Единство нации. Рассказ

Единство нации

Германия. Берлин. 1936 год. Поздний вечер. На узком тротуаре нос к носу встретились командир батальона штурмовиков SA (Sturmabteilung) гау (дивизии) Берлин-Бранденбург штурмбаннфюрер (sturmbannführer) Краузе и командир дружины союза красных фронтовиков RFB (Roter Frontkämpferbund) гау (дивизии) Берлин-Бранденбург камерадшафтсфюрер (kameradschaftsführer) Мюллер.
Если смотреть со стороны, то можно было предположить, что встретились два командира из одной армии. Одинаковая форма. Гимнастёрки. Хромовые сапоги. Портупеи. Разница в головных уборах. У одного кепи с большим козырьком, у второго фуражка маоцзедуновского типа. А так, близнецы-братья, у одного ни отца, ни матери, у другого – ни стыда, ни совести. Вроде бы все одной нации, а тянут в разные стороны.
Встреча была не из приятных. Как два льва на одной узкой тропе. Краузе держался за рукоятку именного кинжала SA, а Мюллер теребил резную рукоятку фронтового парабеллума в кармане галифе.
Молчание и противостояние затягивалось. Либо прольётся кровь, либо кто-то должен сделать первый шаг для разрядки обстановки.
Первый шаг сделал Краузе. Он отпустил рукоятку кинжала, вскинул руку в римском приветствии и крикнул: «Хайль Гитлер!». Мюллер нехотя достал правую руку из кармана галифе, громко сказал: «Рот фронт!», при этом

молодцевато приподнял правое предплечье до уровня головы с ладонью, сжатой в кулак, пальцами в сторону приветствуемого.
Первый шаг был сделан. Со стороны SA. Следующий шаг за RFB.
— Камрад, поздравляю с убедительной победой на Олимпийских играх, — сказал Мюллер.
— Спасибо, камрад, — сказал Краузе. – Под руководством нашего фюрера мы заняли первое место в медальном зачёте и завоевали восемьдесят девять медалей.
— Эти медали не ваш фюрер завоёвывал, — сказал Мюллер, — а весь германский народ. Золотые боксёры Вилли Кайзер и Херберт Рунге вообще беспартийные спортсмены.
— Ничего, — сказал Краузе, — после Олимпиады они с удовольствием примут спортивные ордена из рук фюрера германской нации и станут полноправными членами национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП). Они все из рабочей среды и потенциально являются членами нашей партии. А вы что можете им предложить?
— Когда мы придём к власти, — сказал Мюллер, — мы им дадим в управление весь мир. Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир голодных и рабов…
— Ты только танцы здесь не устрой, — засмеялся Краузе. – А как тебе Гизела Мауэрмайер? Стройненькая женщина, а бросила диск на золотое расстояние в сорок восемь метров и тридцать один сантиметр?
— Я бы ей вдул, — сказал Мюллер.
— Я тоже, — сказал Краузе. – Знаешь что, камрад, пойдём в гаштет и пропустим по стаканчику за спортивные успехи.
— Пойдём, — сказал Мюллер, — наши успехи нужно обмыть. Спорт вне политики. Как это говорят? О, спорт – ты мир. Когда идут Олимпийские игры, пушки молчат.
— Точно, — согласился Краузе, — пушки продолжат стрелять сразу после того, как задуют Олимпийский огонь.
В гаштете настороженно отнеслись к приходу двух постоянных врагов. Там были сторонники и противники того и этого, ни никто открыто не выказал своего отношения к двум командирам противостоящих гау. Мало ли что, вдруг они объединились либо на гитлеровской, либо на тельмановской платформе, и что бы ты не сказал, все будет не в унисон. Огребёшь по полной. При общем правосудии одна дорога в концлагерь.
Свободное пространство около их столика позволяло свободно поговорить о том и о сём, и никто не донесёт о содержании разговора.
Первый тост был за спорт. За лёгкую атлетику, за греблю на байдарках и каноэ, вело и конный спорт, спортивную гимнастику, гандбол, водное поло…
— Слушай, камрад, — сказал Краузе, — чего вы раскалываете Германию? Поддержите нашего фюрера, и мы завоюем весь мир.
— Как мы будем поддерживать его, — сказал Мюллер, — вы смотрите очень узко и не видите ничего дальше своего носа. Вы хотите в одиночку воевать со всем миром. А мы держим связь со Сталиным в России. И в день «Ч», когда Сталин ударит по Европе, мы с другой стороны прижмём всех и будет единый мир…
— Под командованием Сталина? – усмехнулся Краузе.
— Не суть важно, — сказал Мюллер. – С ним мы потом разберёмся. Главное – взять власть в свои руки, а потом «весь мир насилья мы разрушим, кто был ничем, тот станет всем».
Вокруг спорящих вился густой табачный дым, плыли далёкие лица, а со стены с картины на них внимательно смотрели три медведя, написанные русским художником Шишкиным.
Когда над Берлином взошла полная луна, из гаштета вывалились в обнимку два пьяных человека в полувоенной форме, распевающих известную всему миру песню:

Deutschland, Deutschland über alles,
über alles in der Welt,
wenn es stets zu Schutz und Trutze
brüderlich zusammenhält.

На земле всего превыше
Лишь Германия одна,
Что к защите и победам
Кровным братством скреплена.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *