Я представил всю нашу дорогу до президентского дворца и примерно определил направление на северо-восток, где находился Ле Урже и где стоял мой, ставшим уже родным, дом. Я повернулся и пошел в том направлении. В принципе, это не так далеко. Часов через пять я буду уже там.

– Постойте, Снежинин, вы куда? – удивленно спросила Мариэтт.

– Как куда? – ответил я. – В Ле Урже в свой дом на аэродроме.

– Так вами действительно никто не заинтересовался? – еще более удивленно спросила она.

– Как видите, – сказал я. – Когда первый космонавт на нашей Земле полетел в космос, то весь мир знал об этом и этот человек стал самым знаменитым и уважаемым человеком в мире. Вот вам и разница между нашими планетами. Может, это только страна у вас такая, а в других странах все будет по-другому?

– Вы пойдете со мной, я вас никуда не отпущу, – твердо сказала девушка. – Не для того я доказывала всем, что к нам действительно летит космический корабль, чтобы выпускать из рук то, что попадает к журналисту раз в жизни. Давайте зайдем вот в этот ресторан и что-нибудь перекусим, – предложила она.

– К сожалению, – сказал я, – я не могу пойти с тобой в ресторан, потому что у меня нет денег, и мне нечем будет расплатиться за ужин.

– Олег, – спросила она, – можно я сейчас дам вам деньги, чтобы вы расплатились в ресторане, а потом вы мне вернете их, когда у вас появятся свои деньги?

Я кивнул головой. В ресторане Мариэтт быстро сделала заказ и пошла в дамскую комнату привести себя в порядок. Я видел, как она подошла к метрдотелю и от него стала звонить куда-то по телефону. То ли она полицейский шпион, то ли карбонарий, то ли журналист, что, впрочем, одно и то же.

Официант с подносом и Мариэтт подошли к столику почти одновременно.

– Завтра утром в моей газете будет материал о вашем первом космонавте, о встрече у президента и о предоставленной вам свободе. Завтра будет взрыв бомбы, – победно заключила она, и я еле успел подскочить, чтобы подставить ей стул.

– Спасибо, – сказала она, – неужели и у вас сохранилось хорошее воспитание?

– В какой-то части общества сохранилось, – сказал я, – а повсеместно правит бал бескультурье, называемое свободными взглядами и современным мышлением.

– Олег, не сердитесь, – умоляюще сказала девушка, – но я буду записывать то, что вы говорите, потому что так интересно смотреть на человека почти из нашего будущего, знающего, что с нами будет дальше. Что будет в 7921 году, – спросила она.

– Ничего особенного, – сказал я. – В Мерике будет создана национальная ассоциация, новым президентом станет Уоррен Ардинг, нобелевскими лауреатами станут Альберт Йнштейн за заслуги перед теоретической физикой и особенно за открытие закона фотоэлектрического эффекта, Анатоль Ранс за блестящие литературные достижения, отмеченные изысканностью стиля, глубоко выстраданным гуманизмом и истинно галльским темпераментом. Премьер-министром Ранции станет Аристид Риан. На парламентских выборах в Анаде либералы одержат верх над консерваторами. Вот, пожалуй, основные события будущего года.

Мариэтт снова сорвалась с места и отсутствовала минут десять, а у меня был просто зверский аппетит. К приходу девушки я осознал, что ел не курятину, а лягушачьи лапки. Откуда, думаю, в Ранции такие микроскопические курицы?

 

 

Глава 21

 

– Главный редактор в восторге, – выпалила девушка, – делай что хочешь, хоть спи с ним …, – девушка вдруг осеклась и покраснела. – Олег, только вы ничего не подумайте плохого про меня, но вы говорите такие вещи, которые стоят горы золота. Вы не рассердитесь на меня?

– А как вы думаете? – сказал я. Я был зол на весь мир и мне был не до сантиментов. – Мужчина сидит в ресторане и кушает на деньги женщины. Вместо встречи ему дали фантик в золотой обертке, когда фантик развернули, он оказался пуст. Я завтра же улечу в Мериканские соединенные штаты. Там живут те люди, которые знают цену каждому слову, приносящему им прибыли. У вас есть Пония? Есть. Так вот, понцы начали развиваться только благодаря американской деловой школе. Они стали собирать по всему миру самые безумные изобретения и начали их реализовывать. Они стали учиться всему, что могло принести им хоть какую-то пользу. То, что не получалось ни у кого, прекрасно получилось у понцев. Они стали ходить не в кимоно, а во фраках. Стали перенимать европейский образ жизни, не забывая, кто они есть. В уме у них остались феодальные пережитки, но это уже мировая держава, которая подминает под себя все страны в акватории океана, омывающего берега понских островов. Они применили окружающий их мир под себя. И помяните мое слово, придет время, когда Пония станет мировым производителем электронной техники, гигантом автомобилестроения и мастером делать все из ничего. А Ранция как была третьеразрядной вропейской страной, так ею и останется. То, что сейчас делается в вашей стране, через двадцать лет приведет к огромной катастрофе.

Мариэтт поперхнулась глотком кофе при моих последних словах и снова побежала куда-то.

– Побежала звонить, – почему-то со злорадством подумал я. Подозвал к себе официанта, попросил принести счет, оплатил его и сказал, что девушка сейчас вернется, а сам встал и вышел из кафе.

Уже темнело, а мое тело нестерпимо болело после земных нагрузок. Сейчас какой-нибудь кабинетный пингвинчик, прочитав о пользе физических нагрузок, побежит в тренажерный зал и начнет качать мышцы. Завтра он не сможет не только разогнуться, но даже дышать ему будет больно, потому что будут болеть все мышцы. То же самое и у меня. Я шел через силу, только злость тащила меня вперед.

– Месье, не угостите ли нас сигареткой? – передо мной стояли три апаша лет по двадцать, нагло улыбаясь мне в лицо и дымя сигаретами.

В моей стране обычно говорили так: мужик, дай закурить! Интернациональная фраза всех налетчиков и грабителей. Все-таки, Бог есть, он все видит и все знает и поэтому он послал навстречу мне этих трех парней, чтобы у меня была возможность выплеснуть все плохие чувства наружу и снова начать любить всех людей, ибо Бог есть любовь!

Я с чувством огромной любви врезал по физиономии того, кто стоял по левую руку от меня, а затем пнул по ноге главаря. Пнул по косточке чуть повыше ботинка и тут же ударил третьего. Не давая им опомниться, пошел по второму кругу, внутренне сдерживая себя, потому что ненависть начала перехлестывать через край, как в атаке на войне.

Один из противников уже «дал ноги», один лежал без чувств, а главный лежал в ожидании ударов ногами. Я же не из их породы волков позорных, которые только и могут стаей сбить человека с ног и запинать его. Поэтому на них и устраивают облавы с красными флажками, и весь криминал с интересом смотрит на то, как уничтожают позорящую их поросль.

Я наклонился к главарю и сказал:

– Я не курю, парень, но завтра вся полиция этой страны будет искать вас за то, что вы напали на первого, прилетевшего на вашу Емлю космонавта с другой планеты. Не повезло вам, ребята, интуиция подвела. Не волнуйтесь, в тюрьме вы обучитесь всему.

Из города я выбрался достаточно быстро. Примерно к полуночи я добрался до придорожного кафе, где впервые после приземления, вернее, после приемления вкушал емную пищу.

Хозяин закрывал ставни и готовился покинуть свое заведение. Я попросился на ночлег у него, обещая за это помочь в наведении порядка и мытье посуды. Посмотрев на меня и немного подумав, хозяин бистро согласился.

– Ах, мон шер, – сказал он, – жизнь такая штука, что с утра ты князь, а к вечеру падаешь лицом в грязь, и каждый старается на тебя наступить за то, что ты был князем. Не откажетесь выпить со мной стаканчик вина?

Я кивнул головой в знак согласия, и хозяин повел меня к себе.

– Я слышал, что вы прилетели откуда-то издалека, – начал он, – и у вас там живут такие же люди, как и мы, и что планета ваша такая же, как и наша. Скажите, война еще будет?

– Будет, сударь, будет, и достаточно скоро, и не в пользу вашей страны, – сказал я.

– Я так и думал, что не пойдет нам эта победа впрок, – сказал владелец бистро. – Пусть мы победили бошей, но мы их озлили и ограбили до нитки. Они будут мстить. Мой отец дрался под Еданом. Говорит, что нет ничего хуже злых ерманцев. А мы все оружие забросили в кладовки и наслаждаемся вечным миром. Ничего не бывает вечным. Народ-то хоть потом будет лучше жить?

– Потом будет жить лучше. Потом все будет лучше, – сказал я, – хотя каждому нравится свое время и в новом он не видит ничего хорошего. Когда мы были молодыми, нам нравилось то, что не нравилось нашим отцам, а нашим детям нравится то, что не нравится нам. Это жизнь.

– А дети у вас есть? – спросил меня мужчина.

– Пока нет, не с кем было заводить, – усмехнулся я.

– Обязательно будут, – улыбнулся мой собеседник, – и здесь вы найдете того, кого искали всю жизнь. А сейчас давайте спать. Третий час ночи.

Моя первая ночь на Емле была какой-то сумбурной. Только я закрывал глаза, как меня начинало качать и мерцающие звезды неслись ко мне навстречу, пробегая чередой перед глазами. Точно так же, когда едешь несколько суток на поезде, то пробегающая местность становится привычной картинкой для организма. И когда выходишь на нужной тебе станции, то земля начинается нестись навстречу тебе, хотя ты стоишь на земле и никуда не двигаешься.

Мне снилось, что ко мне идет Татьяна и протягивает ко мне руки, но на ее пути становится Мариэтт, более молодая и успешная. Они толкают друг друга, стараясь пройти вперед, толкание перерастает в драку, и мне приходится вмешаться и растащить их в разные стороны.

– Что мне с вами делать, – говорю я им, – вы обе дороги для меня и не хочу никого обижать. Поэтому я ухожу от вас, чтобы у вас не было предмета для ненависти друг друга, оставайтесь подругами с приятными воспоминаниями.

– Нет, – закричали они обе, – не уходи, мы будем обе несчастными без тебя и счастливыми, будучи с тобой.

– Вы понимаете, что вы говорите? – кричу я им.

Они обе плачут и смотрят на меня. Ну, почему так получается, что рядом с радостью соседствуют слезы, а счастье сменяется печалью?

 

 

Глава 22

 

Я проснулся часов в десять пополудни. Ласковое солнце било сквозь ставни и говорило:

– Вставайте, сударь, вас ждут великие дела!

Я ополоснул лицо в рукомойнике в углу, вытерся полотенцем и вышел из гостевой комнаты. В небольшой гостиной сидел хозяин заведения и читал газеты. Кивком головы поздоровался со мной и жестом указал на стул рядом. Его хозяйка принесла маленькую сковородку с дымящейся яичницей с беконом. Терпеть не могу эти жареные шкварки с яичницей, но в гостях не принято воротить носом, да и неизвестно, когда в следующий раз придется покушать. Я приступил к еде, запивая это все кофе из большой кружки.

– Так, а вы оказывается знаменитый человек, – сказал хозяин, – все газеты только о вас и пишут. Собираются ежедневно выпускать по нескольку информационных листков о беседах с вами. А с утра наведались ажаны и спрашивали о незнакомых людях, которые проезжали или проходили мимо и заходили ко мне в заведение. Незнакомых не было, вы же человек уже знакомый, – и он усмехнулся. – Вот извольте почитать.

Я взял газету и стал читать заголовки:

 

ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ ВЫГНАЛ КОСМОНАВТА БЕЗ ГРОША В КАРМАНЕ

У КОСМОНАВТА НЕТ ДЕНЕГ НА ЧАШКУ КОФЕ

АНАТОЛЬ РАНС ПОЛУЧИТ НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ ПО ЛИТЕРАТУРЕ

ПРЕЗИДЕНТОМ СШМ СТАНЕТ УОРРЕН АРДИНГ

ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ СОВЕТА МИНИСТРОВ РАНЦИИ СТАНЕТ АРИСТИД РИАН

В АНАДЕ ЛИБЕРАЛЫ ОДЕРЖАТ ВЕРХ НАД КОНСЕРВАТОРАМИ

РАНЦИЯ ОСТАНЕТСЯ ТРЕТЬЕРАЗРЯДНОЙ ВРОПЕЙСКОЙ СТРАНОЙ. КУДА СМОТРИТ ПРЕЗИДЕНТ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЛИДЕРЫ

РАНЦИИ ГРОЗИТ ВОЕННАЯ КАТАСТРОФА

КОСМОНАВТ СОБИРАЕТСЯ УЛЕТЕТЬ В МЕРИКУ

ПОЗОР РАНЦУЗСКОМУ ГОСТЕПРИИМСТВУ

ПОСОЛ СШМ ОЖИДАЕТ ВСТРЕЧИ С КОСМОНАВТОМ

ПОНИЯ ПРЕДДАГАЕТ ПОЛНОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО НАШЕМУ ГОСТЮ

КОСМОНАВТ НОСИТ НА ГРУДИ ЭМБЛЕМУ ЛИГИ НАЦИЙ

ЛИГА НАЦИЙ СОБИРАЕТ ЭКСТРЕННОЕ СОВЕЩАНИЕ ПО ОРГАНИЗАЦИИ ПРИЕМА ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ЗЕМЛИ

МЕЧТА О МЕЖПЛАНЕТНЫХ ПОЛЕТАХ СТАНОВИТСЯ ЯВЬЮ

ЛЮСЬЕНА ЕЖО СОБИРАЕТСЯ РОДИТЬ ОТ КОСМОНАВТА. ТЫСЯЧИ ЖЕНЩИН ХОЯТ ПОСЛЕДОВАТЬ ЕЕ ПРИМЕРУ

ГДЕ ТЫ, РАНЦИЯ?

НА КОСМОНАВТА НАПАЛИ ТРИ ГРАБИТЕЛЯ, КОТОРЫМ ПОСЧАСТЛИВИЛОСЬ ОСТАТЬСЯ ЖИВЫМИ

КОСМОНАВТ ПРОПАЛ. СООБЩИВЩЕМУ О ЕГО МЕСТОНАХОЖДЕНИИ ГАРАНТИРУЕТСЯ ПРЕМИЯ В 10000 РАНКОВ

 

– Можно хорошо заработать, – сказал хозяин, – да только я никогда доносчиком не был.

– А что, ваше гостеприимство не стоит десяти тысяч ранков? – улыбнулся я. – Обновите заведение, это раз. У вас нашелся космонавт, хорошая реклама, это два. И то, что инопланетянин может быть хорошим другом, это три. Идите и звоните в полицию. Пусть платят.

Молодцы ребята из газет. Действительно, четвертая власть. И властью этой нужно распоряжаться умело, потому что она может человека возродить, а может и уничтожить.

Не прошло и часа как в бистро началось столпотворение. Хозяину пришлось нанять соседей на обслуживание гостей и закупать дополнительные продукты и напитки. Чует моя душа, что на месте маленькой забегаловки появится модный загородный ресторан, в котором будет веселиться золотая публика Арижа.

Все вокруг было оцеплено полицией. За мной приехал сам министр внутренних дел с распоряжением доставить меня к президенту Ранцузской Республики.

Вместо поездки к президенту, где я уже был, я потребовал, чтобы меня доставили к моему кораблю. Министр чуть ли не на коленях умолял меня не улетать в Мерику и не позорить Ранцию. Я сказал ему, что никуда не полечу, просто мне нужно побриться и переодеться. С облегченным сердцем меня повезли в Ле Урже в шикарной машине в сопровождении эскорта мотоциклистов. Вероятно, такое же чувство триумфа испытывал и Юрий Гагарин, вернувшийся из первого космического полета.

В Ле Урже вовсю кипела работа. Строили лестницу-трап к входному люку. Инженеры уже проектировали строительство ангара для моего «бурана». Конечно, на нем никуда не улететь как на самолете, хотя, если попробовать, то можно и улететь. Если корабль садится по-самолетному, то так же может и взлетать.

Я поднялся по трапу (а высоковато карабкаться по одной лестнице на третий этаж и даже какая-то боязнь высоты), открыл люк и вошел в жилой отсек-кабину. Пахнуло родным домом. Взял электробритву и побрился. Открыл шкафчик с одеждой, нашел сумку, сложил в нее спортивный костюм, кеды китайские, марка «дружба – два кольца», цивильный костюм, три рубашки, четыре галстука.

Внизу стояли модные остроносые полуботинки черного цвета чешского производства («корочки» с подошвой из пластиката и таким же каблуком, лет пять без сноса носить) и рядом армейские полуботинки по прозвищу «говнодавы», мало кто в армии их носил, выдавали всем, а их выбрасывали, уничтожая ценное натуральное сырье, из которого можно шить модную обувь.

Армейские полуботинки я отложил в сторону, не буду же я позорить свою страну ими. Парадный мундир полковника военно-воздушных сил СССР. На мундире медаль «50 лет Вооруженных Сил СССР», выдали в 1968 году. Снял. Одна она и есть одна. Хотя, медаль героя хорошо смотрится и в одиночестве.

 

И на груди его могучей,

Болтаясь в несколько рядов,

Одна медаль висела кучей,

И та за выслугу годов.

 

По секрету скажу, что потом еще были медали в честь 60-ти и 70-летия наших Вооруженных Сил. А потом исчез СССР, и исчезли Вооруженные Силы. Осталась армия без роду и племени, никто не может сказать, сколько лет этой армии, сколько юбилеев она отметила, и почему на кокардах российских военнослужащих красуется японская звездочка, япона мать. Только пограничники залепили эту звездочку пограничным орлом, курицей, да моряки задрапировали ее своим якорьком.

Форма шилась с учетом того, что я буду в полете сорок лет и в размерах буду несколько пошире того юнца, который отправился в полет. То ли мастер был гений, то ли я не сильно изменился, но все было впору. Тот, кто носил форму, понимает и помнит то чувство подтянутости и готовности ко всему, будучи в парадной форме. Надел фуражку с крылышками, ладонью проверил центровку кокарды и вышел из корабля.

Народу вокруг трапа было нисколько не меньше, чем в день моего прилета вчера. При моем появлении с блеском погон оркестр заиграл «Боже царя храни». Всего шесть строчек текста, а наполнял душу гордостью за свою родину, хотя предки наши, правоверные коммунисты взяли и расстреляли всю царскую семью. Знать, неправое у них было дело, раз они свергнутого царя убоялись.

 

Боже, Царя храни!

Сильный, Державный,

Царствуй на славу, на славу нам!

Царствуй на страх врагам,

Царь православный!

Бо-о-оже, Царя храни!

 

Я взял под козырек и сошел с трапа. Не буду же я говорить, что нужно играть «Интернационал». Это все равно, что взять ведро помоев и вылить в лицо вропейцев того времени.

 

 

Глава 23

 

Сейчас меня встречал Президент Ранцузской Республики господин Ильеран, произнеся речь о том, что Ранция – Богом избранная страна, раз космонавт с далекой планеты совершил посадку именно здесь.

Представители многих газет со всего мира щелкали вспышками фотокамер и писали своим мелким и каким-то шифрованным почерком заметки в газеты о встрече космонавта, прилетевшего с противоположного конца Вселенной, с планеты Земля.

После официального приветствия мы с президентом прошли вдоль почетного караула в составе представителей трех родов войск.

– Надо же, – подумал я про себя, – встречают как главу государства. Без салюта, но и это неплохо.

Во время прохода почетного караула торжественным маршем загремел салют наций. Выдержано все точно.

Одетые на русский манер девушки на вышитом полотенце держали каравай хлеба с солонкой наверху. Я отломил кусочек хлеба, посолил, съел. Спасибо вам, хозяева, за хлеб да за соль. Только я хотел идти дальше, как появилась девушка с серебряным подносом, на котором стояли две рюмки водки и лежали два маленьких бутербродика.

– Что ж, – говорю, – Ваше Превосходительство, до дна, чтобы зло в рюмке не оставалось.

Выпили, закусили, пошли к машине. Я оглянулся, увидел Мариэтт и поманил ее к себе. Объяснил, – мой секретарь, – и ей нашли место во второй машине.

По пути президент рассказывал, что и где находится, говорил, что страна переживает небывалый экономический и культурный подъем, становясь одной из самых влиятельных стран в мире. Он же и сообщил мне, что состоялось экстренное заседание по поводу прибытия космического корабля и принято решение о придании моему визиту характера государственного, потому что я являюсь полномочным представителем всех стран своей планеты и нам нужно решить вопросы организации связей между нашими планетами и нашими странами.

Снова президентский дворец, гвардейцы с красными эполетами, красная дорожка на крыльце. Входим во дворец. В кабинете президента собралось правительство и журналисты. Президент представил меня министрам. Председатель совета министров приветствовал меня от имени всего правительства. Затем предоставили слово мне. На столе передо мной стояло два микрофона.

– Думай, – сказал я себе, – что будешь говорить, твои слова – это уже достояние истории на этой планете. Любое слово будет истолковываться как откровение, и принятые по ним действия будут мешать естественному ходу развития истории.

– Интересно, какому это ходу развития истории? – вмешался другой я. – Почему это история этой планеты должна развиваться точно так, как и у нас? Это совершенно другая планета и ее история должна развиваться по-своему.

– Постойте-ка, спорщики, – вновь вмешался я в свой внутренний разговор, – а вы не думаете, что мои откровения будут приняты в штыки и как говаривал наш бард Высоцкий, что «ясновидцев, впрочем, как и очевидцев, во все века сжигали люди на кострах»?

– Да, – сказал другой я, – но разве ты не хочешь, чтобы история развивалась несколько по-другому? Чтобы не было войны. Чтобы страны развивались в ходе мирного сосуществования, и чтобы твой СССР превратился в могучую демократическую державу, а русский голос был слышен во всех уголках планеты?

– Конечно, хочу, – сказал я, – но как бы из моих пожеланий не получилось еще что-нибудь более худшее? Дай толчок развитию науки и техники и ты увидишь, что войны, которые должны были произойти, произойдут все равно, но они будут более разрушительными, чем те, которые могли быть.

– Вот, и думай, прежде чем будешь говорить, – сказал другой я.

Я посмотрел на Мариэтт. Она вся замерла в ожидании новых откровений, держа наготове блокнот.

– Надо бы ей заиметь диктофон, – подумал я и начал свою речь:

– Дамы и господа! Господин президент! Господин председатель совета министров! Уважаемые граждане Ранции! Емляне! Я уполномочен передать вам горячий привет от населения планеты Земля, находящейся на расстоянии сорока световых лет отсюда. Мы смогли преодолеть это расстояние и найти братьев по разуму и образу мыслей на другом конце Вселенной. Я прибыл, чтобы помочь вам сохранить планету такой, какой она есть сейчас, потому что мы взаимосвязаны и уничтожение одной планеты приведет к уничтожению другой планеты. Грубое вмешательство в ту систему, которая создавалась в течение миллиардов лет, сравнима разве что с попыткой ремонта тонкого часового механизма при помощи садовых ножниц.

Я поднял левую руку и показал им мои самые современные часы, сделанные специально для меня со снежинкой на крышке механизма. Что-то я совсем забыл про свои часы. Они настолько срослись с моей рукой, что я уже и не чувствовал их. Ни разу не снимал их, потому что это невозможно сделать, и я очень редко гляжу на них, потому что прекрасно чувствую время. Неужели я стал функционировать в унисон с часами?

– Наша Земля, когда я улетал к вам, находилась впереди по уровню развития истории лет примерно на шестьдесят по сравнению с сегодняшним вашим днем. Я был в пути почти двадцать лет. Получается восемьдесят. Нужно учесть и парадокс времени при перемещении со световой скоростью, я даже не могу сказать, какой нужно применить коэффициент для определения года развития моей планеты. Я ничего не буду вам советовать, я просто расскажу об истории нашей планеты, путем показа привезенного мною фильма. Вы будете говорить, что с вами этого случиться не может. И правильно, если вы будете так говорить. Этот фильм должны посмотреть все люди планеты Емля, чтобы знать, чего нужно опасаться в дальнейшей истории. Мы хотим, чтобы вы были похожи на нас внешне, но не по истории. Многие будут обижены тем, что увидят, но вы должны знать, что это не вы, а мы и мы не боимся сказать о своих недостатках, чтобы уберечь вас от них. У нас тоже была Великая война, которую потом стали называть Первой мировой войной. Если есть Первая мировая, то значит, что она не единственная. Да, у нас случилась и Вторая мировая война, а локальные войны не стихают никогда. Нормальное состояние планеты людей – мир. И я прилетел к вам с миром!

Мои слова были встречены аплодисментами. Началась пресс-конференция.

 

В. Господин президент, когда состоится показ фильма нашего гостя и кто будет приглашен на просмотр?

О. Просмотр состоится завтра. Приглашения будут разосланы в правительство Ранции, дипломатические представительства, международные организации и в газеты.

В. Господин президент, возможна ли Вторая мировая война?

О. Нет, это совершенно невозможно. Для этого нет никаких предпосылок. Никто больше не захочет воевать, потому что все уже навоевались досыта. Все. Для удовлетворения тех, кто не навоевался, мы не будем затевать новую войну.

В. Господин президент, собираетесь ли вы полететь в космос?

О. Я предоставлю эту честь молодым авиаторам, которые освоили наше небо и будут осваивать космос.

В. Господин полковник, у вас погоны подполковника старой оссийской армии. Является ли это свидетельством того, что и на вашей планете все еще существует Оссия?

О. Я думаю, что завтрашний показ фильма ответит на многие ваши вопросы, в том числе и на этот.

В. Господин полковник, что носят женщины на вашей планете?

О. Лучше задать вопрос о том, что не носят женщины на нашей планете. Очень многое не носят. Но я сторонник того, чтобы у женщины оставались секреты, не видные постороннему взгляду и чтобы женщина всегда оставалась загадкой, как сегодня присутствующие здесь женщины.

В. Господин полковник, когда вы нам подробно расскажете о своей планете?

О. Ваш вопрос звучит так, когда вы обнимете необъятное. Я могу сообщить только мельчайшие крупицы того, что есть на нашей планете. И вы, журналисты, возьмете эти крупицы, соберете их воедино так, что и мне придется удивиться тому, что я говорил. Всеми вопросами информации будет руководить мой секретарь Мариэтт, с которой мы общались по радио еще до моего прибытия на Емлю. Давайте мы подождем показа фильма и потом продолжим пресс-конференцию.

 

 

Глава 24

 

Просмотр кинофильма был шоком для емлян. У меня была видеозапись этого фильма и, на всякий случай, положили и 36-мм пленку. Как будто догадывались, что если летим мы, то мы обогнали их по уровню развития. Люди Емли тоже понимали, что этот фильм не о них, а об их двойнике – планете Земля.

Никакой пресс-конференции не было. Нужно было уяснить то, что было просмотрено. Дипломатические представители затребовали себе копию фильма, обещая оплатить издержки на копирование и обработку ленты. Журналисты умчались передавать сообщения в свои газеты. Я представлял, что из этого получится, и так оно и получилось.

Все газеты пестрели заголовками:

 

ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ ОТЕЧЕСТВО В ОПАСНОСТИ!!!

РАСЧЛЕНИТЬ ЕРМАНИЮ НА ДВАДЦАТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЧАСТЕЙ

ПРОИЗВЕСТИ ОККУПАЦИЮ ТАЛИИ И УНИЧТОЖИТЬ ФАШИЗМ В ЗАРОДЫШЕ

УНИЧТОЖИТЬ ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ И АВИАЦИЮ ПОНИИ

АРЕСТОВАТЬ ИСПАНСКОГО ОФИЦЕРА ПО ФАМИЛИИ РАНКО

ЧТО СКАЖЕТ ГЕНЕРАЛ АЖИНО?

СОЗДАТЬ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКУЮ ОРГАНИЗАЦИЮ ВРОПЕЙСКИХ СТРАН

ПАЦИФИСТОВ ОТПРАВЛЯТЬ В ТЮРЬМУ БЕЗ СУДА

ЗАПРЕТИТЬ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КОММУНИСТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ

ЗАЩИТИТЕ ВРЕЕВ ОТ ХОЛОКОСТА

ВРЕИ ТРЕБУЮТ РАВЕНСТВА ПРАВ

СОЗДАЙТЕ НЕЗАВИСИМОЕ ВРЕЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО

КОММУНИЗМ И ФАШИЗМ СТРЕМЯТСЯ К МИРОВОМУ ГОСПОДСТВУ

ПРОВЕСТИ КОНФЕРЕНЦИЮ ПО БЕЗОПАСНОСТИ И СОТРУДНИЧЕСТВУ ВО ВРОПЕ

ПРИЗНАТЬ НЕРУШИМОСТЬ ПОСЛЕВОЕННЫХ ГРАНИЦ

ПРОГРЕСС УНИЧТОЖИТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

ВЕРНИТЕ НАШИХ МОРЯКОВ ИЗ ДЕССЫ

СОЗДАТЬ ОБЩЕМИРОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО

ВСЕ ЛЮДИ БРАТЬЯ – РОДНЫЕ И ДВОЮРОДНЫЕ

ЛИГЕ НАЦИЙ – ВЕРХОВНОЕ КОМАНДОВАНИЕ НАД ВСЕМИ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ МИРА

БУДЬ ГОТОВ К ЗАЩИТЕ РАНЦИИ

ШАРЛЬ ДЕ ОЛЛЬ – СПАСИТЕЛЬ РАНЦИИ!

 

После просмотра фильма, где были изложены основные исторические события нашего двадцатого века на Земле, емляне увидели схожесть этих событий и на Емле, следовательно, последующие события – это судьба емлян. Зачем искушать судьбу, когда ее можно изменить, уничтожив заразу в зародыше?

Следующий показ фильма состоялся в Лиге Наций. Все члены Лиги получили копию этого фильма. Практически в течение месяца о содержании фильма знали почти все жители Емли, конечно, те, до которых добралась цивилизация. А ведь в некоторых районах, примерно на половине обитаемой территории, люди еще не знали, что такое электричество, радио, кино.

В Лигу Наций в то время вошло 44 государства, 31 из них принимало участие в 1-й мировой войне на стороне Нтанты, а 13 государств придерживались нейтралитета. СШМ не ратифицировали устав Лиги Наций и не вошли в число ее членов, а Оссия не была туда приглашена.

Представители Ранции предлагали, чтобы я выступил на заседании Лиги, благо это недалеко, в Еневе, но большинство членов Лиги посчитали неуместным мое выступление в связи с тем, что у меня усская фамилия и что на своей планете я жил в России-СССР, который построил социализм и был в числе победителей во Второй мировой войне на нашей планете, создав социалистическую систему.

Даже министр науки Ранции по этому поводу патетически воскликнул:

– Я всегда говорил, что политика и здравый смыл понятия несовместимые.

Честно говоря, мне и самому не хотелось красоваться на трибуне международной организации. Я не собирался проводить социалистическую революцию на Емле и не собирался вносить хаос в жизнь этой планеты, но даже история моей Земли, так похожей на Емлю, всколыхнула всю планету.

Так ли уж хорошо знать свое будущее? Когда знаешь его, то совершенно не интересно жить. К чему стремиться, когда знаешь, что от судьбы своей не уйти. Она возьмет тебя железною рукою и приведет к счастью или к несчастью. Идти все время наперекор своей судьбе, а в итоге оказаться там же, где ты должен быть, совершенно ничего не делая?

Фильм готовился из благих намерений, а получилось как всегда. Нужно отметить, что фильм был смонтирован из фрагментов, не заполненных коммунистической идеологией. Вероятно, именно этим объясняется в целом положительное отношение к фильму.

По обсуждению фильма в Лиге наций было принято решение организовать поездки космонавта по самым крупным государствам Емли для знакомства с истинным положением дел и доклада жителям Земли, что на Емле все в порядке и на ней никогда не может произойти того, что произошло у нас. Как в том анекдоте: «Конечно, Михаил Соломонович просто невезучий человек, ему везде не везет. А вот я поеду в Америку, у меня все получится и я стану самым богатым миллионером».

Мариэтт повсюду была со мной, и очень много материалов было опубликовано в ее газете, которая стала самой популярной по освещению моей жизни в Ариже и вообще в Ранции.

– Олег, неужели я тебе совсем не понравилась? – спросила как-то она, несколько удивив меня своим вопросом, потому что сама старалась, чтобы наши отношения не выходили за рамки деловых. – Ты даже не делаешь мне знаков внимания, – сказала она и надула свои губки.

– Достаточно того, что я назначил тебя своим секретарем, – несколько грубовато ответил я.

– Неужели все офицеры на Земле, такие как ты? – спросила девушка.

– Такие не такие, но через обнаженную девушку не перешагнут, – отшутился я, понимая, что действительно практически не уделял ей внимания, хотя меня так и подмывало прижать ее к себе, поцеловать так, чтобы у нее не было сил ни возразить, ни ответить согласием. Чтобы все было в моей власти и снова полететь в космос на крыльях блаженства. – Ты сегодня свободна, чтобы пойти со мной в ресторан? – спросил я.

– Для тебя я свободна всегда, – улыбнулась Мариэтт.

В ресторан, куда мы намеревались пойти, люди приходили в смокингах и в вечерних платьях. Мариэтт была в вечернем платье с глубоким декольте и вырезом сзади, а я был одет в темно-синий однобортный костюм образца 1975 года, белую рубашку и красный галстук. Метрдотель даже и не знал, что мне сказать. Сказать, что к вечернему костюму положен галстук-бабочка, нельзя, может быть, на Земле совсем другие порядки, а я являюсь послом всей планеты. Если бы посол африканского государства в дипломатическом одеянии цветочками вздумал поужинать в этом ресторане, то метрдотелю было бы еще труднее, потому что пустить такого товарища нельзя и не пустить такого товарища тоже нельзя. Меня же пустили только из-за красного галстука да еще из-за правительственного кредита, оплачивающего все мои счета на условиях взаимности, что моя страна так же будет оплачивать все расходы космонавта Ранции в случае его визита на Землю.

После ресторана мы поехали в мою резиденцию.

– Знаешь, – сказал я Мариэтт, – у меня почти двадцать лет не было настоящей женщины, а сила мужчины зависит от такта женщины…

Мариэтт приложила палец к моим губам и потянула за узел галстука.

Волновался я совершенно зря. Уже под утро, совсем выбившись из сил, мы задремали, но нас разбудили голоса мальчишек-газетчиков:

 

Объявлена мобилизация в армию для оккупации Урской области Ермании!

Фашистская партия Талии получила 35 мест в парламенте!

В Итае основана Коммунистическая партия!

В Мерике объявлен «сухой закон»!

Война Оссии и Ольши. Создание ольско-краинской федерации!

 

Пора вставать. Начинался новый день. Состояние эйфории. Мариэтт дремлет под простыней и простыня совершенно не скрывает ее прелестей.

Я вышел в соседнюю комнату и заказал кофе на двоих с доставкой в спальную комнату.

 

 

Глава 25

 

Мирная Вропа полыхала войнами.

В полдень встреча с послами Ифляндии, Стляндии и Урляндии. Они только что получили независимость, потому что Оссия вышла из войны в результате революции, деморализовала свою армию и осталась беззащитной перед хорошо вооруженными и прекрасно организованными ерманскими войсками.

Революционеры понимали, что если они не заключат мир, то они потеряют все, и Оссию в том числе. И они сдались на милость победителя. А победители, побежденные в той войне, оттяпали от Оссии все лакомые кусочки. Но они не успели присоединить к Восточной Руссии эти три приалтийских кусочка, которые оссийский царь отобрал у агрессивной Веции, перекрывавшей Оссии выход к Алтийскому морю.

– Мы за мир во всем мире и за признание нас великими государствами, – заявил представитель Приалтики. – Мы когда-то были Великим княжеством Итовским, а сейчас никак не можем отвязаться от усского языка, потому что наш язык не понимает никто, кроме нас самих, зато по-усски у нас понимают все, а это умаляет наше значение как великих мировых держав.

Мы требуем, чтобы Оссию разделили на такие же маленькие государства, как и мы за то, что усские построили у нас всякие фабрики и заводы и бросили все это на нас, как будто мы нации рабочих, которых можно эксплуатировать. Мы все потомки остзейских баронов и не в наших традициях заниматься черной работой.

Мы требуем, чтобы Оссия заплатила по миллиону рублей золотом за каждый день их пребывания на нашей территории и за то, что мы эти заводы сломали и на месте каждого завода устроили культурно-развлекательные центры для горячо любимых жителей Западной Вропы.

Всех усских мы объявили неграми, то есть негражданами и имеем полное на это право, потому что они препятствовали нам стать настоящими евтонами. За каждое усское слово мы штрафуем настоящими деньгами и добьемся того, чтобы усские забыли свой язык, как и настоящие приалты должны забыть все, что было связано с усскими. Мы ненавидим даже тех усских, которые сражаются с коммунистами за восстановление прежней Оссии. Нам не нужна прежняя Оссия, нам не нужна Оссия вообще и мы просим вас поддержать в Лиге наций наше требование о всемирной блокаде Оссии.

И мы не одни. С нами Ольша, которая хотя и не является нашим другом, но по ненависти к Оссии равняется с нами. С нами Краина, которая только что освободилась от усской зависимости, и краинские гетманы Азепа, Етлюра, молодой революционер Андера тоже являются нашими союзниками по ненависти к Оссии. Им еще далеко до нашей вропейскости, но по ненависти они наши кровные братья.

Есть еще Жоржия, которая при помощи Нглии вырвалась из-под усской зависимости и точно так же, как и мы, ненавидит Оссию. Жоржики, как и мы, стремятся сделать свою страну мононациональной без усских и всяких там народцев, типа сетинов, бхазов, джарцев и других, обосновавшихся на их землях. У нас целый международный антиоссийский фронт и мы призываем все страны мира, все страны вашей планеты Земля и все планеты Вселенной присоединиться к нашему фронту, чтобы наказать и уничтожить эту проклятую Оссию.

Произнеся заготовленную речь, представитель приалтики улыбнулся и передал мне озвученный текст.

– А скажите, – сказал он с, как мне кажется, искусственным акцентом, на чистом усском языке, – как у вас относятся к жителям таких же республик как наша?

– У нас к ним относятся нормально, только никак не могут понять, за что же прибалты так ненавидят русских, – сказал я. – Русские не меньше, чем прибалты, пострадали от тоталитаризма, а вся ненависть перекладывается на русский народ. Если подходить с такой точки зрения, то у русских больше, чем у кого-либо, прав не оставить камня на камне от тех стран, которые ордами перлись в Россию задушить ее дружескими объятиями.

Их неудачные попытки завоевания России вызывали еще большую ненависть к России, которая продолжается и до сих пор, и будет продолжаться до тех пор, пока будет существовать Россия. И Россия все будет делать для того, чтобы Лига наций – Организация объединенных наций не превратилась в антироссийский военно-политический союз. А вы никогда не пробовали отнестись к усским с уважением? – спросил я представителя.

– С уважением к усским? – удивился представитель Приалтики. – Да вы с ума сошли! Нас же тогда вообще никто не будет замечать ни во Вропе, ни во всем мире. Мы есть, пока есть Оссия. Если не станет Оссии, то не станет и нас. Та же Ольша поглотит нас и не поперхнется. Она спит и видит себя самой сильной державой от можа до можа. И никакая Вропа даже пальцем не пошевелит, чтобы защитить нас.

– Как, – удивился я, – разве вы не во вропейской военно-политической организации?

– Пока не создали такую организацию, – ответил представитель, – а создадут, что из того? Тут у меня усский сосед недавно анекдот рассказал. Сынок червяк спрашивает маму: а где папа? Папа с мужиками на рыбалку пошел, – отвечает мама. Ха-ха. Вот и мы такие же червяки в этой военной организации. Что из того, что наши добровольцы воевали в ерманской армии против усских? Самолюбие потешить. Если бы Ермания победила в войне, то все эти добровольцы получили бы посты полицаев в наших странах, а у власти были бы ерманские бароны. А если бы в союзниках Ермании была Оссия, то я бы не сидел сейчас с вами, высказывая претензии к Оссии, а был бы префектом в каком-нибудь из районов Ранции как представитель победившей стороны.

Эх, вот за это этих усских и нужно ненавидеть, что они выбрали не тех союзников. Не было бы никакого межпланетного антиоссийского фронта, а была бы величайшая империя мира, как Ерманская или Великоритания. И никуда бы не делась Ттоманская империя. Было бы шесть империй на планете: Оссийская, Ритания, Ерманская, Ттоманская, Понская и Мериканская. Был бы везде порядок, тишина и благообразие. Где-то там совершались бы революции, без них нельзя, скучно, но все в пределах империй, не выплескиваясь наружу. Сменялись бы династии и формации, и все было бы хорошо. И мы бы так же выступали за то, что мы должны быть великими. Как вы не можете понять, что это наш исторический образ и другими мы никогда не станем, иначе нас не будет вообще.

Все-таки как приятно узнавать, что за внешней невменяемостью находится вполне вменяемый человек, который и рад бы быть другим, но Noblesse oblige («благородство обязывает»).

Пока мы сидели в номере, приставленный ко мне повар из оссийских эмигрантов первой волны накрыл стол на четверых. Перед таким столом никакой враг не устоит. На перламутровом столике стояли тарелки с перламутровым блеском и на них отдавали перламутром тонкие пластины осетрины, семги норвежской и телятины отварной. Тарелка с вареной картошечкой была украшена зеленью и обложена маленькими маринованными огурчиками. Чуть в стороне от этого великолепия стояла длинная тарелка с очищенной и нарезанной дольками тихоокеанской слабосоленой селедкой, покрытой кольцами репчатого лука и политой прованским маслом. В центре стола стоял запотевший пузатый графинчик с водкой, а на столике в стороне стояли еще три бутылки запечатанной сургучом «Мирновской» от поставщика двора его Императорского Величества. У моих гостей даже глаза стали перламутровыми. В компании нашей установилось полное взаимопонимание.

Быстро налили по первой, выпили, закусили. Налили по второй, между первой и второй перерывчик небольшой, выпили, слегка закусили и тут же налили по третьей, между второй и третьей пуля не должна пролететь, и снова закусили. Отдали дань картошечке с селедкой, оставив деликатесные рыбы на потом. Закурили, и потекла у нас беседа как у старых друзей, которые собрались после долгого перерыва для выяснения причин, почему они так редко встречаются. Еще повторили, закурили, и потянуло нас на песни для души:

 

Степь да степь кругом

Путь далек лежит,

В той степи глухой

Замерзал ямщик.

 

И набравшись сил,

Чуя смертный час,

Он товарищу

Отдавал наказ…

 

Посол Стляндии пел первым голосом, а мы все подпевали ему, да так душевно, что слеза стала прошибать.

Потом снова традиционная песня под водку:

 

Бродяга к Айкалу подходит,

Рыбацкую лодку берет,

Унылую песню заводит,

О родине что-то поет.

 

 

Глава 26

 

Приалты ребята были не хилые и посидели мы с ними замечательно. Оказалось, что все великолепие на столе было только лишь легкой закуской. Потом были микроскопические пельмени по-ибирски в бульоне, затем мясо, жареное по-купечески с грибами (почему-то в Ранции все грибы называют шампиньонами) и картофелем фри, к мясу была подана капуста квашеная с клюквой. Я не знаю, сколько мы выпили, но все-таки я проводил гостей до их авто, прибывшего по вызову. Перед расставанием мы расцеловались и пожелали друг другу счастья.

Один японский поэт написал о водке такое хокку:

 

Вот русская водка,

Чиста как слеза,

И сразу сияют от дружбы глаза.

 

Чем хороша русская водка? Если продукт хорошо очищенный или двойной перегонки, то утреннее пробуждение бывает очень даже неплохим. Есть некоторая обезвоженность организма, которая ликвидируется коктейлем «моонинг спешил», приготовляемым из двух частей огуречного рассола и одной части клюквенного или брусничного морса, наливаемого аккуратно сверху.

Я быстро встал, выпил коктейль и пошел приводить себя в порядок. Очень мне понравилась манера утреннего бритья приглашаемым парикмахером. Услуга стоит недорого, зато лицо чисто выбрито, надушено и освежено компрессом. Куда там всяким станкам с двумя или с тремя лезвиями.

Сегодня после обеда мы выезжаем в Ерманию на поезде. Для меня уже забронированы билеты. Неотлучная Мариэтт едет вместе со мной.

– Олег, – сказала она утром, – разве может человек выпить столько, сколько выпили вы?

– Ты знаешь, – сказал я, – возможности человеческого организма еще не изучены. Считай это нашим вкладом в науку геронтологию. Один человек утром сказал, что он выпил больше, чем мог, но меньше, чем хотел.

– Ну вот, ты опять все шутишь, – обиделась она.

– Пойми, подружка моя, – прижал я ее к себе, – я русский, а русские гостей встречают всегда радушно и никогда не считают, сколько миллиграммов спиртного будет поставлено на стол и сколько микробутербродиков будет приготовлено для того, чтобы люди сказали, что был пир на весь мир. По-русски: гость в дом, что есть в печи, все на стол мечи.

– Неужели все русские такие? – спросила девушка.

– Да, считай, что все, – улыбнулся я, – и я не исключение из них, – и привлек ее к себе.

До Ерлина мы ехали один день и две ночи. Скорости поездов того времени были маленькие и мне казалось, что я могу выскочить из вагона и бегом обогнать поезд. Зато купе были огромными. Наше купе в спальном вагоне было практически одной комнатой с туалетом и умывальником. По сторонам огромные диваны, обитые бархатом. Выдвижной ящик для багажа. Тяжелые занавески на окнах. И неистребимый запах горелого угля, вырывающийся из трубы и стремящийся проникнуть в каждую щелку вагона. В классном вагоне наглухо заделанные окна и вентиляционный люк сверху с фильтрами, но все равно фильтры не спасали полностью от угольной пыли. Через час после мытья руки становились грязными, что очень хорошо видно при мытье. Все, что в кинофильмах смотрится как стерильное, на самом деле стерильным никогда не было.

Свои впечатления от поездки я выразил в стихотворной форме:

 

Поезд.
Ночь.
Лунная дорожка
В коридоре.
У окна
Стоит она.
Одна.
Сигарета в зубах.
На высоких каблуках.
Курите?
Нет.
Но целуюсь,
Да!
Всегда и везде.
Смело.
Смелость
Берет города,
Идите сюда.
Нет,
Лучше ты ко мне.
Что ж,
И это по мне.
На губах
Вкус табака.
Пепельница.
Ничего.
Слюбится,
Стерпится.
Вы знаете,
Как ходят сейчас поезда?
Да-да,
Да-да-да,
Да-да-да-да-...
Да-да,
Да!!!

 

И постукивание колес на стыках отбивает четкий такт. Не собьешься.

Днем я стоял у окна, курил (быстро я пристрастился к курению, нужно отвыкать, ведь у меня еще обратный полет, а такой вентиляции, чтобы очищать воздух от никотина, на корабле не предусмотрено, сигнализаторы будут в состоянии постоянной пожарной тревоги) и смотрел на пробегающие западновропейские пейзажи. Не похоже, что здесь была Первая мировая война.

Вропейский раздрай коснулся в основном полей сражений, но не городов. Не было средств доставки оружия поражения противника на дальние расстояния. Огромные орудия, стрелявшие на расстояния свыше 10 км, предназначены в основном для устрашения, потому что у них ограниченный запас прочности ствола и нет никакой точности в стрельбе по целям. Потому города и не пострадали, что городских боев и осад крепостей-городов почти что и не было.

В Ерлин мы приехали в двенадцать часов пополудни. Нас встречал посол Ранции в Ермании и представитель ерманского министерства иностранных дел. Все честь по чести. Приветствия. Обмен любезностями. Проход в машину. На мой мундир все смотрели с большим интересом. Особенно выделялась звездочка с серпом и молотом на летной кокарде. Не было таких кокард ни у кого, но красная звездочка с плугом была, и была она в том государстве, которое было опасно возможными социальными потрясениями в других странах.

Только что закончилась попытка экспорта революции в так называемую Вропу, которая до недавнего времени была составной частью Оссии. Неудачная попытка, которая немного остудила головы мечтателей из Кремля. Все западные газеты пестрели сообщениями о поражении красного маршала Ухачевского и победе ольского маршала Илсудского. Часть войск красной Оссии интернирована в Ермании, часть – помещена в концлагеря на территории Ольши.

Разместили нас в гостинице среднего класса. Все культурно, пристойно. Пища скромная. Хлеб тонкими ломтиками и в малом количестве. Маленькие кусочки масла со вкусом маргарина. Жиденькое варенье в качестве джема. Супы-пюре. И везде надписи, что блюдо стоит столько-то пфеннигов, но платить за него нужно несколько марок, потому что Ермании нужно выплачивать огромную контрибуцию таким-то и таким-то странам. Лучшего способа для нагнетания ненависти к победителям трудно придумать. У нас на Земле все было точно так же, только с разницей в шестьдесят лет. Как два маятника, качаются в унисон, только один маятник начал качаться на шестьдесят лет раньше, но второй маятник качается в раздумье: а что если начать качаться быстрее и пробежать эту разницу за пару пятилеток?

 

 

Глава 27

 

На следующий день встреча с президентом Еймарской республики Фридрихом Бертом. В Ермании все прекрасно. Восстанавливается мирная жизнь. Фронтовики недовольны условиями Ерсальского мира. Но кто бывает удовлетворен условиями мира, подписанным в безвыходном положении?

Коммунисты заставили выйти Оссию из войны и коммунисты же заставили Ерманию подписать мирное соглашение. Вывод один – главную опасность для будущего представляют коммунисты и им сочувствующие. Именно они и развяжут следующую мировую войну.

Ермания часть современной Вропы и такою и останется на протяжении столетий. Самое мирное государство мира. Всех сторонников войны подвергают уголовным наказаниям. Армии практически нет, есть малочисленный рейхсвер без Генерального штаба, практически нет авиации, артиллерии, становящихся модными танков, ничего нет.

Ерманское руководство посмотрело фильм с планеты Земля и решительно заявляет, что такого не может потому, что этого вообще не может быть. Господин Берт сам участвовал в забастовках во время Первой мировой и является ярым сторонником мира.

После обеда встреча с лидером партии, поддерживающей экс-кайзера, генерал-фельдмаршалом Паулем Людвигом Гансом Антоном фон Енкендорф унд фон Инденбург. Один из главных военных чинов Ермании. Человек, награжденный Большим Крестом Железного креста, которым кроме него был награжден только фельдмаршал Люхер.

Я смотрел на этот Крест, на звезду этого Креста и мне вспоминался рыцарский крест со свастикой и где-то слышанные цифры, что на Земле в период с 1941 по 1945 год Рыцарским крестом кроме германских военнослужащих были награждены 18 румын, 12 латышей, 9 итальянцев, 8 венгров, 4 бельгийца, 4 эстонца, 4 голландца, 3 датчанина, 3 француза, 2 испанца, 2 японца, 2 словака, 2 финна. А звездой Большого Креста только один – фашист номер два Герман Геринг.

Сомневаюсь, что на Емле история будет развиваться как-то по-другому. Возможно, что Создатель наш писал книгу Судеб, да только кто-то под каждый лист ее подкладывал листок копировальной бумаги, вот и получился разрыв в шестьдесят лет, пока для Емли подготовили такую Книгу, как бы копию с оригинала. Кто же знал, что мы додумаемся о наличии во Вселенной нашей планеты – младшей сестры?

Семидесятичетырехлетний Инденбург был по-военному четок и категоричен. Войны не будет. После драки кулаками не машут. Война проиграна из-за удара ножом в спину от демократов, левых партий и вреев.

Нынешний рейхспрезидент Берт участвовал в забастовках во время войны и причастен к измене родине. Инденбург – правый политик и будет добиваться того, чтобы наряду с чёрно-красно-золотым имперским флагом использовался и чёрно-бело-красный торговый флаг кайзеровской империи.

Президент должен быть верховным должностным лицом, и он должен определять политику Ермании.

Правительство должно реализовать политику президента.

Мы находимся в состоянии экономического и финансового кризиса. Государство понизит ставки кредитования экономики и сократит процент по текущим займам. Будет введён жёсткий контроль банков и банковский надзор. Мы должны предотвратить крушение финансовой системы, начиная от выкупа крупных банков и реструктуризации займов.

Я слушал его и понимал, что если бы он был моложе и крепче здоровьем, то никакого фашизма на нашей Земле не было. Штурмовики были бы поставлены на службу государству и отфильтрованы так, что шаг вправо или влево от демократии считался попыткой к бегству, а прыжок на месте – провокацией. Ерманцы – законопослушная нация. Прикажут – будут убивать всех, кто попадется под руку, чтобы потом сказать, что они действовали в соответствии с приказом.

В годы кризиса с государственными функциями может справиться только военный человек, который знает, что такое дисциплина и как ее добиваться. Всякое слюнтяйство в период кризиса только усиливает кризисную ситуацию. И моей родине повезло, что в период глубочайшего политического, финансового и экономического кризиса, когда было понятно, что мы опустились ниже плинтуса, президент, полностью потерявший свою популярность, привел себе на смену незаметного офицера запаса. Тот выстоял сам, освободился от пут и поднял мою родину с колен, не побоявшись высказать в лицо великим державам то, что он сам думает о них и что думает народ моего государства о них самих и об их политике.

Слова были подкреплены делом, и мир стал более осторожен в отношении страны, давшей название государствообразующей нации. А когда жоржики с американского благословения попытались плюнуть в лицо моей стране, то они получили то, что должны были получить их благодетели.

Правда, выборы покажут, насколько демократичен этот лидер и как у него обстоят дело с чистыми руками как в той организации, откуда он пришел во власть.

На следующее утро запланирована встреча с ефрейтором запаса Адольфом Итлером (Икльгрубером был его отец, потом принявший фамилию своей жены Итлер). Лидерами становятся целеустремленные личности, познавшие если не вкус крови, то видевшие кровь вблизи во время войны и не боящиеся ответственности за принятые решения.

Те, кто задним числом пытаются найти компромат на лидера, о котором при его жизни боялись даже подумать что-то плохое, сами являются носителями комплекса неполноценности и относятся к числу тех, кто молодец против овец. Кто может, глядя на фотографию невинного младенца, определить его судьбу и предсказать будущность диктатора? Да никто. Нет таких людей.

Как мог запасной ефрейтор стать лидером Емецкой партии, активизировать ее и превратить в Национал-социалистическую рабочую партии Ермании? Это мог сделать только лидер, не боящийся последствий и не церемонящийся с конкурентами и соратниками по партии (партайгеноссе или партайгенацвале). Человек, награжденный орденами Железного креста второго и первого классов, приравнивается к российскому кавалеру знака ордена Святого Георгия всех четырех степеней.

Он видел, как поддерживаемая ерманским военным командованием немногочисленная партия социал-демократов Оссии разложила одну из мощнейших армий мира, совершила революцию и сейчас пытается разнести революционные идеи по всему миру.

Он понял, что только при помощи партии, как и при помощи армии можно достичь всего, что только пожелаешь. И национал-социалистическая рабочая партия стала строиться по военному типу. Каждый член партии имел униформу с петлицами, на которых указывалось его партийное положение: член партии, помощник, старший помощник, главный помощник, руководитель ячейки, старший руководитель ячейки, главный руководитель ячейки и так далее.

Стоит такую партию поставить в строй, дать оружие и готова армия со своим обмундированием, знаками различия и дисциплиной. Точно такие же знаки различия были и в военной организации партии – штурмовых отрядах – отличие только в цвете петлиц. И такие же знаки различия в особой вооруженной организации партии, только петлицы черного цвета. Что сделаешь? Ермания.

– Здравствуйте, господин Итлер, – поприветствовал я его.

– Здравствуйте, я предпочитаю, чтобы ко мне обращались как товарищ или просто как руководитель партии, фюрер. Зачем вы привезли к нам этот врейский фильм о победе ионизма над ашизмом? – с апломбом спросил он.

 

 

Глава 28

 

– Все-таки Емля и Земля удивительно похожи. Даже и вы очень похожи на земного Гитлера, – не удержался я от того, чтобы не съязвить.

– Ваш Гитлер – обыкновенный неудачник, – жестикулируя сказал руководитель новой партии. – Мы пойдем другим путем. Я никогда не сделаю таких ошибок, какие сделал он. Я вообще человек мира, то есть мирный человек и не хочу никакой войны. Я достаточно повоевал и знаю, что такое война. Не тронь меня, и я не трону тебя. Вот мой принцип, исходящий из теорий древних тибетских мудрецов. Как говорят итайцы: Я не трону человека и человек не тронет меня. Но если человек тронет меня, то и я трону человека. Я человек солнца, о чем свидетельствует наша солнечная эмблема, которую вы называете свастикой. Наше солнце прорывается сквозь тьму и освещает все вокруг. Там, куда падают солнечные лучи национал-социализма, там человек получает свободу от прошлого. Я – та путеводная звезда, которая поведет всех людей в счастливое будущее…

Где-то я уже слышал об этой путеводной звезде. И тоже из этих краев. Точно, стоит хор китайцев и поет:

 

Алеет восток и встает заря,

А в Китае родился Мао Цзэдун.

Мао Цзэдун любит народ,

Он – наша путеводная звезда.

 

А дальше идет речь о коммунистической партии, которая повсюду распускает свои лучи и куда попадают лучи партийного света, там народ получает освобождение. Один к одному, и разница между ними небольшая, практически одновременно начали свою партийную деятельность, но в разных местах и результат получился разный: когда закатилась звезда одного, на небосвод вышла звезда другого. Один использовал символику и мысли мудрецов той эпохи, а последователь и наследник этих мудрецов стал великим деятелем. Его страна стала одним из победителей во Второй большой войне. Все записано в Книге судеб.

– …я не обманщик, как коммунисты и возглавляющие их вреи, которые обманули усских крестьян обещанием отдать им заводы и фабрики, и вот они им что отдали, – Итлер завернул фигуру из трех пальцев и показал ее нам. – Я честный человек и то, что говорю, выполняю всегда.

Я говорю, что Ермания возродится из пепла как птица Еникс. Германия вернет все свои земли и то, что ей принадлежит по праву истории. Ермания крупная континентальная и морская держава и такой будет всегда.

Я построю тысячелетний Рейх, который будет отмерять свою историю тысячелетиями, и тень имперского орла будет падать на большую часть нашей земли. У нас очень много сторонников. Практически в каждой стране у нас десятки тысяч последователей. Паршивая демократия даже не знает, как с ними бороться.

Мои сторонники во всех модных молодежных течениях. Все бритые и заросшие, увешанные железяками и унизанные заклепками, с проколотыми носами, губами и задницами, кривляющиеся на улицах и убивающие людей в подворотнях, изменятся в течение одной недели, когда встанут в ряды ерманской армии и вспомогательных войск.

Дисциплина уравняет всех в своих правах, предусмотренных общевоинскими уставами. Вот он – свод законов, которые ввел еще Фридрих Великий, король Руссии. Мы убрали любимую его палку, но поставили вместо нее фельдполицая с неограниченными правами.

Несмотря на то, что вреи и коммунисты наши самые злейшие враги, вонзившие нож в спину Ермании, и у них один отец-коммунист – врей Аркс, написавший Манифест коммунистической партии, мы не станем их преследовать, если они будут честно трудиться на благо нашего Рейха, принося в казну деньги, нужные нам для возрождения величия Ермании.

Когда народ их уходил из Гипта, то каждый врей подходил к гиптянину и просил на память какую-нибудь вещь из золота. Какие огромные богатства они унесли из Гипта? И где-то спрятали их на своей горе Инай. Пусть поделятся. Я пошлю туда целый экспедиционный корпус, чтобы расчистить дорогу к сокровищам и мудростям этого народа, и они научат меня низвергать старых Богов и возводить на пьедестал новых, но так, чтобы этому Богу поклонялись все и почитали наравне со своими Богами…

Я слушал и удивлялся его фантазиям. Хорошо, если бы это осталось только фантазиями. Мне кажется, что привезенный мною фильм внес изменения в его взгляды. Внешние. Внутренне он остался таким же, каким он и был, но только идиоты учатся на собственных ошибках. А с нами разговаривал не идиот. Трудно сказать, кто с кем разговаривал, но все-таки было так, что он вещал нам, а мы его слушали.

– …первое, что мы сделаем, мы воспитаем емецкую расу, как основу для всего человечества. Это будет раса волков, организованных, сильных, беспощадных и готовых к любой войне. Мы введем полувоенную форму во все детские организации, в том числе и в организации девочек и женщин.

Пусть у этих организаций будет мое имя, я не возражаю, оно не плохое, оно сплачивает всех. И как звучит «итлерюгенд», итлеровцы! Наше партийное приветствие «Хайль Итлер!» сплачивает не только партию, но и всю нацию.

Все ведомства ходят в мундирах, носят наши ордена, медали и другие знаки отличия, блестящие погоны, определяющие их положение в обществе и в ведомственной иерархии. Любовь к мундиру сделает нацию сильной, сопричастной к большому делу построения Рейха.

Нам не нужно никого завоевывать. Страны запада сами присоединятся к нам в едином приветствии ко мне. Их национал-социалистические организации будут костяком того нового, что мы понесем миру. А мы понесем «новый порядок» (Ordnung) и с помощью ваших звездолетов будем распространять его и на другие планеты…

Слушая его, я задумался, а правильно ли было вообще лететь на эту планету, нарушать сложившееся равновесие? Не лучше ли было сначала провести изучение планеты с орбиты, затем высадиться где-то в пустынном месте и смешаться с местными жителями, исподволь рассказывая в виде сказок о том, что есть жизнь и на других планетах, где все по-другому и, если только захотеть, то к этой жизни можно и прикоснуться.

– …другие наши враги – это славяне. Кто-то говорит, что основная нация ерманцев – руссы – это тоже славяне. Это все наглая ложь. Фридрих Великий никогда не был славянином, он чистокровный русс. Юнкер. И Восточная Руссия это сердце Ермании, пока отделенное от тела якобы ольской территорией с городами, где исторически жили мои соотечественники. Но мы вернем эти территории.

Мы не будем воевать со славянами. Мы с ними договоримся и будем смотреть, как они уничтожают друг друга. Только что закончилась война между Ольшей и Оссией. Усские с их маршалом Ухачевским потерпели поражение. Часть красных войск интернирована у нас и содержится в сносных условиях до тех пор, пока мы не отправим их в Оссию. Оляки сделали для усских концлагеря смерти и уничтожают усских любыми способами.

Мне не нужно воевать с ними, они сами уничтожат друг друга. Придет время, когда преступления оляков против усских будут разбирать международные суды и кое-кому придется чувствовать стыд за то, что он оляк. Пройдет много лет, и если эти государства останутся на карте Емли, это будут злейшие враги, которых не примирит никакое время из-за патологической ненависти оляков, которым не дали воцариться на троне усского царя. Видите, какая большая разница между славянским и европейским населением?

Я никогда не допущу ошибок вашего Гитлера в России. Усские сами сломают хребет коммунистическим поработителям и вольются в наш Рейх в качестве евроазиатской территории во главе с нашими рехсляйтерами. Коммунистов мы выселим на Шпицберген, пусть строят там свой коммунизм…

Я сидел, слушал его разглагольствования, и так мне хотелось прихлопнуть его как комара, который в ночи пищит около уха, выбирая открытый участок тела, чтобы впиться в плоть, напиться крови и затихнуть где-то в уголке, переваривая то, что тянет вниз. Прихлопнешь его, придет другой Итлер, еще хуже. Да, уж куда еще хуже? Итлеры приходят и уходят, а фашизм остается. Вот с чем нужно бороться.

– …мы никогда не допустим, чтобы по нашей вине снова началась мировая война. Этот кинофильм нужно уничтожить, потому что он бросает тень на светлые идеи национал-социализма и компрометирует емцев. Когда моя партия и я придем к власти, мы запретим показ этого фильма и докажем всему миру, что мы самая мирная нация в мире.

 

 

Глава 29

 

Я вышел с этой встречи в полной уверенности того, что это именно я виноват в том, что этот человек развяжет новую бойню намного раньше, чем это произошло на нашей земле. Он не даст никому подготовиться и начнет колотить своих врагов старыми средствами – дубиной и массой коллаборационистов, которых всегда много в каждой стране.

Мне как-то попался в руки список коллаборационистских воинских частей на стороне партайгеноссе Гитлера. Восточные легионы, хорватские (боснийские) дивизии войск СС, итальянские добровольцы войск СС, итальянские Хиви в Вермахте, Испанская добровольческая дивизия, индийские добровольцы, Африканская фаланга, словенское домобранство, Белорусская самооборона, Русский охранный корпус, Русская освободительная армия, Туркестанский легион, Мусульманский легион, казачьи дивизии. И то брали не всех желающих.

Мариэтт была просто ошеломлена. Я вкратце рассказал ей о содержании состоявшегося разговора, но девушка сказала, что она, похоже, все поняла и без перевода.

– В вашей стране были коллаборационисты? – спросила она.

– Были, – ответил я, – и очень много.

– А вот сейчас, если случится что-то такое, коллаборационисты будут или нет? – не унималась девушка.

– Будут, и в не меньшем количестве, – ответил я.

– А почему? – спросила Мариэтт.

– Много причин толкают людей в объятия завоевателей, – начал объяснять я. – Желание приспособиться к жизни в любых условиях, а для этого нужно показать свою лояльность врагу и готовность, если не служить, то содействовать ему в борьбе со своими соотечественниками. Разве не было в военные и не в военные годы в Ранции людей, которые охаивали все ранцузское и хвалили только то, что есть в других странах? Сколько людей исповедовали теорию человеческих ценностей, которые оправдывали любое деяние, лишь бы человек был невредим? Любое. Эта теория оправдывала и предательство, и трусость перед лицом врага. Сколько человек бросало оружие, считая, что сопротивление бесполезно, хотя у них были все шансы на победу. То-то и оно. Если вы не избежите Второй войны и тебе доведется дожить до этих времен, то ты сама сможешь ответить на все поставленные тобою вопросы. На примерах своего народа.

– Такого не будет никогда, – горячо возразила мне девушка, – ранцузы – самая храбрая и воинственная нация и она не допустит, чтобы враг оказался у ворот ее столицы.

– Дай Бог, дай Бог, – сказал я, – а что у нас сегодня по плану работы?

– Сегодня мы выезжаем в Париж. Послезавтра воздушный праздник в твою честь на аэродроме Ле Урже. Сможешь показать свое мастерство летчика, – улыбнулась Мариэтт, – и я хочу полетать с тобой на самолете.

Ничего себе. То, что я летчик-космонавт, еще не говорит о том, что я летчик. Хотя, мне удалось совершить посадку в ручном режиме на «буране», то я могу считать себя летчиком. Не думаю, что самолеты Ранции намного сложнее самолета ЯК-55, на котором я учился летать. Главное, не выжимать из предоставленного самолета то, что он не может выжать, чтобы не свалиться камнем с неба. Летать придется без парашютов, они пока не стали обязательным атрибутом летательных аппаратов.

– Я слышал, что по маршруту Ерлин – Ариж летает пассажирский самолет «Нкерс», – спросил я у Мариэтт.

– Летает, но он всего лишь шестиместный и билеты очень дорогие, – запротестовала мой секретарь.

– Неужели ты думаешь, что правительство Ранции настолько бедно, что не сможет купить нам билеты на самолет? – улыбнулся я.

Мариэтт позвонила в посольство и заказала билеты на самолет. Вылет сегодня. Время в пути четыре часа.

Честно говоря, с авиацией я погорячился. Авиация того времени совершенно не напоминает тот комфорт, в котором сейчас совершаются перелеты. Небольшая кабина, неудобные кресла, отсутствие удобств, достаточно прохладно в полете. По совету людей бывалых мы взяли в полет термос с кофе и бутерброды. Лучше бы я не пил это кофе. Сходить все равно было некуда. Похоже, что не я один думал о прогулке по самолету.

Самолет взлетал с трудом. При взлете были огромные воздушные ямы, и приходилось делать судорожные вдохи, чтобы преодолеть то состояние, когда ты падаешь, а все твои внутренности поднимаются вверх, а потом наоборот. Через два часа была сделана посадка на промежуточном аэродроме, где вышли два пассажира и добавились новые попутчики. Зато все следующие дальше с огромным удовольствием сходили избавиться от излишков выпитого кофе.

Оставшиеся два часа мы летели, уже зная особенности полета. Как говорят, лучше плохо лететь, чем комфортно сидеть в купе больше суток, вдыхая запах горелого угля.

Оставшиеся до воздушного праздника сутки мы потратили на осмотр достопримечательностей Арижа.

Поднялись на холм Онмартр, где был обезглавлен первый епископ Арижа де Сент Ени. Освященное место привлекало художников и писателей, всех тех, для кого творчество составляло основное занятие. Множество гениев вышло из этих узеньких улочек с многочисленными кафе и забегаловками, и множество гениев так и не смогло вырваться с Онмартра. У подножия холма площадь Игаль (place Igalle), вокруг которой кварталы красных фонарей. Но туда меня не пустила Мариэтт.

– Нечего тебе там смотреть, – отрезала она, – разврат я могу устроить и у нас в номере.

Мы совершили прогулку по Атинскому кварталу (Quartie Atine), поглядели на Орбонну, теологический колледж, преподавание в котором в старину велось на латыни и на открытом воздухе. Заглянули в Пантеон посмотреть на плиту того, кто приходил в Оскву, чтобы подразнить усского медведя, а потом прятался от него на острове Святой Елены.

Для одного дня прогулок по Арижу впечатлений было достаточно. Я спал, обняв во сне Мариэтт, и мне снилось партсобрание, на котором утверждали мою партийную характеристику для выезда по туристической путевке в капиталистическую страну.

– А если вас постарается искусить какая-нибудь представительница чуждого нам капиталистического мира. Что вы будете делать? – спросил меня секретарь партбюро.

– Я ее проигнорирую, – бодро ответил я.

Характеристику утвердили, а рядом со мной спало прелестное создание чуждого нам капиталистического мира.

 

 

Глава 30

 

В десять утра мы уже были в Ле Урже. Почти весь свет и бомонд собрался на приготовленных деревянных трибунах, чтобы посмотреть искусство летчиков Ранции.

Немного поодаль возвышалась махина «бурана», уменьшая и без того маленькие фигурки людей и представленные самолеты.

Мариэтт находилась на трибунах, а я в своем летном костюме стоял у приготовленного для меня биплана «Ньюпор-17» и слушал объяснение летчика-инструктора об особенностях управления самолетом. В принципе, если человек умеет ездить на велосипеде, то он сумеет поехать и на мотоцикле. Не такое уж сложное управление «Ьюпора» я освоил налету и немного порулил по свободной полосе. Все нормально и я приготовился ждать объявления моего вылета.

Высоко в небе летали два истребителя с ранцузскими и ерманскими опознавательными знаками. «Ерманец» попался упорный и никак не хотел поддаваться «ранцузу». Бой шел нешуточный. Амбиции и стремление к победе обоих были высокими. Еще чуть-чуть и бойцы пойдут в лобовую атаку. Но вот они оба прекратили атаки и вместе приземлились под аплодисменты собравшихся.

Ведущий шоу объявил:

– Колонель Снежинин, тот, который управлял самолетом-гигантом, сейчас покажет свое искусство на истребителе «Ьюпор».

Эхо громкоговорителя разнесло звук по всему аэродрому. Я отжал от себя сектор газа и начал разбег. Самолет легко оторвался от полосы, и я круто начал набирать высоту, делая круги над центром аэродрома. В течение десяти минут я набрал высоту до четырех тысяч метров и свалил самолет в крутое пике под углом до шестидесяти градусов. Мотор ревел, но ревел ровно и уверенно. На высоте примерно в пятьсот метров я вывел истребитель из пике и сделал подряд три «мертвые» петли. Затем набрал высоту до тысячи метров и стал выполнять переворот Иммельмана, бочку, перевороты и повороты на горке и под конец сделал колокол (когда самолёт находится носом вверх на нулевой скорости, а хвост раскачивается из стороны в сторону как язык колокола).

Посадка прошла в полной тишине. Я даже удивился. Неужели я плохо выступил? Наконец, ведущий шоу просто закричал в микрофон, что до этого никто еще не видел такие фигуры пилотажа и все находятся в диком восторге от того, какие возможности имеет современный самолет Ранции. Подошедшие пилоты с чувством пожали мне руки и сказали, что восхищены моим полетом. Командир эскадрильи, полковник, взял с меня слово, что я выступлю с лекцией перед пилотами эскадрильи и расскажу о фигурах, выполненных сегодня мною.

Подбежавшая Мариэтт вся была в слезах. Какой-то специалист рядом с ней сказал, что летает самоубийца и что ему сегодня не сносить головы. Поэтому она сразу прибежала ко мне и стала брать с меня слово, что я больше никогда не буду так летать. Я дал ей такое слово. Я больше не буду так летать. Я буду летать намного лучше. И раз уж у меня есть звание летчик-космонавт, то я должен стать настоящим летчиком.

После обязательного фуршета по окончании шоу мы ехали на автомашине в Ариж. Мариэтт дремала, склонившись на мое плечо, а я думал о том, что не зря мне был дан фильм об истории Земли за первые полвека прошлого столетия. Кто-то предполагал, что противовес планеты Земля окажется точно такой же и мне придется встретиться с такими же людьми как я, живущими много позже или намного раньше, чтобы можно было поучиться у них или сделать работу над ошибками прошлого и настроить наши часы на одно и то же время.

Не зря меня учили, как часового мастера регулировать взаимодействие всех частей сложного механизма. Вот он, механизм, весь передо мной. Бери, регулируй. Можно сказать, что развитие Вропы пойдет уже по другому пути. Сейчас нельзя сказать, что Итлеры приходят и уходят, а Вропа остается. Сейчас все понимают, что основной опасностью для мира в целом является национал-социализм как высшее проявление фашизма и даже в солнечной Талии собираются предпринять все, чтобы к власти не пришел сумасшедший журналист Уссолини.

Уже всем стало понятно, что нужно формировать единый антифашистский фронт не тогда, когда фашизм придет с ножом в руке, а тогда, когда он еще не пришел к власти. Тот же мизер, господа. Карты на столе и мы знаем, что фашизм снес в прикупе. «Паровозик» нужно подцеплять, и немедленно!

Завтра мы выезжаем в Оссию. По дипломатическим каналам визит согласован. Мне гарантирована дипломатическая неприкосновенность на уровне посла суверенной державы. На этом настоял я сам. Знаю «наших». Тем более, что я в золотых погонах. В период противостояния – весь мир в Лиге наций, весь Коммунистический интернационал – в Оссии.

Граница с Оссией ознаменовалась приходом хмурых военнослужащих в буденовках с зелеными звездами, в шинелях с зелеными «разговорами» и петлицами. Тщательно проверили документы. На мои погоны особое внимание. Кокарда и красная звезда на фуражке – полное недоумении. Заставили предъявить багаж. Я на их языке, который один в один, как и мой – русский, объясняю им, что у меня дипломатическая неприкосновенность.

– Предъявите багаж, господин подполковник, – строго сказал командир с одним кубиком взводного на рукаве, – иначе задержим для разбирательства и выяснения личности.

Все понятно. Все документы и печати побоку, когда перед тобой белогвардеец. Все как обычно. В России фильм посмотрели, по самым грубым подсчетами, десятка два особо доверенных человек. Никто и ничего не знает. Привычка секретить все и вся сыграет с товарищами комиссарами нехорошую шутку в будущем.

– Что это такое? – пограничник ткнул пальцем в электробритву.

– Электробритва, работает от электрического тока и предназначена для сбривания растительности на теле, – четко дал я определение.

– Вот, смотрите, товарищи красноармейцы, самый яркий пример использования достижений техники для пропаганды капиталистического образа жизни, – сказал командир и, повернувшись ко мне, сказал, – с вещами на выход.

Я собрал вещи, успокоил Мариэтт, успокоил работника МИДа Ранции, который сопровождал меня, и пошел под конвоем на выход. Интересно, поведут куда-нибудь или расстреляют прямо у вагона в назидание капиталистам.

Мы стояли полчаса и за это время успели «переобуть» только три вагона из нашего состава. Значит, стоять будем еще часа два. Чтобы было понятно. В нашей Северной Америке, Европе и в Китае ширина колеи 1 метр 43 см, в России – 1 метр 52 см. Три четверти, то есть семьдесят пять процентов всех железных дорог мира имеют ширину 1,43 м., одиннадцать процентов – 1,52 м., и остальное многообразие колей от пристрастия руководителей государств. Представляете, что такое девять сантиметров? Это чуть поменьше двух коробков спичек. Проще говоря, это как ружье, которое стреляет очень редкими патронами.

Самое главное объяснение, которое приводят сторонники российской колеи, состоит в том, что ширина колеи имеет стратегическое значение для военных действий. Я представляю, как матерились немцы в Отечественную войну, осуществляя железнодорожные перевозки на оккупированные территории, и как матерились наши железнодорожники, поставлявшие военные материалы нашим войскам в Европу, и как сейчас матерятся все железнодорожники, которым приходится ехать через Россию или везти товары по российским железным дорогам.

Сейчас уже поздно переделывать колею. Колею переделать можно, всего лишь один рельс передвинуть на два спичечных коробка. А что делать с подвижным составом? Все менять нужно. Сколько колесных пар потребует перемены? Миллионы. Сколько это металла? Миллионы тонн. А сколько в денежном выражении? Сумма космическая. Одна глупость влечет за собой другую глупость. Если бы Россия была родоначальником железнодорожных перевозок, то с нее бы стали брать пример в стандартах. Но стандарты появились не у нас, и заявлять новые стандарты, которые никем не поддерживаются, это и есть один из элементов политики изоляционизма от внешнего мира и великодержавной глупости.

 

 

Глава 31

 

– Товарищ комендант, беляка поймали, – доложил взводный командир какому-то военному в защитной гимнастерке и в синих бриджах, который что-то диктовал машинистке, пишбарышне, как их тогда называли.

– Шпиона? – оторвавшись от бумаги, спросил начальник.

– Может, и шпион он, но на вид натуральный беляк, вот он, за моей спиной стоит, – радостно сказал взводный.

– Ты что, твою мать, прямо при нем мне докладываешь? Службы не знаешь, – загремел комендант. – Заводи, раз привел.

Я встал посредине комнаты. Начальник несколько раз обошел вокруг меня, внимательно разглядывая меня и рассматривая документы.

– Что, ваше высокоблагородие, на родину потянуло, по ЧэКа соскучились? – с улыбочкой спросил он меня. – Вроде бы поздновато с погонами-то сюда, мы ведь, как говорится, разгромили атаманов, разогнали воевод и на Ихом океане свой закончили поход. Так зачем пожаловали сюда, господин подполковник? Кто послал вас?

– Неужели в бумагах по-усски не прописано? – вопросом на вопрос ответил я. – Там же черным по белому написано, что я являюсь чрезвычайным и полномочным послом Лиги наций в Советскую Оссию. Какие пояснения еще нужны, если тут же стоит печать вашего народного комиссариата по иностранным делам и подпись вашего лидера Енина? Или он вообще для вас не указ и вы не подчиняетесь ему?

Комендант несколько смутился, но все же нашелся на глупый вопрос:

– А почему в белогвардейской форме? Где написано, что вы должны быть в белогвардейской форме? Товарищ Енин подписал это для нормального человека, а не для белогвардейца, – продолжал напирать комендант.

– А вы позвоните в ваше управление ЧэКа, доложите, расскажите о документах, кто их подписал, и кого вы задержали, – предложил я. – Уж они-то обложат вас так, что вы потом детям и внукам своим об этом будете рассказывать.

Комендант поднял трубку висевшего на стене телефонного аппарата, покрутил ручку, сказал коротко – ЧэКа, – и стал ждать. Через какое-то время он, прикрывая ладошкой трубку, стал докладывать, заглядывая в мои бумаги. Реакция на доклад определялась по ушам. Они то краснели, то белели, то подрагивали, то снова краснели. – Так точно, понял, будет сделано, так точно, – торопливо повторял комендант.

Положив трубку, комендант надел фуражку, отослал куда-то секретаршу и вызвал моих конвоиров. Приложил руку к козырьку и отрапортовал мне:

– Товарищ полковник, от имени Оссийской Советской Социалистической Республики приношу вам извинения за недоразумение, возникшее по вине советских пограничников. Для того, чтобы загладить свою вину и в знак гостеприимства, прошу выпить с нами по чашечке чая.

ЧэКа знает о моем приезде, кто я такой и с чем это едят. Если убрать идеологию, то пограничники и чекисты – обыкновенные нормальные люди, готовые отдать жизнь за счастье всех людей на планете. Но партийная бдительность и ненависть к врагам коммунизма делает из них обыкновенных монстров, для которых право и закон умещаются в приказе старшего оперативного начальника на задержание любого человека и применение оружия без предупреждения или с предупреждением для пресечения нарушения социалистических законов, которые декларируют, но не учитывают права человека.

– Я принимаю ваши извинения и приглашение, – сказал я, но прошу известить моих спутников о том, что я скоро прибуду и чтобы они не беспокоились.

– Сейчас сделаем, – сказал комендант, отправил моих конвоиров и жестом руки показал мне, куда нужно идти.

В соседней комнате уже стоял накрытый белой скатертью стол с закусками и неизменной водкой. Судя по тому, что стояло на столе, пограничники жили неплохо. Да они всегда жили неплохо. Во времена, когда Оссией правил император, пограничникам полагалась четверть стоимости задержанной контрабанды. И тяжкое же было житье у контрабандистов. Если подкупать пограничников, то контрабанда вообще будет нерентабельной.

Мы сели за стол. Налили.

– За знакомство, – сказал комендант.

Выпили. Закусили. Налили.

– За Оссию, – сказал комендант.

Потом были за дружбу, за космос, за мир. Я встал.

– Спасибо, товарищ комендант, – сказал я, – через какое-то время буду проезжать обратно. Увидимся.

– А правда, что вы летали в космос? – почему-то шепотом спросил комендант.

– Правда, – тоже шепотом сказал я, – скоро и ваши дети тоже полетят в космос.

– Когда? – с надеждой спросил комендант.

– Скоро, – сказал я.

Я смотрел на него и думал, что революция была во благо и не во благо. Не было бы революции, этот мужик так бы и не вылезал из нужды крестьянской доли. Может, и разбогател бы немного, да соседи ему пустили бы красного петуха под стреху. И опять был бы в нужде. А так, на службе, при деле и по значению не менее станового пристава. И дети будут служащими по происхождению. Может, и в генералы выйдут. А при царе такая перспектива была только у дворян и разночинцев. Крестьянин так бы и оставался крестьянином, а рабочий – рабочим.

Мариэтт была вся в слезах. Сотрудник МИДа при виде меня испытал чувство облегчения.

– Сколько раз ни езжу через эту границу, каждый раз как через огненное кольцо, – признался он.

Я был навеселе и все воспринимал в несколько радужных тонах, представляя, что бы я чувствовал, если бы комендант оказался тупым человеком, поместил меня в каталажку, и занимался мною после того, как поезд бы ушел.

Мне кто-то возразит, что это невероятно. Полноте, господа, у нас в России все было вероятно. И в здешней Оссии все так же, как и у нас. Понятий рыцарства и чести нет ни у одного государства, когда речь идет о национальных интересах. А если к этому примешивается идеология, то нет таких нравственных и моральных принципов, через которые бы не перешагнула политическая партия для достижения поставленных целей.

Поэтому не нужно всех собак свешивать на Оссию. На себя посмотрите. Неча на зеркало кивать, коли рожа крива. Думаете, что в других странах не так? Все один к одному. Если перед тобой идеологический противник, то на него не распространяются никакие конвенции и права человека, которые гарантированы только соотечественниками. Не с бухты-барахты наш поэт Владимир Маяковский писал о тех годах:

 

Жандарм

       вопросительно

                    смотрит на сыщика,

сыщик

     на жандарма.

С каким наслажденьем

                     жандармской кастой

я был бы

        исхлестан и распят

за то,

      что в руках у меня

                        молоткастый,

серпастый

         советский паспорт.

 

Такое же отношение было и к чужим паспортам в самой Оссии. Партия большевиков не имела широкой поддержки в стране, поэтому агитация была заменена на репрессии, усилившиеся после гражданской войны. На перевоспитание оставляли единицы, остальных – уничтожали. Посмотрим, что скажут руководители революции в Оссии.

Мариэтт уже спокойная и веселая, как будто и не было никаких происшествий на границе. Дипломату пришлось заказать в купе водки, чтобы он чувствовал себя несколько спокойнее.

И вообще, никак не могу понять западных женщин. Русских и усских к себе влекут чувства, и они бросаются вдвоем в омут. А в отношениях с Мариэтт не все гладко. Практицизм и собственный интерес превалируют над чувствами. Она не стеснена в средствах, но если она что-то купила, то приносит мне чек, чтобы я его оплатил. Ладно. Но она почему-то забирает у меня все счета на покупки, как будто они ей нужны для отчета. Да и как корреспондент она очень редко публикуется, хотя постоянно держит связь со своей редакцией и передает редактору те новости, которые я изрек по поводу нашего будущего. Интересно бы познакомиться с этим редактором.

 

 

Глава 32

 

Гражданская война пронеслась по Оссии ураганом. Я бы сказал – смерчем. В тупиках полуразобранные паровозы, остовы вагонов, сброшенные с насыпи колесные пары. На станциях стихийные базары. Торгуют принесенными к поезду вещами и продовольствием, вещами, вынесенными из поезда. Крестьяне, рабочие, интеллигенция, солдаты, активисты, беспризорники гудят, шумят, кричат, толкаются, торгуются, воруют, бьют по рукам, по спине, по роже, продается мануфактура, сало, родина, бриллианты, штаны, сапоги, иголки, нитки, самогон.

Тут же пьют и закусывают. Кто-то кого-то провожает. Кто-то кого-то встречает. Кого-то оплакивают. Смеются. Молодежь поет песни: «дан приказ ему на запад, мне – в другую сторону». Ватрушки картофельныя! Молодой человек, бутылочку возьмите в дорогу, чиста как слеза, сама гнала и сама бы пила, да деньги на сахар нужны! Вся страна – сплошной базар.

В Оскву въехали утром. Часов в десять. Встречали наркоминдельцы, то есть дипломаты, сотрудники министерства-наркомата иностранных дел. Ребята молодые, но уже повидавшие виды. Я видел, как один из них с размаху врезал в челюсть жигану, подхватившему мой чемодан с намерением «приставить к нему ноги».

Разместили в «Метрополе». Там размещались все. Это была Оссия в Оссии со своими законами и порядками. Это была Оссия, которая прошла стадию революции и становилась на мирные рельсы, но то шпал не хватало, то рельсов, то костылей, а то работников, которые должны были их укладывать.

– Господин полковник, – доложил наш куратор, – завтра в десять встреча в Кремле. Будут товарищи Енин и Талин. Сегодня после обеда автомобильная прогулка по Оскве. Не рекомендую гулять в пешем порядке, не совсем безопасно, а вернее, совсем небезопасно. Если захотите погулять, позвоните по номеру 707, мы вам выделим надежное сопровождение. Можно пойти в ресторан, можно заказать все в номер. Отдыхайте.

Обедали в номере. Обслуживание по особому разряду. Примерно часик повалялись в широкой королевской постели. Адмиральский час.

Звонок телефона:

– Господин Снежинин? Вас беспокоит наркоминдел (министр иностранных дел) Ичерин. Не найдете ли время для личной встречи?

– С удовольствием, господин нарком. Через час я буду готов принять вас, – ответил я.

– И славненько, – сказал нарком, – через час и встретимся. И, пожалуйста, никаких особых приготовлений. Встреча чисто неофициальная. А после беседы буду рад сопроводить вас в прогулке по Оскве.

По наркому (министру) можно было проверять часы. Происхождение благородное, традиционная для усской интеллигенции бородка клинышком, костюм от портного, галстук в тон. Обходителен. Начитан. Ему бы министром культуры стать. Потому что с культурой у Оссии особый дефицит. Была культура привилегированного класса и культура народа, и обе жили автономно друг от друга. Народничество – это барская блажь, которая народом отвергалась, от чего народники и пошли в террор, не получив народной поддержки.

Сели за столик закурили.

– Простите, господин полковник, – сказал нарком, – но я позволил себе сделать заказ для кофе на троих. Вы не будете возражать, мадам, – обратился он к Мариэтт.

Мариэтт одобрительно улыбнулась. Примерно через пару минут в дверь постучали и вошли два официанта, которые стали сервировать стол. Накрывали для кофе и для того, чтобы выпить и закусить. Настоящий коньяк, лимоны, икра со сливочным маслом, осетрина, блинчики, грибы соленые, грузди и рыжики с маслом и лучком, яйца всмятку в подставках. Чисто по-усски. Как хорошо, что сегодня не я не употреблял спиртного вообще. Я предпочитаю водку, а смешивать водку с коньяком это равносильно самоубийству.

Мариэтт все время удивлялась усским обычаям и традициям и с какой-то осторожностью села за стол. Уже через несколько минут она уплетала блинчики с грибами и припивала из рюмки коньяк.

– Господин нарком, называйте меня просто Олег Николаевич, – предложил я.

– Георгий Васильевич, – ответно представился Ичерин. – Так вот, Олег Николаевич, я хотел бы приватно обсудить с вами вопрос установления дипломатических отношений между Оссией и планетой Земля. Какие у вас есть полномочия по обсуждению этого вопроса?

– Уважаемый Анатолий Васильевич, – начал я, медленно выговаривая слова для того, чтобы было время на обдумывание того, что я скажу дальше, – ситуация сложилась парадоксальная. Я могу говорить от имени Земли с организацией, представляющей всю Емлю, и имею на это полномочия, определенные в удостоверении Организации Объединенных Наций. Но в то же время я не уполномочен вести переговоры с конкретным государством от имени конкретного государства Земли, хотя я могу доставить ваши предложения на Землю для рассмотрения и, возможно, многие государства Земли откликнутся на ваше предложение об установлении дипломатических отношений.

– В течение какого времени может решиться этот вопрос? – спросил меня нарком.

– Считайте сами, – сказал я. – Я летел сюда почти двадцать лет, плюс двадцать лет лететь обратно на Емлю, несколько лет на оформление всех формальностей. Но и ответ к вам будет идти лет двадцать. Так что лет через пятьдесят этот вопрос может быть решен.

– Я так и думал, я так и говорил, но они даже слушать не хотят, – раздраженно сказал Ичерин и тут же сменил тон на доброжелательный, – главное, что вопрос находится в стадии решения и есть надежда на положительное решение вопроса.

– Да, именно так, я готов подтвердить результат нашей встречи и перед представителями прессы, – сказал я, прекрасно понимая, что у советской Оссии главный вопрос – вопрос международного признания страны.

– Тогда пойдемте и совершим прогулку по центральной части Осквы, – предложил нарком, – только у меня есть к вам просьба, не надевать мундир с золотыми погонами, мало ли что.

– Вот от этого «мало ли что» и будет зависеть вопрос признания Оссии в мире, – сказал я. – Не будете же вы регламентировать посла любой державы в том, в каком костюме или мундире ему следует находиться в вашей столице?

В вестибюле гостиницы уже ждали представители средств массовой информации, аккредитованные в Оссии.

 

В. Готова ли планета Земля установить дипломатические отношения с Оссией?

О. Планета Земля готова установить дипломатические отношения с планетой Емля и, естественно, с любым государством, входящим в состав этой планеты.

В. У вас есть такие полномочия?

О. Да, у меня есть полномочия от Организации Объединенных Наций на ведение переговоров с Лигой Наций.

В. Что вы ждете от переговоров с оссийским руководством?

О. Мне нужно выяснить, идентична ли история Емли с историей Земли и доложить об этом на ассамблее Лиги Наций, чтобы предотвратить трагедии, которые испытала Земля. С этой целью я и посещаю все страны.

В. Ваша Россия тоже была в изоляции?

О. Была. Но она прорвала эту изоляцию, и прорывала ее неоднократно, потому что Россия та страна, которая притягивает всех завоевателей и недругов, которые не оставляют намерений разделить ее на кусочки и стать хозяевами всех богатств. И к Оссии на вашей планете отношение такое же. Просто люди еще не поняли, что без Оссии вашей планете, да и нашей тоже, грозит Вселенская катастрофа.

В. Какая катастрофа может грозить нашей планете?

О. Хотите узнать? Начинайте новый крестовый поход против Оссии и узнаете.

В. Вы думаете, что Оссия справится с новым крестовым походом?

О. Справится и расширит свои зоны влияния.

В. В чем сила Оссии?

О. В ее врагах. Чем больше у нее врагов, тем она сильнее.

В. Сколько вам лет, господин Снежинин?

О. В этом году исполнится сорок четыре.

В. Когда вы собираетесь к себе домой?

О. Все будет зависеть от того, насколько развитие техники позволит мне осуществить обратный старт.

В. Какая же страна способна помочь осуществить старт вашего корабля?

О. Если судить по нашей истории, то пока только Оссия.

 

 

Глава 33

 

Мариэтт, сославшись на усталость, не поехала на прогулку по Оскве. Зато мы с наркомом совершили интересную прогулку по Садовому кольцу. Я как будто смотрел на старый фильм и очень сожалел, что не взял с собой кинокамеру или просто фотоаппарат. А, возможно, это и хорошо. Спецслужбы его просто бы расковыряли и привели в негодность. А то, что спецслужбы контролируют каждый мой шаг и записывают каждое слово, в этом я был уверен. Нужно будет проверить всех, кто находится рядом со мной, на причастность к спецслужбам. Вернемся в Ранцию, обязательно сделаю.

Первым шагом будет то, что на встречу с Ениным и Талиным я поеду один. Переводчик мне не нужен, протоколировать тоже нечего. Посмотрим, кого будет больше всего интересовать результаты встречи.

Утром в девять тридцать доложили о прибытии автомашины из Кремля. Ехать недалеко, но должен быть «ефрейторский зазор», чтобы никуда не опоздать.

Встреча проходила в большом кабинете, где стояли письменный стол с приставным столом и несколько тяжелых кожаных кресел. Никаких украшений. Канцелярский стиль и очень простая мебель. Говорят, что в этом кабинете проходили заседания большевистского политбюро.

Сидели молча. Не знали, кто должен первый говорить и о чем. Хозяева ждали моего вступления. Я сидел и ждал их. Пауза затягивалась. В дверь вошла секретарь с подносом, где стояли три стакана хорошо заваренного чая в серебряных подстаканниках. Сахарница и тарелочка с печеньем.

– Отведайте нашего чая, товарищ, – нарушил паузу Енин, – или вас нужно называть господином?

– Спасибо, – сказал я, – как вам будет удобно, можете называть товарищем, можете называть господином. Только я думаю, что это не самый важный вопрос. Мне интересно узнать, что вы думаете по поводу просмотренного фильма, и почему в Оссии не был организован его широкий показ?

– Мы не думаем, что наш народ нужно пугать теми трудностями, которые выпадут на его долю, – сказал Талин, покуривая кривую трубку. – А почему вы требовали признания за вами статуса чрезвычайного посла и дипломатической неприкосновенности, а на фуражке носите красную звезду с серпом и молотом?

– Мне хорошо известно, кто вы такие и что для вас ничего не значат слова закон и законность, поэтому я и постарался застраховаться от вас. Вам нужно международное признание, а конфликт, связанный со мной, навсегда сделает Оссию изгоем в глазах мирового сообщества, – сказал я. – Если бы мне не была нужна от Оссии помощь в организации космического старта, то я ни при каких обстоятельствах не приехал бы сюда.

– Почему вы так враждебно относитесь к нам, уважаемый? – спросил Енин, встав со стула, заложив большие пальцы в кармашки жилета и расхаживая вокруг стола.

– Я не скажу, что враждебно отношусь к вам, – сказал я, – я отношусь к вам как русский, который видит, что вы уничтожаете генофонд русской нации, захватив власть на деньги ерманского Генерального штаба. Вы хотите доказательств? Их невероятное количество.

Триумфальное шествие вашей власти обеспечено вооруженными личностями, которые не останавливаются перед репрессиями тех, кто не признает эту власть. А господин Талин вообще уничтожит всех здравомыслящих людей в Оссии.

Я вам скажу, что коммунистическая идея в нашей России похоронена только из-за того, что вы заложили в основу партийного строительства демократический централизм, который привел к диктатуре партии, не желавшей учитывать изменения в обществе, в мире, и поэтому ставшей нежизнеспособной и отторгнутой интеллигенцией, рабочими и крестьянами. Вы доведете Оссию до того состояния, что она как была, так и остается до сих пор второстепенной и слаборазвитой державой мира, несмотря на победу в Отечественной войне. И, в конце концов, …ладно, не буду, а то озвереете вконец, и Амай с Охтамышем будут выглядеть ангелами небесными по сравнению с вами.

– Да как вы можете такое говорить? – взвился Енин. – Мы строим самое гуманное в мире государство рабочих и крестьян. Мы находились в кольце фронтов...

– Вы сами себя загнали в это кольцо. Вы могли прийти к власти эволюционным, демократическим путем, но вы избрали путь революции и насилия. Вы могли сохранить все договоры и международные соглашения, а уничтожили все и капитулировали перед всеми врагами России, но отыгрались за это на собственном народе. И все потому, что вы не имели поддержки среди народа, – говорил я, зная, что такой разговор никогда не приводит к каким-то положительным результатам. Но разве у меня еще когда-то представится возможность высказать «предстоятелям нового пути» России то, что наболело на душе?

– А пусть даже и так, – грассируя сказал Енин. – Да, мы использовали деньги ерманского Генштаба, чтобы вывести Оссию из войны. Она нужна Оссии эта война? Совершенно не нужна. Хотя она была нужна нам. Если бы не было войны, было бы невозможно довести до крайности положение народа. Так что война нам помогла.

Когда мы взяли власть, то мы прекратили контакты с ерманским Генштабом. У нас была масса вооруженного, но неорганизованного народа и мы превратили войну мировую в войну гражданскую. Мы в ней победили, потому что народ встал на нашу сторону.

– Давайте, господин Енин, если уж на то пошло, то будем говорить начистоту, – сказал я, – народ не встал на вашу сторону, просто из двух зол он выбрал, как ему показалось, меньшее зло. Ваши противники проиграли потому, что тянули народ назад к самодержавию и помещикам. Вы использовали принцип самоопределения наций вплоть до отделения, не задумываясь о том, что выдернули чеку из гранаты и бросили ее в собственную спальню.

Идеи Талина об автономизации вы отвергли как нежизнеспособные, а ведь у него был разработан первый этап решения национальной проблемы.

А кто разогнал самых талантливых людей Оссии? Вы думаете, что гении вырастают из крестьян? Из крестьян получаются крестьяне. Из них гении получаются один из ста миллионов и раз в сто пятьдесят-двести лет. Гении взращиваются. Весь мир будет радоваться тому, что гениальные усские инженеры и ученые вынуждены работать за границей, двигая вперед науку и технику. Вы построили социализм, похожий на концлагерь с облегченным режимом, опутанный со всех сторон колючей проволокой государственных границ. Всем людям вы установили пайки по занимаемому положению и пределы свободы совести и мысли. Вроде бы все хорошо, а несвобода остается несвободой всегда.

– Почему же тогда ваши люди жертвовали жизнью за эту несвободу, а, господин Снежинин? – рассмеялся Енин.

– Они жертвовали жизнью не за лагерь социализма, а за свою родину, которую они мечтали видеть свободной. Они воевали за границей и видели, что все люди там живут лучше их, а их, победителей, на родине снова стали уничтожать во имя славы партии, – резко ответил я. – Даже сейчас, когда мы наконец-то обрели свободу, еще много людей мечтают вернуться снова туда, где не нужно думать о завтрашней пайке, а часть людей спит и им снится, что они в расстрельных командах и расстреливают тех, кто посмел плохо подумать о партии коммунизма.

– Ладно, батенька, – примирительно сказал Енин, – социализм мы все равно построим, но мы пойдем другим путем, чем те политики, которые жили на вашей грешной Земле. На ошибках, знаете ли, только дураки учатся. Нам Георгий Васильевич сказал, что вы сделаете заявление о том, что ваша планета будет изучать вопрос установления дипломатических отношений с советской Оссией.

– Не только с одной Оссией, – сказал я, – но и с любым другим государством.

– А что вы нам можете дать в качестве совета, чтобы преодолеть международную изоляцию? – спросил Енин.

– Советчиком всегда легко быть, но, как мне кажется, положение Оссии укрепит процесс примирения между враждующими сторонами. Это укрепит общество и международные позиции страны. Офицерам Белой гвардии нужно дать возможность переходить на службу в вашу армию, по желанию. Создать условия для работы научных кадров и интеллигенции. Уравнять всех в правах и обязанностях. Не трогать религию. Отделить ее от государства, но предоставить ей автономию и сотрудничать ней. Выкупить собственность у владельцев – землю, фабрики, дворцы. Дать возможность развиваться частной собственности наряду с государственной. Частную собственность закрепить в Конституции. Наказать военных преступников с вашей стороны и с противоборствующей.

– У победителей не может быть военных преступников, – категорично заявил Енин.

– В войне с собственным народом победителей не бывает и за уничтожение соотечественников орденами не награждают, – парировал я. – А как назвать массовое истребление офицеров в Рыму, которые поверили вашим обещаниям и прекратили сопротивление? Это преступление, которое сравнимо с преступлениями фашистов. А сейчас это преступление вашего государства. Кто ему будет верить? Даже я ему не верю.

– Хаашо, мы подумаем над этим, – сказал Енин.

– А какую помощь может оказать вам Оссия? – спросил не участвовавший активно в разговоре Талин.

– Если вы не уничтожите последних авиаконструкторов, то ваша тяга к гигантомании позволит создать самолет, который будет способен поднять на большую высоту мой корабль и помочь мне выйти в открытый космос, – сказал я. – Вот здесь я нарисовал самолет, который должен быть построен у вас лет через пятнадцать, но нужно его построить намного раньше. Примерные данные для этого самолета и должны стать техническим заданием для ваших конструкторов. Грузоподъемность -  не менее 110 тонн. Размах крыла - 60 м. Количество двигателей – 8 и более. Длина самолета - не менее 45 м. Практический потолок - 20000 м.

Хорошо, я сам займусь этим проектом, пообещал Талин.

Интересно, а какая судьба нас ждет? спросил Енин.

Ваша судьба в ваших руках, сказал я примирительно, а если продолжите свое дело так, как вели его, то ваша судьба окажется незавидной.

 

 

Глава 34

 

Не было у меня уверенности в том, что судьба родственного нам усского народа будет отличаться от нашей в лучшую сторону. Но надежды какие-то были.

Зато началась совместная работа усских и вропейских инженеров над созданием суперсамолета, способного поднять «буран» на высоту не менее двадцати километров. Точно так же был создан консорциум по изготовлению ракетного топлива. Рецептуру я не буду излагать на страницах моих записок, чтобы кто-то не изъявил желания готовить его в кухонных условиях для того, чтобы послать на Луну бутылку из-под шампанского и запиской: «Привет от Васи из Кузбасса».

Мне пришлось взять на себя координацию работ, благо я получил достаточно хорошее инженерное образование в области авиации и ракетостроения, а так же мне были известны технологические особенности работы с современными авиационными материалами.

Совместная работа была, пожалуй, тем средством, которое стало сближать ранее враждующие между собой страны. Увеличился торговый оборот во всей Вропе и вропейских стран с Оссией в частности. Оссию пригласили в Лигу Наций, началось постепенное ее дипломатическое признание. Иностранные специалисты помогали развивать лесообработку и лесозаготовку, горнорудное дело и металлообработку. Готовились новые инженерные кадры. Рос класс интеллигенции. Крестьянство становилось на ноги, и Оссия крепла не по дням, а по часам.

Меня выдвинули в депутаты Верховного Совета Оссии от Красной Пресни. Отказался. Нигде не записано, что депутатом может стать представитель другой планеты.

Под большим секретом я забросил Мариэтт информацию о том, что на моем корабле есть специальная авиационная малокалиберная пушка, которая стреляет на дальность сто километров и пробивает любую броню.

В следующий приезд в Ранцию я был вызван в военное министерство. Мне в категорической форме было высказано требование предоставить возможность военным специалистам ознакомиться с находящейся на борту моего корабля суперсильной малокалиберной пушкой.

Сгорел «мотылек». И вместе с ней и 2-й отдел генерального штаба министерства обороны Ранции. Вот если бы я сказал об этом в компании, другое дело. Но пушки-то нет. А если бы и была, то такая пушка была бы огромной, учитывая размеры «бурана». Я хмыкнул и обещал показать все, что заинтересует представителей министерства обороны. Похоже, что и они поняли, как они «лопухнулись». И Мариэтт исчезла. Я ее несколько раз видел издалека. Она не выглядела несчастной.

Я не делал секрета из «бурана». Часто приводил туда технических специалистов, показывая им устройство отдельных узлов и деталей, зорко следя за тем, чтобы ничего не пропадало со своих мест, открыто предупреждая своих коллег о том, что если что-то будет приведено в негодность, то это будет означать мою верную гибель в космосе.

Излишки биомассы направлялись в утилизатор и собирались моим знакомым владельцем бистро для кормления домашних животных и приготовления экзотических блюд «а ля космос» для посетителей.

Мне пришлось согласиться на преподавание в университетах Ранции, Оссии и Ермании. Консультировал специалистов из конструкторских бюро. Ездил на предприятия. Наблюдал за испытаниями моделей самолетов. Контролировал изготовление самого большого и могучего двенадцатимоторного самолета в мире, названного А-7 по фамилии конструктора Алинина. Оссии представилась возможность размахнуться во всю ивановскую.

Мое время было расписано по минутам. В полном распоряжении был самолет «Ессна Айркрафт», на котором я успевал отдыхать, обедать, работать. Вот если бы в космическом полете так же летело время, как во время этой работы, то длительные космические полеты были бы не так утомительны.

Не все время было отдано техническим вопросам. Мне приходилось участвовать в большом количестве протокольных мероприятий. Каждая из стран стремилась высказать дружеские чувства к планете Земля. В знак дружбы на космонавта возлагались высшие степени их национальных орденов. Все ордена не умещались на моем мундире, и поэтому я их не надевал вообще, ограничиваясь «риббонами», то есть орденскими ленточками, которых скопилось вполне предостаточно. Как-нибудь я устрою выставку этих орденов для сравнения с теми орденами, которые есть в параллельных странах Земли.

Я стал одеваться по моде того времени и старался ничем не выделяться из массы других людей. Спецслужбы больше не лезли ко мне, потому что моя информация была открыта для всех стран. Все зависело от того, кому эта информация нужна, а кому «не в коня корм», так им сколько информации не давай, вся она будет лежать мертвым грузом как у старинного помещика по фамилии Плюшкин. В том же Советском Союзе на Земле разведка приносила все самое современное, можно было осуществить технологический прорыв, но никто даже пальцем не пошевелил, посчитав основную массу добытой технической информации идеологически вредной, потому что реализация ее направлена на улучшение условий жизни людей.

В четверг на костюмированном бале у маркиза де Еврез я танцевал с дамой, одетой в костюм румынской цыганки.

– Хотите, я предскажу вашу судьбу? – спросила меня цыганка.

– Судьба – это слишком много, предскажите, что произойдет сегодня вечером? – ответствовал я.

– Человек целеустремленный найдет все сам и добьется всего, чего он хочет, если будет убедителен в своих аргументах, – сказала цыганка, разглядывая мою ладонь.

– И цыганка поможет мне, чтобы предсказания сбылись? – спросил я, обняв ее покрепче за талию и сожалея о том, что нравы того времени не предусматривали танцы, прижавшись телом к телу, как сейчас у нас на Земле.

 

 

Глава 35

 

Тот вечер был как бокал шампанского – шипящий пузырьками газа, искристый как фейерверк, вкусный и пьянящий.

Моя цыганка действительно чем-то была похожа на цыганку с черными кроткими и густыми, как шапочка волосами и черными глазами. Страстная, живая, обидчивая до невозможности, но быстро отходчивая. Из богатой семьи, но большая рукодельница и дизайнер. Человек, созданный для семьи, но рвущийся то летать на самолете, то водить автомобиль, то скакать верхом. Нужна мягкая и жесткая рука, чтобы сдерживать ее стремления заниматься всем и направить всю энергию в русло создания собственного гнезда. Ее прадед, ветеран и генерал аполеоновских войн мечтал о том, что его дочь будет иметь усское имя Татьяна, но у него родились сыновья, которые родили ему внуков и лишь у одного внука, наконец-то, родилась дочь, которую и назвали Татьяна.

Когда я узнал имя мой цыганки, то я не удержался от экспромта, который ей очень понравился:

 

В любом романе есть Татьяна
И для нее есть добрый гений
Печальный демон без изъяна
С известным именем Евгений.

 

– Неужели нельзя было вместо Евгения поставить имя Олег, – спросила Татьяна.

– Можно, – сказал я и переделал экспромт:

 

В любом романе есть Татьяна
И к ней пришел наш человек
Печальный демон без изъяна
С красивым именем Олег.

 

– Только ты должна знать, что я не пришел навек, а скоро улечу на свою Землю и мы с тобой больше никогда не увидимся. Может, нам не стоит прыгать в пропасть, взявшись за руки, а обменяться жаркими взглядами и разойтись в разные стороны? – предложил я.

– Я все это знаю, – шептала мне Татьяна, – мне будет больно отпускать тебя, но я сделаю все, чтобы ты от меня никуда не делся. А тебя на Земле тоже ждет Татьяна? – подозрительным тоном спросила она меня.

– Через полвека меня на Земле никто не ждет, – сказал я. – Я совершенно не представляю того, что сейчас делается там, кто остался жив, а кого уже нет, и я прилечу туда очень старым человеком с седой шевелюрой и с седой головой. Все будут удивляться тому, что я прилетел и спрашивать, кто я и кто меня посылал в космос.

Я говорил это и мысленно сравнивал эту Татьяну с той, которая провожала меня на Земле. Какие же они похожие эти прекрасные женщины, провожающие своих мужчин в бой, уходящих от них навек, и мало надежды, что они вернутся назад. Но разве она скажет об этом, хотя сердце знает все.

– Что же ты говоришь такие грустные вещи, держа в объятиях такую красивую женщину как я, – говорила Татьяна, и мы бросались в набегающую волну из моря любви, пусть хоть день, но наш.

Я не брал Татьяну в деловые поездки. Ни к чему. Личные отношения не должны перемешиваться с деловыми, иначе и наша близость будет одним из элементов дела или, как говорят американцы, бизнеса.

На исходе был четвертый год моего нахождения на Емле. Мой «буран» был четыре года недвижим. Нужно заниматься его подготовкой к полету. Практически мы переехали на жительство в Ле Урже.

Мои рабочие дни напоминали учебные занятия. Маститые инженеры записывали, что я делаю, делали зарисовки, фотографировали узлы, которые нельзя разбирать, потому что при неквалифицированной разборке и сборке они просто не будут работать.

Фотографировал и я своей зеркалкой. Мой «Зенит-ЕМ» вызывал восхищение своим видом и функциями, а фотопленки были пределом мечтаний фотографов, которые работали с фотопластинками.

В минуты свободного времени я занимался подсчетами количества урана, которое нужно оставить в контейнере, чтобы обезопасить себя и повысить коэффициент полезного действия фотонного движителя.

Всего в контейнере загружено пятьдесят килограммов U235. Критическая масса сорок пять килограммов. Тяга фотонного движителя тем больше, чем ближе топливо к критической массе. Следовательно, если в контейнере останется сорок четыре килограмма девятьсот грамм урана, то критическая масса не создастся ни при каких условиях, но она будет близка к критической, вызывая усиленную работу фотонного движителя. То есть, я могу довести КПД до 1.98 света. А если бы у меня было пять фотонных движителей?

Теоретически, скорость могла бы равняться почти десяти единицам. Век живи, век учись. Нужно отделить одиннадцать стограммовых брикетов урана и разместить их в хранилище радиоактивных веществ. А хранилищ радиоактивных веществ нет. Люди еще с трудом представляют, что это такое. Оставить где-то их – значит угробить сотни людей невидимой смертью.

Недавно приходили физики, супруги Юри. Говорили о радиоактивности. Даже я со своими скромными познаниями в ядерной физике выглядел корифеем этой науки. Их коллега Езерфорд прислал им прибор, который должен фиксировать пролет ядерных частиц. При приближении к кораблю прибор начинал работать очень активно. Я показал им свой прибор для измерения уровня радиации, показал скафандр, в котором я буду работать по извлечению брикетов урана. Возможно, что когда мы встретимся в следующий раз, у них будут более значительные успехи в расщеплении вещества.

Разработчики фотонного движителя, вероятно, мыслили теми же категориями, что и я и сделали свободным один сегмент, который находился в стороне от основной массы радиоактивного вещества. Туда можно было поместить ненужный уран или добавить оттуда нужное количество вещества. Во всяком случае, мне не пришлось даже в скафандре работать под прямым жестким излучением. Спасибо вам, мужики!

 

 

Глава 36

 

А-7 постепенно и общими усилиями становился на крыло. Сторонники гигантизма ликовали. Зачем строить сто маленьких самолетов, когда можно построить один и посадить в него столько же людей, сколько перевозят сто маленьких самолетиков. Разница в том, что маленькие самолетики развозят людей туда, куда людям нужно, а не в то место, которое может принять огромный самолет.

А-7 разрабатывался для перевозки 128 пассажиров на расстояние до 5000 км. Другой вариант — «люкс» — предполагал установку в крыле двухъярусных пассажирских кабин по 8 человек в каждой – всего 64 спальных места. В каютах были окна-иллюминаторы для осмотра местности. В фюзеляже размещались кают-компания, буфет, кухня и радиорубка.

Механики самолета могли подходить в полете непосредственно к работающему двигателю. И кто бы отказался от использования такого самолета в военных целях? Таких не нашлось. В военном варианте на самолете оборудовалось двенадцать огневых позиций (8 пушек калибра 20 мм и 8 пулеметов калибра 7,62 мм). Даже была электротележка для доставки стрелков к хвостовым пулеметам.

Бомбардировочное оборудование размещалось в крыле. Запас бомб от 10 до 17 тонн. Использование подвесных баков гарантировало дальность полета в 2400 км с бомбонагрузкой в 6 т. Десантный вариант рассчитан на 112 парашютистов.

Стандартный А-7 имел размах крыльев 53 метра и длину 28 метров. При помощи специалистов из ерманской фирмы «Орнье» длину самолета увеличили до 45 метров и количество двигателей с семи довели до двенадцати, увеличив площадь крыла.

Самолет стал взлетать, но никак не мог довести практический потолок полета хотя бы до десяти тысяч метров даже с кислородным оборудованием. А ведь самолет еще должен поднять пару платформ с лесом.

Летчики и конструкторы в один голос заявили, что это невозможно, я же убеждал их в обратном. И у нас получилось. Я сам был в экипаже экспериментального самолета и видел, как тяжело взлетал самолет с огромным грузом, пытаясь все время свалиться то на одно крыло, то на другое. Все зависело от точности крепления груза.

Мы поставили самолет на крыло. У нас будет всего лишь одна попытка, чтобы вытолкнуть меня в космос.

Я не буду рассказывать о тонкостях крепления «бурана» на фюзеляже самолета. Дополнительно были укреплены два ракетных ускорителя. Созданное ракетное топливо было почти таким же. А в смеси с остатками практически таким же.

Старт назначен на завтра. Завтра мне исполняется пятьдесят лет. Я прилетел сюда, когда мне не исполнилось и сорока четырех лет. А завтра будет пятьдесят. Я не понимаю, с чего это люди устраивают торжества по поводу пятидесятилетий, дарят подарки, награждают орденами, радуются так, как будто человеку осталось жить еще лет пятьсот. А ведь не пятьсот. Кому-то двадцать лет, кому-то тридцать лет, единицам – сорок, но большая часть жизни прошла и нужно устраивать праздник не раз в году, а каждый день делать праздником, радоваться каждому дню и каждому утру. Вроде бы уже отбоялись и бояться уже нечего. Все, что ты делал, так и останется в состоянии работы, как будто ты просто отложил в сторону перо и вышел на кухню налить себе кружку чая…

Татьяна лежала в моих объятиях и говорила, чтобы я не беспокоился и что она утром разбудит меня вовремя, накормит завтраком и проводит до дверей, отставив у себя частичку меня. Я слушал и не понимал, что она говорит. Осознание придет потом. Я не улечу с планеты полностью, часть меня останется здесь, и будет жить вместо меня, созерцая, насколько быстро будет меняться жизнь после отлета диковинного летательного аппарата, прибывшего неизвестно откуда и улетевшего неизвестно куда.

Утром я встал сам. Пошел на кухню и приготовил кофе с булочками. Принес кофе Татьяне в постель. Я был в своем летном костюме. Присел рядом, пил кофе вместе с ней. Рассказал, что на улице прекрасное утро и попросил ее пожелать мне ни пуха, ни пера. Потом поцеловал ее, сказал «A bientȏt» (Пока!) и вышел.

Я не был уверен в том, что старт будет удачным и втайне надеялся вернуться снова сюда, сказав всем, что я все сделал, чтобы выполнить мое задание, но уровень развития техники не позволил мне это сделать.

Огромное сооружение из самолета АO-7 (буква «O» добавлена для признания работы соавтора фирмы «Орнье») и оседлавшего его «бурана» казалось фантастическим сооружением, неизвестно как оказавшимся на аэродроме Ле Урже. Никто не верил, что эта этажерка взлетит. Меня и командира самолета соединял телефонный кабель. Связь работала. Самолет начал прогревать двигатели, включил свои двигатели и «буран», буду помогать своей тягой самолету.

Самолет набирал обороты своих двигателей и дрожал мелкой дрожью. Эта дрожь передавалась и мне. Двигатели «бурана» работали на треть мощности. «Tout doucement» (потихоньку) сказал командир самолета, и мы двинулись в разбег по взлетно-посадочной полосе.

Взлет был тяжелым, но мы оторвались от земли, а воздух все-таки более родная стихия для самолета, чем земля. Мы медленно карабкались в высоту. Примерно через час мне сообщили, что выше подняться не удается. На счет «три» будут освобождены замки крепления.

Я громко стал считать: раз, два, три, затем лязгнули замки и я включил ракетные ускорители. Последнее, что я услышал по телефону, это пожелание мне счастливого пути – «Bon vojage».

«Буран» по пологой траектории полз вверх. 15, 20, 25, ….100, 200, 300 км и я приступил к активации фотонного двигателя. В невесомости скорость не ощущается, но приборы показали, что двигатель включился. Я отключил маршевые двигатели, и наступила полная тишина. Корабль взял курс на землю.

Я посмотрел на часы. Был полдень двадцатого века. Вероятно, пора уже переключать часы на обратный ход. Я повернул рычажок и часы на какое-то время остановились, но затем снова пошли, только стрелки стали двигаться в обратном направлении. Я улыбнулся. Все это детские игрушки. Вперед ли стрелки идут, назад ли стрелки идут, время-то все равно идет вперед. Никто еще время не останавливал и не закручивал вспять. Даже с такими часами как у меня.

Однажды Татьяна попросила меня снять часы, чтобы внимательнее рассмотреть их. И я никак не мог снять их. Она немного оттянула часы от руки и увидела на задней крышке голографическое изображение снежинки.

– Снежинин, у тебя даже часы именные? – вопросительно улыбнулась она.

– Да, снежининские, – поддержал я ее шутку. – Пока эти часы идут, я буду жить. Как остановятся они, так остановится и моя жизнь.

– Как жаль, что эти часы находятся не у меня? – сказала Татьяна. – Я бы их берегла сильнее своей жизни.

– Ох, и фантазерка же ты у меня, – сказал я и поцеловал ее вкусные губы.

Емля скоро превратилась в маленькую светящуюся точку, а моя Земля даже не показывалась на горизонте электронного оборудования. С Земли улетал юнец, а возвращается умудренный опытом седеющий человек.

Мне удалось разогнать фотонный движитель до 1,98 света. (Любое транспортное средство имеет двигатель и движитель. Двигатель – это источник энергии, сердце машины. А движитель – ее «ноги» (колеса, гусеницы, пропеллеры, гребные винты, фотоны... Вот и фотонный двигатель одновременно и движитель, поэтому я не делаю никакой ошибки называя его то двигателем, то движителем). Значит, в полете я буду не менее пятнадцати лет. Мне к прилету домой лет будет шестьдесят пять. Можно сказать, что вся жизнь прошла вне земли.

Так ли читателю интересно, чем занимается космонавт во время полета? Не думаю, что повседневное описание кого-то заинтересует. Ладно, я бы делал какой-то значительный научный эксперимент и ежедневно информировал о результатах работы. Например, я бы выращивал алмаз в открытом космосе. И к прилету на Землю он был весом килограммов в шестнадцать (куда ни кинь, кругом шестнадцать, и куб четыре на четыре). Вот и полет бы мой окупился без всякой интенсификации производства.

 

 

Глава 37

 

Приближение Земли ознаменовалась приемом радиосигналов и речевой информации с земли. Это не говорило о том, что Земля близко, просто радиоволны проникли на такое расстояние и встретились со мной, а затем, обогнув меня, они пойдут дальше по Вселенной, разнося все самые последние новости. Возможно, что уже нет и людей, которые были в этих новостях, а волны будут летать в бесконечности, рассказывая всем об этом человеке. Для меня это было окном в мой мир. Пусть окно не видно, но уже чувствуется дымок из далеких печей и запах борща с черным хлебом, которые являются главными приметами моей родины.

Вот выписки из записей в бортовом журнале моего «бурана». Возможно, что они кому-то покажутся неинтересными, потому что многие уже забыли, что было в конце прошлого века, а многие и не знали, а так, слышали что-то, но разве можно понять, как продолжится моя «одиссея» без того, что доносилось ко мне электромагнитными колебаниями и скрупулезно записывалось в журнале. Мне потом рассказывали, что в те годы люди не отходили от телевизоров и наблюдали за событиями, как за огромным спектаклем, поставленным гениальным режиссером, дающим только одно представление в своей жизни:

1985 год. 10 марта. Умер Председатель Президиума Верховного Совета СССР Черненко. 11 марта. Михаил Горбачев избран Генеральным секретарем ЦК КПСС. 16 мая. Россия. Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством».

1986 год. 15 января. Заявление М.С.Горбачева о программе полной ликвидации ядерного оружия во всем мире. 18 февраля. Б.Н.Ельцин избран кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. Из Политбюро выведен В.В. Гришин. 25 февраля. В Москве открылся XXVII Съезд КПСС. Он утвердил новую редакцию Программы КПСС и "Основные направления экономического и социального развития СССР на 1986-90 годы и на период до 2000 года" (курс на строительство коммунизма) и Устав партии. 21 апреля. М.С.Горбачев заявил о готовности СССР пойти на одновременный роспуск Варшавского Договора и НАТО. 26 апреля. Сильный взрыв на Чернобыльской атомной электростанции близ Киева, СССР. Советские власти сообщили о взрыве только после того, как поступили сообщения о значительном повышении радиационного фона из Швеции, Дании и Финляндии.

1987 год. 29 мая. 19-летний гражданин Западной Германии, сажает свой небольшой самолет на Красной площади в Москве. 22 июля. В СССР Горбачев предлагает уничтожить все советские ракеты малой и средней дальности. 15 сентября. На встрече государственного секретаря США Шульца и министра иностранных дел СССР Шеварднадзе достигнуто соглашение об уничтожении ядерных ракет промежуточной дальности. 11 ноября. Борис Ельцин отстранен от должности первого секретаря Московского городского комитета КПСС за критику медленного проведения реформ.

1988 год. 18 февраля. Ельцин выведен из состава Политбюро. 15 мая. Советские войска начинают покидать Афганистан. 29 мая. Президент США Рейган и советский лидер Горбачев подписывают Договор о ядерных ракетах средней дальности. 5 июня. Тысячелетняя годовщина крещения Руси. 21 сентября. В Нагорном Карабахе введено чрезвычайное положение. 7 декабря. Землетрясение в Армении - разрушены города Спитак, Ленинакан, Кировокан. Погибли более 24 тысяч человек.

1989 год. 2 декабря. Президент США Буш и Председатель Президиума Верховного Совета СССР Горбачев объявляют об окончании «холодной» войны. 22 декабря. Свержение президента Чаушеску в Румынии. 25 декабря он вместе с женой расстрелян без суда. 31 декабря. Массовые беспорядки в Нахичевани, разрушены сотни километров оборудования советско-иранской границы.

1990 год. 18 января. Азербайджан объявляет войну Армении. 11 марта. Литва объявляет о выходе из состава СССР и создании независимого государства. 15 марта. Горбачев приносит присягу в качестве президента СССР. 4 мая. Латвия провозглашается независимым суверенным государством. 8 мая. Эстония объявляет о выходе из союза СССР и создании независимого государства. 29 мая. Борис Ельцин избирается Президентом Российской Федерации. 3 октября. Объединение Восточной и Западной Германии.

1991 год. 15 января. Американские войска и их союзники начали операцию «Буря в пустыне» - военные действия против Ирака. 31 марта. Объявлено о роспуске военной структуры Организации Варшавского Договора. 28 июня. Распущен Совет Экономический Взаимопомощи. 19 августа. Создан ГКЧП - Государственный комитет по чрезвычайному положению. 20 августа. Эстония провозглашает независимость. 21 августа. Латвия провозглашается независимой республикой. 30 августа. Азербайджан провозглашается независимой республикой. 1 октября. Городу Ленинграду возвращено историческое название Санкт-Петербург. 8 декабря. Руководители России, Беларуси и Украины принимают решение о создании Содружества независимых государств. 25 декабря. Президент СССР Михаил Горбачев уходит в отставку. СССР официально прекращает свое существование.

1992 год. 12 января. Россия и Украина приходят к соглашению о разделе Черноморского флота. 21 марта. Проведение в Татарстане референдума о суверенитете (большинство проголосовало за суверенитет). 31 марта. Федеративный договор о разграничении полномочий между федеральными органами и органами власти республик (подписан всеми республиками, кроме Татарстана и Чечни). 27 апреля. Принятие России в Международный валютный фонд. 11 июня. Принятие программы приватизации государственных и муниципальных предприятий. 16 июля. Постановление Верховного Совета РФ о реабилитации казачества. 14 августа. Указ Президента РФ о введении в действие системы приватизационных чеков («ваучеров»). 25 сентября. Достигнуто соглашение о прекращении огня между Азербайджаном и Арменией в спорном районе Нагорный Карабах.

1993 год. 20 марта. Телевизионное обращение президента РФ Б.Н. Ельцина с изложением Указа № 379 “Об особом порядке управления до преодоления кризиса власти”. 23 марта. Заключение Конституционного суда РФ о несоответствии положений Указа № 379 Конституции. 1 мая. Демонстрация оппозиционных сил в Москве. Столкновение демонстрантов с подразделениями милиции и ОМОНа на Гагаринской площади. 4 июня. Военный путч в Азербайджане. 21 сентября. Указ Президента России № 1400 “О поэтапной конституционной реформе” (Съезда народных депутатов и ВС РФ, назначение выборов в Государственную думу на 11-12 декабря 1993, наделение Совета Федерации функциями палаты Федерального собрания 2 октября. Столкновения сторонников Верховного Совета с милицией и ОМОНом на Смоленской площади Москвы. 3 октября. Захват сторонниками Верховного Совета РФ здания мэрии и штурм телецентра в Останкино. Введение чрезвычайного положения в Москве. Ввод в Москву войск, верных президенту. Обстрел Белого дома танками.

 

 

Глава 38

 

По моим подсчетам, на Земле должен быть примерно год 2015-й. Улетел я в 1975 году, когда мне было двадцать пять лет. Пятидесятилетие я встретил во время старта из Ранции и лечу уже пятнадцатый год. Значит, мне уже шестьдесят пять лет и на Земле я не был сорок лет. Правда, по внешнему виду мне вряд ли можно дать больше тридцати пяти. Седины нет. Лицо молодое. Мышцы упругие. Голова работает хорошо. И очень меня тревожит, что на мои позывные никто не отвечает. Может, на Земле вообще никого не осталось, если в 1993 году танки лупят по какому-то белому дому в Москве? Вот и улетай в космос.

У власти совершенно другие люди. Партия, похоже, приказала долго жить. Какая партия у власти? Какому Богу они молятся? На каком языке говорят? То, что это русский язык, сомневаться не приходится, но какие слова они используют? Или просто произвели перераспределение привилегий и продуктовых распределителей? Все революции происходят из-за места у кормушки. Забота о народе это сказки для детей ясельного возраста. Легко сказать, вперед на баррикады, я грудью встану за вашей спиной. Паны дерутся, у холопов чубы летят. Интересно, какую встречу мне приготовят?

В интересах конспирации мой полет нигде не афишировался и на земле мало кто знал, что в глубокий космос отправлен советский многоразовый корабль. Просто запущен спутник, который потом куда-то исчез. Никаких позывных у меня не было, и радиосвязь с землей я не поддерживал. Для возвращения мне дали позывной «Феникс». Даже в названии было заложено, что мое возвращение будет чудом, как возрождение из пепла птицы Феникс.

Совсем забыл, а ведь Реция наградила меня орденом Феникса. Есть у них такой орден. Как в воду глядели. На звезде золотое изображение мифической птицы. Так и я появлюсь в лучах солнца.

По моим подсчетам, мне осталось лететь примерно с неделю. Неужели я снова вдохну воздух моей планеты, увижу красивые и улыбающиеся лица землян? Так же мореплаватели возвращались из дальних походов, напевая про себя: «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне нужна».

Скорость «бурана» я начал снижать, чтобы не промелькнуть светящейся точкой мимо земли. Открытым текстом стал передавать сообщения в Центр управления полетом на рекомендованной мне частоте. Результата никакого. Перешел на запасные частоты. Тишина. Зато на одной из частот меня стали принимать радиолюбители с земли и авиадиспетчеры.

Последние матерились и требовали уйти с их частоты, не мешать управлению воздушным транспортом, иначе я буду привлечен к ответственности по какой-то там статье. Причем ругали меня на всех языках.

Радиолюбители включались в предложенную мною игру и запрашивали, что мне приготовить после посадки, каких девочек я предпочитаю, худеньких или толстеньких, с извращениями и без и тому подобное.

Тогда я стал передавать открытым текстом, что я летчик-космонавт СССР полковник Снежинин Олег Николаевич, возвращаюсь из длительного космического полета и прошу сообщить мне условия для посадки. Сначала была тишина, а потом эфир заулюлюкал:

– Эй, чмо, ты газеты читай полностью, а не отрывай кусками на толчке.

– Летчик-космонавт СССР. Да никакого ЭССЭСЕРА уже давно нет и нет у них никаких летчиков-космонавтов. Все похерили, демократы х…евы.

– Парень, ты делай сеансы покороче, а то запеленгуют и возьмут под белые руки.

– Куда ж ты летал, полковничек, на каком трамвае?

– Вы бы уж постыдились говорить от имени великого государства, которое развалили преступники от демократии.

– Парень, мы тебя найдем и, хотя сейчас творится полное беззаконие, отделаем так, что будешь в тюрьму проситься как на курорт.

Я не отвечал на эти сообщения и продолжал ежедневно через два часа повторять свое сообщение.

Дня через три мне ответил чей-то голос:

– Дайте ваши координаты относительно Солнца и Земли.

Я дал примерное свое положение относительно запрашиваемых планет.

– Сообщите время вылета, – запросили у меня.

Я сообщил, и связь со мною прекратилась. Тогда я снова стал передавать свое сообщение. Не может же быть такого, что в Советском Союзе перебили и репрессировали всех работников космического комплекса. Кто-то же доложен остаться, пусть не у дел, но в голове что-то еще осталось.

За два дня до выхода на околоземную орбиту меня стали атаковать несколько корреспондентов (не путать с работниками средств массовой информации), не стеснявшихся ни национальности, ни государственной принадлежности, которые сообщили, что ждут меня и готовы предложить для меня любые приемлемые условия в любой валюте, причем в любом количестве любой валюты. Все, что только душе угодно.

И как должен к этому отнестись нормальный советский человек? Без тени сомнения я отмел все предложения и сказал, что вся собранная мною информация и результаты полета принадлежат моей Родине – Союзу Советских Социалистических Республик.

После этого за меня взялись психологи, которые во всех подробностях рассказали, что произошло с СССР. Причем, психологи совершенно не приукрашивали реальное положение дел, может, даже несколько сгущали краски, это по-нашему, кому информацию выдавали дозировано, а по-западному, в целом, все в порядке вещей.

– Поймите, уважаемый, – говорили мне, – мы тоже не против существования СССР. Как-никак, сидим на одних качелях и уравновешиваем друг друга, поддерживая мир во всем мире. А сейчас СССР соскочил с качелей и выпустил на волю монстриков, которые готовы сожрать друг друга и всех, кто попадется под руку. Кое-кого мы переловили и посадили в свою клетку. Кое-кого пытается снова поймать Россия. Но как-то уж очень по-демократически пытается поймать. А с этими ребятами демократия не подходит. Они только жесткую руку понимают.

Сейчас России не до космоса. Все, что у нее было, все быльем поросло. Россия повелась на фантом «звездных войн» и разрушила сама себя, хотя в вопросе космоса была впереди планеты всей. А все потому, что у них запрещали играть в покер, где блеф это самое главное оружие игрока. Лети парень к нам. Пойми, ты несешь знания всему миру, а в России это все закопают в песок, сам не гам и другим не дам.

Все ваши ученые бегут к нам, и мы им создаем самые приличные условия. Ваши десантники обучают наших спецназовцев. Русская диаспора – самая большая во всех странах. Инерция вражды ставит им палки в колеса, но русские привыкли выживать в любых условиях, вот за это мы вас и ценим. Не горячись, подумай и сделай свой правильный выбор.

Хрен его знает, вообще-то, мужик правильно говорит. Россия непредсказуема. Если кто-то дорвался до власти, то старается удержаться при ней пожизненно. А это значит, что будет диктатура одной личности и для подавления сопротивления этой личности все средства хороши. А вдруг демократия настоящая? А вдруг будет выборность всех должностных лиц, и народ будет делать выбор? Его будут обманывать, сулить золотые горы, но все равно это будет народный выбор.

Какой-то внутренний голос мне говорил, что верить в демократию нельзя. В любой стране демократия возможна, но только не в России и не в Китае. Дадут возможность проявить себя всем, а потом башки пообрывают. Пусть цветут сто цветов, пусть соперничают сто школ.

Знаем мы тех, кто воспитывался при коммунизме и идеи Маркса и Энгельса впитал с материнским молоком. Сначала демократия, потом демократию превратят в назначение всех должностных лиц всенародноизбранным лицом. Вы же меня избрали, значит, вы мне доверили право назначать должностных лиц.

Царя после Смуты тоже выбирали как бы народным голосованием. Все кричали: даешь Романовых! И дали на триста лет. Потом царя, конечно, убили со всей семьей и стали царей коммунистических садить (тут вернее сказать – насаживать, потому что садить как-то уж очень однозначно по-коммунистически звучит, да и насаживать тоже звучит не вполне демократично, потому что все начинают оглядываться и искать глазами кол, на который их будут насаживать), тоже как бы всенародно избранных, если партия всенародная. Что-то кажется мне, что в России будут игрушки в демократию. И потом, как же я лечу в 1993 год, когда на Земле должен быть год 2015?

Я уточнил на Земле, какой же год у них. Сказали, что 1993-й. Так это мне сорок три года и я отсутствовал на Земле восемнадцать лет, хотя времени прошло намного больше. Это какой-то временной парадокс, связанный со световыми и субсветовыми скоростями. А сколько же мне самому лет, я же намного моложе человека сорока трех лет? Неужели мои часы и определяют мой возраст.

Прав был учитель, что ход часов в унисон с человеческим организмом позволит достигнуть бессмертия. Только никому об этом говорить нельзя. Заберут часы. Не погнушаются и руку отрубить, чтобы снять их, а эти часы могут взаимодействовать только с моим организмом. Вот и думай, какой сделать выбор. Наши обязательно зарежут курочку, которая несет золотые яйца – нужно сразу и все в больших количествах.

Попал в ситуацию. Чувство долга борется с чувством самосохранения. Как наши разведчики за рубежом или дипломаты. Они дело делают и знают, что их вызывают в Москву для того, чтобы уничтожить. Те, кто поумнее, исчезали и растворялись в огромном мире, выживая в борьбе за существование. Люди честные ехали на верную смерть и за что? За идеалы марксизма и ленинизма, который и убивал их.

Мои размышления прервал женский голос:

– Милый, ты еще помнишь меня? Посадка на аэродроме вылета.

 

 

Глава 39

 

Разве я мог забыть этот голос? Этот голос часто снился мне во сне, и я разговаривал с ним, когда сидел один в бесконечном космосе и мечтал о том, что еще когда-нибудь услышу его и увижу наяву обладателя его.

– Вас понял, – четко ответил я, – связь прекращаю до выхода на посадку.

Я прекратил всякие дискуссии, начал процедуру снижения с орбиты и плавного вхождения в плотные слои атмосферы. Что бы меня ни ждало там, мне будет все равно, если она там. Мне будет приятно посмотреть на нее, но если она уже чужая, то она мне не нужна.

Не знаю, кто и что согласовывал, но «буран» не был атакован средствами ПВО других стран, вероятно, все-таки они понимали, что это космический корабль, хотя данных о запуске корабля не было.

Почему-то не было и никаких запросов со стороны ПВО России, хотя после посадки немца на Красной площади противовоздушная оборона должна реагировать на каждого гуся, залетающего в воздушное пространство государства. Все понятно, меня ждут.

Нашел схему захода на посадку на аэродром в Подмосковье, откуда я улетал. Диспетчер дал мне скорость и направление ветра, указал номер посадочной полосы. Приземлялся я как заправский летчик на две точки, потом опустил нос и коснулся бетонки носовым колесом, тормозной парашют, тормоза, развернулся и порулил к диспетчерской.

– Следуйте за машиной сопровождения, – получил я команду из диспетчерской.

Впереди меня заскользил «уазик» с мигалкой, и повел меня к ангару, в котором были открыты створки ворот. Не доезжая ангара, я получил команду заглушить двигатель. Меня подцепили к тягачу и потянули в ангар. Затем створки закрылись, и стало темно.

– Конспирация, – подумал я.

Через какое-то время к корпусу приставили лестницу и постучали в дверь. Открыл. Стоит мужик с гаечным ключом:

– Эй, летчик, давай скорее, там уазик стоит, тебя в диспетчерскую отвезет, а я ангар после тебя закрою. У нас тут свет и отопление отключают, вот мы все и консервируем, пока предприятие долги не заплатит.

– Какие долги, кому? – удивился я.

– Ты чё, с луны свалился, что ли? – сказал мужик. – Акционировали нас. Говорят, что вы все сейчас собственники, давайте ваучеры и владейте аэропортом. Ну, мы и отдали их, взамен шиш получили. Давай, не тяни, мне тут надо нужно еще в одно место сгонять, а то и хлеб дома не на что будет купить.

Я обесточил аппаратуру, взял мешок с формой, емлянские ордена, бортовой журнал и вышел. Тишина какая-то. Ни встречающих, ни оркестров, ничего. А «фотонка», похоже, даже светится в полумраке. Уран везде светится.

– Откуда прилетел? – спросил меня водитель «уазика».

– Из Сибири, – машинально бросил я.

– Как там? – спросил водитель.

– А-а-а, – махнул я рукой.

– Понятно, такое же дерьмо, как и у нас, – подытожил парень за рулем. – Все планы прахом, думал, что после армии жизнь начнется, а она вот, началась…

Замолчали. О чем говорить? Я ничего не знаю. А парню все это уже надоело.

Подъехали к диспетчерской. Это по-штатски она диспетчерская, а по-летному – центр управления полетами, такой стеклянный скворечник где-то на уровне четвертого-пятого этажа здания, чтобы все аэродромное поле было видно и можно было регулировать взлет и посадку самолетов.

Пустые коридоры. Какая-то запустелость. Поднялся наверх. Два офицера в кожаных летных куртках и женщина. Офицеры особо и не обратили на меня никакого внимания, мало ли летает нашего брата.

Женщина повернулась, и у меня подкосились ноги. Это была Татьяна. Откуда она здесь? Мы и знакомы-то были несколько дней перед моим отлетом. Она стояла и смотрела на меня, но было видно, что она еле сдерживает волнение.

– Здравствуй, – сказал я ей так, как будто меня не было всего лишь несколько дней. Она сорвалась с места и бросилась ко мне, уже не сдерживая слез.

– Я дождалась тебя, а ты меня не забыл? – спросила она.

– Разве тебя можно забыть, – улыбнулся я и поцеловал ее, думая, до чего же похожи Татьяны на Земле и на Емле. Возможно, что это один и тот же человек, но только живущий в разных мирах. Если их поставить рядом, то я бы затруднился сказать, какая из них земная, а какая – емная и какой Татьяне я отдал бы предпочтение. Вероятно – никакой, был бы двоеженцем. Пусть это нельзя, но нельзя же разрезать по живому отношения и чувства. – Ты-то сама как? – спросил я у Татьяны.

– Да так, живу потихоньку. Ты возьмешь меня замуж? – сразу спросила она.

– Конечно, возьму, ведь мы же с тобой уже женаты столько лет, только забыли зарегистрироваться в ЗАГСе, – улыбнулся я.

Как мне повезло с ней. Правильно сделала, не стесняясь спросила, возьму ли я ее замуж, а я бы все стеснялся спросить, как она там, с кем жила, с кем проводила эти года? А не все ли тебе равно, где она была, пока ты болтался, неизвестно где? Она что, спрашивает тебя, где ты был и с кем проводил время? Не спрашивает, и ты не лезь в ее душу. Она живой человек и восемнадцать лет одной трудно жить. А вдруг ты бы не вернулся? То-то, друг мой, радуйся, что тебя встретила твоя женщина, которая хочет стать твоей женой.

– Мама, это он? – спросила подошедшая к нам девушка лет семнадцати-восемнадцати.

– Он, Оленька, он, – улыбнулась Татьяна.

– Возвращение блудного папочки, – усмехнулась девушка. – И где же вы болтались, позвольте вас спросить? Чего же вы меня за всю жизнь ни разу не поздравили с днем рождения, не поинтересовались, как она там, или другим детям нужно было внимание?

Я встал, подошел к ней, взял ее за плечи и всмотрелся в ее глаза. Где-то я уже видел такие глаза.

– Где-где, – передразнил я себя, – ты каждый день смотришься в них, подходя к зеркалу для бритья. Ты лучше посмотри на нее. Она твоя копия и по внешности и по характеру. У тебя характер тоже не приведи Господь. И имя у нее твое. И возраст. Обними ее, поцелуй, поздоровайся, дубина, твоя кровь, твоя наследница, все твое будет принадлежать ей. Что, и сейчас будешь играть в стеснительность?

– Здравствуй, дочка, – сказал я, – мне всегда казалось, что у меня будет именно такая дочь как ты. Я тебе все расскажу, но только чуть попозже. Снежинина Ольга Олеговна. А завтра мы с твоей мамой идем регистрировать брак. Даешь нам на это добро? – спросил я.

– Даю, а откуда вы все знаете? – стараясь быть строгой, спросила Ольга.

– Я все знаю, – сказал и, обняв ее за плечо, пошел к Татьяне.

– Спасибо за дочку, – сказал я, и мы все обнялись.

– Ты только меня не торопи с рассказами, – попросил я Ольгу, – тут есть некоторые элементы, которые мы с твоей мамой не можем раскрывать, пока не получим санкции высшего руководства.

– Почему меня никто не встречал кроме вас? – спросил я Татьяну, пока мы служебном ПАЗике ехали в один из подмосковных поселков, где она жила.

– Потом расскажу, – как-то странно усмехнулась Татьяна.

Татьяна и Ольга жили в однокомнатной квартирке. Тесновато, а тут еще и я. Ничего, космонавту дадут трехкомнатную квартиру в центре Москвы, вот тогда и заживем.

Накрыли маленький столик. Еда бесхитростная, простая, вероятно с деньгами в моей семье не густо. Ничего, моя зарплата за восемнадцать лет покроет все. Я вас на руках носить буду, дорогие вы мои женщины. Но как я много потерял, что не видел, как росла Ольга, не гулял с нею за руку по улицам, не радовался ее первым оценкам и не утешал от каких-нибудь обид, не поддерживал Татьяну в трудные годы. Все как-то пролетело впустую. Вместо торжественной встречи осенняя слякоть, старенький ПАЗик, маленькая квартирка, но зато есть моя семья.

Немного выпили вина, поели. Встали.

– Ты где сейчас трудишься? – спросил я Татьяну.

– Воспитателем в детском садике, – ответила она. – Скоро садик закроют, здание собираются продать под офис какому бизнесмену.

– Не хватит ли работать? Семья полковника Снежинина ни в чем не будет знать недостатка, – сказал бодро я. Достал из походной сумки свой парадный мундир и повесил на поданные Ольгой плечики.

– Ты знаешь, Олег, – сказала Татьяна, – сейчас времена изменились. Офицеры подрабатывают ночными сторожами в офисах или охранниками у местной мафии, потому что не на что содержать семьи. Деньги обесцениваются на глазах. Скоро все миллионерами будем. Посмотри телевизор. Одни офицеры лупят из танков по Белому дому, другие офицеры отстреливаются от них из Белого дома. Идет гражданская война, которую называют перестройкой.

Твой проект закрыли. О тебе практически никто не знает. Твой учитель по большому секрету передал мне твой позывной, а я попросила дядю Петю, соседа нашего, он в диспетчерской работает, сообщить мне, если появится такой позывной. Он и сообщил.

Мне пришлось уволиться, когда появилась Ольга. Устроилась в детский садик, от управления образования и комнатушку получила. Ольга учится в университете, я живу здесь. Кручусь, как могу. Приторговываю на мини-рынке, продаю китайский ширпотреб, который привозят такие же офицеры с китайской границы, в основном из Читинской области, из Забайкальска.

Ты только не удивляйся ничему и забудь про партию. Ее нет. В 1991 году после путча ее на какое-то время запретили, а потом снова разрешили, но государственным служащим запрещено состоять в каких-либо партиях. Боюсь я за тебя. Ты же из старых времен. Многие не выдерживают. То сами стреляются, то активных перестроечников, которые страну развалили, пытаются застрелить, да у тех охрана сильно большая. Ты смотри на все и молчи. Не ввязывайся ни во что.

Если кому-то скажешь о своем полете, то тебя упекут туда, куда упекают всех несогласных. Разве может человек в здравом уме противиться политике государства? На смену партийным вельможам пришли криминальные вельможи. Ты только не рвись в политику. Не обижайся, но одна единица во все времена была нолем. Но если она с нолем, то это уже десятка. Одного уничтожат, никто даже и не вспомнит, что был такой человек. Сколько людей сгинуло безвестно куда. Сейчас все решают деньги и власть. Морали нет. Мораль все носят глубоко в душе.

Нам нужно выжить, а потом попробовать уехать за границу. Там все-таки лучше относятся к людям и мораль еще осталась. Нам они сбрасывают все, что им не нужно. Ну, и наши, как всегда, открыв рот, слушают разных западных советчиков, а те радуются, что загнули Советский Союз, поставили его на четвереньки и имеют во все дырки. Чего-то я раздухарилась. Ты уж не обижайся на меня. Постарайся только быть в среднем слое. Нам нужно выжить и дочь выучить. Ольга к подружке ушла ночевать. Давай и мы будем ложиться. Выключи свет, а то я тебя стесняюсь, отвыкла.

 

 

Глава 40

 

В провинции все решается быстро и без особых хлопот. Регистрация брака много времени не заняла. Удочерение дочери тоже. Все, я человек семейный и думать нужно не только о себе, но и своей семье.

Поехал в управление кадров.

– Так-так, – буднично сказал кадровик, вертя в руках мое удостоверение от имени ООН, – это мы в личное дело положим, пусть лежит, а часть ваша расформирована, а вы у нас в специальной командировке особого назначения с коэффициентом один к трем. Как на войне. В командировке были восемнадцать лет, итого пятьдесят четыре года выслуги. Плюс училище пять лет, да два годы работы в части, всего получается шестьдесят один год выслуги. Полковника присвоили в день отбытия в командировку сразу после присвоения звания майор. У нас и не такое бывает. Я вот помню сына одного… Хотя это к делу не относится. Выслуга у вас предельная, возраст почти предельный, хотя выглядите вы хорошо, да только заявок на вашу дальнейшую службу не поступало, так что будем увольнять вас в запас. По деньгам-то точно в миллионеры выйдете. В боевых действиях участвовали? Нет, значит, удостоверение участника не выписываем. Удостоверение ветерана военной службы получите в военкомате по месту постановки на учет, будет вам вместо проездного, потому что льготы вам будут полагаться только после шестидесяти лет. Так, это что? Свидетельство о регистрации брака и об удочерении. Хорошо. Перед командировкой не успели? Ага. А копии? Есть. Заверенные нотариусом? Заверенные. Вносим в послужной список и кладем в дело. Жилья нет? Нет. Вот справочка, что жилой площадью не обеспечивались, это в военкомат на постановку в очередь на получение жилья. Вот здесь распишитесь и в финчасть, потом я вам подготовлю предписание в военкомат по случаю увольнения в запас.

В финчасти все прошло быстро, я дал реквизиты заведенного счета в Сбербанке, расписался за перевод суммы и зашел к кадровику за предписанием.

– Счастливо вам, товарищ полковник, – сказал он, – не думал, что вот так придется выгонять за ворота золотой фонд нашей армии. Может, и возродится еще страна-то наша. Может. Потом, когда мемуары писать будете, меня не забудьте. Кравцов моя фамилия. Кравцов.

– Не забуду, – сказал я на прощание и ушел.

Дома доложил все честь по чести. Собрали семейный совет. Предложения сыпались одни за другими.

Немного притормозил дам:

– Старики раньше говорили: то, что в руках, то нажито, а что из рук ушло, то прожито. Надо сделать так, чтобы вот эти деньги остались в разделе нажито. С мужиками тут поговорил, которые в запасе. Очередь на квартиры огромные, лет двадцать стоять придется. Поэтому делаем так. Квартиры начали продаваться и они дешевые. Покупаем на меня квартиру в Москве, пусть даже все деньги ухнем, но запасемся недвижимостью, а вы приватизируете на себя эту квартирку. Уже будет две недвижимости. Ольга в Москве учится, ей и жить в Москве нужно. Здесь у нас резервный аэродром, а сами переберемся в Москву и будем думать, как жить дальше. Кто за, прошу поднять руки. Раз, два, три. Единогласно. Решение приняли. С утра я в военкомат и в паспортный стол, Татьяна с документами оформлять приватизацию, вот тебе перечень нужных документов, Ольга покупает газету с объявлениями и ищет подходящий вариант.

Все при деле. Хорошо, когда ты не один.

Вероятно, все-таки Бог есть на свете. За месяц мы подобрали и купили трехкомнатную квартиру в Москве. Не в центре, но квартира неплохая и не слишком дорогая. Продавцы – пожилая пара уезжали за границу к детям. Как говорят, продажа чистая. Через банк и через нотариуса. Провели перерегистрацию, оформили право собственности на дочь. Приватизировали и однокомнатную квартиру в Подмосковье. Оформили прописку в Москве. 1993 год, все делалось быстро при хорошей подмазке.

Встал на очередь на квартиру. По закону положено. Мне по закону, как полковнику, еще положено десять квадратных метров дополнительной площади для кабинета. Сочувственно посмотрев на меня, работник военкомата внес меня в очередь.

Если бы я не отсутствовал восемнадцать лет, то на выходное пособие я бы только шкаф смог купить для форменной одежды, а не квартиру в Москве. Не забывайте, какое время это было и цены на недвижимость еще не были бешеными. И представьте огромное количество уволенных офицеров без жилья и с мизерными пенсиями.

В любой другой стране мира уже давно сменилась бы власть и общественный строй с участием обездоленных людей, но в России, воспитанной во времена СССР, такое невозможно. Если скажут, что завтра всех вешать будут, то добросовестные люди поинтересуются, веревку свою приносить или будет казенная.

В Албании создали финансовую пирамиду и обули людей. В результате было свергнуто правительство и установлена новая власть. А бедный русский народ обут финансовыми пирамидами, государством и сидит, помалкивает в тряпочку или шушукается на кухнях.

Пирамиды это обыкновенный криминал. Но когда загасили все сбережения в Сбербанке, то это государственный бандитизм и государство не собирается возвращать ограбленным гражданам их сбережения.

Когда человек достигнет возраста девяноста лет, то ему вернут часть вклада в том размере, чтобы на похороны хватило.

В бедном государстве с огромным количеством нищих и попрошаек вдруг засверкали самые крупные в мире бриллианты на толстых пальцах. На дорогах появились самые дорогие в мире автомашины. В реках и речках засверкали самые дорогие в мире яхты. Стало стремительно увеличиваться количество недвижимости, приобретенной русскими предпринимателями, в одночасье ставшими владельцами народных заводов и комбинатов, авиакомпаний, пароходств, газет. Как у Маршака в его детских стишках:

 

Мистер

Твистер,

Бывший министр,

Мистер

Твистер,

Банкир и богач,

Владелец заводов,

Газет, пароходов,

На океане

Играет в мяч.

 

У нас не все бывшие министры. Есть и фарцовщики, продавцы жвачки, валютчики, скупившие за бутылку ваучеры у людей, директора предприятий и колхозов, работавшие по принципу «все вокруг колхозное, все вокруг мое». Капитализм, о котором так долго говорили меньшевики, победил всерьез и надолго. Правоверные коммунисты стали капиталистами. Вот оно «золото партии», которое не тонет в любой ситуации.

Плеваться можно долго, но нужно устраиваться на работу. Силы есть, на вид мне не дашь мой возраст. Да я и сам запутался, сколько мне сейчас лет, потому что возраст по паспорту и возраст биологический совершенно разные. Так сорок три, а вообще – шестьдесят три. А по состоянию здоровья и образу мыслей – тридцать три. Даже Татьяна обратила внимание, что я выгляжу моложе ее. Если так пойдет, то лет через двадцать ей будет шестьдесят три, а мне тринадцать лет. Взвесив все «за» и «против», я передвинул рычажок часов в обратную сторону. Часы остановились буквально на несколько секунд и стрелки снова идти в нормальном направлении слева направо. Я же ничего не почувствовал.

Мои попытки найти работу в космическом агентстве привели к тому, что меня перестали пускать туда. Потом меня вызвали на военно-врачебную комиссию как бы на диспансеризацию. Врач-психиатр мне все время втолковывал, что состояние космического полета есть состояние растущего организма. Мне лучше бы свою энергию направить на написание фантастических романов. В творческом трансе люди подсознательно делают величайшие открытия и могут даже предсказывать будущее. Будет лучше, если бы я занялся каким-нибудь хобби или совершенно сменил свое направление деятельности.

Он прав. Нужно держаться подальше от них, потому что мне в медицинскую карточку могут вписать какой-нибудь диагноз типа вялотекущая шизофрения. А то, что записано один раз, остается навсегда и никто, никакая комиссия, никакой психиатрический светила не отменит диагноз, который вписан другим психиатром.

Те, кто косят от армии по «психушке», добровольно вешают на себя клеймо психа. А мне такое клеймо могут вписать по наводке космического агентства.

Вероятно, что мой проект был настолько секретным, что даже сейчас никто не хочет признавать, что полет был в одну сторону и что мое возвращение было для всех полной неожиданностью. И сейчас в эпоху избирательной гласности этих людей спросят, а доложите-ка, уважаемые, бывшему советскому народу, куда вы дели народные средства? А, может быть, вы Родине хотели изменить и готовили пути эмиграции на параллельную Земле планету в другой Галактике? А? Давайте-ка ответ.

Фотонный двигатель? Да вы понимаете, что это фантастика? Опять деньги народные не туда дели. Сейчас прокуратура на вас дело заведет. Она у нас заводит дела как обычно. Россия, что тут поделаешь. Куда пальцем ткнут, того и гнобят.

Цари возводят людей в герои, в классики, определяют общенародные ценности, дают приоритеты в развитии то ли коммунизм строить, то ли капитализм, то ли что-то среднее и вся царская рать наготове, следит за каждым жестом, чтобы либо облизать любимчика, либо облаять и искусать низвергнутого из любимчиков.

А тут дядя Петя в гости к нам приезжал. Он как родственник нам. Когда Татьяне было трудно, семья дяди Пети как к родной к ней относилась. Вот и рассказал дядя Петя, что какое-то строительство велось над моим ангаром, да все бетонные конструкции и рухнули прямо на «буран». Все в лепешку смяли. Что осталось – демонтировали, остальное на свалку выкинули. И то, что на свалке, скоро превратилось в ничто, потому что набежали ребята с кусачками и пообкусывали серебряные и золотые контакты с аппаратуры. Говорят, что много накусали. Так что и не разберешь сейчас, что за аппаратура была. Говорят и какие-то радиоактивные вещества на «буране» были. Так что, товарищ полковник запаса, давай, выпьем за упокой последнего советского «шаттла». Сейчас у американцев камень с души свалился. Конкурентов в этом деле нет.

Выпили мы, закусили, повозмущались тем, что снова страну нашу грабят и распродают в заграницу оптом и в розницу. И есть ли грозный суд наперсникам разврата? Суд есть. А судьи кто? Повсюду стрельба, приватизация с поножовщиной, все в масках с автоматами и в камуфляже, кто есть кто, не разберешь. Похоже, что все вместе. Не Россия, а Чикаго какое-то.

 

 

Глава 41

 

Работу себе не нашел. Говорят, не дергайся, пенсия есть, вот и живи на нее. Доллар стоит шесть рублей. Вроде начали приподниматься с колен, когда доллар стоил семьдесят шесть копеек. Правды нет. О справедливости рассказывают в детских сказках. Но жить-то надо.

А что если попытаться восстановить справедливость и воссоздать мой «буран», чтобы совершить еще один полет на Емлю? Был прорыв в мировой науке, был приоритет России в этом, но все бросили в грязь. А я подниму эту грязь и брошу вам ее в лицо, господа правители. И накоплю деньги на новый полет.

Китайская мудрость гласит: не бросайтесь в драку, а спокойно сядьте на крыльцо, пейте чай и ждите, когда мимо вас пронесут гроб с телом вашего врага. Честно говоря, мои часы позволяли мне надеяться на это. Время одиночек прошло. Человек живет и существует в обществе и вот общество и может помочь в достижении поставленных целей.

Как-то сидели мы дома и разговаривали о том и о сем. Одним словом, ни о чем. В гостях у нас был друг дочери, Игорь, студент художественного училища. Говорили о том, чем будут заниматься выпускники учебных заведений, которым предоставлена возможность самим устраивать свою судьбу.

– Вот поймите, Олег Николаевич, – говорил он, – куда пойдет Ольга после окончания исторического университета? Только в учителя на мизерную зарплату за ежедневное уничтожение нервных клеток. Я, например, тоже не знаю, чем буду заниматься. Писать парадные портреты нужно уметь. Не то, чтобы уметь, нужно набить руку в композиции и штампе этих портретов. Да все придворные должности уже заняты и творческая конкуренция ничем не отличается от бандитских разборок, только разборки проводятся со светскими улыбочками на лице. Я чувствую в себе призвание художника, но у меня нет дворянского имения, которое позволило бы мне экспериментировать со своим стилем, нужно зарабатывать, содержать семью. Вот и Ольга тоже говорит, что нужно думать, как семью будем содержать.

Я был весь в водовороте своих дум, но последние слова Игоря низвергли на грешную землю.

– Это сейчас так делают предложение и испрашивают разрешение на брак, Игорь? – улыбнулся я.

Игорь и Ольга почему-то покраснели и кивнули головой.

– Мать, иди сюда, – крикнул я Татьяне, которая что-то готовила нам на кухне.

Татьяна примчалась в ту же секунду.

– Случилось что? – тревожно спросила она.

– Случилось, – сказал я. – Вот Игорь сделал предложение Ольге и спрашивает нашего разрешения на регистрацию брака.

Татьяна улыбнулась, потом почему-то расплакалась, вытирая слезы кухонным полотенцем. Все мы бросились успокаивать ее. Заплакала и Ольга. Игорь стоял растерянный. Я ободрительно кивнул ему и обнял моих женщин.

–Ты чего расплакалась? – спросил я Татьяну.

– Как же не плакать, когда дочь собралась уходить из дома, – всхлипнула она.

– Не торопись, ей еще некуда уходить, – сказал я, – давайте накрывайте на стол и есть у меня одна задумка, которую нужно обсудить на военном, то есть на семейном совете.

Семейные советы дело особенное. Мои женщины всегда ждали их, потому что я частенько удивлял их своими неожиданными предложениями. Так было и сегодня. Мы кушали, а Ольге прямо не сиделось спокойно.

– Ну, пап, давай, рассказывай, – не выдержала она.

– Так вот, ребята, – начал я говорить, – задумал я с вашей помощью открыть семейный бизнес. Будем делать ордена, и награждать ими всех, кто заплатит за них деньги. Ольга, на тебе все исторические вопросы. Игорь, на тебе художественная часть. Татьяна, поступаешь на бухгалтерские курсы и ведешь все финансовые дела. На мне общее руководство. Есть четыреста законных способов отъема денег. Я придумал четыреста первый. Алчность и жажда славы будет нашим союзником. Я открываю общество с ограниченной ответственностью «Царственный дом империи». Моя прабабушка работала горничной в царском дворце в Царском селе. Убирала постельные принадлежности в царской спальне. Сыну своему, который считался незаконнорожденным, всегда говорила, что он царский сын. Шутка это или не шутка, но, может быть, что в моих жилах течет кровь последнего русского императора. И я являюсь прямым наследником царского престола, а не какие-то там дальние родственники, живущие где-то в Западной Европе и называющие себя главой императорского дома. Это я прямой наследник, а не они и имею все права императора.

Все смотрели на меня как на помешанного. Ольга многозначительно покрутила пальцем у виска и получила ответ:

– Ага, доченька, у меня даже справка по этому поводу есть. Есть доказательства о месте работы моей прабабки, а остальное никто доказать не сможет, что я не прав. Да это и никому не надо. Я буду раздавать дворянские титулы, награждать орденами и создавать дворянские собрания, Игорь разрисовывать дворянские грамоты и дворянские атрибуты, Ольга отвечает за историческую достоверность, я буду делать заказы в типографии, изготавливать значки и знаки и руководить рекламой, Татьяна принимает деньги, оплачивает заказы, платит налоги, зарплату и составляет финансовые планы.

– Как всегда, на меня самое сложное, – обиделась Татьяна.

– Не волнуйся, – успокоил я ее, – как будет много работы, наймем тебе помощников. Вот видишь, мы готовы создать четыре рабочих места и создадим еще, как дело пойдет.

– Пап, а ты уверен, что из твоего предложения что-то выйдет? – высказала сомнение Ольга.

– А ты помнишь сказку про Буратино: «На дурака не нужен нож, ему покажешь медный грош и делай с ним, что хошь», – напомнил я ей песенку из знаменитого детского фильма. – Когда я был на психической диспансеризации, попался мне в руки учебник психиатрии, то ли специально подложили, то ли кто-то оставил, но прочитал я про одного больного товарища, который писал о себе, что он командир партизанской бригады тяжелых пулеметов, трижды Герой мира, четырежды Герой Советского Союза, кавалер всех орденов и медалей всех стран мира, а так же всех значков и блестящих предметов. Ты думаешь, что он один такой? Таких очень много. Не так давно генсек был, который и маршалом был, и всех орденов и медалей у него были десятки килограммов. Нужно перечислять, чем он был награжден? Даже на маршалов наших посмотришь, которые стратегические операции проводили, которым славы столько выпало, что им достаточно носить один орден Победа, чтобы слава его не меркла, а посмотришь на его парадный мундир и видишь медали «За отличие в охране государственной границы СССР» или «За отличие в охране общественного порядка». Что он, с повязкой дружинника за хулиганами гонялся или с собакой ходил на границе по дозорной тропе? Да ничуть не бывало. Просто наградили в качестве подарка и эта медаль рядом с полководческими наградами. И им не чуждо тщеславие. А что говорить о людях, которых вообще никто не награждал и награждать не собирается, а ему хочется быть награжденным и носить свой орден не хуже, чем другие? И мы поможем ему. С дядей Петей мы организуем мастерскую под Москвой. За тобой, Игорь, гравер. Я вас хоть немного убедил?

– Убедил, – закричали все хором.

– Только так – молчок, – предупредил я всех. – Не сглазить бы.

 

 

Глава 42

 

В регистрационной палате похмыкали, но зарегистрировали устав и выдали регистрационное свидетельство. Сходил и зарегистрировался во всех инстанциях. Открыл банковский счет, положил триста рублей. Игорь нарисовал печать. Такой печати не поверить нельзя. Сделали дворянскую грамоту. С дядей Петей купили на складе металлолома два небольших пресса для штамповки металла и поставили их в нашей квартирке. Игорь с Ольгой стали разрабатывать эскизы орденов и медалей. Я напрягся и купил недорогой компьютер, подключились к интернету и информации прибавилось. Оказывается, что не мы одни подвизаемся на этой ниве.

Начали мы со значков и дворянских знаков. Продукцию начали обрывать с руками. Появились деньги. Стали заказывать пуансоны орденских знаков. Прислал дворянскую грамоту одному из редакторов модных журналов. Бесплатно. Появились желающие и имеющие деньги для оплаты.

Мою легенду никто не мог оспорить. Я стал посетителем модных салонов и тусовок. Очень падкими на титулы и ордена оказались «братва» и нынешние вельможи из народа. Приятно, черт подери, когда тебя именуют «ваше сиятельство» или «светлейший князь».

Деньги пошли. И деньги немалые. Хотя «ордена» мы делали на не самом совершенном оборудовании, но получались они неплохо. Даже клеймо у нас свое есть. Совершенствовали техническую базу. О своей продукции я говорить не буду из скромности, но скажу, что многие люди государственные и уже негосударственные эти знаки носят, и они мало чем отличаются от тех, что государство выдает.

Да вы сами присмотритесь к иконостасам людей служилых. Других медалей, кроме как за выслугу лет военным, например, не дают. Нет их.

Государственные награды дают по старым принципам – ближним людям, а таких немного. Получается, что вся армия номер отбывает, а служат единицы, которых наградами отличают. И идут служивые люди к нам. И мы им на выбор даем любой орден или медаль. В Афганистане был? Был. Награжден? Нет. Вот тебе орден памятный. И заслуга отмечена и люди знают, что это ветеран войны.

Конечно, кое-кто и незаслуженно такие знаки носит, но, как правило, они достаются людям заслуженным. К каждому знаку прилагается удостоверение. Не просто значок, а награда от общества.

Любая общественная организация может заказать награду и награждать своих членов. Даже воинские части заказывают медали для награждения военнослужащих. Вполне законно.

Делаем медали и для шуток, типа верным женам или удачливым рыболовам и охотникам. Казакам. Государство не против такого отличия граждан, никаких преследований или запретов. На тщеславии зарабатываются огромные деньги.

Конкуренты стали цены сбивать.

Выровняли и мы цену на нашу продукцию, но все равно не справляемся с заказами. Это и хорошо, что очередь. Показывает, что есть спрос и не конвейер, а индивидуальное изготовление. Любой орден за ваши деньги. Хотите, чтобы вам его вручили вельможи в Кремлевском дворце? Никаких проблем. Вручат. Как захотите.

Наших «кавалеров» можно посмотреть в интернете, люди всем известные. Да и мы еще учредили пару общественных академий и стали раздавать премии за различные заслуги, присваивать звания академиков на зависть коррам и член-коррам из академии наук. И все за деньги. И немалые деньги, как вы сами видите.

Оборот у нашей фирмы неплохой. И семья вся при деле. Семейный бизнес и вряд ли он закончится в самые ближайшие годы. На ордена не влияют ни кризисы, ни другие потрясения. Во всяком случае, одна авиастроительная фирма уже приступила к строительству корабля многоразового использования типа «буран» с двигателем по моему чертежу.

Недавно вызвали в органы госбезопасности. Поинтересовались, а что это я собираюсь делать с самолетом, который, по мнению специалистов, может летать только в космосе? Я и подтвердил, что собираюсь лететь в космос. А зачем? А просто так. Только вот Татьяна что-то загрустила.

– Чувствует моя душа, что там кто-то ждет тебя, – сказала она. – Не улетай, а?

– Успокойся, никуда я от тебя не улечу, – успокоил я ее, – еще не все разрушители России заплатили за дворянские титулы и блестящие ордена. Придет время и история воздаст каждому по заслугам, а титулы и ордена самопальные только усугубят их вину. А в космос с фотонным двигателем полетит мой внук и соединит миры, чтобы кто-то, не дай Бог, не уничтожил часть целого. А их мы в космос не возьмем.

Купить книгу
Вернуться на главную страницу сайта


Все мои книги опубликованы в системе Ridero и размещены в электронных магазинах на ЛитРес, Озон.ру и Амазон.ру. На Озон.ру вы можете заказать и печатный вариант книги.
Вы можете помочь изданию понравившихся Вам книг в бумажном виде в типографии и рассылке их в книжные магазины путем перечисления не ущемляющих Ваше материальное положение денег на один из следующих счетов:
  • WebMoney R193845959431
  • Яндекс-деньги счет номер 41001246432523
Все мои книги в интернет-библиотеках представляют собой перепечатки друг у друга промежуточных вариантов моих книг, содранных из журнала Самиздат.
Рейтинг@Mail.ru